Второе полугодие

      Первую неделю каникул Гермиона, как и планировала, провела у родителей. И это был самый необычный новый год из всех, ранее встречаемых девушкой. Натянув рождественские колпаки и прихватив с собой маленькую искусственную ёлку, 31 декабря всё семейство отправилось на пляж, где уже собирались другие семьи. Колдунья вместе с отцом расстелили на песке плед, а миссис Грейнджер начала выкладывать из принесённой корзинки продукты и игристое. Импровизированное застолье продолжалось до самых фейерверков, которые внезапно разорвали смеркающееся небо. Юная ведьма как заворожённая наблюдала за яркими вспышками, отражающимися в воде. Красные, зелёные, фиолетовые, они зажигались на тёмном небосводе и, прервав свой недолгий полёт, бесследно растворялись, медленно тая в воздухе и причудливо смешиваясь, будто краски на палитре импрессиониста, в волнах океана.       — Как красиво! — прошептала Гермиона, когда отсветы последнего салюта исчезли за горизонтом, а люди вокруг взорвались аплодисментами и принялись громко поздравлять друг друга, звеня стеклом бокалов.       — Безумно! — проронила в ответ мама, подходя вместе с отцом и обнимая девушку за плечи. — Ну что, с новым годом, доченька! Пусть всё будет так, как ты загадаешь!       Они чокнулись, и, пригубив первый глоток шипучки, пузырьки которой тотчас ударили в нос, Гермиона подумала о серых глазах Люциуса и о том, как сейчас ему, наверное, тоскливо одному, в пустой гостиной мэнора. Девушка не рассказывала родителям о переменах в личной жизни, случившихся за первый семестр учебы. Она лишь поставила их перед фактом, что с Роном всё кончено. Мама огорчённо вздохнула, посетовав на краткосрочность современных отношений, и пожелала дочери встретить свою настоящую любовь.       Колдунья провела с семьёй ещё несколько дней. За время отдыха она успела неплохо загореть, объездить практически всё побережье, познакомиться с местной фауной, полностью очаровавшись детёнышами кенгуру, и даже побывать в Сиднейском оперном театре, где почувствовала себя не очень комфортно в окружении разодетых дам средних лет. Ей нравилось здесь, на другом конце света, однако с каждым днём всё сильнее тянуло домой в Англию.       Наступил день отлёта. Мистер Грейнджер сам отвёз дочь в аэропорт. Впереди её ждал долгий и изнурительный путь. Экспериментировать с точками аппарации и порталами девушка не рискнула: боялась остаться надолго без сил, да и расстояние было нешуточным. Они долго прощались в просторном зале, а кругом шумела жизнь, пока Гермиона украдкой вытирала слезинки, проходя таможенный контроль. В самолете девушка спала и читала, а во время пересадки, ожидая следующий рейс, немного размяла затёкшее тело йогой в комнате отдыха и, не удержавшись, пригубила бутылочку бодрящего зелья.       Домой колдунья ввалилась, с трудом передвигая ноги, оставила чемодан у двери и рухнула на кровать. Ночь пролетела мгновенно, и на утро гриффиндорка уже паковала багаж по новой, воспользовавшись в этот раз любимыми расширяющими чарами и ограничившись небольшой сумкой. Собрав вещи, Гермиона привела в порядок и себя. Она старательно уложила волосы, нанесла лёгкий макияж, долго крутясь перед зеркалом, и накинула поверх свитера и джинсов нарядную мантию, полученную в подарок от Луны. Придирчиво осмотрев себя, девушка осталась довольна результатом и, подняв палочку, аппарировала к месту, где ей предстояло провести остаток зимних каникул.       На расчищенной парковой дорожке, слегка запорошённой утренним снегом, прозвучал громкий хлопок. Гермиона легко приземлилась, во все глаза разглядывая открывшийся перед ней великолепный зимний пейзаж. Разумеется, на деревенские окрестности Норы это место мало походило.

***

      Ночью, после рождественского бала, ведьма сообщила Джинни, что её планы изменились, и до самого начала учебы она останется в Австралии. Уизли, конечно, расстроилась и недоверчиво посмотрела в слишком уж счастливое лицо подруги. Та вся сияла, подобно огонькам на гигантской ели, стоящей в Большом Зале. Джинни задумалась, не способная уловить причину столь приподнятого настроения Гермионы. Мысли роем кружили вокруг рыжеволосой колдуньи, однако ни в какую не хотели выстраиваться в логическую цепочку, и в конце концов она списала всё на то, что эйфория Грейнджер является ничем иным, как предвкушением долгожданной встречи с родителями.       Сейчас младшая Уизли была бы в полном шоке, увидев, как Гермиона, перекинув через плечо сумку и восторженно озираясь по сторонам, сворачивает с узкой дорожки и по главной аллее направляется к величественному поместью, совсем недавно внушавшему ей животный страх, а ныне покрытому снежным покрывалом, к Малфой-мэнору.       Тогда, стоя в нише школьного коридора, Люциус неожиданно предложил девушке провести последнюю неделю каникул в поместье.       — Я не собираюсь посягать на твою честь и понимаю, что воспоминания от моего дома у тебя, мягко говоря, не самые тёплые, но позволь мне открыть перед тобой и другие стороны мэнора. Возможно, тебе понравится, — сказал он, глядя с юношеской надеждой в карие глаза.       Впервые вкусив патоку её нежных губ, мужчина теперь был не в силах отпустить Грейнджер от себя ни на шаг, будучи по своей природе собственником. Мысль о продолжительной разлуке с ведьмой больно жгла сердце.       «Каким же сентиментальным и мягким ты становишься рядом с ней!» — пожурил внутренний голос, от которого Малфой только отмахнулся.       Люциус совершенно не узнавал себя и не понимал, как такое могло произойти, что весь мир внезапно сосредоточился для него на этой маглорождённой девчонке, несколько мгновений назад ласково прижимающейся к его груди.       Гермиона как-то легко согласилась, удивляясь самой себе. Но после того, что случилось только что, после обоюдного признания в капитуляции чувств, после избавления от боли, которую каждый из них так долго носил в себе, разве был у неё иной выбор?       Люциус встретил новый год дома. Он разжёг камин, плеснул в стакан немного виски и устроился перед огнём, в задумчивости глядя на превращающиеся в угли дрова. Днём мужчина долго изучал подарок сына, который принесли с утра совы. Драко презентовал отцу редкое коллекционное издание, рассказывающее об истории фехтования, которое, к слову, было давним увлечением Малфоя, и о котором не знал практически никто. Следующие дни пролетели незаметно. Люциус занимался деловыми бумагами, накопившимися за время его отсутствия, в очередной раз приводя их в порядок. Содержать в достатке такое поместье и в магическом мире было не просто.       Малфой думал о Гермионе и о том, как следует вести себя с ней, когда колдунья прибудет в мэнор. Перед сном его мозг точно пики пронзали тысячи фантазий, от самых невинных до излишне откровенных. Конечно, он хотел её. Хотел, как любой нормальный мужчина хочет молодую красивую девушку. Но кроме телесной потребности было и что-то ещё. Особый трепет, возникающий у него перед Грейнджер. Люциус восхищался девушкой как личностью, со всеми её достижениями и победами, не смотря на собственное положение и потери. Восхищался умом и находчивостью ведьмы. И старые предубеждения лежали у ног аристократа давно разрушенным карточным домиком, не двигаясь и медленно обрастая пылью.       Накануне приезда Гермионы Малфой проинструктировал домовиков о гостье, и ночью никак не мог сомкнуть глаз, задремав только под утро. Мужчину разбудил эльф, аппарировавший прямо в спальню.       — Хозяин, мисс Грейнджер уже здесь. Она ожидает вас в гостиной.       Люциус тут же вскочил.       — Передай, что я скоро спущусь, и выполняй все пожелания мисс, — бросил он домовику и быстрым шагом направился в ванную, чтобы привести себя в надлежащий вид.       — Будет сделано, хозяин, — и эльф растворился в воздухе.

***

      Гермиона, постучав в молоточек на массивной входной двери, была приятно удивлена оказанным приёмом. Ей открыл маленький домовик, облачённый в простую, но аккуратную форму.       — Добрый день, мисс Гермиона! Добро пожаловать в Малфой-мэнор. Прошу вас, входите.       Девушка очутилась в просторном холле, вверх поднималась широкая мраморная лестница, отовсюду веяло богатством и роскошью. Оставив мантию вместе с сумочкой здесь, она двинулась вслед за эльфом, распахнувшим перед ней двери до боли знакомой гостиной.       — Располагайтесь пожалуйста, хозяин сейчас подойдёт.       Домовик исчез, а Гермиона, с подступающей к горлу тошнотой, осталась в зале одна. Ведьма с тревогой осмотрелась. В глаза бросались изменения, произошедшие в помещении с тех пор, как Грейнджер была здесь в последний раз. Пол был застелен тёмно-зелёным ковром, мебель переставили, заменив некоторые предметы и избавившись от поломанных. На потолке, переливаясь хрустальными подвесками, висела новёхонькая люстра. Девушка на негнущихся ногах двинулась к центру комнаты. Краешек ковра, зацепившись за ножку софы, оголял холодную серую плитку, одного взгляда на которую Гермионе хватило, чтобы дремавшие внутри воспоминания сокрушительной волной вновь набросились на неё, застилая обзор.       «Говори немедленно, грязнокровка! Отвечай же! Ну!»       «Я ничего не знаю, ничего, прошу, не надо…»       «Спрашиваю последний раз, где вы взяли меч?»       «Нет, пожалуйста, не надо!»       «Ты лжёшь! Отвечай немедленно!»       «Нет, нет!»       «Круцио!»       Пелена заволокла всё вокруг, и Гермиона, почувствовав во рту привкус железа, начала медленно оседать на пол. Было ошибкой вернуться сюда, в место, где всё напоминает о давней боли, о криво нацарапанных на предплечье буквах, о войне, о самой мрачной странице в её недолгой жизни. Она не справилась. Мэнор никогда не станет для ведьмы другим, как обещал когда-то Малфой. Это унизительное поражение. Жалкая попытка замаскировать свои истинные чувства. Чьи-то крепкие сильные руки подхватили девушку, мешая в последнюю секунду встретиться с полом.       «Люциус», — последняя мысль, промелькнувшая перед уносящимся сознанием юной колдуньи, а затем темнота поглотила её.       — Гермиона!       Где-то вдалеке послышался оклик. Мужской голос настойчиво звал, чьи-то пальцы дотрагивались до висков. Гермиона с трудом продиралась сквозь заполняющий сознание свет и наконец разлепила веки. Над ней склонился встревоженный Люциус, облегченно выдохнувший, заметив, как она приходит в себя.       — Мисс Грейнджер, я, конечно, слышал, что великолепие моего родового поместья буквально сбивает с ног, но рассчитывал, что вас эта участь всё же обойдет стороной.       — Ох Мерлин, мистер Малфой, вам бы скромности побольше, — прохрипела Гермиона, закатив глаза, а потом, откашлявшись, продолжила уже своим привычным голосом. — Привет!       — Привет! — улыбнулся Люциус.       Она лежала на большой кровати, над которой возвышался парчовый балдахин благородно-зелёного цвета. Вдоль одной из стен рядами тянулись высокие окна. Через них в комнату проникали солнечные лучи. Вторая стена была увешана картинами, в основном пейзажами, в золотых рамах. В углу Гермиона заметила старинный камин из белого мрамора, на полке которого стояли различные награды и магические артефакты. Ещё в комнате имелись массивный шкаф и зеркало, а также две двери, одна из которых, как предположила девушка, вела в ванную.       — Ну что же вы, мистер Малфой, прямо с порога затаскиваете даму в свои покои, — укоризненно воззрилась она на Люциуса. — А с виду такой приличный мужчина.       Тот насмешливо поднял брови.       — Прошу даму извинить меня за столь неподобающее поведение, но посудите сами, не мог же я оставить её на полу, завалиться на который она так стремилась.       Гермиона прыснула и тут же посерьёзнела.       — Извини, я не ожидала от себя такой бурной реакции. Видимо придётся ещё немного поработать над своими травмами.       Люциус коснулся губами её лба, оставляя лёгкий поцелуй.       — Всё в порядке, не переживай. Ты обязательно с ними справишься. Помнишь, что мы пообещали друг другу?       Гермиона кивнула.       — Да, просто оказалось, что мне понадобится чуть больше времени.       Девушка села на постели, проведя рукой по шёлковому покрывалу и рассматривая причудливые узоры на балдахине.       «Интересно, каково было бы оказаться здесь с Люциусом при иных обстоятельствах?»       Она тут же представила себя, раскинувшуюся на мягкой перине, и его, нависшего сверху, с силой сжавшего тонкие запястья…       «Угомонись, Гермиона!»       Покраснев от внезапно возникшей в голове сцены, колдунья вновь обратилась к Люциусу.       — Проведёшь мне экскурсию?       Мужчина вырвался от собственных раздумий, поскольку факт того, что прямо сейчас в его кровати оказалась Грейнджер, открывал поистине широкий простор для мыслей.       — Ты уверена? — с заботой поинтересовался Малфой. — Точно хорошо себя чувствуешь?       — Да, я в полном порядке, — бодро откликнулась Гермиона, ставя на пол ноги, и огорошив мужчину следующим заявлением. — И давай сразу начнём с гостиной. Нужно смотреть в глаза своим фобиям.       — А вы и впрямь истинная гриффиндорка, мисс, — ухмыльнулся Люциус, поднимаясь вслед за ней.       — Вы сомневались во мне, мистер Малфой? — озорно прищурилась девушка.       — Нисколько.       Он приблизился и без церемоний накрыл губами её рот, о чём мечтал с самого начала праздников. Гермиона, не ожидавшая романтического порыва, подалась мужчине навстречу, впуская его язык, тут же по-хозяйски обосновавшийся внутри. Люциус одной рукой прижал ведьму к себе, ласково играя пальцами другой за ушком. Девушка задохнулась от этого прикосновения, особенно остро ощущая сейчас, как соскучилась по Малфою за все эти дни. Она обняла его за шею, приподнимаясь на носочки и вдыхая свежий аромат чистого после ванной тела. Длинные пряди светлых волос Люциуса скользнули по лицу колдуньи, скрывая этих двоих от окружающего мира. Гермиона чувствовала, как медленно тает в пространстве, словно выскальзывая сейчас из своей земной оболочки и уносясь далеко-далеко.       Мужчина требовательно провёл руками по её спине, не позволяя себе сжать бёдра, и снова оставляя повсюду следы жарких поцелуев, и, переборов сиюминутное желание, наконец оторвался от ведьмы. Гермиона тяжело дышала, часто моргая и покусывая и так уже распухшие губы.       — Что-то не так? — осторожно спросила она, и на лице мелькнула робкая неуверенность.       «Мерлин, ну вот как ей объяснить!»       — Всё прекрасно, и ты замечательная, — прошептал Люциус, привлекая девушку к груди и целуя в непослушную копну волос. — Я просто пытаюсь оставаться джентльменом, мисс Грейнджер.       «Потому что иначе я бы давно уже кинул тебя на кровать и взял там, до одури вминая в простыни и не сдерживая себя. Но не сейчас и не так это должно произойти.»       Гермиона порозовела, но тут же обняла его в ответ, прижавшись всем телом. Ей казалось, что слово «безопасность» в тот момент стало синонимом объятий Малфоя. Колдунья чувствовала жар мужчины, слышала, как бешено стучит в груди сердце, улавливала рваное дыхание Люциуса. А ещё Грейнджер ощутила, как в её живот уткнулось что-то твёрдое, и смутилась настолько сильно, что была рада тому, что Малфой сейчас не видит её лица.       Да, ведьма была неопытной в вопросах секса, но она прекрасно понимала, что это неотъемлемая часть отношений между мужчиной и женщиной. В своё время Гермиона проштудировала довольно большой объём литературы, посвящённой интимному процессу, так что считала себя немного подкованной в теории. Полученные знания позволяли развиваться фантазиям в её голове, которые наведывались перед сном или в ванной, когда девушка ласкала себя. Конечно, о полноценных оргазмах и речи быть не могло, но колдунья иногда доводила себя практически до пика, дразня указательным пальцем головку клитора.       Раньше перед её закрытыми глазами всегда вставало веснушчатое лицо Рона, ведь у Гермионы не было никаких сомнений в том, что её первый раз пройдёт именно с Уизли, однако сейчас обстоятельства несколько изменились, и всё чаще она начала засыпать с именем Люциуса на губах, которое в исступлении шептала, сгорая со стыда и ощущая на своих пальцах влагу. Она желала Малфоя, желала, чтобы он стал её первым мужчиной, желала и боялась одновременно.       Чуть отстранившись, но не разжимая объятий, Гермиона посмотрела в серые глаза, где плескалась ничем не прикрытая жажда.       — Мистер Малфой, так вы всё-таки покажете мне свой дом, или мы так и останемся на всю неделю здесь в спальне? — ехидно поинтересовалась Гермиона.       Люциус сглотнул, волнующие не только мозг картины вновь промелькнули перед глазами.       — Боюсь, мне не хватит недели, мисс Грейнджер, — вкрадчиво сказал мужчина, вторя её настроению и заставляя девушку залиться румянцем. — Поэтому прошу, — Малфой поднялся и распахнул дверь, пропуская Гермиону вперёд. — Открою вам все тайны мэнора.       Они вышли из комнаты.       — Ты действительно хочешь вернуться в гостиную? — поинтересовался Люциус, беря ведьму за руку.       — Уверена, — твёрдо отозвалась та. — Вообще после войны я стала слишком уж впечатлительной. Пора с этим завязывать, — вздохнула Грейнджер.       Мужчина погладил её по голове.       — Это нормально. Ты многое пережила, — и он повёл ведьму вниз по лестнице.       Заходя уже во второй раз за день в злополучную комнату, Гермиона поёжилась. Сколько же болезненной муки причинили ей эти стены.       «Ты справишься! Просто дыши.»       Девушка обвела взглядом гостиную, сжимая пальцы Люциуса, и постаралась непредвзято оценить обстановку.              — Я рядом, — прозвучал тихий голос Малфоя, и это придало сил.       В камине полыхал огонь, бросая на стены тёплый свет. К нему были придвинуты кресла и небольшой столик. Стены напротив выходили окнами в парк. Их Гермиона поначалу даже не заметила и теперь залюбовалась открывающимся видом. Ковёр под ногами стал казаться мягким и приятным, хотелось скинуть обувь и пройтись по нему босиком. Девушка остановилась перед небольшой этажеркой, где стояли несколько дипломов и наградных листов, а также расположились небольшие фигурки в виде яйца дракона, глаза змеи и распределяющей шляпы.       — Мои школьные регалии, — пояснил мужчина, остановившись у неё за спиной. — В своё время я был отличным старостой и лучшим учеником на потоке.       В его словах не было и доли бахвальства. Простая констатация фактов.       — С вами рядом о таком невозможно забыть, мистер Малфой, — улыбнулась Гермиона, оборачиваясь. — Но думаю, что знаю одну волшебницу, которая с успехом могла бы составить вам конкуренцию.       Люциус изобразил на лице удивление.       — Вот как. Мне бы хотелось с ней познакомиться. Не организуете ли нам встречу, мисс Грейнджер, чтобы я убедился, так ли хороши её знания? — добавил он уже полушепотом на ухо девушке.       Мурашки пробежали вниз от шеи, стоило только дыханию мужчины, коснуться её кожи. Гермиона подняла на Люциуса глаза.       — Непременно, мистер Малфой, — также тихо ответила ведьма. — Сможете продемонстрировать и свой уровень.       Краешек рта Люциуса пополз вверх, а в глубине холодных серых льдинок заплясал огонёк. Он ухмыльнулся.       — Буду ждать с нетерпением, — произнёс Малфой, почти касаясь губами её губ, и, проведя кончиком носа по щеке колдуньи, отстранился. — Продолжим осмотр?       Гермиона как заворожённая наблюдала за ним. Решил подразнить, ну хорошо.       — Пойдём.       Покинув гостиную, они пересекли небольшую галерею и оказались около тяжёлой двери, украшенной замысловатыми узорами врезанных в дерево серебряных пластин. Девушка испытующе уставилась на Люциуса.       — За этой дверью гордость поместья, которую, я уверен, ты обязательно оценишь по достоинству, — ответил он на невысказанный вопрос и приоткрыл створку.       Гермиона сделала внутрь первый шаг и замерла, с восхищением глядя вокруг. Помещение, в которое они зашли, было огромным. Потолок терялся где-то высоко, под самой крышей. И везде стояли книги. На стеллажах и небольших полках, в шкафах. Лежали на столах и даже на полу. В библиотеке, обитой светлым деревом, было несколько этажей и большие окна. Поистине, собрание Малфоев было огромным, не уступая по количеству изданий библиотеке Хогвартса.       — Господи, Люциус, это же… это… это просто великолепно! — задохнулась Гермиона от переполнявших её эмоций. — Можно…       И не дожидаясь разрешения, она понеслась между рядами, осматривая корешки книг, трепетно перелистывая старинные фолианты и наслаждаясь стоящей вокруг атмосферой, которую ведьма так любила. Гермиона словно бы оказалась в своём персональном раю. Такой мэнор ей определённо был по душе.       Люциус улыбнулся, наблюдая за девушкой, глаза которой в миг зажглись, стоило им переступить порог, за её метаниями от полки к полке. Он облокотился на стеллаж, лениво взяв какую-то книгу. Тем временем Гермиона порывалась приспособить лестницу к одному из шкафов, в попытке дотянуться до заинтересовавшего её сочинения. Малфой некоторое время следил за её тщетными попытками, но в итоге не выдержал, подошёл и, легко дотянувшись рукой до заветного издания, снял его, протягивая томик колдунье.       — А с тобой выгодно вести дела, — благодарно улыбнулась та.       — То ли ещё будет, мисс Грейнджер. Но если вдруг меня не окажется рядом, вы всегда можете воспользоваться «Акцио», — губы Малфоя тронула добрая усмешка.       Гермиона немного смутилась, не став рассказывать мужчине, что сама не зная почему, побоялась применять магию в этом месте. Ещё немного побродив по библиотеке, девушка, получив обещание Люциуса, что её двери будут открыты для ведьмы все каникулы и не только, двинулась вслед за ним дальше.       Следующей точкой маршрута стала оранжерея, в которой, несмотря на студёный мороз за окнами, было тепло и цвели необычайной красоты растения. В этой части поместья смешались краски всех сортов. Зелёные лианы, гигантские пурпурно-алые цветы неизвестного Гермионе кустарника, золото-оранжевые плоды пираканты. В глубине сада был установлен настоящий фонтан с несколькими скульптурами по бокам. Тихо журчала вода, переливаясь тонкими струями. Колдунья невольно охнула, присев на краешек и протягивая руку к искрящимся брызгам.       — И всё-таки скромность — это не про Малфоев. Что дальше? Крытый каток?       — Зачем же крытый? — будто обиделся Люциус. — Мы заливаем на зиму пруд.       — Ах, ну разумеется, как я могла о таком не подумать. Собственный пруд.       Девушка уже ничему не удивлялась в этой обители роскоши и богатства. Тут ей в голову пришла озорная мысль.       — Давай покатаемся! — предложила она мужчине. — Сто лет не стояла на коньках, — и глядя, как расширяются его глаза, добавила, — или вы, мистер Малфой, не уверены в своих силах?       Люциус катался прекрасно. Когда-то давно он учил этому маленького Драко, а Нарцисса, стоя у кромки льда, весело хохотала и подбадривала сына. Сколько же воды утекло с тех беззаботных времен и сколько тьмы окружило семью по его вине. Семья… Слава Мерлину, они остались живы. И даже сумели сохранить доброе общение. Однако родовое гнездо ныне пустует. Предложение Гермионы было столь неожиданным, в миг всколыхнувшим старые воспоминания, что Люциус растерялся. Но глядя в её карие глаза, взял себя в руки.       — Вы забываете, с кем связались, мисс Грейнджер, — ответил он девушке. — Малфои всегда уверены в себе. Так что по рукам.       Гермиона как-то по-детски улыбнулась и чуть ли не захлопала в ладоши.       — Здорово! — ведьма нежно обняла Люциуса. — Ну, веди дальше.       Он сжимал её худенькие плечики и всё никак не мог понять, за какие такие заслуги в его жизнь впорхнул этот светлый лучик? И как Грейнджер, наплевав на прошлое Пожирателя смерти, позволяла Люциусу становиться частью своего собственного существования? Он взглянул на девчонку, весело улыбающуюся, тянувшую его за руку, излучающую столько добра и теплоты, сколько давно уже не видели стены мэнора. Война действительно подарила ему второй шанс. И на этот раз Люциус Малфой всё сделает правильно и ни за что на свете не выпустит её руки. Не сейчас. Не после того, как Гермиона Грейнджер доверилась ему. Больше мужчина не оступится.       Экскурсия продолжилась. Гермиона увидела бальную залу, где в начале столетия гремели балы чистокровной знати. Они прошли мимо нескольких изысканно обставленных комнат, заглянули в кабинет Люциуса и поднялись по винтовой лестнице на крышу, где располагалась небольшая смотровая площадка, с которой открывался потрясающий вид на необъятные поля Уилтшира, лежащие сейчас под кромкой январского снега.       Начало смеркаться. В парке мэнора зажигались фонари. Ведьма поплотнее закуталась в мантию, и её тут же обняли большие руки Люциуса. Она прижалась к мужчине спиной, растворяясь в тепле его тела и наблюдая за тем, как с неба начинают падать крупные хлопья.       — Здесь просто волшебно, — тихо сказала Гермиона.       Её взгляд скользил по беседкам и кронам деревьев, расчищенным дорожкам, ускользающим за ограду и теряющимся в густом лесу, который обступал поместье, но не приближался слишком близко. Внутри у Малфоя всё запело. Выходит, ему всё же удалось показать свой дом с наилучшей стороны, дабы зловещие тени прошлого гриффиндорки смогли отступить в сторону.       — Если твоё желание покататься ещё не пропало, то предлагаю поторопиться, пока совсем не стемнело, — предложил Люциус.       Она повернулась к мужчине, который возвышался над ней. Белые пряди тут же коснулись щеки. Тающий на волосах снег, казалось, совершенно не причинял им вреда. Гермиона в который раз почувствовала себя совершенно крохотной в присутствии Люциуса, и это было не тем чувством, что заставляет сжиматься от страха перед нависшей над тобой угрозой, а чувством, вызывающим иной трепет, который несёт с собой ощущение абсолютной защиты.       Девушка вгляделась в лицо Малфоя и вновь задумалась над тем, через что за свою жизнь пришлось пройти этому человеку, на какое дно опуститься, начиная с самого Азкабана, чтобы в конце концов оттолкнуться от него и стоять сейчас здесь, рядом с ней, маглорождённой колдуньей, совершенно не скрывая закравшуюся в уголки губ улыбку. Люциус смотрел в ответ с нежностью, о возможности существования которой Гермиона и не догадывалась раньше. Тогда, до войны и в её мрачные минуты. В последнее время на ведьму обрушилось невероятное количество открытий, главным из которых стал этот чистокровный аристократ, и Грейнджер была совершенно искренне рада такой стороне послевоенной медали.

***

      По парку они прошли в его западную часть, где высокие деревья расступались, открывая взору вытянутый пруд, покрытый сейчас толщей льда. На небе показались первые робкие звезды. Из-за края леса свой путь по небосводу начинал молодой месяц. Скованная ледяными кристаллами гладь водоёма поблескивала тысячами искр снежинок. Ощущение сказки при взгляде на этот пейзаж не покидало Гермиону.       Дождавшись, пока Люциус затянет шнурки на её коньках, которыми перед выходом их снабдили домовики, девушка первой ступила на лёд. Сначала неуверенно, но затем, постепенно набирая скорость, она заскользила вперёд, оставляя позади все тревоги. Вокруг проплывали деревья и сугробы, волосы под шапкой давно растрепались. Гермиона неслась в окружении царства зимы, чувствуя накрывающее её воодушевление. Ведьма уже совсем позабыла, как любила каток, будучи маленькой девочкой, и зачастую проводила на нём несколько часов. Она ловко развернулась, проехавшись спиной вперёд и выписывая причудливые зигзаги, и закружилась во вращении, глядя, как перед глазами мелькают огни. Внезапно перед её взором возник мужской силуэт, и в то же мгновение Люциус поймал девушку за талию, продолжая кружить, а Гермиона распахнула руки, позволяя бесконечной карусели продолжаться.       Малфой подхватил её под локоть, удерживая на месте, и, взяв пальцы колдуньи в свою ладонь, покатился вместе с ней по кругу, рассекая лезвиями сверкающий лед. Он рассказывал Грейнджер, как учился кататься сам, уже будучи относительно взрослым, пятнадцатилетним юношей, рассказывал о первых неуверенных скольжениях Драко, а Гермиона смеялась от души, и о том, как летом на пруду плавает пара лебедей, вернувшаяся с зимовки, и как приятно тёплым вечером посидеть здесь в лодке.       В центре катка они остановились. Люциус притянул к себе девушку, поправив съехавшую на бок шапку. Она стояла перед ним раскрасневшаяся и до невозможности хорошенькая. Грудь тяжело вздымалась после быстрой езды, промокшие от снега кудряшки распушились ещё больше. Сердце мужчины на миг сжалось от предчувствия, что теперь-то всё точно будет хорошо, а в поместье вернётся размеренная жизнь, протекавшая здесь когда-то. Малфой наклонился к её губам, согревая своими и углубляя поцелуй. Ни одной пошлой мысли не промелькнуло сейчас в его мозгу. Люциус просто наслаждался моментом, позволяя нежным чувствам кружить голову. Ведьма, обняв мужчину за плечи, откликалась на каждое прикосновение. Она задыхалась, закрыв глаза, позволяя его рту делать с ней всё, что тот пожелает.       — Кажется, я всю жизнь искал только тебя, — выдохнул Люциус, ненадолго оторвавшись, чтобы перевести дыхание и привлечь девчонку к себе ещё сильнее.       — Теперь я здесь, — прошептала ему на ухо Гермиона, пройдясь дорожкой из быстрых поцелуев по щеке Малфоя и вновь встречаясь с его губами, впившись так отчаянно и яростно, будто от них сейчас зависела её жизнь. — И не собираюсь никуда уходить, — закончила она шёпотом.       — А кто вам сказал, мисс Грейнджер, что от Малфоев можно так просто уйти, — ухмыльнулся мужчина. — Мы всегда получаем то, что хотим, и делиться этим с кем-либо, абсолютно точно, не в наших принципах.       — Мистер Малфой, вы неисправимы, — рассмеялась Гермиона и снова попала под власть мягких губ Люциуса, который всё никак не мог насытиться вдоволь.       В мэноре их встретил горячий ужин, заботливо сервированный домовиками. Все блюда казались колдунье невероятными, и она смаковала вкус каждого. Болтая с Люциусом о всякой ерунде и отпивая из бокала красное вино, девушка, спустя некоторое время, почувствовала, как устала. Долгий перелёт накануне и насыщенный множеством совершенно разных эмоций день сделали своё дело. Глаза слипались, она отчаянно зевала.       Малфой проводил ведьму в комнату, которую специально подготовил для девушки. Это была одна из шикарных спален поместья, обставленная в светлых тонах и с собственной ванной.       — Моя дверь следующая по коридору, — сказал мужчина. — Если что-то понадобится, ты всегда можешь разбудить меня.       — Хорошо, — пообещала Гермиона.       Она поднялась на носочки, легонько целуя Люциуса в нос.       — Спокойной ночи, мистер Малфой!       — Спокойной ночи, мисс Грейнджер!       Он вышел, закрывая за собой дверь, и прислонился к стене. Сердце, как ненормальное, колотилось о рёбра. Как же Люциусу хотелось сейчас наплевать на все условности и остаться. Хотелось припасть к её губам, неторопливо расстёгивая пуговицы кардигана, а когда ткань спадёт с острых плеч, усадить Гермиону к себе на колени, покрывая поцелуями нежную кожу, проникнуть руками под топик, сжимая грудь, коснуться языком горошин сосков…       «Угомонись!»       Малфой внезапно рассердился сам на себя. К чему он сейчас терзает свой мозг? В присутствии Грейнджер его мысли всё чаще и чаще напоминали фантазии четырнадцатилетнего пацана, впервые оказавшегося в женской компании, и Люциуса это бесило. Он абсолютно точно знал, что Гермиона привлекает его не только как женщина, но и как приятный собеседник, удивительная личность, человек, с которым ему просто хорошо и комфортно, в чём мужчина и убедился, проведя с колдуньей наедине целый день. Но всё это не мешало ему жаждать её тела здесь и сейчас, однако воспитание и чувства не позволяли нарушить покой девушки. Поэтому Малфой вернулся в гостиную за бокалом огневиски, а после направился к себе. Впервые за долгое время ему было одиноко в своей постели и не хватало женского тепла рядом.