Второе полугодие

      — Тебе не спрятаться!       Гермиона, спотыкаясь, бежала по длинному коридору. На стенах зловеще сверкали отблески факелов, под ногами чавкала вода вперемешку с тягучей жижей. Ещё один поворот, ещё. Палочки с собой не было, и уходить от преследователя приходилось без помощи чар. Впереди замаячила развилка. Девушка свернула в самый тёмный проход, неслышно отступая под покров каменных стен. Сзади не доносилось ни звука. Она продолжала пятиться, стараясь ничем не выдать своё присутствие. Коридор вновь раздвоился, и колдунья свернула налево, но через несколько шагов, раздосадованная, упёрлась в стену. Это оказался тупик. Девушка прислушалась. Вокруг было тихо. У неё ещё есть время вернуться и сменить направление. Густая чернота, окружавшая ведьму, начинала давить, глаза никак не могли адаптироваться. Гермиона двинулась в обратную сторону, бесшумно ступая по разбитым камням, и внезапно поняла, что в темноте она не одна.       Каким-то третьим чувством Грейнджер ощутила чужое присутствие совсем рядом. Гриффиндорка остановилась, боясь пошевелиться, и вгляделась в потёмки. Кто бы там ни был, казалось, он последовал её примеру, мгновенно затаившись во мраке. Ступать дальше было опасно, она выжидала. Время текло невообразимо долго. Наконец Гермиона решилась. До коридора оставалось не так далеко, а там она сумеет затеряться, либо придумает что-то ещё. В любом случае вариантов побольше, чем просто оставаться на месте, в этой ловушке, ожидая неминуемого нападения.       Она побежала со всех ног, стараясь не поскользнуться и не влететь ненароком в стену. Поворот, ещё один. Перед глазами мелькнул главный проход. Осталось немного. Но тут что-то ухватило её за лодыжку, и девушка, не удержавшись на ногах, упала на пол, сильно приложившись лбом, боль от которого ядовитой змеёй быстро расползлась по всему телу.       — Ну вот я тебя и нашёл!       Гермиону грубо перевернули на спину, и над ней навис силуэт. Спутанные чёрные волосы падали на лоб, скрывая лицо, но девушка уже знала, кто перед ней. Она отчаянно зашарила руками в поисках средства защиты, но прежде чем пальцы коснулись острого края булыжника, Антонин Долохов рявкнул так, что слова тысячекратно отразились от стен коридора, рассыпавшись на все лады:       — Авада Кедавра!       Смертоносный зелёный свет вновь оказался повсюду, а Гермиона истошно закричала, подпрыгивая на кровати и будя перепуганную Джинни, которая тут же подбежала к подруге.       — Тише, тише.       Уизли обняла девушку за плечи, пока та, ещё не осознав до конца, где сон, а где реальность, затравленно озиралась по сторонам.       — Всё хорошо, я здесь, я с тобой, — твердила Джинни, ласково гладя её по руке. — Что тебе приснилось?       Гермиона наконец встретилась с ней взглядом и пару раз судорожно вздохнула.       — Долохов, — тихо пробормотала она, и чуть было не добавила «опять». — Кинул в меня «Авадой».       — Неудивительно, — вздохнула рыжеволосая.       Они пробыли в школе уже почти неделю, но разговоры о сбежавшем Пожирателе так и не утихли. Первокурсники шептались о нём в коридорах на переменах. Сидя в Большом Зале и даже на первом, после каникул, матче по квиддичу, до уха Грейнджер долетали обрывки разговоров, тема которых была неизменна.       Но девушку испугала осязаемая реалистичность её сна, будто всё действительно происходило наяву. А вдруг Пожиратель, подобно Волан-де-Морту, проник в её голову и теперь пытается подчинить себе? И над юной колдуньей нависла реальная угроза? Нужно сегодня же поговорить с Люциусом, а после, если понадобится, сообщить обо всём Гарри с Роном. До подъёма оставалось часа два, и умаявшись, ведьма решила немного подремать. К счастью, пугающие сновидения больше её не тревожили.       После завтрака Джинни сразу же убежала на тренировку, а Гермиона отправилась к кабинету Малфоя. Дверь оказалась заперта. Девушка прождала около неё всю перемену, но Люциус так и не объявился. Где он ходит? Гриффиндорка выглянула из окна, обводя взглядом лужайку перед входом в замок и прилегающие тропинки, но среди семенящих на уход за магическими существами третьекурсников и компании пятикурсников, устроивших настоящее снежное побоище, так и не обнаружила длинную платиновую шевелюру мужчины. Грейнджер терзала себя мрачными мыслями на протяжении всех уроков, крайне рассеяно слушая преподавателей и чуть не испортив бодроперцовое зелье, добавив слишком много растёртого рога двурога и чудом избежав печальной участи вечного подрывника Хогвартса Симуса Финнигана. Когда семикурсники собрались в кабинете ЗОТИ, оживленно о чем-то болтая, в класс внезапно вошла Минерва МакГонагалл.       — Внимание! — прикрикнула она, и голоса собравшихся постепенно умолкли. — Профессор Малфой по поручению Министерства отбыл на неопределённое время. Во время его отсутствия лекции у вас буду вести я. Всем понятно?       Джинни толкнула Гермиону в бок.       — Сегодня пришла сова от Гарри. След Долохова заметили в районе Пеннинских гор. Они с Роном сразу же направились туда и Малфоя прихватили, в качестве наживки. Представляю себе его лицо, — Уизли хихикнула.       Гермиона слишком хорошо помнила каким Люциус вернулся после их первой вылазки, поэтому энтузиазма подруги не разделила. Напротив, в груди всё сдавило, невидимая бетонная плита грозилась смять ведьму в лепёшку. Пытаясь выровнять дыхание, она поняла, что волнуется за мужчину. И было немного стыдно перед собой за то, что первым перед глазами возник именно Малфой, а уже после — друзья. В какой момент Люциус стал ведьме так… дорог? А ещё эти ночные кошмары. Слишком многое наложилось друг на друга.       Тем временем МакГонагалл уже начала урок, вызвав Грейнджер для демонстрации защитных чар. Когда девушка, успешно справившись с заданием, вернулась на место, Джинни зашептала:       — Завтра отправляемся в Хогсмид. Пришли первые варианты платьев для тебя и Луны, и…       — Джин, — перебила её на полуслове Гермиона. — Как ты… Как ты можешь оставаться такой спокойной, зная, что Гарри сейчас подвергает себя серьёзной опасности? Как?       Её внезапно накрыла настоящая волна негодования за беззаботное легкомыслие подруги. Почему она сама не может вести себя столь отстранённо? Почему сердце до сих пор заходится в исступлённом ритме? У Джинни мгновенно сделался такой вид, будто её окатили холодной водой. Убедившись, что директор что-то объясняет Миллзу и не смотрит в их сторону, Уизли ответила:       — Не думай так. На самом деле я переживаю. Очень. Но если я позволю себе окунуться в это чувство, то потону в нём и выбраться будет непросто. Это случилось после смерти Фреда, — она помолчала. — Мы все будто заледенели. Тяжелее всего пришлось маме, Джорджу и мне. И тогда, на сеансах реабилитации, я чуть не свихнулась, когда из меня по одной начали вытаскивать невысказанные эмоции. Целитель, проводящий терапию, научил меня одной установке, которая позволяет справляться со стрессом. И теперь, когда я встречаюсь с чем-то, способным травмировать, внешне может показаться, что я абсолютна спокойна, но за этим стоит большая внутренняя работа. Весь негатив я проживаю особым образом, так чтобы для психики он оказался безболезненным, следуя специальным методикам.       Гермиона в смущении уставилась на подругу. Колдунья знала, что война преподнесла внутренних демонов каждому, но хотела верить, что природный оптимизм Джинни смог самостоятельно вытянуть ту из разверзшейся пропасти.       — Прости, — она провела пальцами по ладони Уизли. — Я повела себя как настоящая дура.       — Всё хорошо, — Джинни мягко улыбнулась, совсем как её мать. — Тебе самой нехило досталось, да и вся эта ситуация только подливает масла в огонь.       Остаток дня Гермиона провела за книгами, отыскивая любую полезную информацию о вхождении в чужие сны, которая могла бы пригодиться. Мозг работал на полную, и это заглушало крутящиеся в голове угрюмые мысли о Люциусе. Она перелистнула очередную страницу и, поняв, что буквы перед глазами сплетаются в абракадабру, захлопнула учебник и направилась в гостиную. По дороге ведьму поймали Полумна и Джинни, собравшиеся на улицу, и утянули Грейнджер за собой. Время было ещё не позднее, и девушка безропотно позволила вывести себя на свежий воздух.       Погода решила сжалиться, и мороз немного отступил. С самого утра двор заметал липкий снег, и студенты всех возрастов кучками высыпали наружу, чтобы успеть насладиться ускользающей зимней сказкой. Гермиона и Луна начали лепить снеговика, как в детстве волоча тяжёлый ком, сооружая высокую фигуру, а Джинни тем временем наколдовала ведро и морковку. После они вдоволь обкидали друг друга снежками. В воздухе разносился весёлый смех, будто и не существовало никаких тревог и волнений. Гермиона увернулась от очередного снаряда, брошенного Лавгуд, и в её памяти всплыло недавнее воспоминание.

***

      В одну из их с Люциусом прогулок по парку мэнора, она вот также слепила небольшой снежный комочек и без предупреждения запустила его в сторону ничего не подозревающего Малфоя. Снег рассыпался на дорогой ткани мантии, припорошив светлые пряди. Гриффиндорка прыснула, увидев с каким растерянным и недовольным выражением лица, мужчина повернулся к ней.       — Ну держись, маленькая ведьма! — прогремел Люциус, и девушка тут же понеслась прочь, скользя на дорожках и уклоняясь от летящих в её сторону снежков.       Малфой быстро нагнал её и повалил в большой сугроб, придавливая своим весом. Гермиона визжала и отбивалась, барахтаясь в снегу. Было что-то до боли родное и знакомое в их дурацкой игре. Люциус склонился над юной колдуньей.       — Нападать со спины нехорошо, мисс Грейнджер, — произнёс он с укоризной и в ту же минуту припал к её холодным губам, отогревая своими.

***

      В плечо Гермионы прилетел снежный ком и воспоминание рассеялось, потонув в шуме внешнего мира. Она вновь оказалась у стен Хогвартса в компании подруг. Девушка подняла голову, вглядываясь в тёмное небо.       «Где ты, Люциус? Всё ли с тобой в порядке?»       Этой ночью кошмары обошли Грейнджер стороной, потому на утро она была бодрой и полной сил, готовая провести на примерке с Джинни столько времени, сколько потребуется.

***

      Люциус Малфой прикрыл глаза, ему не спалось. Поттер с Уизли, устроившиеся в спальных мешках на камнях неподалёку, давно храпели. Казалось бы, после Азкабана, бывший Пожиратель мог приспособиться к ночлегу в любой окружающей обстановке, но дело было не только в ней.       Он устал после очередного дня поисков сбежавшего узника. Погода в горах стояла промозглая. Шквалистый ветер налетал яростными порывами, норовя сбить с ног троих мужчин, медленно бредущих по снегу, и увлечь за собой с высоты обрыва. К концу дня им на пути попалась старая хижина, в которой мракоборцы решили устроить засаду, рассчитав примерную траекторию перемещений Антонина. Эта затея казалась Люциусу абсолютно бесполезной. Он не понимал, как мальчишки вообще могут что-то предполагать, когда дело касается непредсказуемого преступника, но спорить не стал, сохраняя нейтралитет в отношениях. Внутри и поблизости от постройки установили ловушки, которые должны были обозначить появление убийцы. Времени в запасе оставалось предостаточно, поэтому Гарри и Рон завались отдыхать. Малфой немного поворчал о том, что неплохо было бы организовать дежурства и спать по очереди, а также о том, зачем он сам нужен в хитроумном мракоборческом плане. Наживка здесь явно не требовалась, но слушать его доводы никто конечно же не стал.       Провозившись ещё пару минут и окончательно поняв, что сна так ни в одном глазу и не появилось, Люциус поднялся и осторожно выглянул из укрытия. Никакого движения на подступах к хижине. Он прислонился спиной к стволу росшего здесь дерева, занимая наблюдательный пост. Вся эта операция начинала откровенно раздражать мужчину. Малфой ждал выходных, чтобы вновь отправиться с Гермионой в поместье и провести два дня только вдвоём, а по итогу застрял непонятно где в компании избранного Поттера и его рыжеволосого дружка.       Постоянное присутствие в его повседневной реальности Грейнджер за время каникул стало уже таким обыденным и привычным, что, погрузившись в суету школьных будней, Люциус неприятно ударился об окружающую действительность. Времени, чтобы увидеться наедине, катастрофически не хватало. Одно было неплохо: в расписание добавили дополнительные по подготовке семикурсников к Ж.А.Б.А., и он мог встречаться с ведьмой в два раза чаще, ловя на себе внимательный и чуть улыбчивый взгляд карих глаз. Но всё это было не тем, по сравнению со временем, проведённым в мэноре. Он хотел засыпать и просыпаться в её компании, непринуждённо болтать о всякой ерунде, чувствовать, как перехватывает дыхание, стоит только распалить очередной поцелуй на мягких губах. Слишком давно Люциус не чувствовал себя настолько… живым и беззаботным?       Однажды Гермиона прокралась в его класс вечером, но не успела даже приблизиться к уже идущему навстречу Малфою, как за её спиной скрипнула дверь, и в кабинет вошла чуть взволнованная профессор Стебль, а за ней двое пуффендуйцев, заваливших накануне небольшой опрос по ЗОТИ. Декан факультета чуть ли не с ножом у горла потребовала от Люциуса устроить пересдачу этим болванам прямо сейчас, а Гермионе с виновато-разочарованным выражением на лице, не оставалось ничего иного, как скрыться за дверью.       Малфой вздохнул. С утра он даже не успел черкануть девушке пару строк, и этот факт также расстраивал мага.       «Интересно как она там? Его смелая девочка.»       Люциус подумал о тонких пальчиках, ласково перебирающих его длинные волосы, о лучистой улыбке, всё чаще появляющейся в последнее время на личике юной колдуньи, и о соблазнительных девичьих губах, дразнящих фантазию, вызывая в голове воспоминания о горячих прикосновениях, жарких, волнующих.       Мужчина поплотнее запахнулся в мантию и вновь глянул на равнину. Ничто по-прежнему не нарушало бескрайнюю пустоту зимнего пейзажа. Простояв ещё немного и вконец продрогнув на ветру, Малфой вернулся к своему спальнику.       — До чего только не додумаются эти маглы, — пробурчал он себе под нос, устраиваясь на прежнем месте.       А через несколько минут уже погрузился в глубокий сон, в котором Гермиона Грейнджер, смеясь, бежала по коридору мэнора, постоянно ускользая, точно призрак, стоило Люциусу протянуть к ней руку.

***

      В Хогсмиде было многолюдно. Ученики, будто опасаясь, что следующая вылазка может выдаться ещё не скоро, оккупировали кафе и магазинчики деревушки. Многие бесцельно слонялись по улицам, наслаждаясь общей атмосферой. Вместе с Полумной и Джинни, Гермиона вошла в небольшой салон, в котором очаровательная пожилая волшебница, которую звали миссис Калвер, сразу же отвела их в отдельную комнатку, оставив на вешалках будущие наряды.       Для свадьбы Джинни выбрала нежно-фиолетовые и золотистые оттенки. Гермиона разглядывала себя в зеркало. Платье, подобранное подругой, ей нравилось: облегающий лиф выгодно подчеркивал грудь, а невесомый шифон юбки с длинным разрезом являл миру стройные ножки. Прикид Луны был схожего фасона, но с чуть более пышной пачкой и покороче. Вскоре и Уизли распахнула шторку своей примерочной, представ перед ними в невероятной красоты белом свадебном платье, в меру праздничном, в меру сдержанном, делающим рыжеволосую волшебницу настоящей утончённой леди.       — Какая ты красотка!       — Вау, тебе так идёт! — наперебой заговорили девушки.       Джинни улыбнулась.       — Кажется, ничего менять не придётся. Остановимся на этих вариантах. Жаль мама не увидела нас сегодня.       Мистер и миссис Уизли сразу после зимних каникул отправились в небольшое путешествие на юг страны.       Распорядившись, чтобы наряды доставили в Нору, сразу же после того, как их закончат подгонять под все мерки, подруги вышли из магазина и направились в «Три метлы», где за кружками с горячим шоколадом просидели почти до вечера. Воскресенье прошло в спокойно-ленивой атмосфере, и незаметно наступила новая учебная неделя.       Люциус в школе так и не появился, и беспокойство в груди Гермионы, которое она старательно задвигала на задний план, снова начало вить свои верёвки, сжимая рёбра до боли и грозясь окончательно лишить кислорода. Гарри и Рон также не выходили на связь, а Джинни лишь угрюмо качала головой, когда их разговор возвращался к опасной вылазке мракоборцев.       В противовес дурным мыслям, зреющим в сознании юной ведьмы, студенты Хогвартса напротив будто успокоились. Побег из Азкабана уступил место школьным сплетням и приближающемуся Дню всех влюблённых. Грандиозного праздника в школе не намечалось, однако это не мешало ученикам шушукаться, делясь своими любовными переживаниями, и вполголоса обсуждать какую валентинку выбрать и как лучше всего подбросить её объекту своей тайной страсти. Луну, день рождения которой выпадал прямо накануне Валентинова дня, уже пригласил на свидание Невилл. Гермиона, наблюдая со стороны за трогательной парочкой, искренне радовалась отношениям друзей, которые внезапно обрели друг в друге любовь и счастье.       Она очень скучала по Люциусу, а в атмосфере предвкушения и влюблённых взглядов, царившей повсюду, колдунье было совсем непросто. К тому же девушка ни с кем не могла поделиться тайной избранника своего сердца, что также угнетало. Ведьма в задумчивости теребила то браслет часов, то подаренное Малфоем кольцо, мечтая об устройстве, с помощью которого они могли бы связываться друг с другом на расстоянии, но увы. Оставалось уповать лишь на сов или камин, однако мужчина до сих пор так и не воспользовался ни одним из этих средств. Неизвестность тяготила, и гриффиндорка чувствовала себя так, словно у неё забрали что-то важное, альтернатив которому в природе просто нет.       Во время одного из уроков рядом с Гермионой на парту приземлился листок. Она оглядела класс. Студенты старательно записывали материал под диктовку профессора Вектор. Никто не вызывал подозрений. Ведьма развернула сложенную вчетверо записку. Корявым почерком, идентифицировать который девушке не удалось, на бумаге было выведено:

      «Гермиона!

      Я долго думал, как начать, но сочинять высокие тексты о чувствах — не мой конёк. Поэтому, я хочу лично во всём тебе признаться. Давай встретимся сегодня у озера в восемь. Буду ждать.»

      Подписи не было, и колдунья ещё раз бросила взгляд на однокурсников. Затем показала послание Джинни, в глазах которой зажглись лукавые искорки.       — Неужели тайный поклонник? Давно пора. Выбор, конечно, не велик, — Уизли с сочувствием посмотрела на двух слизеринцев, сидящих за соседним столом. — Но надо же с чего-то начинать.       Гермиона вспыхнула, ибо воображение подбросило одну пикантную картину из прошлого, где Люциус Малфой, лёжа между её бёдер и откинув назад гриву платиновых волос, впивался языком во влажный жар лона, заставляя Грейнджер извиваться от разбегающихся по телу раскалённых импульсов. Она почувствовала себя тайным агентом, вынужденным вести двойную игру, дабы не раскрыть собственную личность.       — Ты не думаешь, что это может быть ловушка? — слегка успокоив дыхание и вновь повернувшись к подруге, спросила она.       Джинни нахмурилась. Война научила видеть подвох во всём, и порой это усложняло жизнь.       — Хочешь, я могу пойти с тобой? Накину чары и, если всё будет в порядке, просто оставлю вас наедине.       Гермиона подумала. Идея звучала вполне логично, однако…       — Не стоит, — ответила она Уизли. — Думаю, я слишком себя накручиваю.       — Хорошо, — кивнула Джинни. — Но, если передумаешь, подстраховка всегда к твоим услугам.       Без нескольких минут восемь Гермиона бесшумной тенью выскользнула из замка и по тропинке направилась прямиком к Чёрному озеру. На улице давно стемнело, и на территории школы зажглись магические огни. В небе висела полная луна, заливая серебром ледяную гладь. Заметно похолодало. Мороз скрипел под ногами, и девушка поёжилась.       На берегу стояла одинокая высокая фигура, закутанная в тёмную мантию. Заслышав шаги, она повернулась и двинулась навстречу. Ведьма поборола в себе на мгновение закравшийся в душу страх, нельзя же в самом деле шарахаться от каждой тени, и продолжила идти вперёд. Наконец они поравнялись, и свет фонаря упал на лицо её ночного визави. Это был Марк Оберхейм, знакомый Джинни, играющий за Когтевран на позиции вратаря. Грейнджер не ожидала увидеть его здесь, но и особого удивления не проявила. Всё же, как сказала младшая Уизли, выбор был небольшим.       — Привет, — сказал Марк, приблизившись, и улыбнулся. — Ты всё-таки пришла.       — Привет, — бросила в ответ Гермиона, чувствуя лёгкую неловкость.       — Я просто хотел сказать тебе, — сразу начал парень. — Что ты мне очень нравишься. Уже давно. Но рядом с тобой постоянно крутились Поттер и Уизли, так что сблизиться было не просто.       Ведьма нахмурилась. Подобные диалоги она не любила.       — Но сейчас, когда ты вернулась на седьмой курс, я подумал, что это мой шанс, — продолжил Марк, немного запинаясь. — И вот…       Он сделал к ней ещё один шаг, и девушка инстинктивно отступила. Происходящее нравилось колдунье всё меньше. Где-то в глубине сознания как заведённая играла пластинка, транслирующая, что здесь что-то не так, но Грейнджер никак не могла сопоставить воедино все факты.       — Так что скажешь? — зелёные глаза Оберхейма с надеждой взглянули на неё.       Гермиона вздохнула.       — Прости, Марк, но я не смогу ответить взаимностью. У меня нет к тебе чувств, и думаю, будет честным сказать об этом сразу.       Лицо юноши побледнело, губы скривились.       — Но, что не так? Почему? — начал он чуть громче, вновь надвигаясь на гриффиндорку.       «Да, Джинни бы сейчас не помешала!»       — У тебя кто-то есть или…       — Достаточно! — резко прервала Гермиона начинающуюся истерику. — Я тебе всё объяснила, Марк. Ты хороший парень, просто не нравишься мне…       Он грубо схватил её за руку, больно сжимая предплечье. Глаза когтевранца потемнели.       — Нет, так не пойдёт!       — Ты совсем уже умом тронулся! — ведьма потянулась в карман за палочкой, но Марк оказался быстрее.       — Экспелиармус!       Девушка отступила ещё на два шага. Ситуация явно выходила из-под контроля. Что же ей так везёт на идиотов в последнее время?       — Ты думала, можно так просто оттолкнуть меня? — Оберхейм уже совсем потерял голову. — Думала, что таким девчонкам как ты, всё позволено? Подружка знаменитого Гарри Поттера, — он злобно оскалился. — Думаешь, за тобой очередь из парней выстроится?       Марк играл своей палочкой в пальцах, точно выстукивая одному ему ведомую мелодию. Гермиона замерла.       — Не хочешь по-хорошему, значит будет по-моему. Сейчас я расскажу тебе в деталях, что произойдёт дальше. И могу сразу забежать в конец, люблю это дело. Тебя ждёт забвение!       Карие глаза ведьмы расширились, мозг бешено соображал. Сбить его с ног? Броситься бежать? Позвать на помощь? Но тело, будто во сне, отказывалось слушаться. Ноги вросли в снег, горло сжалось.       — Малфой хорошо обучил нас работать с воспоминаниями, поэтому, как бы мне того не хотелось, свои я тоже подправлю, — он направил палочку на Гермиону, и в этот момент раздался ледяной голос.       — Приятно слышать, мистер Оберхейм, что мои уроки оказались вам чем-то полезны. А теперь опустите руки и верните мисс Грейнджер её палочку.       Гермиона обернулась. За её спиной на дорожке стоял Люциус. Волосы аккуратно убраны в хвост, однако весь остальной вид мужчины выдавал его усталость. На лице застыл нескрываемый гнев, смешанный с откровенной яростью, Малфой еле сдерживался. Серые глаза сверкали, став грозовым облаком, губы были плотно сжаты. Девушка с трудом устояла на месте, чтобы в ту же минуту не броситься к нему. Марк сразу как-то сник и протянул колдунье свою добычу. Оборотень скинул звериную личину, вновь превращаясь в человека.       — Мисс Грейнджер, с вами всё в порядке?       Люциус приблизился к ней, положив руку на плечо. Злость на его лице уступила место тревоге. Ох, как же мужчине хотелось швырнуть сейчас в мерзавца Оберхейма Круциатус или чего похуже и прижать к себе девчонку. Малфой уже почти выхватил палочку, однако близость школы и преподавательские рамки охладили голову. Он снова по чистой случайности оказался рядом, решив аппарировать не в класс, а к озеру, чтобы немного прийти в себя и проветриться, прежде чем возвращаться в Хогвартс. Сердце сдавила резкая боль. А вдруг, однажды, он не успеет…       — Да, профессор.       Гермиона подняла на него глаза, в которых стояло видимое облегчение. Пальцы Малфоя незаметно сжали ткань её мантии. Девушка слегка кивнула, незаметно касаясь их, точно успокаивая. Люциус Малфой уже во второй раз становился её защитником. Как же удивителен волшебный мир!       — В мой кабинет. Оба. Немедленно! — возвращая голосу холодность, произнёс мужчина, и они побрели за ним к замку.