Второе полугодие

      Утро следующего дня прошло в небольшой суматохе. Гермиона открыла глаза. Комната была залита солнечным светом, играющим с золотыми рамами картин. В мозгу быстро промелькнула мысль, что зимой светает поздно, а в школу им с Люциусом нужно вернуться уже к полудню, не привлекая друг к другу излишнего внимания. Но пока что это соображение не оформилась во что-то осознанное, как и не сопоставились между собой два факта.       Голова девушки покоилась на груди Малфоя. Во сне она инстинктивно прижалась к нему, стараясь быть ещё ближе. Рука мужчины обнимала худенькое плечо, и Гермиона чувствовала, как по телу начинает разливаться мягкое, волнующее тепло. Оказалось, что просыпаться с ним было восхитительно приятно. От Люциуса, будто невидимыми атомами, отскакивали мужские феромоны, обволакивающие ведьму даже сейчас, пока он сладко спал, и Гермиона каждой клеточкой тела чувствовала его превосходство, природную силу, перед которой гриффиндорка отступала, разрешая мужчине быть первым.       Колдунья приподняла голову, вглядываясь в лицо бывшего Пожирателя. Следы усталости, вызванные бесконечной погоней за Долоховым, почти полностью сошли. Морщинки на лбу и между бровями разгладились. Бледная кожа выглядела посвежевшей и отдохнувшей. Светлые волосы вновь сияли своей ухоженностью. Девушка в очередной раз залюбовалась его зрелой красотой, которую, если быть с собой абсолютно честной, замечала всегда, просто раньше та не имела для Гермионы особого значения, потому что в красоте человека нет никакого смысла, если стоящий перед тобой — твой враг.       Ресницы Люциуса дрогнули. Он, словно почувствовав на себе взгляд юной ведьмы, начал просыпаться. Та было дёрнулась, чтобы скрыться с места преступления, но два внимательных глаза цвета пасмурного неба уже приковали её к месту, поймав с поличным.       — Доброе утро, мисс Грейнджер! Вы снова здесь? Какая приятная компания, — негромко проговорил мужчина ещё хрипловатым ото сна голосом, добавив в него каплю малфоевской укоризны.       — Доброе утро, мистер Малфой! А вы, я вижу, снова отрезали мне путь к бегству, — Гермиона, чуть вздёрнула подбородок, подавшись на пару сантиметров вперёд.       — К бегству? — брови Люциуса слегка нахмурились. — Неужели моя спальня вызывает у вас исключительно такое желание?       Он тоже поднял голову, потянувшись к девушке, но сокращать расстояние пока не спешил.       — Позволю себе напомнить вам, профессор, что осенью вы самолично предлагали мне присоединиться к вам за данным занятием.       Краешек рта ведьмы дрогнул в едва заметной усмешке.       — Но вы так и не приняли моё предложение.       Пальцы Люциуса скользнули по её щеке вниз.       — А вы меня ждали?       Девушка нежно потёрлась о его руку. В глазах Малфоя вспыхнула искра, он осклабился       — Если честно, не был уверен, что достаточно заинтересовал вас тогда.       — А мне казалось, мистер Малфой, что уверенность — это как раз та вещь, которой многим стоило бы у вас поучиться, — бровь Гермионы насмешливо изогнулась. — Но видимо, я ошиблась. Придётся рассмотреть и другие кандидатуры в поисках учителя для себя.       Его рука, блуждающая сейчас по шее Грейнджер, замерла. Пальцы резко стиснули кожу.       — Повтори!       Колдунье будто только и нужен был этот ледяной надменный тон, вернувшийся в голос Люциуса из недавнего прошлого. Мужчина почувствовал, как под пальцами затрепетала венка, но хватку не ослабил.       — Я думаю, что вы, мистер Малфой, не единственный в своём роде самовлюблённый нарцисс, — чуть сдавленным голосом произнесла ведьма.       «Боже, что я несу», — пронеслось в её голове, но игра, которую они затеяли, увлекала всё сильнее.       Искра, неспешно разгорающаяся в серых глазах, вспыхнула, превращаясь в опасный столп пламени. Мужчина зарычал, резким движением переворачивая Гермиону и нависая сверху. Он наклонился прямо к её лицу. Тело колдуньи заныло, потянувшись навстречу.       — Вы решили, что вправе раздавать свои оценочные суждения, мисс Грейнджер? — Люциус выдохнул это, замерев в нескольких миллиметрах от искусанных губ.       Его дыхание обжигало, языки пламени во взгляде пустились в отчаянную пляску. Тяжесть тела, заполнившая сейчас всё её мироздание. Жар широкой груди. Гермиона вся изнемогала, но игра была ещё не окончена.       — В полном, — проронила она едва слышно, растянув слова на любимый манер Люциуса.       Два пальца Малфоя внезапно оказались на её соске, выкручивая сочную ягодку почти до боли, балансируя на грани с наслаждением. Ведьма не смогла удержать протяжный стон, вырывающийся откуда-то из глубины.       — В таком случае, мисс Грейнджер, мне следует преподать вам небольшой урок, чтобы вы раз и навсегда усвоили одну простую вещь: Малфои не нуждаются в чьём-либо мнении.       Едва последнее слово слетело с губ Люциуса, как он бешено впился ими в рот Гермионы, вбирая его весь и отнимая любую возможность протеста. Его язык решительно захватывал власть, отметая попытки помешать намеченной цели. Однако девушка не собиралась сдаваться так просто, снова и снова сплетаясь с ним в яростной схватке. Она было потянулась к Малфою, желая обнять мужчину, но потерпела неудачу, когда он в одно мгновение запрокинул обе её руки кверху, надежно удерживая своей.       — Не сметь! — прошипел Люциус, на мгновение прерывая поцелуй и прикусывая зубами её нижнюю губу так, что это вызвало очередной неконтролируемый стон Грейнджер. — Ты уже достаточно сказала и сделала.       В карих глазах зажглось возмущение, и Гермиона предприняла слабую попытку освободиться, одновременно с тем стараясь не показывать своим внешним видом насколько сильно ей нравится такой напор. Его рот вновь припал к припухшим от поцелуев губам. Эта своенравная ведьма была восхитительна! Такая живая, такая настоящая, его девочка. В паху заныло. Член требовал немедленного высвобождения, желая толкнуться в её разгоряченную влажную плоть.       Колдунья ощутила между своих ног, как растёт и крепнет желание мужчины. Большое, внушительное. Она снова застонала куда-то в длинные волосы, когда дорожка из поцелуев пробежала от шеи вниз, а большая рука Люциуса требовательно сдавила внутреннюю поверхность бедра. Кончик его языка начал выписывать узоры вокруг соска, согревая кожу обжигающим дыханием, от чего девушка вся покрылась мурашками.       — О, Мерлин! — громко выдохнула она, не удержавшись от подступающего наслаждения.       Движения тут же прекратились, а перед её взором возникло лицо Малфоя.       — Мисс Грейнджер, — вкрадчиво произнёс Люциус, сжав бедро ещё сильнее, а внутри Гермионы всё умоляло о возвращении его языка на исходную. — Я как-то неясно выразился?       Она помотала головой.       — Хорошо, — губы мужчины тронула довольная усмешка. — Потому что я не привык повторять дважды.       Его рот с силой втянул в себя сморщенную горошинку соска, и Гермиона вскрикнула, утопая в пелене охватившего её возбуждения. Малфой издал грудной стон, не справившись с собственным вожделением. Юная ведьма в его руках становилась мягкой, чутко отзывающейся своему мастеру, позволяя творить.       Люциус спустился губами ниже, огибая пупок и острые косточки таза. Природа настырно просила своё, но мужчина, при всей своей внешней настойчивости, до сих пор сохранял контроль. Однако глядя на извивающуюся под ним Грейнджер, томные вздохи которой становились всё громче, лелея его слух, Малфой с каждой минутой терял управление.       Он достиг мягких складочек, пройдясь по ним и проникая языком во влагалище. О да, она уже его заждалась. Смазка смешалась с его слюной, створки половых губ хлюпали, сотрясаясь, Гермиона стонала, не сдерживая надсадных вскриков, а Люциус с упоением вкушал её, лаская языком с такой нежностью, столь контрастирующей с недавней напускной грубостью.       — Не могу… Не могу сдерживаться… О… Люциус! — будто в воспалённом лихорадочном бреду шептала ведьма.       Если он накажет её за это — пусть. Она простит всё.       Кончик языка Малфоя, подрагивая, приблизился к клитору, надавливая на него, а потом мягкие губы вобрали пульсирующий комочек, и по телу девушки пробежала крупная дрожь. Ноги сводило, организм жаждал разрядки.       — Пожалуйста, — взмолилась Гермиона.       На лбу выступили капельки пота. Малфой ввёл в узкую дырочку палец, позволяя ему пропитаться соками колдуньи и постепенно увеличивая напор, и склонился над ней, устроившись на коленях.       — Мы, кажется, договорились, мисс Грейнджер, но вы не оставляете мне иного выбора, кроме как… — он задумался. — Наказать вас.       — Пожалуйста… — вновь пролепетала гриффиндорка. — Люциус…       — Какая покорная, девочка!       Мужчина провёл ладонью по её шее, между полушарий груди вниз, продолжая вторгаться во влагалище пальцами. Гермиона замерла, не отрывая взгляда от его серых глаз. Малфой прошептал под нос какое-то заклинание, избавляясь от ткани боксеров.       «Давно пора взять эту девчонку! Развёл здесь романтические сопли…»       Девушка приподнялась на постели. В живот упирался его возбуждённый член. На розовой головке выступили тонкие нити прозрачной смазки. Богатый сексуальный опыт не требовался, чтобы понять — с размером у Люциуса Малфоя всё было в порядке, если не сказать впечатляло. На секунду Гермиона испугалась, сможет ли вместить его в себя, и сколько же боли ей это принесёт, но была готова полностью довериться Малфою, не сомневаясь в его способностях.       Люциус знал, что хорош. Знал, как реагируют на его достоинство женщины, рассыпавшиеся в заученных комплиментах, пытающиеся вобрать его в свой рот полностью, как можно глубже, захлёбываясь слюнями, слезами, давясь и с трудом справляясь с подступающей к горлу тошнотой, лишь бы только впечатлить молодого аристократа. Он и сейчас заметил, как слегка округлились глаза у девчонки, и как громко вдохнула Гермиона, но именно в искренности её реакции мужчина не сомневался ни капли. Именно она была сейчас важна как воздух.       — Итак, мисс Грейнджер, — он растягивал слова, а всё тело ныло, посылая яростные импульсы.       «Возьми её! Чего ты ещё ждёшь!»       Малфой слегка приподнялся, касаясь возбуждённой головкой её нежных складочек, скользя между ними, не торопясь проникать внутрь. Она была готова. Такая мокрая, такая желанная, раскрасневшаяся от возбуждения, тяжело дышавшая, шепчущая лишь его имя в спальне мэнора. Волшебство, ставшее явью.       В животе Гермионы сжимался и разжимался тугой узел. Всё тело пульсировало, в висках стучала кровь. Она жаждала только его, Люциуса. Прямо сейчас, всего, полностью. Одного его. Ведьму бросало из холода в жар.       «Мы что действительно это делаем?»       — Люциус…       — Вы что-то хотели, мисс Грейнджер?       Головка члена скользнула ещё глубже, мягко приоткрывая половые губы.       — Пожалуйста, не мучай меня, — слабым голосом попросила колдунья, понимая, что сейчас целиком и полностью находится во власти этого мужчины. Её мужчины.       — Я всего лишь плачу вам той же монетой, — в серых глазах сверкало ехидство.       Разочарование на лице Грейнджер веселило Люциуса, однако он не собирался долго дразнить девушку, сдерживаясь сам. Её первый раз должен был доставить ведьме лишь наслаждение и комфорт. О полноценном удовольствии Малфой, знакомый с женской физиологией, речи не вёл, однако был готов выложиться по полной, чтобы минимизировать боль и слёзы, оставив у Гермионы только приятные воспоминания.       В студенчестве у него были приятели, думающие лишь о себе, даже в минуты первой близости со своими подружками, которые в дальнейшем могли замкнуться или приобрести новую фобию. Малфой удивлялся, что со своим характером разительно отличался от них, сохраняя в спальне заботу об ощущениях партнёрши. Он наклонился к гриффиндорке, оставляя на губах нежный поцелуй.       — Расслабься, — мягко прошептал Люциус, переходя на её шею и лаская пальцами кожу за ушком.       Девушка закрыла глаза, позволяя тёплым волнам удовольствия от его прикосновений, разливаться по телу, прогоняя охвативший её вполне естественный страх. Она и помыслить не могла, засыпая вчера рядом с мужчиной, что сегодня лишится невинности, но всё происходило так естественно, что противостоять этому было бы глупо. Грейнджер хотела…       Бам!       С громким стуком что-то врезалось в окно спальни.       Бам! Бам!       В эту же секунду в комнате раздался хлопок и одновременно с тем голос домовика:       — Хозяин…       Однако он тут же резко затих, увидев открывшуюся перед ним картину.       — СУКА! — взревел Малфой. — А ну пошёл вон, немедленно!       — Простите, хозяин, — неразборчиво залепетал извиняющимся голосом эльф. — Там совы… Письма из школы… Директор, — и тут же исчез.       Бам!       Что-то снаружи вновь ударилось о стекло.       — Чёрт! — Люциус рухнул сверху на Гермиону, придавливая всем телом, а девушка всё никак не могла понять, что сейчас произошло, и почему нега, в которую она уже была готова погрузиться, испарилась точно мыльный пузырь.       — Прости меня. После ухода Нарциссы, я вновь позволил домовикам аппарировать прямо в спальню, если в поместье происходит что-то, требующее моего присутствия. Прости, пожалуйста.       На виноватом лице Малфоя застыло разочарование. Колдунья чувствовала себя так, будто у неё из-под носа резко выдернули живительную влагу оазиса, которую она собиралась испить, долго проскитавшись по засушливой пустыне. Грейнджер обвила руками шею мужчины, мягко целуя.       — Всё хорошо, кто сказал, что нам с вами будет легко, мистер Малфой?       Он уткнулся носом ей в волосы, растворяясь в цветочном запахе.       — Сегодня же разберусь с прислугой.       Они пролежали так некоторое время, когда в окно снова что-то ударилось. Пришлось вставать. Люциус нехотя поднялся и подошёл, распахивая створки. На подоконнике сидели совы, в клювах которых были зажаты конверты с одинаковой печатью-гербом, которую он сразу же узнал.       — Твою мать! — выругался мужчина, разворачивая первое письмо. — Который час?       Гермиона, тоже выбравшаяся из постели и приблизившаяся к нему, развела руками.       — Видимо уже не ранний, поскольку, как бы это смешно не звучало, но Минерва уже меня потеряла, — он чувствовал себя нашкодившим студентом. — Спасибо, хоть не явилась в мэнор лично.       Они переглянулись, подумав об одном и том же.       — Никуда не выходи, — накидывая халат проинструктировал Малфой, оставляя на губах девушки короткий поцелуй и скрываясь за дверью.       В гостиной на столике его ждала ещё одна стопка писем. МакГонагалл умела быть настойчивой. Люциус тут же набросал ответ, где, сославшись на помощь Министерству в поимке сбежавшего преступника, уверил директора, что в ближайшее время прибудет в Хогвартс. Часы над камином уже показывали четверть второго. Они с Грейнджер безбожно проспали. Быстро поднявшись наверх, успев по дороге обрисовать домовикам новый порядок в поместье и велев накрыть обед, мужчина вернулся в спальню, рассказав обо всём ведьме. Гермиона лишь рассмеялась.       — Нарушаете правила, мистер Малфой? Ай-ай-ай, как не стыдно, — и показав Люциусу язык, убежала в ванную, приводить себя в порядок перед возвращением в школу, не дожидаясь, пока Малфой снова решит её наказать.       Все необходимые девушке вещи уже были уложены в сумочку. Предусмотрительная Гермиона знала, что из мэнора отправится прямо в замок, поэтому подготовилась заранее. Колдунья приняла душ, торопливо высушила волосы палочкой и, надев мантию поверх формы, спустилась в столовую. Они с Люциусом наскоро поели, и мужчина аппарировал их обоих на берег Чёрного озера. Водная гладь лежала перед ними, скрытая под коркой льда, а вокруг стояли деревья, запорошенные снежными шапками. Поблизости не было ни души.       Гермиона прильнула к мужчине, он обнял её в ответ, целуя.       — Мы всегда можем возвращаться в мэнор на выходные, если захочешь. Я придумаю, как тебя отпросить, — оторвавшись от неё, ухмыльнулся Люциус.       — Какой ужас, злостный нарушитель и меня в свои делишки впутываете, — напустила на себя показное возмущение гриффиндорка.       — Отнюдь, просто хочу напомнить, что ваше наказание, мисс Грейнджер, так и не приведено в исполнение, — приподнял он одну бровь.       Девушка прищурила карие глаза.       — Такое не забывается, мистер Малфой, — прошептала она ему на ухо и, чмокнув в щеку, устремилась к потайному ходу. — Увидимся на уроках.       Люциус улыбнулся, подождав пока ведьма скроется из виду. Он ещё раз огляделся по сторонам. Никого. Придавать огласке их отношения с Грейнджер, на данный момент, не входило в планы. Ничем хорошим как для неё, так и для него это не кончится. Решение было обоюдным. Постояв ещё немного на дорожке, всё ещё ощущая на губах вкус Гермионы, Малфой размеренным шагом направился к главному входу в замок. Там его поймал за локоть профессор Флитвик, и за беседой мужчины вошли в школу, влекомые толпой оголтелых студентов, вернувшихся с каникул.       — Гермиона! — бросилась подруге на шею Джинни. — Я так скучала! Как родители? Как там в Австралии? Ого, ты так загорела!       На девушку обрушился шквал вопросов, стоило только переступить порог гриффиндорской спальни. Она принялась разбирать вещи, одновременно отвечая младшей Уизли, по неукротимой энергии которой ведьма успела соскучиться.       — Ты слышала о Долохове? — спросила Джинни, и её лицо нахмурилось.       — Нет, — соврала Гермиона, удивляясь тому, как легко с губ слетает ложь. — А что случилось?       Они закончили с одеждой и спустились в гостиную, где устроились на одном из подоконников у стрельчатого окна. Уизли подтянула к себе коленки.       — Он сбежал из Азкабана. Как — до сих пор остаётся загадкой. Министерство поручило это дело Гарри и Рону, поэтому им пришлось покинуть Нору ещё до окончания каникул. Но пока никаких новостей о расследовании. МакГонагалл уже была здесь. Хогвартс усиливает защиту, так что выходные в Хогсмиде под вопросом. И это полный отстой! Я собиралась подыскать декор для свадьбы: мы наконец-то определились с цветовой гаммой, а ещё заказали платье, — глаза Джинни радостно сверкнули. — Жду не дождусь, когда оно прибудет. Кстати, тебе, как подружке невесты, тоже нужно будет съездить на примерку, — она загадочно улыбнулась.       Гермиона улыбнулась в ответ. Все мысли подруги были лишь о предстоящем торжестве, и это понятно. Будь она невестой — начала бы подготовку ещё раньше, учитывая присущую девушке ответственность. И всё же новости об Антонине тревожили юную колдунью. По рассказам Люциуса и по введению ограничений в школе Грейнджер было понятно, насколько ситуация серьёзна. Отголоски прошедшей войны никак не оставляли волшебный мир в покое. Почему всё тёмное не может закончится одним махом? Раз и ничего нет.       — Знаешь, — сказала она Джинни. — Когда из тюрьмы сбежал Сириус — было страшно. Ведь тогда мы ещё не догадывались, кем он является на самом деле. А сейчас, зная всю подноготную Пожирателей, дело обстоит куда хуже. Я волнуюсь за мальчиков. Надеюсь, всё закончится быстро.       — Кингсли принимает все возможные меры, — отозвалась Уизли. — Магическая охрана усилена. Я уверена, что скоро они его вычислят.       Девушки ещё немного посидели в гостиной и отправились спать. Перед сном Гермиона бросила взгляд на новое расписание. ЗОТИ стояла в нём завтра, двумя последними уроками. Губы тронула невольная улыбка, и гриффиндорка даже слегка себя одёрнула. С Малфоем они расстались всего несколько часов назад, а она уже нуждается во взгляде его серых глаз. Колдунью немного пугала такая внезапно возникшая зависимость от присутствия мужчины рядом, но Гермиона решила, что просто слишком привыкла к самостоятельности, а Люциус, занявший своё место в её сознании, нарушал устаканившийся там за долгие годы порядок. Но долго размышлять на эту тему ведьма не стала, проваливаясь в сон и представляя кольцо его рук, нежно прижимающих к мужском телу.       На следующий день Грейнджер заметила, что общая атмосфера в школе царит гнетущая. Студенты были угрюмы и погружены в себя, будто и не было двух недель беззаботного отдыха. Одна лишь Джинни весело щебетала за завтраком в Большом Зале о всевозможных свадебных украшениях. Девушка слушала подругу, кивая и поддакивая на автомате.       Казалось, мрачное настроение окружающих передалось и ей. Уроки пролетали в какой-то прострации. Наконец семикурсники добрались до кабинета Люциуса, где тот все два часа гонял их по боевым заклинаниям, придумывая для каждого индивидуальное задание.       — Мы будто опять в Отряде Дамблдора, — прошептала на ухо Гермионе Джинни. — Протего!       Она отразила луч, вылетевший из палочки Невилла.       — Мисс Грейнджер, — когда урок подошёл к концу, обратился к своей студентке Малфой. — Задержитесь, пожалуйста.       Гермиона собрала сумку.       — Ты меня не жди, — бросила она Джинни, на что та вопросительно уставилась в ответ.       — У меня накопились вопросы по предстоящей Ж.А.Б.А, — сочиняла на ходу ведьма. — За пять минут не управлюсь.       — Хорошо, — как-то рассеяно кивнула Уизли. — Я буду на поле.       Джинни заметила, что после каникул в подруге что-то изменилось, однако никак не могла ухватиться за вечно ускользающую из головы мысль. Когда за рыжеволосой закрылась дверь, Люциус одним взмахом накинул на вход запирающие чары, и в три шага оказался около Гермионы, которая присела на краешек парты.       — Привет, — просто сказала она, глядя на возвышающегося над собой мужчину.       — Привет, — выдохнул Малфой и коснулся губами её рта, взяв лицо девушки в свои большие руки и сплетаясь с ней в долгом поцелуе.       Его пальцы заскользили по спине ведьмы, вжимая хрупкое тело в свою мощную грудь. Гермиона обхватила ногами его торс и обняла за шею. Длинные платиновые волосы Люциуса смешались с каштановыми кудряшками. Она прижималась к мужчине всё сильнее, ощущая знакомое тепло, опутывающее с головой, вдыхая терпкий аромат бергамота, не в силах оторваться от этого властного рта. Наконец, слегка опьяневшие от страсти, накрывшей обоих, они оторвались друг от друга. Люциус привычно ласково заправил за ухо прядку непослушных волос.       — У меня тут для вас кое-что есть, мисс Грейнджер.       С этими словами из кармана своей широкой мантии Малфой достал небольшой чёрный футляр и протянул его Гермионе.       — Вы же не думали, что я оставлю свою даму без рождественского подарка.       Девушка взяла коробочку, густо покраснев от слов мужчины. И когда только эмоции слегка улягутся, и она начнёт вести себя как эта самая «дама»? «Дама Люциуса Малфоя», интересно же складывается жизнь. Сказать начистоту, мэнор с порога встретил колдунью такой чередой богатых на эмоции событий, что о подарках Гермиона и не вспомнила, и сейчас с виноватым видом посмотрела в серые глаза.       — Люциус, но у меня для тебя ничего нет.       Он поцеловал ведьму в нос.       — Не страшно. Мой главный подарок то, что ты согласилась провести в моём доме часть каникул, пусть нам и помешали, — красивое лицо слегка помрачнело.       — Есть какие-то новости? — спросила Гермиона, развязывая серебряную ленту.       — Пока ничего. Но мне уже дали понять, что при малейших продвижениях в расследовании, выдернут с работы в очередную дыру, — Малфой презрительно поджал губы, случившееся явно было мужчине не по душе.       Колдунья сочувственно покачала головой, дотронувшись рукой до его плеча. Возникшая среди ясного неба грозовая туча по имени Антонин Долохов выбивала их всех из колеи. Наконец, Грейнджер справилась с упаковкой и, открыв крышку, не удержалась от восторженного возгласа. На шёлковой подкладке лежали изумительной красоты изящные золотые часы, инкрустированные дорогими камнями, которые переливались на свету.       — Люциус! Какие они красивые! — Гермиона начала доставать подарок из футляра, но мужчина мягко перехватил её ладонь.       — Позволь мне.       Он бережно взял браслет и застегнул на запястье девушки.       — Это не просто часы, — сказал Малфой, когда ведьма принялась внимательно их разглядывать. — В них встроен волшебный механизм, позволяющий совершать неограниченное количество аппараций без затраты собственных сил. Расстояние также значения не имеет. Работа гоблинов. Правда со сроками выполнения заказов у них явная беда, — Люциус недовольно хмыкнул.       — Это неважно! — горячо заверила его Гермиона, пребывая в полном восторге от часов и целуя мужчину. — Они прекрасны. Спасибо тебе!       Внутри у Люциуса распускались пионы. Такое, казалось бы, обыкновенное дело — подарить что-то небезразличному тебе человеку. Но сколько давно позабытых эмоций, искренняя радость девчонки, принесла ему в ту минуту.       — Но ведь это ужасно дорого, — смущённо выдавила из себя колдунья, отстранившись и обращаясь куда-то в грудь Малфоя.       Мужчина приподнял её голову за подбородок, глядя прямо в карие глаза.       — Пожалуйста, забудь о деньгах. Ты ведь сама понимала с кем связываешься, — Люциус по-доброму ухмыльнулся.       — Понимала, — тихо сказала Гермиона. — Просто я привыкла совсем к другой жизни.       — Значит, придётся привыкать к новой, — произнёс Малфой, накрывая её губы очередным поцелуем.