Второе полугодие

      Декабрь летел с какой-то невероятной скоростью. Не успела Гермиона опомниться, как уже сдавала первые экзамены. Учителя были довольны её успехами: по баллам девушка значительно обошла своих однокурсников, верно двигаясь к званию самой умной выпускницы своего поколения. Вместе со всеми студентами, принявшими участие в Первенстве Клинка, ведьма оказалась освобождена от зачёта по ЗОТИ. Это в начале расстроило Грейнджер, ведь ей хотелось вновь проверить свои знания после не самого удачного первого опыта, однако Люциус был непреклонен, поэтому они с Джинни пришли к кабинету лишь для того, чтобы поддержать Полумну, которая, не без сложностей, сдала предмет на отлично.       Наконец сессия отгремела, и пора было готовиться к Рождеству. Праздники Гермиона собиралась провести с родителями, а позже присоединиться к друзьям в Норе. Миссис Уизли зазывала их с Гарри ещё в августе. Девушка вздохнула. Каждый год каникулы идут по одному и тому же сценарию, привычному и весёлому, но всё же колдунье хотелось открыть для себя что-то новое. Радовало одно: Новый год в Австралии точно должен был отличаться от английских традиций. Джинни уже прожужжала ей все уши, чтобы ведьма непременно захватила с другого конца света масло эму и бумеранг.       Сидя в «Трёх метлах» и потягивая сливочное пиво, Гермиона рассеяно слушала болтовню подруг о предстоящем бале и нарядах. Платье девушка выбрала для себя ещё давно. Прогуливаясь в один из выходных дней по Хогсмиду и наслаждаясь красиво украшенными витринами, в одной из них колдунья заметила его и не смогла пройти мимо. Это было небесно-голубое платье в пол из невесомой атласной ткани с рукавами-фонариками чуть ниже плеч. Оно сидело на Гермионе просто изумительно, и ведьма недолго думая приобрела наряд.       Грейнджер любила и Рождество, и Новый год ещё с детства, всегда ощущая в эту пору, как магия просачивается отовсюду, окутывая два мира: магловский и волшебный. Ей нравилась шумная беготня вокруг, суетящиеся люди. Нравилось выбирать подарки друзьям, еловый аромат, витающий в канун праздников в воздухе, и сладкие мандарины, горкой вырастающие на прилавках. Хагрид уже притащил в школу огромную ель, которую по старой традиции установили в Большом Зале и щедро украсили забавными игрушками, золотыми звездами, снежинками и пушистой мишурой.       — Миона, а с кем ты будешь танцевать? — вопрос младшей Уизли вывел девушку из размышлений.       — Ты же знаешь, Джин, у меня нет пары, — пожала плечами Гермиона.       — Так может уже пора найти себе принца? — Джинни озорно прищурилась. — С Роном вы всё для себя решили ещё до школы, и он зря времени не теряет. Гарри писал, что у них с Кэрол отношения развиваются очень стремительно. И это прекрасно.       Раньше у гриффиндорки больно кольнуло бы где-то под рёбрам от подобных слов, но сейчас, на удивление, внутри было глухо.       — А ты, такая красотка, и пропадаешь в одиночестве, — продолжала Уизли. — Так ведь не должно быть, Герм. Мне за тебя обидно.       Полумна посмотрела на рыжеволосую с укоризной, а Гермиона только улыбнулась.       — Поверь мне, Джинни, я уж точно не пропадаю и не страдаю по этому поводу.       — Это значит…       — Только то, что я вполне самодостаточна вне зависимости от присутствия рядом какого-либо парня, — пресекла на корню домыслы подруги Грейнджер.       — Я слышала, как шептались Дэвис и Миллз, — бросила Луна. — Кажется, кто-то из них хотел бы попытать на балу своё счастье, позвав тебя.       — Что ж, придётся их огорчить, — наигранно вздохнула Гермиона. — Лучше я проведу время в гордом одиночестве.       — А мистер Малфой? — вдруг спросила Лавгуд. — Возможно, он снова придёт тебе на помощь, как это было в Хэллоуин?       У Гермионы вдруг бешено заколотилось сердце, и она побыстрее сделала глоток, отведя глаза в сторону. Ведьме казалось, что любое упоминание Люциуса тут же выдаёт с головой все её потаённые мысли. Джинни, словно прочитав их, внимательно посмотрела на подругу. После испанских приключений, которые та сбивчиво пересказала младшей Уизли, и утреннего незабываемого зрелища в виде бывшего Пожирателя, мирно ночующего в их спальне, Джинни ненароком начала замечать, как Грейнджер меняется в лице, стоит кому-то из них заговорить о Малфое. Но пока что девушка была уверена, что это не более чем её собственное разыгравшееся воображение. Ведь в самом деле, что могло связывать таких разных людей как Гермиона и Люциус?       — Не думаю, — промямлила наконец ведьма.       После того, как они вернулись с турнира, ей ещё ни разу не удалось обменяться с Люциусом хотя бы парой фраз. Всё их общение ограничивалось скупыми ответами на вопросы профессора во время уроков. Гермиона изводила себя круглыми сутками: не переусердствовала ли она той ночью? Но ведь колдунья видела глаза Малфоя и то, что зажглось в них на пару секунд, стоило мужчине показаться в злополучной подворотне. Девушка убеждала себя, что такой человек как Люциус, даже сто раз отказавшийся от прежних убеждений, не стал бы просто из вежливости караулить сон и сжимать ладошки маглорождённой студентки. В конце концов, Гермионе всего лишь захотелось немного поддразнить Малфоя, и она это сделала, не отказав себе в маленькой прихоти.       Когда Люциус спас Грейнджер, в душе той ещё сильней укрепилась мысль, что мужчина не безразличен ей. Что он ей нравится. Но чувство совести всё никак не хотело покидать Гермиону. Люциус на протяжении долгого времени был их врагом, а сейчас внезапно оказался настолько симпатичен девушке. Это ведь было предательство? Она изменяла принципам, с которыми прожила всё это время. Оказалась слабой и растеряла свою гордость. Или нет?       «Он больше не враг. Война закончилась.»       Мысли о мужчине всё чаще и чаще мелькали в голове ведьмы. Перед глазами стоял его взгляд, когда она не помня себя от ужаса схватила Люциуса за руку, не давая швырнуть непростительное заклинание в студентов, который сменялся образом смутившегося Малфоя, бесстыдно рассматривающего её после душа. В воображении Гермиона скидывала с себя полотенце на полпути к его креслу и, устраиваясь сверху, припадала губами к губам мужчины, а руки Люциуса в это время ласкали её повсюду. Девушке было стыдно. Она до крови прикусывала щёку, но ничего не могла поделать с нескромными фантазиями.       В это же время Люциус терзал себя тем, что никак не мог собраться с духом и наконец объясниться с Грейнджер. Он решил, что это просто необходимо, после того, как заметил, или это только ему показалось, что интерес Малфоя — взаимен. Никак иначе мужчина не мог объяснить себе мотивацию последних поступков ведьмы. Она что-то испытывает к нему, хоть и по-детски скрывает это.       Однако учебный график не позволял Люциусу осуществить его планы. Дополнительные занятия, отработки, подготовка материалов к сессии. Мужчина буквально жил на работе, не давая себе передышек даже в выходные. Это Рождество, впервые за долгое время, ему предстояло встречать одному. Драко прислал сову, где сообщил, что они с Асторией на все праздники уезжают на горнолыжный курорт. Нарцисса писала, что также не сможет навестить Люциуса, поскольку отправляется в командировку куда-то в Латинскую Америку. По правде говоря, бывшей жене Малфой написал просто для приличия, слабо представляя себе их совместные посиделки у камина, поэтому не сильно огорчился её ответом. Друзей у него не осталось, так что одиночества было не избежать. Впрочем, из-за сумасшедшего ритма последних недель Люциус уже был совершенно не против провести каникулы в тишине мэнора, наслаждаясь покоем и не беспокоясь о профессорских тяготах.

***

      — Гермиона, как же оно тебе идет! — Джинни с восхищением рассматривала подругу, пока они готовились к празднику, помогая друг дружке с платьями. — Не хотела дарить подарок раньше времени, но не могу удержаться. Вот.       Девушка вручила подруге коробочку, развязав бант на которой, та обнаружила серебряное колье, удивительным образом сочетающееся с кольцом Люциуса, которое ведьма не снимала. Она тут же примерила украшение, рассматривая себя в отражении зеркала.       — Джин, спасибо! Оно изумительное! — Гермиона обняла подругу. — В таком случае, я тоже не могу остаться в стороне.       Она порылась в тумбочке и достала небольшой свёрток. Уизли тут же распаковала его и в восторге уставилась на небольшой маховик времени, копию того, что Гермиона оставила себе после третьего курса.       — У тебя впереди столько хлопот. И я решила, что эта вещь тебе определённо понадобится.       Джинни подняла на подругу сияющие глаза.       — Ты чудо! Я и сама уже задумывалась над тем, чтобы заняться поисками маховика. Малфой может гордиться твоими навыками легилименции.       — Как бы не зазнался.       Они рассмеялись и продолжили сборы.       Гарри ждал девушек у подножия парадной лестницы. Он с неприкрытым удовольствием смотрел во все глаза на свою невесту, появившуюся первой и облачённую сегодня в золотистое, расшитое блёстками, платье, выгодно сочетающееся с её рыжими волосами. Поттер подал ей руку, помогая преодолеть последние ступеньки, и нежно поцеловал в губы.       — Гарри! — вслед за Джинни на лестнице показались Гермиона, Луна и Невилл.       Друзья обнялись. Парни завели разговор о последних успехах в отделе мракоборцев, а девушки, обсуждая какие-то свои секреты, поспешили к Большому Залу. Стоило им войти, как Гермионе показалось, что она вернулась на Святочный бал. Помещение в этом году вновь решили декорировать в серебряных тонах. Под потолком парили тысячи белых свечей. Стены украсили еловые ветки, небольшие рождественские венки и сверкающий дождик.       — Какая красота! — ахнула за её спиной Полумна, а Гермиона только кивнула в ответ.       Рассказ Гарри продолжился и за праздничным столом. Девушка слушала друга с большим интересом, засыпая по ходу повествования вопросами. Она пока не решила, чем займётся после окончания Хогвартса, в то время как Джинни мечтала о карьере ловца сборной страны, а Луна грезила изучением магических существ. Но теперь аврорат привлекал ведьму всё больше.       Домовики сегодня превзошли самих себя. Столы ломились от яств, одна только праздничная индейка чего стоила.       — Жаль, что Рон не смог приехать, — заметил Гарри, с аппетитом уплетая пудинг. — Такую вкуснятину пропускает.       Вскоре начались танцы, и Гермиона, слегка захмелев от сказочной атмосферы и бокала шампанского, вновь отдалась во власть праздничной музыки, уносящей её далеко от всех переживаний. Она танцевала с таким упоением, что только когда ощутимо загудели ноги, а мелодия сменилась на медленный танец, решила присесть. Ведьма кинула взгляд на Гарри и Джинни. В свете новогодних фонариков они, держась за руки, неспешно танцевали, глядя друг другу в глаза. Поттер наклонился, прошептав что-то на ухо девушке, та в ответ кивнула и улыбнулась парню столь радостно, что сердце Гермионы сжалось. Она прошла мимо Полумны и Невилла, которые, уже ни от кого не таясь, сплелись в поцелуе, вздохнула и продолжила свой путь.       Внезапно кто-то поймал Гермиону за запястье.       — Мисс Грейнджер.       Девушка обернулась. Люциус Малфой стоял перед ней в тёмно-зелёной мантии поверх серого жилета. Его платиновые волосы спадали на плечи аккуратными прядями. Сдержанность и элегантность, каким и пристало быть настоящему аристократу. Удивительно, что сегодня она почти не вспоминала о нём и не искала встречи глазами. Вероятно решила не бередить своё сердце перед каникулами. А теперь пульс зашёлся как в лихорадке и ладони мигом вспотели.       — Добрый вечер, — невнятно поздоровалась Гермиона.       Она снова была смущена, будто и не было того вечера в Витории.       — Вам не кажется, что история повторяется, — растягивая слова на свой обычный манер, поинтересовался мужчина. — Вы вновь сбегаете с праздника под этот чудесный аккомпанемент.       В уголках губ Люциуса пряталась насмешливая улыбка. Серые глаза не сводили с Гермионы взгляда.       — Я вовсе не сбегала, мистер Малфой, — сердито сказала Гермиона.       «И почему она перед ним оправдывается?»       — Просто решила присесть, раз у меня всё равно нет спутника.       «Ты просто о нём не догадываешься, девочка…»       — Возможно, вы измените свои планы, мисс Грейнджер, если им стану я и попрошу составить мне компанию на остаток вечера? — поинтересовался Люциус, приподнимая бровь.       «На остаток вечера? О чём он вообще?»       Гермиона с минуту поколебалась, но решила рискнуть.       — Хорошо, мистер Малфой, — сказала она, подавая бывшему Пожирателю руку, и знакомые пальцы нежно сжали её собственные. — Будем честны, вы не самая плохая кандидатура в этом зале.       — О, да вы щедры на комплименты, мисс Грейнджер, — беззлобно хохотнул Люциус.       «Вот же лиса!»       Ещё никто и никогда не называл Люциуса Малфоя приемлемым для бала вариантом.       — Вижу, у вас сегодня хорошее настроение.       Они оказались в центре зала, где остановились друг напротив друга. Мужчина положил свою большую руку на тонкую талию ведьмы, перед тем, словно бы невзначай, пройдясь тёплой ладонью по полуобнажённой спине девушки. Гермиона от неожиданности вздрогнула, подняв на Люциуса глаза, и встретилась с серыми опалами, в которых вспыхивали озорные искорки.       «Только не теряй голову, Грейнджер!» — подумала про себя гриффиндорка, а внутри уже всё трепетало.       Малфой умело вёл её и в этот раз, то отпуская от себя, то, наоборот, привлекая колдунью почти вплотную. Гермиона на ватных ногах безропотно следовала за его движениями, не в силах отвести взгляд от этого красивого, статного мужчины. Ей хотелось, чтобы миг, когда они приближались друг к другу, соприкасаясь телами, и девушка вдыхала терпкий аромат Люциуса, сандал и бергамот, длился как можно дольше. Но Малфой быстро отстранялся, кружась в замысловатой партии танца. Гермиона же грезила, как прижмётся к его груди, сомкнёт руки за шеей…       — Как вы проведёте Рождество, мисс Грейнджер? — вдруг спросил Люциус, и девушка не без сожаления отвлеклась от разыгравшейся у себя в голове сцены.       — Как и всегда: с семьёй, а после с Уизли, а вы?       Малфой печально улыбнулся.       — В этом году семьи рядом со мной нет, поэтому один.       — Один? — в ужасе повторила ведьма, представив себе Люциуса в огромном, холодном мэноре.       — Да, мисс Грейнджер.       — Это ведь так безрадостно — провести все праздники в одиночестве.       — Возможно, но думаю, что найду, чем себя занять.       Малфой смотрел на юную колдунью, танцующую с ним, и сердце сжималось от её красоты и неразрешённого вопроса, висящего над ним Дамокловым мечом. Сегодня он должен всё прояснить. Томиться в ожидании на протяжении каникул мужчина просто не сможет. Люциус до сих пор не решил, что и как сказать Грейнджер, но уповал на свою смекалку и красноречие. В этот момент танец закончился, и девушка резко отпустила его руку. Малфой с недоумением взглянул на неё.       — Мне надо проветриться, извините, — промямлила Гермиона себе под нос и, не оборачиваясь, стала удаляться по направлению к выходу.       «Ну уж нет! В этот раз ты от меня не убежишь», — решительно подумал Люциус и начал пробираться следом. Внезапно на его пути возникли домовики, которые тащили блюдо с закусками, и пока мужчина их огибал, потерял ведьму из виду.       Гермиона вылетела из дверей Большого Зала и забралась с ногами на широкий подоконник. В коридоре, к счастью, никого не было. Девушка стянула неудобные туфли и перевела взгляд за окно. В голове полыхало, руки тряслись. Нет, с этим определенно нужно что-то делать! Нельзя же в самом деле так бурно реагировать на Люциуса. Никаких нервов не хватит.       «Просто прими тот факт, что влюбилась в него, и живи с этим. Сразу станет легче», — сказал внутренний голос, и Гермиона впервые не стала его затыкать.       — Мисс Грейнджер! — из зала показался Малфой и, быстро найдя девушку глазами, направился к ней. — Ответьте мне всего на один вопрос, почему вы внезапно решили, что из вас вышла бы отличная Золушка?       Он остановился, взирая на неё сверху вниз. Гермиона тут же возмутилась.       — Вовсе я не… — но тут до её слуха донеслись взволнованные голоса Джинни и Луны, и не успев сообразить, что делает, девушка вскочила и резко толкнула Люциуса в тёмную нишу по соседству, накидывая на них дезиллюминационные чары.       — Да что вы творите, в конце концов? — рассердился уже Малфой, но Гермиона прервала его, закрыв рот ладошкой.       Мужчина недовольно воззрился на неё, стоя напротив в полумраке ниши. Она слышала его горячее дыхание, опаляющее запястье. Рядом раздалось:       — Да она точно побежала сюда, — Джинни остановилась от них в двух шагах и растеряно огляделась.       — Ну и что с того? — подходя, устало протянула Луна.       — Ты, что не видела, как Миона снова танцевала с ним, а после сбежала? А вдруг Малфой её обидел?       Гермиона нахмурила брови, глядя в глаза Люциуса. Тот лишь повёл плечом.       — Я так не думаю, — заметила Полумна. — Он сильно изменился, и ты сама это прекрасно знаешь и видишь, а Гермиона уже взрослая девочка, которая может дать отпор любому. И я более чем уверена, что она точно не согласилась бы на медленный танец с человеком хоть сколько-то ей неприятным.       Джинни шумно вздохнула.       — Да, возможно ты права, и Герм просто устала и решила вернуться в спальню пораньше. Я волнуюсь за неё, а видеть рядом Люциуса Малфоя — так… — Уизли замялась, подбирая слова. — Непривычно и странно.       — А ты не заметила, как светились её глаза? — поинтересовалась Луна. — Мне кажется, Джинни, что все твои тревоги напрасны.       Гермионе захотелось провалиться под землю в ту же секунду. Она почувствовала, как краска заливает лицо, и обрадовалась, что в темноте этого никто не заметит. Девушка сосредоточенно всматривалась в каменную стену. Люциус же, с интересом наблюдая за ней, ехидно хмыкнул.       — Ладно, пойдём в Зал, там видно будет, — сказала Джинни, и Гермиона услышала их удаляющиеся шаги.       Она наконец отняла ладонь от губ Малфоя, но снимать чары пока не спешила.       — Мисс Грейнджер, может объясните, что это, чёрт возьми, сейчас было? — Люциус поправил мантию и упёрся одной рукой в стену рядом с лицом девушки, преграждая ей путь.       Гермиона смело вскинула на него глаза.       — Я услышала, как идут Полумна с Джинни, и не хотела, чтобы они застали нас здесь… Вместе, в пустом коридоре.       Взгляд Малфоя продолжал скользить по лицу гриффиндорки.       «Играешь с огнем, девочка!»       — Если уж на то пошло: вместе нас видел весь Большой Зал, — продолжил он, понижая голос. — И я не заметил, чтобы вас это как-то смущало.       Гермиона сглотнула, растеряв всю свою уверенность. Люциус стоял близко, очень близко от неё. Спрятаться было невозможно. Ведьма сама загнала себя в эту ловушку. Она не отрывала от него взгляда. Малфой выжидательно смотрел в ответ. В уголках его глаз залегли морщинки.       «Странно, — пронеслось в голове у девушки. — Люциус не похож на человека, который много улыбается. Откуда же… Мерлин, да о чём ты вообще думаешь!»       Объяснить свой поступок логически колдунья не могла, поэтому сейчас приходилось выкручиваться, да ещё и делать это, стоя лицом к лицу с Малфоем. Задачка со звёздочкой.       — Не смущало, — подтвердила Гермиона последние слова мужчины. — А теперь вот смутило.       — Вы меня боитесь? — прямо спросил Люциус. — Поэтому всегда сбегаете?       — Что, простите? — девушка вновь вся вспыхнула от возмущения. — Вовсе я от вас не бегаю.       — Но вы так и не ответили на мой первый вопрос, — совсем тихо сказал Малфой, приблизившись уже вплотную.       Зрачки ведьмы расширились, дыхание совсем сбилось. Пульс стучал где-то в горле, когда Люциус свободной рукой сначала неуверенно, а потом уже более решительно, дотронулся до щеки девушки, проведя по ней подушечками пальцев. Она вся замерла, и Гермионе начало казаться, что сердце сейчас точно остановится, не выдержав подобного напряжения.       — Вам не стоит меня бояться, мисс Грейнджер, — мужчина вкрадчиво заглянул в карие глаза, спустившись пальцами уже на шею. — Я не причиню вам вреда.       Колдунья вся дрожала изнутри. По телу пробегали мурашки от сладостного трепета и желания.       «Только бы он не останавливался!»       — Я не… Я не боюсь вас, — еле слышно прошептала она, отчаянно краснея и разглядывая пол. — Но я… боюсь вам довериться.       — Тогда скажите, мисс Грейнджер, что мне нужно сделать, чтобы как-то исправить эту ситуацию? — практически в губы девушки выдохнул Люциус.       Он двумя пальцами легонько приподнял голову ведьмы за подбородок, вынуждая взглянуть на себя. Гермиона была так забавно растеряна, что мужчина залюбовался. Он поддался порыву и провёл большим пальцем по её нижней губе. В животе гриффиндорки будто разорвался снаряд. Она проследила за движением Малфоя и вновь вернулась к серым глазам. Столько мыслей и фантазий были разыграны в голове и вот, это происходит с ней прямо здесь и сейчас, наяву.       «Боже, что ты творишь!»       Гермиона нервно облизнула губы. Люциус возвышался над юной колдуньей, властный и решительный, и в этот момент девушка была готова позволить ему всё.       — Так что же всё-таки мне следует предпринять, мисс Грейнджер? — вновь обратился к ней мужчина.       — Импровизируйте, мистер Малфой, — сипло отозвалась Гермиона, собрав в кулак остатки сил.       Люциус наклонился к ней, сокращая расстояние до пары миллиметров.       — Боюсь, что, развязывая мне руки, вы, тем самым, не оставляете мне иного выбора, — произнёс он и накрыл губы девушки своими.       Гермиона, не ожидавшая от мужчины такого нежного прикосновения, невольно дёрнулась. Все поцелуи, случившиеся с ней прежде, разом померкли и были забыты. Горячие и настойчивые губы Малфоя раз за разом касались её губ, дразня и вызывая приятный спазм где-то внизу живота, и девушка наконец ответила на его ласку, не в силах противиться накрывающему её чувственному желанию.       Люциус мягко, но требовательно захватил её нижнюю губу, то слегка касаясь, то наоборот вбирая целиком. Ведьма охнула. Их поцелуй разжигался точно настоящее пламя, и оба сгорали в нём заживо, не пытаясь отстраниться, остервенело нуждаясь друг в друге. Мужчина и не думал, что способен испытывать так много эмоций от столь невинного занятия. Он, будто самый настоящий завоеватель, наконец добрался до желанного. Губы девушки были тёплыми и мягкими, и если вначале Малфой чувствовал стеснение ведьмы, которая робко приоткрыла ему навстречу рот, то несколько минут спустя Грейнджер, переняв его жажду, ответила взаимностью, и это вдвойне раскалило Люциуса. Однако мужчина всё равно пока боялся спугнуть своё счастье. Язык Малфоя осторожно встретился с язычком Гермионы, не спеша устраивать победный танец, а лишь знакомясь, нежно дотрагиваясь. Гермиона замурлыкала.       — Люциус… — тихо выдохнула она, и это окончательно снесло мужчине голову.       Отделившись от стены, Малфой в порыве сжал шоколадные кудри, второй рукой приобнимая девушку за талию, и нежно прошёлся подушечками пальцев по щекам. Он наконец оторвался от её губ и начал покрывать лёгкими поцелуями шею, обжигая бархатистую кожу своими прикосновениями. Колдунья тихонько застонала от удовольствия, вцепившись в его плечи и обнимая в ответ.       — Мерлин, что мы… творим, — вырвалось из её груди.       Люциус не смог сдержать животный рык. Он вновь вернулся к губам девушки, только уже не ласковым бризом, а сносящим всё на своем пути ураганом.       — Как же давно я тебя ждал… — разгоряченно шептал Малфой, с трудом оторвавшись от неё и тяжело дыша.       — Люциус, ты… — выдохнула Гермиона, прямо ему в рот, привлекая к себе всё ближе и зарываясь тонкими пальчиками в длинные платиновые волосы. — Я…       Она слегка прикусила его губу, услышав в ответ довольный стон, и переполнявшее девушку возбуждение, дремавшее в ней всё это время, накрыло Гермиону с головой, вырываясь наружу разрушительным цунами. Ведьма беспорядочно целовала Люциуса, касаясь руками его шеи, плеч, спины, с каждым разом усиливая хватку и впиваясь в них ноготками, и всё тянула Малфоя к себе, чувствуя приятную тяжесть навалившегося на неё мужского тела, хотя казалось, что места в нише вовсе не осталось. Ей хотелось, чтобы он был везде. Был целой вселенной только для неё одной.       — Сильнее! — шептала Гермиона прямо на ухо.       Люциус вновь припал к её шее, оставляя след жадных поцелуев на острых ключицах.       — Что ты со мной делаешь, Грейнджер? — прохрипел мужчина.       Никогда ещё он не испытывал ничего подобного, похожего на то, что творилось сейчас в этой тесной нише с этой девушкой. Голова кружилась, её губы и руки были повсюду. Малфой тонул в круговороте эмоций, зарываясь носом в волосы Гермионы и вдыхая уже знакомый цветочный аромат. Внезапно девчонка отодвинулась. Люциус непонимающе уставился на неё затуманенным взглядом, а ведьма вновь оказалась рядом и, поднявшись на носочки, внезапно дотронулась влажными, распухшими губами до его шеи. Мужчина еле сдерживался. Гермиона обнимала Люциуса, вжимаясь вместе с ним в стену, её руки терялись в светлых волосах, перебирая длинные пряди, а губы прокладывали дорожку из поцелуев сверху вниз и обратно, распаляя шумным дыханием и без того обожжённую кожу.       Малфой понял, что ещё немного, и он полностью потеряет контроль над происходящим. В брюках уже давно поднялось напряжение, достигшее своего пика и настойчиво вырывающееся наружу. Его член требовал немедленной разрядки, просил прямо сейчас развернуть Грейнджер к себе спиной, разорвать её чёртово красивое платье и взять в этой нише, с силой вколачиваясь в восхитительное, разгорячённое тело.       «Нет! Остановись! Ещё не время.»       Люциус легонько отстранил от себя Гермиону, напоследок коснувшись языком ей за ухом. Девушка шумно выдохнула, когда он вобрал в рот мочку.       — Мерлин, ты просто… — вырвалось у ведьмы.       Малфой вернулся к её губам, оставляя мягкий поцелуй, а затем взял её лицо в свои большие ладони. На него уставились недовольные карие глаза.       — Что… Почему ты остановился? — прошептала Гермиона, переводя дыхание.       — Если я не прекращу сейчас, мне окончательно снесёт голову, — произнёс мужчина серьёзно, выравнивания биение собственного сердца. — А я не могу позволить себе поступить с тобой так.       Девушка понимающе кивнула, постепенно приходя в себя. Люциус с нежностью посмотрел на неё, остывая, и заправил за ухо непослушную каштановую прядь. Он поцеловал Грейнджер в хорошенький носик и тихо произнёс:       — Ты — лучшее, что когда-либо со мной случалось.       Колдунья вновь вся вспыхнула изнутри от его вкрадчивого голоса и интимности происходящего. Она кротко посмотрела на мужчину перед собой, который только что подарил ей незабываемое удовольствие. На Люциуса Малфоя. На бывшего Пожирателя смерти. На врага. На мужчину, в которого Гермиона влюбилась окончательно и бесповоротно.       «И как мне теперь следует себя с ним вести? Мы уже перешли на «ты»? Судя по тому, что только что случилось — определённо. Ох, Мерлин, как же сложно к этому привыкнуть! Надо что-то сказать. Не могу ведь я теперь молчать до скончания веков.»       Девушка ласково взяла Люциуса за руку, проведя пальцами по тыльной стороне ладони.       — Я не знаю, что это сейчас было, но мне понравилось, — честно призналась она, глядя в серые глаза. — Только не зазнавайтесь сильно, мистер Малфой.       Он хитро прищурился.       — Уже давно пора признать, мисс Грейнджер, что это был ваш коварный план: выманить меня из Большого Зала, затащить в эту нишу и зацеловать до смерти, избавляясь от последнего избежавшего Азкабана Пожирателя смерти.       — Всё то вы знаете, мистер Малфой! — перенимая его настроение, со смехом бросила Гермиона. — Никуда не деться от ваших внимательных глаз.       — А мне никуда не деться от твоих, — вдруг серьёзно сказал Люциус. — Ты знаешь, они мне даже снились, — и он поведал ведьме о своём самом страшном кошмаре.       Она слушала мужчину, не перебивая, и удивлялась тому, как долго он хранил в себе эту тайну.       — Знаешь, я уже давно простила тебя, — тихо сказала Гермиона, когда Малфой закончил. — Поняла, что в той ситуации ты был бессилен.       Люциус обнял её, прижимая к широкой груди.       — Давай наконец оставим прошлое там, где ему положено быть, — продолжила девушка. — Я не хочу, чтобы воспоминания мешали мне жить. А ты?       — И я, — прошептал Малфой, обнимая её ещё крепче и чувствуя, как по щеке скатилась скупая слеза. — И я тоже.       Они ещё долго стояли в маленькой нише, наслаждаясь друг другом и тихо о чём-то разговаривая, позволив призракам прошлого навсегда раствориться в уходящем году. А за окнами валил снег, укрывая все пережитые невзгоды бывшего Пожирателя и героини войны, которые наконец-то сумели открыть свои сердца настигшим их так внезапно чувствам.