Второе полугодие

      Осень тянулась своим чередом. Погода стояла дождливая, и сильные порывы ветра сбивали с ног каждого школьника, решившего показать нос из замка. Всё свое свободное время Гермиона проводила в библиотеке, засиживаясь за книжками до отбоя. Изучение предмета Люциуса буквально стало её навязчивой идеей. Однако, когда вся доступная литература была изучена вдоль и поперёк, колдунья начала раздумывать, что ей делать дальше. И вот уже почти неделю в голове девушки созревал план по проникновению в Запретную секцию, ведь там находились фолианты, которые могли бы существенно продвинуть навыки Грейнджер и вывести их на новый уровень.       Просить Малфоя выписать ей разрешение — не хотелось. После их ночного столкновения в коридоре девушка так и не сумела привести в порядок мысли и прийти к окончательному выводу по ситуации. Иногда, поймав на себе взгляд серых глаз Люциуса, ведьму будто прошибал холодный пот. В животе скручивался тугой узел, сердце пыталось вырваться из груди. Она никак не могла понять, почему её тело внезапно стало так бурно реагировать на присутствие мага рядом. Обсудить проблему с Джинни Гермиона не могла. Совершенно не хотелось начинать разговор с подругой фразой: «Знаешь, я думаю, что Люциус Малфой не безразличен мне как мужчина». Колдунья так и не смогла ответить самой себе на вопрос, а действительно ли это так? Действительно ли она неравнодушна к бывшему Пожирателю, и с чего вообще такое могло произойти? Девушке никак не удавалось отыскать искру, от которой внутри неё разгорался огонь незнакомых ощущений.       Конечно, Гермионе доводилось влюбляться. Первый раз это произошло на четвёртом курсе. Болгарин Виктор Крам сумел растопить сердце отличницы Гриффиндора. Когда он, держа юную ведьму за руку, вёл ту через Большой Зал прямиком к танцполу, душа её была на седьмом небе. Даже после того, как в тот вечер Гарри и Рон, а особенно последний, знатно подпортили настроение девушке, засыпала она с улыбкой на губах, и вспоминала не пролитые слёзы, а нежные слова, которые шептал ей на ухо чемпион Дурмстранга, когда они кружились в медленном вальсе. Но возникшая было симпатия своего развития не получила. Виктор вернулся к себе на родину, и какое-то время они продолжали общение, обмениваясь письмами. Но постепенно всё сошло на нет, ведь кто бы что ни говорил, но расстояние и отсутствие возможности видеться делают свое дело, отдаляя людей и стирая вспыхнувшие между ними зачатки увлечения. С Роном вообще всё было непонятно и сумбурно. Рядом с ним Гермиона никогда не чувствовала себя так, как сейчас. Будто пол внезапно уходит из-под ног, а чувства, бушующие в душе, захлёстывают с головой и утаскивают в своё логово, выбраться из которого нет никакой возможности.       Поэтому Грейнджер и решила помочь себе тем, что умела делать лучше всего, а именно загрузить мозги по максимуму, лишь бы только не оставаться один на один с мыслями о Люциусе. Для того чтобы осуществить свой план, Гермиона первым делом отправила Гарри сову с просьбой одолжить ей на пару дней мантию-невидимку. Друг без вопросов пошёл колдунье навстречу, и вот уже через пару дней девушка разворачивала свёрток с невесомой тканью, сидя на кровати в своей спальне. Джинни, разумеется, была посвящена во все детали, и клятвенно обещала прикрывать подругу в её отсутствие. Также Уизли вручила ведьме карту Мародёров, которую Поттер передал ей перед началом учебы.       Первая вылазка должна была пройти сегодня ночью, и вот Гермиона, услышав, как часы пробили десять, осторожно выскользнула из гостиной. В коридорах по дороге в библиотеку ей встретилась лишь парочка первогодок, спешно возвращавшихся из Большого зала. Всё складывалось как нельзя гладко. Девушка накинула мантию, приблизившись к старинной двери из тёмного дерева, и проверила карту. Поблизости от неё профессоров не наблюдалось. Точки Филча и миссис Норрис неспешно двигались этажом ниже. Она достала палочку и, тихо произнеся «Алохомора», оказалась внутри.       Двигаясь между стеллажами, на которые бросал свой тусклый свет молодой месяц, Гермиона остановилась перед верёвкой, преграждающей ей путь к дальним рядам с книгами. Девушка перелезла под ней и, прошептав «Люмос», медленно прошла в глубь секции. Она начала просматривать названия на корешках, отбирая необходимые издания. Когда в руках образовалась довольно увесистая стопка, Гермиона двинулась в основную часть библиотеки. Колдунья уселась за стол около высокого окна, положила перед собой книжки, сняла мантию и достала из сумочки, вновь увеличенной изнутри чарами, пергамент и ручку. В этот поздний час Грейнджер совершенно не хотелось возиться с чернилами и пером. Открыв первую книгу и отыскав полезную для себя информацию, Гермиона начала конспектировать. Ведьма не планировала переписать всё за один раз, поэтому сидела, листая учебник, и неторопливо вчитывалась в текст.       Часы пробили два. Гермиона, отчаянно зевая, пыталась бороться со сном. Она решила, что параграф, к которому недавно приступила, точно будет последним. Проверив карту и убедившись, что всё чисто, девушка перевернула лист пергамента и принялась дописывать материал. Но в какой-то момент сон всё-таки взял верх над колдуньей, и она сама не заметила, как, опустив голову на стол, провалилась в грёзы, совершенно вымотанная ритмом жизни последних недель.       Люциус Малфой, напротив, в эту ночь не мог сомкнуть глаз. Он ворочался на своей не слишком удобной, после прекрасного ложа мэнора, кровати в комнатке, соседствующей с кабинетом ЗОТИ, которую выделила ему директор. Морфей безуспешно пытался заманить мага в свои сети — тревоги, наполнившие голову мужчины, всячески сопротивлялись и давали отпор. Почти все мысли Люциуса были сосредоточены на его студентке, Гермионе Грейнджер. Он упустил тот момент, когда ему стало отчаянно не хватать присутствия этой всезнайки рядом. После её дня рождения разговоров тет-а-тет у них не случалось.       Конечно, Малфой на правах учителя мог бы оставить ведьму после лекции, но тут его мозг заходил в тупик. Что бы он делал дальше? Непринужденно болтал о ерунде или попытался объясниться? Да и в чём, собственно говоря, ему объясняться? Люциус категорически отгонял от себя идею того, что Грейнджер вдруг стала ему интересна как девушка. Но и не мог отрицать тот факт, что не отводит от неё взгляд, когда, раздав классу письменную работу, наблюдает за студентами от своего стола. Или как внутри у него всё будто переворачивается, стоит только заметить, как Гермиона поднимает глаза и тут же смущенно отводит их.       Что ему делать со сложившейся ситуацией, Малфой так и не придумал и, не найдя ничего иного, решился просто отпустить её. Пусть хоть раз в жизни всё идёт своим чередом. Но мысли о Грейнджер не собирались капитулировать. Они день за днем вращались в его мозгу, и спасаться от них было возможно лишь пробежками. Создавая вокруг себя водоотталкивающие и согревающие чары, Люциус выходил на улицу в любую погоду и стремился убежать как можно дальше от терзающих его душу и разум чувств. Чувств к маглорождённой колдунье. «Мерлин! Как же это было неправильно!» Физические нагрузки делали своё дело, но всё равно пару раз во сне ему явилась Гермиона, стоящая рядом, взирающая на него снизу вверх своими карими глазами, обвивающая руками его шею и тянущаяся к губам. Малфой резко просыпался и лежал, глядя в тёмный потолок, в попытке успокоить дыхание.       «Я ведь уже не мальчишка, так какого чёрта столь бурно реагирую на эту девицу», — думал он и не мог найти ответа на такой, казалось бы, простой вопрос.       В школьные годы Люциус часто увлекался противоположным полом, назначал свидания, чувствуя, как сердце замирает в предвкушении. По большому счёту делал он это от скуки, идя на поводу у гормонов. Но сейчас все эмоции как будто обострились во сто крат и достигли своих пределов, переполнив чашу до краёв. Героиня войны явилась причиной душевных мук сильного мужчины, бывшего последователя Волан-де-Морта, который привык идти к своим целям, не замечая препятствий на пути, а сейчас оступился, не зная, как двигаться дальше.       В конце концов Малфой встал. За окном занимался рассвет. День впервые за долгое время обещал быть солнечным. Люциус открыл окно и поёжился: легкий ветерок, обдав его прохладой, проник в комнату, принося с собой душистое благоухание середины осени. Мужчина оделся и привёл себя в порядок, а затем, неслышно ступая, направился в сторону библиотеки. Он хотел проявить в памяти пару моментов для проведения очередного зачёта у школьников, а раз ему всё равно не спится в это раннее субботнее утро, то почему бы не провести время с пользой. Малфой отпёр дверь в читальню, стараясь действовать тихо, и, пройдя мимо шкафов вглубь помещения, замер.       За столом, смешно подложив под голову обе руки, спала Гермиона. Лучи солнца прыгали по её кудрявым волосам. Картина стояла практически идиллическая, если бы не смешанные чувства, взрывающиеся сейчас петардами в сердце Люциуса. Мужчина залюбовался открывшимся перед ним видом, боясь ненароком потревожить его. Какое-то время он просто стоял, разглядывая девушку. Её лицо, подёрнутое негой сна, было расслабленным. Люциус быстро окинул взглядом стол: «Тонкое искусство легилименции», «Окклюменция: истоки и знания», прочитал он на корешках. Тут же в беспорядке лежали заметки Гермионы, исписанные аккуратным почерком. Малфой всё-таки переборол себя и, приблизившись, легонько коснулся её плеча.       — Мисс Грейнджер.       Сквозь сон Гермиона ощутила чужое присутствие рядом, но просыпаться не захотела. Ей было так хорошо и спокойно. Во сне колдунья бежала по морскому побережью, обдуваемая тёплым бризом, и собирала красивые замысловатые ракушки, нанизывая их на длинную верёвку на манер ожерелья. Но кто-то извне, решивший потревожить покой девушки, был настойчив.       — Мисс Грейнджер.       Ведьма почувствовала на своём плече чью-то тёплую руку, мягко дотронувшуюся до неё. Рука была большой и тяжёлой, но Гермиона отчего-то знала, что та не сможет причинить ей никакого вреда.       — Мисс Грейнджер.       Мерлин! Да кто этот человек, который никак не может успокоиться и перестать будить её, лишая возможности насладиться остатками приятных сновидений? Знакомый тихий голос начал заполнять сознание колдуньи, отвоёвывая у царства сна, и вдруг Гермиону словно облили холодной водой, когда до её разума наконец дошло, кто именно потревожил девушку этим утром. Она резко подняла голову, невольно скидывая с себя руку Люциуса.       — Мистер Малфой, — хрипло пробормотала Гермиона и, откашлявшись, продолжила. — Что вы здесь…       Тут ведьма огляделась по сторонам и, поняв, где находится, в ужасе посмотрела на мужчину. Её только что поймали на месте преступления с поличным, и теперь дальнейшая судьба колдуньи зависела целиком и полностью от этого светловолосого мага, который с невозмутимым видом стоял рядом. Бывший Пожиратель опустился на стул подле неё.       — Доброе утро, мисс Грейнджер, — миролюбиво произнес Люциус. — Я, разумеется, должен поинтересоваться, как вы оказались за закрытыми дверьми библиотеки в столь ранний час?       Гермиона покраснела до кончиков ушей.       — Я… — начала было девушка и осеклась, заметив, как взгляд Малфоя остановился на мантии, висевшей на спинке стула. — Я могу всё объяснить…       Люциус поднял руку, вынуждая её прервать оправдания.       — Давайте оставим это между нами, — сказал мужчина, прекрасно всё поняв, и снова поднимая на Гермиону серые глаза.       «Что?»        — Считайте, что в этот раз вам улыбнулась удача, ввиду моего хорошего настроения.       Гермиона удивленно всмотрелась в лицо Малфоя. Она что, продолжает спать? Никаких «минус пятьдесят очков Гриффиндору»? Никакого конвоя в кабинет директора? Какой-то он сегодня странный.       — Но всё-таки я настоятельно рекомендую вам поберечь себя и хотя бы в выходные отдыхать от книг, — продолжил мужчина.       — Возможно, если бы я позволяла себе подобный отдых все эти годы, мы с вами сейчас не сидели бы здесь в такой непринуждённой обстановке, — бросила Гермиона, тут же прикусив язык за то, что вновь ни с того ни с сего разозлилась на Люциуса.       Уголки губ Малфоя поползли вверх. Защитная реакция, выработанная после войны.       — Возможно, мисс Грейнджер, но давайте оставим теорию вероятностей специалистам, — не поддался он на провокацию и сразу перевёл тему. — Я вижу, вам пришёлся по вкусу мой небольшой подарок?       — Ваш что? — девушка непонимающе посмотрела на Люциуса, совершенно сбитая с толку его внезапной репликой.       Люциус взглядом указал на кольцо, которое поблёскивало на указательном пальце Гермионы. Это маленькое серебряное украшение с инкрустированной россыпью изумрудов ведьма обнаружила в числе подарков. Небольшая коробочка была перевязана алой лентой и не содержала в себе никаких опознавательных знаков об адресанте. Гермионе кольцо очень понравилось. На пальце оно сидело как влитое, будто созданное специально для неё. Джинни разрывало от любопытства: кто же этот таинственный поклонник, порадовавший подругу столь красивой вещью? Но узнать правду им так и не удалось. Сейчас же Гермиона пребывала в лёгком шоке от внезапного признания Люциуса.       — Вы… но как?       — Очень просто, — хмыкнул Малфой. — Подбросил его в кучу свёртков, которую тащил Поттер. Вы были расстроены тем вечером, и мне захотелось немного исправить эту ситуацию.       В душе мужчины сейчас бушевал океан переполнявших его эмоций, но внешне он оставался совершенно спокоен.       — Оно восхитительное, — не сдержалась Гермиона, совершенно искренне улыбаясь. — Спасибо, мистер Малфой, но вам правда не стоило. — она потупилась.       — Мисс Грейнджер, к счастью, я могу позволить себе удовлетворить практически любое желание. И очень рад, что подарок действительно подошёл вам. А сейчас я всё же попрошу вас подняться в спальню и отдохнуть от изучения моего предмета.       Щёки Гермионы снова порозовели. В тоне Люциуса ведьме послышались крупицы заботы. Да нет, что за глупости. Слова «забота» и «Люциус Малфой» не могут стоять в одном предложении. Она снова надумывает себе лишнего. Ох, но почему же тогда ей так не хочется оставлять мужчину? Почему колдунью так и подмывает продолжить сидеть рядом с Малфоем в библиотечном зале и, соприкасаясь под столом коленками, продолжать изучать нюансы ЗОТИ, положив голову ему на плечо, а после, почувствовав длинные тонкие пальцы на своём подбородке, потянуться к …       «Остановись!»       Гермиона сердито собрала разбросанные по столу листы и начала убирать их в сумку.       — Да, вы правы, мистер Малфой. Я, пожалуй, прислушаюсь к вашему совету. Спасибо, что не отвели к директору, и за подарок, правда, — невнятно пробормотала девушка, вставая и уже направляясь к выходу, как вдруг её рука оказалась перехваченной рукой Люциуса.       Она остановилась в изумлении, не в силах поднять на него глаза.       Люциус, казалось, находился в такой же прострации, сам не понимая, что делает. Он отправил Грейнджер спать, что было единственно верным решением в данном случае. Но вдруг сердце будто обожгло. Малфой так давно не оставался наедине с этой ведьмой, мысли о которой не давали ему спокойно существовать все последние дни, что отпускать её в эту секунду не было ни малейшего желания. Тело просто поддалось инстинктам. Мужчина смотрел на свою руку, сжимающую маленькое запястье, ощущая, как удары тока раз за разом пробегают между ними. Люциус перевёл взгляд на лицо девушки, встретившись с её карими глазами, расширившимися от удивления и непонимания. Она была сейчас так прекрасна в этом утреннем свечении, бьющем уже сильнее сквозь толстые стёкла. Хрупкая, невинная девочка, прижимающая к груди свою небольшую сумку, из которой торчала мантия. Губы колдуньи слегка приоткрылись, и Люциус с трудом подавил в себе нарастающее желание. Гермиона моргнула, не отводя взгляд от Малфоя, и тот нехотя взял себя в руки.       — Хорошего дня, мисс Грейнджер, — произнёс он, ругая себя за этот совершенно не свойственный ему порыв, и наконец, не без сожаления, отпуская её руку.       — Хорошего дня, — еле слышно пискнула Гермиона и, сорвавшись с места, поспешила к гостиной.       По пути она прикоснулась к тому месту, где только что была рука Люциуса, и по телу вновь пробежала теплая волна, уносящая девушку далеко от каменных стен замка.

***

      — Всё будет хорошо, не переживай ты так, — Джинни Уизли обняла Гермиону за плечи.       Девушки сидели в нише коридора, недалеко от кабинета, где сегодня проходил первый экзамен по ЗОТИ. Первые ученики уже вернулись оттуда и возбуждённо делились с друзьями подробностями. Гермиона не слушала их, а пыталась настроиться на нужный лад, сидя рядом с Джинни и выравнивая дыхание. Вчера они по очереди тренировались скрывать друг от друга свои мысли, и, по мнению Гермионы, обе успешно справились с задачей. Но одно дело противостоять подруге и совсем другое — старшему Малфою. На уроках во время практических занятий Люциус пробивал защиту каждого выпускника, проникая в потаённые уголки разума без каких-либо проблем. Колдунья не привыкла сдаваться и собиралась сегодня со всем достоинством противостоять мужчине.       Незаметно для себя они остались последними. Глядя, как Джинни исчезает за тяжёлой дверью класса, и прошептав ей «Удачи», Гермиона принялась мерить шагами коридор. У неё всё получится. Она справится и не позволит Люциусу Малфою рыться у себя в голове, подобно мародёру в оставленном хозяевами доме. Ведьма остановилась у окна и посмотрела на лужайку перед замком. Там во всю шла подготовка декораций к Хэллоуину. Тыквы, одна больше другой, были разбросаны вдоль главной дороги. Причудливая паутина свешивалась с ворот. Подсвечники с красными свечами застыли в окнах. В этом году, наряду с Рождественским балом, было также решено устроить большой праздник в канун дня всех святых. Гермиона с Джинни уже подыскали себе подходящие костюмы, с большой подачи последней, и готовились покорить весь Хогвартс.       Но сначала нужно было сдать этот проклятый экзамен. Почему Джинни так долго нет? Гермиона остановилась недалеко от двери, нервно закусив губу, и в этот момент та открылась, выпуская сияющую Уизли.       — Удачи, Герм, — произнесла она и, загадочно улыбаясь, направилась к подоконнику, а Гермиона на негнущихся ногах вошла в класс.       Люциус Малфой сидел за столом в углу кабинета и что-то записывал в большую тетрадь, лежащую перед ним. Услышав скрип двери, он поднял глаза на возникшую в проёме девушку.       — Мисс Грейнджер, не ожидал, что вы сегодня будете завершать экзамен. Я думал, что увижу вас в числе первых.       Он так ждал её, что от нетерпения сломал два пера и очень старался быть сосредоточенным, принимая зачёт у студентов. Проверкой знаний Люциус был доволен: школьники делали успехи в окклюменции, возводя у него на пути различную защиту для своих мыслей. Малфой, разумеется, пробил все щиты, чуть дольше провозившись с младшей Уизли, но прогресс явно был, и его преподавательское сердце торжествовало.       И вот Гермиона наконец появилась на его пороге. Люциус заметил, что ведьма напряжена. Её губы были плотно сжаты, во взгляде читалась решительность. Она приблизилась.       — Добрый день, мистер Малфой. Я решила дать себе больше времени на подготовку.       — Хорошо, — он встал, отодвинув стул, и приблизился к Гермионе. — Итак, расскажу, что будет происходить. Сейчас я начну проникать в ваше сознание. Основная задача — установить защиту, не дав мне забраться как можно глубже. Я буду оценивать именно её уровень.       Девушка только кивнула.       — Если вам необходимо время, чтобы настроиться, я подожду, — сказал Люциус, борясь с желанием подойти к ней вплотную.       — Нет, мистер Малфой. Вы можете начинать.       Гермиона остановила свой взгляд на его лице и внутренне вся замерла.       «Успокойся».       Она почувствовала тепло, как если бы колдунью обдало Империусом, а затем обнаружила в своей голове постороннего. Гермиона закрыла глаза и сосредоточилась. Готовясь к экзамену, она постаралась тщательно рассортировать свои мысли, оставив на поверхности парочку неважных воспоминаний. Все остальные ведьма тщательно заперла на замок воображаемых дверей, оставив около них стражу. И тут девушка почувствовала, как Люциус нащупал первое воспоминание.       Ей три года. Она беззаботно сидит на заднем крыльце дома. В руках стаканчик клубничного мороженого. На траве рядом бегает их старый бульдог Гриф, играя с бабочками, которые всё норовят усесться ему на влажный нос. Маленькая Гермиона уморительно хохочет, глядя на эту картину, и капли тающего мороженого падают ей на новенькое платье.       Вспышка.       Ведьма сфокусировала всё свое внимание на сопротивлении магу, который, поняв, что на этом островке её сознания нет ничего для него ценного, прорывается дальше, сквозь выстраиваемые девушкой стены.       — Сосредоточьтесь, мисс Грейнджер, — услышала колдунья где-то вдалеке, но не отвлеклась на голос, продолжая сражаться с захватчиком.       Ей семь лет. Она стоит на перекрёстке, впервые столкнувшись с проявлением своей детской магии, и растерянно озирается по сторонам. Люциус проник намного глубже, чем Гермиона хотела бы подпустить его.       «Нельзя расслабляться! Сопротивляйся, гони его прочь!»       Маленькая Гермиона в воспоминаниях смотрит на мигающий светофор, который в один момент остановил свою работу, и теперь переливается всеми цветами радуги. Машины оглушительно сигналят, несколько водителей вылезли из них и стоят, ругаясь и не понимая, что произошло. Прохожие на улице оборачиваются, шепчутся. А девочка на переходе никак не может понять, почему после того, как она сильно разозлилась на светофор, который слишком долго горел красным, не позволяя ей быстрее перейти дорогу и оказаться в любимом зоопарке, на шоссе возник самый настоящий коллапс.       — Мисс Грейнджер!       Она должна сражаться. Она сильная. Она справится, и девушке это почти удаётся, но почему-то стены вокруг вдруг начинают трескаться, выпуская из заточения волну её самых сокровенных переживаний. Волну, которая топит всё на своём пути. Внезапно круговорот ярких картинок, будто отматывающаяся пленка, начинает быстро кружить перед её глазами.       Гермиона первый раз пробегает сквозь каменную стену на вокзале Кингс-Кросс.       «Никто не видел жабу? Мальчик по имени Невилл потерял её, а я помогаю ему отыскать…»       «Только не Слизерин!»       «Гарри!», — она несётся навстречу к друзьям по Большому Залу после первой маленькой победы Поттера над Волан-де-Мортом. Рон и Гарри ловят девочку в объятия.       Драко Малфой презрительно кривит губы, выплёвывая ей в лицо: «Поганая грязнокровка!»       Она в туалете Плаксы Миртл выпивает оборотное зелье с кошачьим волосом, из-за которого затем оказывается в больничном крыле.       — Мисс Грейнджер, вы меня слышите? — долетело откуда-то, но ведьма только отмахнулась, погружаясь всё глубже.       Перед глазами уже маховик времени, который Гермиона дрожащими руками запускает вновь.       Виктор Крам сидит рядом с ней, заглядывая в глаза и старательно произнося по слогам: «Гер-ми-вон-на».       Осколки пророчеств, взрывающиеся вокруг неё по всему Отделу тайн, и пульс, стучащий в висках, когда она несётся, уворачиваясь от заклятий, вылетающих из палочек Пожирателей.       — Нет! — услышала девушка уже собственный голос словно бы со стороны, и попыталась вырваться, освободиться, убежать, но поток видений не останавливается.       «Круцио!»       Кровь, много крови вокруг. Она покрывает руки и стекает на глаза, закрывая обзор.       Холодный пол под голыми ногами.       Она в палатке с Гарри. Рон только что ушел, и Гермиона захлёбывается в рыданиях.       «Авада Кедавра!»       Фред, Люпин, Тонкс, Добби, Сириус, Дамблдор, Снегг. Мёртвые, они проходят вереницей перед её взором.       — Нет, пожалуйста!       Она одна в пустой квартире, сидит, тупо уставившись в пространство перед собой, не понимая, как жить дальше. Перед глазами каминная полка с пустыми рамками.       Рон берёт Гермиону за руку и нежно целует в губы.       Люциус Малфой проходит за её спиной в тамбуре Хогвартс-экспресса.       Его рука, обхватившая девичье запястье, и взгляд, блуждающий по лицу.       — Нет!       Гермиона наконец выскользнула из реки воспоминаний и осела на пол, не чувствуя ног. Она закрыла лицо руками, и плечи ведьмы мелко затряслись от прорвавшихся откуда-то из глубины слёз. Люциус отбросил палочку и быстро опустился на колени рядом с девушкой, не зная, как ей помочь.       Он проник в голову колдуньи точно так же, как входил до этого в сознание всех семикурсников. Встретившись с небольшой обороной, глянул мельком поверхностные воспоминания и начал копать глубже, отражая её попытки помешать. Гриффиндорка сопротивлялась отчаянно, и Малфою пришлось непросто, когда он наконец перешел к эпизоду со светофором. Мужчина уже собирался заканчивать экзамен, как вдруг его с головой накрыла вся жизнь Гермионы. Люциус не понимал, что происходит, не понимал, почему не может выйти, хоть и пытается. Тогда он начал пытаться достучаться до девушки, но лавина её воспоминаний хлынула на Малфоя, подминая под себя и не оставляя никаких шансов.       Они вырвались из карусели ярких вспышек одновременно, и теперь Грейнджер сидела перед ним, горько плача. Такая маленькая и беззащитная, что Люциус на пару секунд застыл в замешательстве.       — Мисс Грейнджер, — тихо позвал он, приобнимая девушку, и тут ведьма головой уткнулась в его плечо.       Гермиона никак не могла унять рыдания. Она почувствовала себя обнажённой перед бывшим Пожирателем, после того как на Малфоя одним мигом вывалилось почти всё её прошлое. Но одновременно с тем девушка испытывала невероятное облегчение, будто избавилась от тяжёлой ноши, которая тянула вниз. Воспоминания болезненно резанули по сердцу, ведь после реабилитации колдунья уже долгое время не прикасалась к ним и не подпускала никого близко.       Длинные волосы щекотали ухо, тёплые пальцы осторожно перебирали кудри, чужое дыхание согревало шею, и Гермиона потихоньку начала успокаиваться. Ей было очень спокойно в объятиях этого человека и совершенно не хотелось вылезать из них и возвращаться в холодный мир, окружавший ведьму. Наоборот, Грейнджер была бы не против продлить приятное мгновение, насколько это возможно. Девушка инстинктивно придвинулась ближе к широкой груди, почувствовав, как на мгновение замерла рука в её волосах. Под тканью мантии своего спасителя колдунья уловила глухие удары участившегося сердцебиения. В нос наконец проник его уже знакомый мягкий аромат сандала. В сознание ведьмы начали возвращаться звуки. И только сейчас Гермиона поняла, в чьих объятиях оказалась на полу.       «Вот чёрт!»       Она испуганно отстранилась и оказалась лицом к лицу с Люциусом Малфоем, озабоченно взирающим на неё своими серыми льдинками. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, не понимая, каким образом бывшие враги могли оказаться настолько рядом, что каждый теперь ощущал на своём лице прикосновение дыхания человека напротив.       Люциус был в полном раздрае. Только что в его руках находилась Гермиона Грейнджер, которая, всхлипывая с каждой минутой всё реже, внезапно прижалась к нему. Малфой чувствовал её разгорячённое дыхание, пока пальцы на автомате перебирали непослушные шоколадные локоны. Мужчина не понимал, как вести себя с ведьмой, оказавшейся в опасной близости и пребывающей в столь подавленном настроении. Девушка не отталкивала его и не вырывалась, а спокойно приходила в себя. Люциус вдыхал сладкий запах её парфюма, отдающий земляникой и полевыми цветами, ощущая, как жар снова ударил ему в голову. Внизу живота предательски заныло, и Малфой в ужасе подумал, как будет выкручиваться из этой весьма деликатной ситуации, в которую его поставило внезапно нахлынувшее желание.       К счастью, Гермиона отодвинулась сама, и Люциус только машинально поправил складки мантии, прикрывающей брюки, не в силах оторвать от Грейнджер глаз. Она была просто очаровательно растеряна и смущена всем произошедшим, и мужчина скрепя сердце прервал зрительный контакт, поднимаясь и подавая ведьме руку. Была бы его воля, Малфой накинулся бы сейчас на её губы, наконец позволяя себе попробовать их на вкус.       — Мистер Малфой, — спешно заговорила колдунья, уже стоя на ногах и резко высвобождая пальцы из его ладони. — Ох, простите меня, но я не понимаю, что произошло? Что это было? И что с моим экзаменом?       Люциус провел рукой по волосам, приглаживая выбившиеся пряди. Воздуха предательски не хватало.       — Честно говоря, мисс Грейнджер, не могу ответить на ваш вопрос. Со мной такое впервые. Безусловно, вы оказали достойное сопротивление на первых порах и сдали экзамен, но затем, — он запнулся. — Произошло нечто непредвиденное.       Гермиона впервые видела Малфоя таким растерянным, пока его взгляд блуждал по стенам кабинета, избегая встречи с глазами колдуньи.       — Простите, что позволила себе истерику, — тихо пробормотала девушка, не зная, как вести себя с Люциусом дальше.       — Всё хорошо, мисс Грейнджер, вам не за что извиняться. Это должен сделать я, так как позволил себе проникнуть непозволительно глубоко и не остановился, не разорвал контакт.       — Вы тут ни при чем, — с жаром возразила Гермиона, непроизвольно дотрагиваясь до его руки и тут же отдергивая её, не понимая, что творит.       Мужчина наконец посмотрел в её сторону. Щеки ведьмы покрывал румянец.       — Мне просто нужно больше времени для практики, профессор, — глядя себе под ноги, произнесла она. — Надеюсь, что на зимней сессии я вас не разочарую. Я буду очень стараться.       — Мисс Грейнджер, если вам потребуется какая-то помощь, знайте, что всегда можете обратиться ко мне, и я объясню вам весь необходимый материал.       — Хорошо, мистер Малфой, — Гермиона подняла с пола сумку. — Я могу идти?       Мужчина ещё раз осмотрел её с головы до ног. Слёзы на щеках Грейнджер высохли, и выражение лица колдуньи начало становиться более живым. Малфой отпустил девушку, понаблюдав за тем, как она, ещё не совсем твёрдой походкой, направляется к двери и исчезает за ней. Люциус опустился в кресло и прикрыл глаза. Сегодня он осознал абсолютно точно и ясно, что эта девчонка, годящаяся ему в дочери, окончательно покорила сердце чистокровного аристократа. И значит, сегодня ночью ему снова будет не до сна.       Гермиона закрыла дверь кабинета, прислонилась к ней спиной и тяжело дышала, будто только что пробежала марафон.       — Ты чего так долго? — подошла к ней Джинни. — Как всё прошло? Сдала?       — Сдала, — улыбнулась Гермиона и принялась рассказывать подруге обо всём, что произошло с ней за порогом кабинета ЗОТИ, упустив, разве что, парочку деталей, касающихся их нового профессора.