Глава 12
31 марта 2023 г., 20:20
— Мисс Грейнджер, ожидайте здесь!
В голосе Малфоя звучала такая сталь, что Гермиона и не подумала возражать. Девушка подошла к окну, бездумно вглядываясь в запорошенные снегом холмы, маячившие в отдалении. В голове царил полный бедлам, ибо за последние полчаса произошли слишком полярные по своим эмоциям события. Долгожданная встреча с Люциусом, которую ведьма несколько раз представляла себе, ложась спать, была омрачена поведением Марка.
Ей не терпелось узнать, как прошла операция по поиску Долохова. Удалось ли выйти на след Пожирателя или, быть может, он уже вновь отправлен гнить в Азкабан? Ответы на все вопросы находились прямо здесь, за тяжёлой дверью кабинета, но пока что та была заперта, а из класса не долетало ни звука. Колдунья принялась мерить шагами коридор. Стук её каблучков глухо отдавался от стен.
«Джинни, наверняка, переживает, почему меня так долго нет, и ведь не сообщить никак», — раздосадовано подумала девушка, незаметно для самой себя нервно сжимая и разжимая ладонь. Наконец Грейнджер услышала звук отпирающегося засова, и на пороге аудитории возник мертвенно бледный Оберхейм. Он ничего не сказал. На лице — абсолютная потерянность. Юноша смотрел куда-то прямо перед собой, не замечая ничего вокруг. Марк быстро пронёсся мимо ведьмы. Полы его чёрной мантии скрылись за поворотом.
Гермиона осторожно заглянула внутрь, и тут же оказалась втянутой в помещение рукой Люциуса. Он с силой прижал её к стене, навалившись всем телом, и ощутимо вдавливая ведьму в каменную кладку. Девушка только сглотнула, утопая в серых омутах глаз, которые сейчас яростно полыхали дьявольским огнём, чувствуя его бессильный гнев. Малфой рвано дышал, не сводя с гриффиндорки взгляда и не нарушая тишину, сгустившуюся вокруг. Звук удара кулака, врезавшегося в стену рядом, заставил Гермиону вздрогнуть, но глаз она так и не отвела, замечая, как вспышка нахлынувшего раздражения постепенно гаснет, исчезая в грозовом небе. Люциус прижался лбом к её лбу, наконец разжимая пальцы и уже ласково дотрагиваясь ими до щеки ведьмы.
— Просто скажи, почему рядом с тобой снова оказывается какая-то падаль? — тихо спросил он, и в голосе мужчины колдунья ощутила неподдельную тревогу.
Гермиона глубоко вздохнула, впуская в лёгкие его аромат, и прикрыла глаза, наслаждаясь пряным запахом. От тела Малфоя исходил приятный жар, который всё сильнее опутывал девушку своими сетями, будто паук, что плетёт паутину для будущих жертв.
— Не знаю, — честно сказала она.
— Я боюсь, что не окажусь рядом, если, упаси Мерлин, это будет необходимо, — признался Люциус.
Его рука зарылась в каштановые кудри. Ведьма приподнялась на носочки. Длинные белые пряди перекрыли весь обзор, скрывая от подрагивающего отсвета свечей, который играл на стенах кабинета. Отыскав знакомые губы, Грейнджер замерла напротив и прошептала:
— Я постараюсь больше не допустить этого.
«Стараться должен только я, глупенькая», — подумал Малфой. А после он уже не думал, потому что сладкие губы девчонки припали к его рту, вложив в поцелуй горечь от утомительной разлуки, невысказанные вслух переживания, и всё то тепло, которым она могла поделиться лишь с одним человеком — с ним. Люциус притянул к себе девушку, какое-то время позволяя солировать в этой партии, но постепенно перехватил инициативу. Его руки беспорядочно скользили по телу Грейнджер, сжимая, поглаживая, лелея. Язык нетерпеливо отвоёвывал всё новые территории. Мужчина провёл им вниз по шее ведьмы, оставляя следы почти невесомых поцелуев на разгорячённой коже и заставляя Гермиону, испустив гортанный стон, выгнуться и сильнее впиться ноготками в спину Малфоя.
Не разбирая ничего на своём пути, Люциус поднял гриффиндорку на руки и усадил на первый же попавшийся стол. Девушка тут же обвила ногами крепкий торс, почувствовав как в живот ей уткнулся его напряжённый член. Ведьма еле слышно заскулила, обнимая мужчину сильнее и чувствуя, как внутри уже пульсирует и расцветает собственное желание. Малфой на мгновение отстранился, одним движением руки освобождая Гермиону от зимней мантии. Под ней на девчонке оказалась школьная форма и галстук в цветах Гриффиндора.
Он-то и привлёк внимание Люциуса, будто красная тряпка быка. Тонкие пальцы бывшего Пожирателя прошлись по нежной шее юной колдуньи, задержавшись на уровне ключиц, а затем он резко потянул полоску ткани на себя, слегка ослабив узел. Гермиона дёрнулась вперёд, явно не ожидавшая такого порыва. В карих глазах отразился настоящий хаос. Малфой довольно ухмыльнулся. Эта игра возбуждала, дразнила. Мужчина немного усилил хватку, наматывая галстук на запястье.
— Люциус! — прохрипела девушка
Шёлковая ткань приятно обжигала кожу, сдавливая её, грозясь перекрыть кислород, но ведьме неожиданно понравилось балансировать в таком состоянии. Малфой продолжал усмехаться, глядя снизу вверх на дрожащую студентку. Влажные губы, на которых только что застыло его имя, были приоткрыты. О, в какой же экстаз погружался мужчина, когда она шептала, выкрикивала, да просто произносила своим милым голоском: «Люциус!» Ещё ничто не заставляло главу рода Малфоев так трепетать. Гермиона отрывисто дышала. Маленькая грудь высоко приподнималась под белой тканью блузки. Она в отчаянии потянулась к нему. Такая сексуальная, такая беззащитная.
— Нет, нет, — вкрадчиво сказал Люциус. — Позволь мне.
Несколько движений, и галстук уже оказался в его руках. Гермиона перевела дыхание, жадно ловя ртом воздух. Свет в комнате внезапно погас, и пока она соображала, что к чему, мужчина уже ловко завязывал узел на её затылке.
— Люциус, что ты… — начала было возмущаться ведьма, но он только приставил к её губам палец.
— Тшшш, просто доверься мне.
В темноте Гермиона слышала лишь то, как гулко бьётся собственное сердце, и дыхание Люциуса где-то совсем близко. Оно приятно согревало, в то же время покрывая кожу мурашками. В животе всё ныло, требуя большего. Отсутствие возможности видеть мужчину, ощущая лишь его присутствие где-то рядом, кружило голову. Внезапно колдунья почувствовала большую горячую ладонь на своём бедре. Ласково поглаживая его, Малфой отвёл её ногу в сторону, проделав то же самое со второй. Теперь девушка восседала на парте в совершенно развратной позе, не пытаясь прикрыться, слепо доверяя своему профессору.
Люциус полюбовался представшей перед ним картиной. Мисс Грейнджер сидела с завязанными глазами и покусывала от нетерпения губы. Грива её волос находилась в истинном беспорядке. Двумя пальцами мужчина приподнял голову ведьмы за подбородок, властно и ненасытно целуя. Гермиона прильнула к нему всем телом. Не отрываясь от девушки, Малфой неспешно прошёлся рукой по полушариям груди, играя пальцами с затвердевшими бусинками сосков, и спустился ниже, достигая внутренней поверхности бёдер. Лёгкий щелчок, и Гермиона почувствовала, как по ногам пробежал холодок. Она осталась в одних трусиках, и вся затрепетала, чувствуя прикосновения Люциуса уже обнажённой кожей.
Пуговицы на её рубашке начали расстёгиваться сами собой, губы Малфоя прокладывали быструю дорожку вниз, к её пупку. Послышался шорох мантии, и Люциус опустился перед гриффиндоркой на колени, отодвигая мягкую ткань кружева.
— Вижу, ты уже заждалась меня, маленькая ведьма, — произнёс мужчина низким голосом, проникая своими чуткими пальцами в её влажную плоть. Тишина класса наполнилась хлюпающими звуками.
— Ооох! — громко простонала Гермиона, откидываясь назад и в изнеможении сжимая его волосы, теряясь в них и проваливаясь куда-то в неземное измерение, поддавшись охватившему колдунью с головой внутреннему пламени.
Сегодня Люциус был напорист, снова и снова входя в неё, требовательно и нежно лаская. Девушка извивалась на школьном столе, не сдерживая жалобное хныканье, вырывающееся из горла.
— Пожалуйста…
Не прерывая темп, мужчина навалился сверху, лаская ртом набухшие соски. Грейнджер инстинктивно задвигала бёдрами, насаживаясь на длинные пальцы аристократа снова и снова.
— Я так скучал по тебе… — прошептал Люциус, вновь оказываясь между её ног и дразня кончиком языка бутон клитора.
Сладкие лепестки влагалища содрогнулись, стоило только горячему рту Малфоя припасть к ним. Гермиона снова шумно застонала, чувствуя, что разрядка уже близка. Внутри всё горело, предвкушая долгожданный выплеск. Люциус приподнялся и стянул с девушки чёртов галстук.
— Смотри на меня! — почти приказал он, и карие глаза, затуманенные похотью, воззрились прямо на мужчину.
Свободной рукой Малфой избавился от брюк, с трудом справившись с ширинкой. Затвердевший член налился кровью, на стволе взбухли синие венки, а аккуратная головка блестела от выступившего предэякулята. Помогая себе, Люциус всё глубже входил пальцами в пылающее лоно ведьмы, одновременно массируя клитор. Гермиона не отрывала от мужчины взгляд. Серые как пепел глаза пригвождали к месту. Девушка почувствовала, что знакомая судорога уже бежит по ногам, а заряд в животе вот-вот готов разорваться. Люциус глубоко и прерывисто дышал над ней, и не в силах больше сдерживаться, дабы продлить удовольствие, Гермиона отпустила себя, выкрикивая его имя, слившееся воедино со сдавленным рыком мужчины, и чувствуя, как тот изливается тёплым семенем ей на живот, падая сверху.
Голова ещё кружилась, когда гриффиндорка внезапно ощутила, как на самом деле неудобно лежать на твёрдом столе. Она немного поёрзала, пытаясь найти для себя более комфортное положение, но сделать этого не удалось: позвоночник болезненно отзывался на все попытки. Люциус будто прочитал её мысли и, поднявшись, аппарировал их обоих в свою профессорскую комнату прямо на кровать. Та была не очень широкой, но Гермиона сразу удобно устроилась на груди мужчины, свернувшись в клубочек. Он прижал к себе девчонку, нежно целуя в макушку.
— Я сделаю всё, чтобы больше ни один подонок тебя и пальцем не тронул. И клянусь Мерлином, Круциатус полетит в них быстрее…
— Тише, тише, — Гермиона ласково погладила его по щеке, ощущая под пальцами колючую щетину и удивляясь, как не почувствовала её пока целовалась с Малфоем.
Люциус сжал пальчики ведьмы. Как хорошо было вновь лежать вот так вместе с Грейнджер, ощущая тепло её тела.
— Я боюсь подвести тебя… боюсь потерять.
Признание сорвалось с губ само собой, совершенно естественно. Никогда раньше Люциус Малфой не обнажал перед кем-то свою душу. Никогда. Не позволял характер, выкованный в нём многолетними семейными традициями. Не позволяла строгость и холодность отца и молчаливая покорность матери, которая не смела ни в чём возразить супругу. Маленький Люциус вёл себя с родителями очень сдержанно, не позволяя себе как ярких вспышек радости, когда довольный он бежал по коридорам мэнора, сжимая в руках только что подаренную Абраксасом новенькую метлу, так и моментов досады и отчаяния, когда родители жёстко отчитывали мальчика, почти приказным тоном наставляя прекратить общение с тем или иным приятелем, ставшим неугодным в глазах Малфоев из-за неудач его родителей в высшем обществе. Люциус запирался в своей комнате и, будучи ещё совсем ребёнком, тихо плакал в подушку, скрытый ото всех покровом беззвёздной ночи.
Но со временем его сердце начало леденеть. Окружавшая обстановка и люди, вхожие в близкий круг, делали своё дело, и Малфой научился скрывать ото всех, и даже от самого себя, сильные всплески эмоций. Он показывал людям ровно столько, сколько от него в данную минуту хотели увидеть. Улыбался, когда ситуация требовала улыбок. Молчал там, где необходимо было промолчать. Награждал собеседника комплиментом или, напротив, холодным презрением, в зависимости от того, кто стоял перед ним.
Всё поменялось после Азкабана и нескольких месяцев, проведённых в поместье в компании Тёмного лорда. Постепенно Люциус начал позволять себе всё больше, осторожно выбираясь наружу из раковины улитки, в которой скрывался почти всю жизнь. Было страшно становиться более открытым этому миру, но сейчас перед Гермионой Грейнджер весь страх куда-то испарился, и он был готов содрать с себя последнюю оболочку, являя ведьме себя таким, каков он есть.
Девушка пристально вглядывалась в лицо Малфоя. Ей не показалось? Действительно ли мужчина, в чьих глазах она всякий раз безвозвратно тонула, произнёс вслух подобные слова?
— Я никуда не пропаду, Люциус. Война закончилась, а я сделала свой выбор.
Гермиона прикоснулась губами к тёплой ладони, так и не выпустившей её пальцы. Малфой молча проследил за ней. Слова сейчас были излишни. Они ещё немного полежали в тишине, разомлевшие от жара друг друга. Гриффиндорка нарушила безмолвие первой.
— Расскажешь, как всё прошло?
Она почувствовала, как рука, лениво поглаживающая её спину, напряглась.
— Безрезультатно. Он предельно осторожен, почти не оставляет следов и всегда на шаг впереди, — мрачно ответил Люциус. — Признаю, что Поттер и Уизли делают всё возможное, но пока этого мало.
Он в красках описал девушке их похождения в горах, та вздохнула.
— Хочу, чтобы всё это поскорее закончилось. Разгуливающий на свободе Пожиратель Смерти совсем не вписывается в картину устаканившегося мира, — ведьма немного замялась. — Да, Люциус, я хотела рассказать тебе о снах…
И Грейнджер сбивчиво пересказала мужчине сюжеты своих ночных кошмаров. Тот нахмурился ещё сильнее, приподнимаясь на кровати и облокачиваясь на подушки.
— Завтра же начнём с тобой усиленно заниматься окклюменцией. Не могу сказать наверняка, фантазии это или действительно присутствие Антонина, но рисковать не стоит.
Гермиона согласно кивнула. Ей вовсе не хотелось полагаться на авось в таком деле или рассчитывая на то, что всё пройдёт само собой. Сейчас, лёжа рядом с Люциусом, колдунье казалось, что опасность миновала. Никто и ничто не сможет больше потревожить её покой и безопасность. Однако холодный рассудок напоминал, что это лишь иллюзия и расслабляться пока рано. Малфой обнял её свободной рукой. Гермиона уткнулась в твёрдое плечо и закрыла глаза. Кажется, она начала проваливаться в сон, когда одна яркая мысль, точно комета на небосводе, пронеслась перед глазами.
— О, Мерлин! Джинни!
Девушка резко вскочила и принялась судорожно шарить по кровати, в попытке отыскать свои вещи. Люциус нехотя сел, с любопытством наблюдая за ней.
— Что случилось? — спросил он.
— Я совсем забыла, что она там одна, ждёт меня и, наверное, уже с ума посходила. Чёрт, да где же они!
— Если ты про одежду, то она осталась в кабинете, — довольно ухмыльнулся Малфой.
Вид девчонки, суетящейся в полумраке спальни в одной лишь рубашке, возбуждал. Его естество снова заныло, готовое отправиться в бой. Гермиона возмущённо вскинула голову. Мужчина только развёл руками.
— Могу проводить тебя к мисс Уизли и объяснить всю ситуацию.
— И что же ты ей такого расскажешь?
Девушка игриво приподняла одну бровь.
— Правду, ну и добавлю немного от себя.
Люциус сгрёб её в охапку, снова увлекая на кровать.
— Может, ты всё-таки останешься?
Гермиона вздохнула и мягко провела рукой по его плечу.
— Я правда очень хотела бы этого, но мы не в мэноре.
Малфой кивнул.
— Разумеется.
Они спустились в класс, и ведьма поспешно натянула на себя форму.
— А где…
Тут Гермиона заметила в руках у Люциуса свой галстук, который он сворачивал в кольцо. Ведьма протянула было за ним руку, но Малфой только покачал головой.
— Нет, нет, мисс Грейнджер. Это останется у меня.
Губы мужчины растянулись в уже хорошо знакомую колдунье улыбку Чеширского кота. Захотелось стереть эту самодовольную мину с его лица, но девушка понимала, что один поцелуй надолго затянет их обоих в коварную ловушку.
— Что ж, мистер Малфой, будь по-вашему. Тогда это — мой трофей.
Одним ловким манёвром она приблизилась к Люциусу, и в ту же секунду его ремень оказался в руках ведьмы.
— Заберёте его в следующий раз.
«Мерлин, что творит эта чертовка!»
В глазах Малфоя засверкали огоньки. Он представил, что может сделать с Грейнджер и этим ремнём, как грубая кожа обвивает её тонкие запястья, стягивая всё туже, а после, рассекая воздух…
— Ну что, идём?
Голос девушки вывел его из размышлений.
— Да, да. Алиби для мисс Уизли. После вас.
Люциус галантно распахнул перед ней дверь кабинета, на ходу снимая все предварительно накинутые чары.
— Кстати, а что в итоге ты сделал с Оберхеймом?
Гермиона уже совсем забыла об истинной причине, по которой оказалась поздним вечером в классе ЗОТИ.
— Опущу детали, которые тебе не понравятся, но как итог — он больше не студент Хогвартса.
Ведьма резко остановилась, разворачиваясь к мужчине.
— Люциус, я надеюсь ты не…
В её глазах Малфой мгновенно распознал страх.
— Нет, — серьёзно ответил он. — Я не применял к мистеру Оберхейму никаких заклятий, но он очень напрашивался, чтобы хотя бы разок в него запустили «Аваду».
— Одного раза более чем достаточно, мистер Малфой.
— Вот именно.
Гермиона сама того не заметила, как улыбнулась. Конечно, их диалог вовсе не был забавным, но чего она хотела от бывшего Пожирателя.
С Джинни они столкнулись на подступах к гостиной Гриффиндора. Видимо та уже не выдержала томиться в долгом ожидании и отправилась на поиски подруги.
— Миона, ты где пропадаешь! Я уже не знала, что и думать! — вскричала рыжеволосая, бросаясь к девушке и осеклась на полуслове, заметив рядом с ней Малфоя. — Профессор? — она в недоумении уставилась на них.
— Добрый вечер, мисс Уизли, — начал Люциус. — Видите ли, у мисс Грейнджер произошёл весьма неприятный инцидент с мистером Оберхеймом. Мне пришлось вмешаться и провести воспитательную беседу. А после я не мог так сразу отпустить мисс Грейнджер, не угостив её чаем по нашему семейному рецепту. Ей было просто необходимо успокоить нервы. Так что ваша подруга задержалась из-за меня.
Гермиона покраснела до кончиков ушей и с удивлением воззрилась на Люциуса. Да уж, Малфои и чайная церемония, просто идиллическая картина. Однако лицо мужчины было абсолютно невозмутимым.
— Да, спасибо вам, мистер Малфой, — взяла она себя в руки, решив, что пора заканчивать это представление. — Вы появились очень вовремя.
Она послала мужчине выразительный взгляд. Люциус понял всё без слов.
— Доброй ночи, мисс Уизли. Мисс Грейнджер, жду вас завтра на дополнительном занятии, добрых снов!
И он удалился, оставляя девушек наедине. Джинни повернулась к Гермионе.
— Как ты понимаешь, вопросов у меня предостаточно.
На следующий день в Большом Зале было оживлённо. Во-первых, рядом со входом домовики под надзором Флитвика установили большую красную коробку, предназначенную для валентинок студентов, а во-вторых, слухи о внезапном исключении Марка Оберхейма уже облетели общежития всех факультетов. Правда о причинах никто так и не узнал, поэтому в догадки выдвигались самые невероятные версии. Совы принесли почту. В письме от Гарри не было ничего нового: своими словами он повторял рассказ Люциуса, который Гермиона подробно пересказала Джинни. Она поведала подруге всё, что произошло накануне, умолчав лишь о самом важном — своих взаимоотношениях с преподавателем ЗОТИ.
Вечером девушка постучалась в его кабинет.
— Входите, мисс Грейнджер, — донеслось из-за двери.
Малфой сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. Длинные светлые пряди струились по плечам, на лице почти не осталось следов вчерашней усталости. Люциус поднял на неё серые глаза, и ведьма тотчас почувствовала в голове чужое присутствие. Вокруг замелькали отрывки из прошлого.
***
Ей четыре года. Родители первый раз отвели девочку в парк развлечений. Маленькая Гермиона визжит, весело подпрыгивая на батуте. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Голубое небо всё ближе, стоит только протянуть ручку. «Сопротивляйся!» — слышит Гермиона где-то вдалеке. Девушка зажмуривается сильнее и невербальными чарами захлопывает перед Малфоем это воспоминание. Однако мужчина не собирается сдаваться так просто. Картинки быстро сменяют одна другую. Ей шесть. Соседский мальчик только что обозвал её смердящим веником, придумав первую ассоциацию для шоколадной копны волос. Слёзы душат малышку, стекая солёными ручейками по щекам, оставляя мокрые следы на новенькой маечке. «Сопротивляйся!» Немного усилий, и Люциус вновь оказывается отброшенным прочь из головы колдуньи. Вокруг темнота. Гермиона ступает босыми ступнями по холодной земле. Под ногами чернеют прошлогодние листья, вперемешку с сосновыми иголками. Внезапно взору открывается небольшая опушка. На траве лежит мёртвый Гарри, его глаза широко распахнуты, рот застыл в немом крике. Справа шуршат ветки, и вот перед Грейнджер уже стоит Антонин Долохов. «Экспелиармус!» Её палочка в руках Пожирателя. Гермиона начинает пятиться и натыкается на что-то тёплое. Она опускает взгляд. На земле прямо у её ног скорчился мёртвый Люциус. На груди тёмные пятна запёкшейся крови, на лбу глубокий порез, волосы свалялись в неряшливый ком. — Нет! Нет! Нет! Ведьма сопротивляется изо всех сил. В груди поднимается жар. Антонин ухмыляется. Гермиона вскидывает руки. — Ты слаба. Тебе меня не одолеть, — шепчут ей губы убийцы. — Поттер мёртв, как и предатель Малфой. А сейчас ты составишь им компанию. Но прежде, чем он успевает поднять свою палочку, от ладоней девушки летит огненная волна, сбивающая всё на своём пути. Жар, разгорающийся в ней, наконец-то освободился и вырвался на волю. Антонин кричит что-то невнятное, а Гермиона открывает глаза.***
Она сидела на полу. В кабинете царил полнейший беспорядок. Пара столов оказались перевернуты. Учебники выпали из шкафов. Плакаты сорвались со стен. Слегка взлохмаченный Люциус, тяжело дыша, поднимался на ноги в противоположном углу помещения. Он отряхнул мантию. — Это было великолепно, — сказал Малфой, подавая колдунье руку и помогая той встать. Гермиона испуганно огляделась. — Ты хочешь сказать, что вот это вот всё устроила я? Люциус кивнул. — Именно, ты отлично сопротивлялась. Но в следующий раз я бы попросил вас, мисс Грейнджер, сбивать меня с ног более приятным образом. Озорные искорки заплясали в серых глазах. — Извини, я не специально. Девушка явно смутилась произведённым эффектом, но тут же вновь посмотрела на Малфоя. — Что это было в самом конце? Будто один из моих кошмаров. — Это то, чего я боялся, — посерьёзнел Люциус. — Антонин действительно нашёл способ, как проникнуть в твою голову. Карие глаза расширились. — Чёрт, Чёрт! Но почему я? Мужчина только пожал плечами. — Думаю, он посчитал тебя наиболее уязвимой. Вернулась в Хогвартс одна, Поттера и Уизли, чтобы в случае чего помочь, рядом нет. Гермиона вскочила на ноги. — Нужно срочно рассказать им! — Погоди. Люциус мягко остановил её, взяв одной рукой за запястье. — Давай для начала попробуем полностью заблокировать от него твой разум. Это будет проще, чем в случае Поттера. Тёмный лорд был связан с ним напрямую. Долохов же лишь подражатель. Однако, такой связующей нити у вас с ним нет. Потому, оборвать все его попытки прорваться, думаю более чем реально. А уже потом можно будет рассказать всё твоим друзьям. Они всегда будут рады, если ты присоединишься к нашей весёлой троице. Гермиона прыснула, представив себе их компанию. — Да ты прав, — тихо сказала гриффиндорка. — Так и сделаем. Но на сегодня давай закончим с практикой. Мне кажется уже достаточно. Девушка уткнулась лбом в его грудь, чувствуя, как постепенно всё внутри начинает оживать после эмоциональной встряски, будто зелёные росточки пробиваются из-под снега. Рядом с Люциусом было спокойно. И казалось, эта широкая спина защитит её от всех невзгод, творящихся в их неспокойном волшебном мире. Стоп! В какой момент она позволила себе настолько раствориться в мужчине, что готова вручить ему всю себя, целиком и полностью? Она, Гермиона Грейнджер. Привыкшая полагаться только на себя и свои силы. Главная всезнайка Гриффиндора, героиня войны, нашедшая островок тепла и умиротворения в объятиях Люциуса Малфоя. Абсурд! — Люциус, — ведьма подняла голову. — Я только сейчас поняла, что тебе не придётся отпрашивать меня у МакГонагалл, чтобы снова вернуться в мэнор. Малфой непонимающе посмотрел на неё. — Маховик, — просто сказала Гермиона.
Примечания:
Спасибо за прочтение!
Если вам понравилась глава, пожалуйста, оцените её и/или оставьте свой отзыв. Это очень вдохновляет 💚
