Второе полугодие

      Люциус Малфой стоял в своём кабинете в поместье и смотрел в окно. Стёкла, по которым горным ручьём стекали крупные капли дождя, искажали находящиеся за ними окрестности. Последние дни погода не радовала. Зима отдала бразды правления младшей сестре, белоснежный покров сменился на тусклую серость, и, хотя в воздухе уже ощущалось дыхание весны, поля и леса Уилтшира были к ней пока не готовы. Во времена второй войны солнце почти не показывалось на небе вплоть до самой середины мая, будто отражая настрой сражающихся с тёмными силами волшебников, и история, как казалось сейчас мужчине, повторялась. Над мэнором сгустились низкие тучи. А может он только излишне драматизирует?

***

      С момента возвращения Малфоя из так называемой «командировки» прошло уже две недели. Новостей о Долохове не приходило, Поттер молчал. Неожиданно с визитом нагрянул сын, и им с Гермионой вновь пришлось забыть о совместных выходных. Драко снял небольшой домик в Хогсмиде, чтобы быть поближе к отцу, но вскоре затосковал, и в пятницу, стоило Люциусу отпустить наконец восвояси должников со второго курса, мужчины вместе аппарировали в мэнор.       — Дом, милый дом. Кажется, что здесь ничего и не изменилось, — сказал Драко, проведя рукой по гладкой поверхности перил, в то время как Люциус разлил по бокалам огневиски и протянул сыну.       — Я решил оставить всё как было. Домовики навели небольшую уборку, — бросил в ответ старший Малфой. — Вот разве что недавно обновил портьеры.       Они устроились у горящего камина, вытянув ноги и неспешно ведя беседу.       — Слышал, у тебя появились какие-то дела с Поттером? Забини видел вас вместе.       Отец недовольно хмыкнул. Вот оно хвалёное, секретное задание. Настолько тайное, что в любой момент все кому не лень способны тебя обнаружить.       — Это долгая история, — начал мужчина, посвящая Драко в события двух последних месяцев.       Тот присвистнул.       — Не думал, что до такого дойдёт. Особенно после пафосных речей Бруствера о новом режиме правопорядка, — он скривил губы, выплёвывая слова. — Не до конца понял, зачем тебе таскаться с Вислым и Избранным, но если они тебе ещё не надоели, то пожалуйста.       Люциус задумчиво посмотрел на сына. Похоже, тот действительно не до конца осознал ситуацию и положение, в котором Малфои оказались после войны. По крайней мере глава семейства. Цисси и Драко покинули страну и не видели то, с чем ему приходилось сталкиваться изо дня в день. У Люциуса сейчас не было возможности выбирать себе занятие по душе, и, если мальчишка Поттер сказал, что надо лезть по скалам и полночи сидеть в холодной лачуге, значит он полезет и посидит. Всяко лучше, чем в Азкабане. Он только начал восстанавливать свою репутацию, которая ещё совсем недавно билась в предсмертной агонии. С нуля, с чистого листа, шаг за шагом выкладывая новые кирпичики, и далеко не факт, что тщательно выстраиваемая, она не разлетится в любой момент, стоит лишь на миг отвлечься и дать слабину. Одно неловкое движение, и цикл запустится вновь.       Им всем троим просто повезло. Своевременный переход на сторону Ордена, ценные показания, внезапное расположение нового директора Хогвартса. На бумаге смотрится красиво, вот только люди ничего не забыли. Память их не подводила. И Люциус всё понимал. Он видел боль в глазах студентов, потерявших на войне близких. Видел осуждение и неприязнь на лицах торговцев, стоило ему переступить порог очередной лавки. Улавливал сдержанный тон профессоров, которых от прямых оскорблений останавливала лишь рабочая субординация.       Видел Малфой и несметное количество гневных писем, полученных Минервой от родителей учеников, которые прознали, что вместо того, чтобы отправиться на свидание к дементорам, бывший Пожиратель смерти теперь обучает их собственных детей. Были и те, кто покинул школу по той же причине. Никто не обсуждал это с Люциусом, но витавшее в воздухе осуждение почувствовал бы любой.       Он слышал, остановившись как-то в коридоре возле приоткрытой двери учительской, как ругается Рубеус Хагрид, яростно ударяя себя кулаком в грудь и припоминая новому профессору ЗОТИ все мыслимые и немыслимые прегрешения, и ту треклятую птицу, разумеется. Хотел бы Люциус посмотреть на то, как повёл бы себя лесничий, если бы его единственного сына покалечил взрослый гиппогриф. Покалечил в школе, на уроке, при находящемся тут же, Мерлин прости, преподавателе. В своё время он спустил на тормозах отработку наказаний в Запретном лесу, посчитав, что воспитательные меры не повредят их с Нарциссой избалованному мальчику, однако читая письма маленького Драко, в красках описывающего ночные похождения и преследовавшие его дурные сны, старший Малфой пожалел, что дал слабину.       Люциус понимал, что всеми этими людьми руководили праведный гнев и эмоции, и принимал это. Конечно, он вовсе не ждал от волшебного сообщества распростёртых объятий, после всех тех злодеяний, совершённых вместе с Пожирателями и Волан-де-Мортом. Однако, он тоже был человеком. Человеком, который оступился, но в попытке защитить свою семью, всё же сумел взять правильный курс и выбраться из этого болота. И Малфой будет терпеть и сносить все невзгоды, даже если на это понадобится вся его жизнь. Пусть так. Они выжили, и этого достаточно.       Мужчина грустно улыбнулся, вырываясь из потока размышлений и падая в мягкое кресло в гостиной мэнора.       — Пока не надоели. Лучше расскажи, как там у вас дела с Асторией?       При упоминании девушки Драко сразу оживился. Его лицо разгладилось и потеплело.       — Она чудесная! Кажется, я по-настоящему влюблён, никогда такого не испытывал. Думаю, скоро я вас познакомлю. Мы собираемся в Англию уже летом.       Люциус похлопал его по плечу.       — Молодец, сын, я очень за тебя рад.       Сидя перед потрескивающим огнём, глава рода понял, как ему недоставало таких вот простых, но безмерно дорогих разговоров с Драко. В своё время у мужчины редко выпадала свободная минутка, чтобы отбросить дела и провести с тем хотя бы полчаса. Когда сын был подростком, то предпочитал родителям компанию своих приятелей, а после наступили совсем уж тёмные времена, когда о подобных посиделках и речи быть не могло. И Люциус, сказать по правде, до сих пор не верил своему счастью, что несмотря на все трудности, после войны сын не отвернулся от отца, а словно бы наоборот — они стали ещё ближе. Значит, всё было не зря.       — А как у тебя дела с женщинами? Студентки, небось, завалили признаниями? — подмигнул Драко.       — Тебя какие именно интересуют? Открытки с заклятием быстрой смерти или же шоколадные конфеты с амортенцией? — ухмыльнулся Люциус. — А может рассказать о том случае, как ученица шестого курса Амели Сандерс застукала меня одного посреди коридора и скинула свою мантию, оставшись в чём мать родила?       Над последней историей заливисто смеялась Гермиона, когда тем же вечером они вдвоём, запершись в кабинете, устроили небольшой праздничный ужин.       — Да вы просто нарасхват, мистер Малфой, — сказала девушка, немного успокоившись. — Никогда бы не подумала, что на бывших Пожирателей такой высокий спрос.       — Стараюсь не отставать от вас, мисс Грейнджер, — нисколько не обиделся на неё Люциус, ехидно улыбаясь.       Он припомнил ведьме присланный с утра громовещатель, который та, и без того заваленная большим количеством писем от поклонников, не успела вовремя распечатать. Вскоре стены Большого Зала содрогнулись. Признание пятикурсника Айзека Пристона звучало под его сводами, а красная как помидор Гермиона не знала куда себя деть, пряча глаза и делая вид, что старательно изучает содержимое тарелки. Люциус, сидящий за преподавательским столом и внимательно просматривающий собственные послания на предмет проклятий, тут же отвлёкся от очередного розового конверта, лукаво взирая на гриффиндорку. Какое-то время девушка выглядела совершенно растерянной, но не была бы Гермионой Грейнджер, если бы через пару мгновений снова не надела на себя невозмутимое выражение, о чём-то переговариваясь с Джинни Уизли.       — 1:1, — улыбнулась в ответ колдунья, и они продолжили своё импровизированное свидание.       Смех Драко вывел Люциуса из воспоминаний.       — Тебя точно нельзя было пускать на порог школы. Хотя и дамочки у вас там не промах, — пробормотал он, дослушав рассказ отца. — А что насчёт твоего сердца? Удалось ли кому-то из них всё же урвать себе частицу старой доброй аристократии?       «Гермиона бы сейчас со стула навернулась от такого сравнения, — подумал мужчина, и перед его глазами возникло насмешливое лицо юной ведьмы, хохочущей над главой рода Малфоев. — И хорошо, что не слышит, — решил он. — Потом бы неделю дразнила.»       Удивительно, но будучи близко знакомыми совсем небольшой промежуток времени, они с Грейнджер, казалось, знали друг друга много лет. Что, по сути, так и было, однако те отношения с натяжкой можно было бы назвать таковыми. Возможно это и означает — встретить свою родственную душу? И в ком Люциус нашёл её? В маглорождённой колдунье, младше его самого на четверть века. Фантастика!       — Нет, сын, — памятуя об уговоре с Гермионой и понимая, что сейчас не лучшее время шокировать Драко, ответил Люциус.       Тот отсалютовал ему бокалом.       — Ничего, отец. Я верю, что ты обязательно встретишь ту самую, и знай, что я всегда поддержу тебя. Было больно, когда я понял, что мама не является таковой, но принял это и рад, что вы смогли расстаться без взаимных обиняков и прочего.       Люциус поднял бокал в ответ.       — За тех самых женщин! — и пока янтарная жидкость приятно обжигала горло, Малфой понял, что уже нашёл её.

***

      Громкий хлопок возвестил о прибытии домовика.       — Ужин готов, хозяин. Мисс Гермиона ожидает вас в столовой.       — Иду.       Мужчина оторвался от созерцания унылого пейзажа за окнами и направился к двери, на ходу машинально одёргивая манжеты.

***

      Пару дней назад Драко отбыл во Францию, и тем же вечером в класс ЗОТИ пробралась Гермиона.       — Я всё усовершенствовала, — сообщила девушка с довольным видом и достала из кармана мантии длинную цепочку, на которой висел маховик времени. — Теперь мы сможем беспрепятственно аппарировать в любую точку, пока находимся в прошлом, и оставаться там на пару дней.       Люциус приподнял бровь. Он действительно был искренне поражён улучшениями, которые ведьма внесла в устройство.       — И как же вам это удалось, мисс Грейнджер?       Гриффиндорка лишь загадочно улыбнулась.       — Секрет маглов, мистер Малфой.       И потому, проведя выходные каждый занятый своими делами: Гермиона бродя с Джинни по Хогсмиду в поисках серебряной диадемы, срочно понадобившейся подруге, а Люциус подготавливая материалы для СОВ, они встретились в воскресенье вечером у озера. Внимательно оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого, колдунья накинула цепочку ему на шею.       — Сейчас мы окажемся здесь же, но во вчерашнем дне. Нужно сразу переместиться, чтобы нас не увидели, — проинструктировала она.       Мужчина кивнул, и Гермиона взялась за песочные часики, отсчитывая обороты. Раньше Люциусу не доводилось испытывать на себе действие маховика. Мимо пролетали расплывчатые тени, всё кружилось. Наконец свистопляска закончилась. Они стояли на том же самом месте, однако на улице было светло, и издалека доносились голоса школьников. Поняв, что медлить нельзя, Люциус схватил ладонь Грейнджер и быстро перенёс их на крыльцо Малфой-мэнора. У них получилось! Просто невероятно!       — Хозяин! Мисс Гермиона! — слуга эльф уже приветственно распахивал перед ними тяжёлые двери. — Добро пожаловать!

***

      Гермиона нервно сжимала вилку, легонько постукивая зубчиками по краю тарелки. За последние два часа её словно стеклянным куполом накрыла необъяснимая тревога. Не помогли даже объятия Люциуса, на коленях которого она удобно расположилась, стоило им вернуться в мэнор, укрываясь от разбушевавшейся стихии. Ведьме пришлось сбежать в библиотеку под предлогом поиска одной важной рукописи, чтобы по привычке в одиночестве справиться с неприятными эмоциями, которые постепенно сжимали горло, не позволяя вдохнуть полной грудью. Мужчина обеспокоенно посмотрел ей вслед, но ничего не сказал.       Весь день они с Малфоем наслаждались обществом друг друга, гуляя по окрестностям поместья. Люциус рассказывал забавные истории о временах, когда он сам был ещё подростком и бегал в соседнюю деревушку, чтобы добиться расположения понравившейся девочки, об устраиваемых им с друзьями посиделках и пышных приёмах в поместье. Слушая мужчину, Гермиона ловила себя на мысли, что за всеми этими светлыми воспоминаниями, тот старательно скрывает обратную сторону медали — тёмные события развязывающейся в те годы первой магической войны. Но сегодня не время и не место бывшему Пожирателю было изливать ей свою душу, колдунья и не просила этого. Она с лихвой наслаждалась открытостью и близостью Люциуса, и ничто не омрачало выходной день.       Уже сидя в библиотеке и пытаясь справиться с волнением, которое всё нарастало в груди, Грейнджер, чтобы отвлечь себя, начала перебирать корешки изданий. Пальцы нащупали шершавый фолиант, и на автомате она вытащила книгу. Название ни о чём не говорило, и девушка принялась листать страницы. Постепенно погружаясь в исписанный мелкими закорючками текст, Гермиона поняла, что это своеобразная история древних магических поместий. Она пробежалась глазами по оглавлению и, отыскав интересующую часть, открыла книгу в нужном месте.       О Малфой-мэноре информации было на удивление мало. Сухие строки повествовали о начале строительства, первом заложенном волшебном камне, о древней магии, пропитывающей стены дома, и кратко перечисляли значимые даты за последнее тысячелетие.       «Тьфу ты!»       Гермиона в сердцах захлопнула издание. Девушка не сомневалась, что у Малфоев есть собственная фамильная книга, листов эдак на девятьсот, если не больше, которая в деталях расписывает каждую мелочь из истории этого удивительного здания. Она потянулась, чтобы поставить томик на место, и тут её внимание приковал неприметный корешок. На нём был изображен маленький ловец снов, а надпись гласила: «Защитные заклинания и сновидения». У юной колдуньи перехватило дыхание. Как зачарованная она схватила книжку и устремилась к одному из столов. Страниц за потёртой обложкой оказалось немного. Гриффиндорка успела изучить их все. Здесь были перечислены как известные ей заклинания, которые они отрабатывали вместе с Люциусом, так и совершенно новые, о которых девушка никогда и не слышала. Книга будто сама нашла её в это непростое время. Вот уж действительно магическая библиотека.       Ведьме не терпелось опробовать новообретённые знания и рассказать обо всём Малфою. Однако первым делом она направилась в свою спальню — перед ужином захотелось переодеться. Порывшись в сумочке, на которую в очередной раз были наложены расширяющие чары, девушка извлекла из недр два платья и приблизилась к зеркалу, по очереди прикладывая наряды к себе. В итоге выбор пал на длинное тёмно-зеленое платье с открытой спиной и рукавами-фонариками. Грейнджер придирчиво оглядела себя, достала палочку, и небрежные локоны красивой волной рассыпались по плечам, схваченные сбоку серебряной заколкой.       «Ну истинная слизеринка!» — возмутился внутренний голос.       — Шшш, — сказала ему Гермиона. — Сегодня можно.       В комнате возник домовик, возвестивший о том, что всё готово, и колдунья, бросив последний взгляд в зеркало, спустилась в столовую. Эльфы постарались на славу: на длинном столе, сервированном лишь на двоих, но ломящемся от блюд, сверкали начищенные подсвечники, свет от которых отбрасывал причудливые тени. Гермиона присела на краешек стула в ожидании Люциуса. Внутри всё снова сжалось, как на экзамене. Да что же с ней такое?       — Прошу меня простить, что заставил ждать, — в дверях показался Люциус.       Он приблизился к девушке, галантно целуя руку, будто они находились сейчас на светском рауте. Это было приятно, и пружина внутри гриффиндорки постепенно начала разжиматься, стоило ей снова встретиться с пронзительным взглядом серых глаз.       — Мисс Грейнджер! А зелёный вам очень к лицу. Уверены, что Распределяющая шляпа в своё время сделала правильный выбор? — Малфой ухмыльнулся лишь уголками губ, по привычке растягивая слова.       Сам мужчина был одет в простую белую рубашку, которая удивительно шла ему, и свободные бежевые брюки. Длинные волосы, уложенные волосок к волоску, вновь заставили Гермиону вздохнуть И как он умудряется ухаживать за ними безо всякой магии?       — Спасибо, мистер Малфой! Боюсь вас огорчить, но думаю, что мой факультет был единственным в списке, и от него бы я никогда не отказалась.       Ей нравилось то, как они, общаясь, легко переходят с «ты» на «вы» и обратно. Была в этом какая-то своя изюминка. Люциус притворно нахмурился.       — Ну может оно и к лучшему. Кто знает, сидели бы мы здесь, будь решением другим.       Малфой пододвинул к себе бутылку.       — Вина?       — Да, пожалуйста.       Тёмно-бордовая жидкость полилась в бокал.       «Будто кровь раненных», — пронеслось в голове юной ведьмы. Сравнение было банальным, но мрачное настроение ещё терзало мысли Гермионы.       — Люциус, я тут кое-что нашла в библиотеке.       Девушка протянула ему книгу, которую прихватила с собой. Малфой пролистал страницы.       — Никогда её прежде не видел, что в целом неудивительно — собрание у нас большое. О, а вот это интересно, — он склонился над одним из абзацев, беззвучно читая заклинание. — Думаю, стоит его отработать по возвращении, — пробормотал мужчина себе под нос и отложил томик в сторону. — А сейчас давай просто насладимся вечером.       Гермиона согласно кивнула, делая большой глоток. Тепло от алкоголя приятно растеклось по телу, расслабляя мышцы и слегка ударяя в голову. Ловко орудуя приборами, они приступили к трапезе. Разговор крутился вокруг предстоящего летом чемпионата мира по квиддичу, который, по понятным причинам, был отменен в прошлом году. Люциус рассказывал, как в школьные годы мечтал попасть в сборную факультета, но каждый раз при отборе в команду случались какие-то мелкие неприятности, отбрасывающие его назад. Он то ломал запястье, то не мог справиться с управлением метлой, а однажды банально проспал.       — Звучит так, будто кто-то очень не хотел видеть тебя на поле, — задумчиво протянула Гермиона, припоминая все злоключения Гарри, связанные с квиддичем.       — Кто знает, — пожал плечами Малфой. — Я многим не нравился.       — Был слишком уверенным в себе? — беззлобно улыбнулась девушка.       — Скорее, просто неотразимым, — и оба рассмеялись.       — А у меня с мётлами дела обстоят не очень, — призналась Гермиона, делясь своим опытом обращения с этим видом транспорта.       — Думаю, тебе просто не попадались хорошие.       — А я думаю, вы мне просто льстите, мистер Малфой, — укоризненно погрозила она ему пальчиком. — Вот потеплеет, сами увидите мои жалкие попытки.       — Хорошо, мисс Грейнджер. Но если я усажу вас на новенькую «Молнию», и вы взлетите вверх не хуже любого ирландца, будете должны желание.       В серых глазах на мгновение промелькнул озорной дьяволёнок, и щёки Гермионы зарделись, когда она прочла во взгляде Люциуса, куда он на самом деле хотел бы её усадить.       — За вами нужен глаз да глаз, — ведьма откинулась на спинку стула. — Не успеешь моргнуть, как окажешься куда-нибудь втянутым. Но пусть будет по-вашему, — она кокетливо улыбнулась, поднимая бокал. — Желание так желание.       Когда с ужином было покончено, Люциус предложил переместиться в гостиную, где на небольшом диванчике они и расположились. В комнате царил приятный полумрак. За окнами разгулялся ветер, заставляя тонкие ветки стучать по стёклам, а здесь было тепло и уютно. Наконец-то никто не тревожил покой двух влюблённых.       — Хорошо быть в двух местах одновременно, правда? — Гермиона склонила голову на плечо Малфоя, удобно устраиваясь рядом.       Тот поцеловал колдунью в макушку.       — Согласен. Жаль у меня раньше не было маховика, здорово бы упростило жизнь.       — И что бы ты сделал в первую очередь? — девушка повернулась так, чтобы видеть его лицо.       Люциус задумался. На самом деле он бы хотел поменять многое. Никогда не присоединяться к Пожирателям. Успеть на похороны отца. В конце концов закрыть глаза на предубеждения и позволить Драко общаться с теми, с кем сын хотел, а не с теми, с кем должно по положению. Но ворошить прошлое и поднимать сейчас эти темы мужчина не собирался. Вечер был слишком приятен, а прильнувшая к нему Грейнджер — слишком очаровательной, чтобы разрушать хрупкую идиллию.       — Заколдовал бы магловские телефоны, и смотрел, как Артур Уизли разгребает всё это.       Гермиона прыснула, но тут же придала своему лицу серьёзное выражение. Получилось у неё так себе.       — Что у вас за вражда с мистером Уизли?       — О, — протянул Люциус. — Эта история стара как мир. Когда-нибудь я обязательно тебе о ней поведаю, а пока что, — он притянул палочкой шахматную доску. — Может сыграем?       — Давай, — девушка приподнялась, чуть покачнувшись, в глазах потемнело.       «Последний бокал всё же был лишним», — подумала она, но мысли бежали слишком быстро, и в ту же секунду с губ сорвалось:       — Но только чур на раздевание.       «Боже, что я несу! Ещё не поздно стереть ему память?»       У Малфоя был такой вид, будто в него запустили Иммобулюс.       — Ну или на галлеоны, — уже не так уверенно бросила Гермиона, понимая, что теперь не отвертится.       Вот уж действительно, что на уме, то и на языке. Видела бы её сейчас Джинни.       — Первый вариант нравится мне куда больше, — Люциус взял себя в руки, и на его красивом лице расцвела благодушная улыбка. — Если вы ещё не заметили, мисс Грейнджер, — он обвёл взглядом убранство комнаты. — Игры на деньги меня не слишком интересуют.       Малфой прекрасно понимал, что колдунья вряд ли предложит что-то подобное ещё раз, а та уже осознала, что сама загнала себя в ловушку, и постаралась сосредоточиться, однако голова, как назло, была слишком лёгкой, а мелькавшие в ней мысли вызывали только румянец. Но отматывать время назад было поздно.       Они начали играть, и первая партия осталась за Гермионой. Она довольно улыбнулась, чувствуя воодушевление и глядя как Люциус небрежно скидывает ботинки. Но удача отвернулась от девушки, потому что за следующие пару часов ведьма по очереди лишилась туфель, заколки и серёг.       — Шах и мат, — объявил Люциус, после очередной замысловатой комбинации, развернувшейся на доске, и гриффиндорка поняла, что остались лишь платье и трусики.       Пальцы неуверенно потянулись к застёжке. И что на неё нашло? Малфой уже не раз видел колдунью обнажённой, но сейчас, в гостиной мэнора под его обжигающим взором, в котором плескалось не прикрытое ничем желание, Гермиона почувствовала себя маленькой, неуверенной девочкой, которая когда-то убегала через задние дворы от компании школьных задир. Вслед ей неслись гогот и обзывательства, но малышка не сворачивала с пути, петляя между домами. И вот сейчас, сидя перед Люциусом, она вновь отступала, не в силах справиться с каким-то дурацким платьем и побороть смущение, одновременно с тем отчаянно желая этого мужчину и чувствуя, как становится влажной, при взгляде на расстёгнутый воротник рубашки и напрягшиеся мускулы. Тёплые руки накрыли не слушавшиеся пальчики.       — Позвольте мне сделать это самому, мисс Грейнджер, — вкрадчиво сказал ей на ухо Малфой.       Он решительно отодвинул в сторону шахматы, привлекая девушку к себе на колени. Теперь ведьма сидела сверху, глядя прямо в серые омуты, и чувствуя между ног его возбуждённый член. Ей вдруг стало очень жарко, и Гермиона слегка потёрлась о брюки мужчины, ощущая как напряжённая плоть становится ещё твёрже, а дремлющее внутри неё самой вожделение начинает просыпаться.       Лёгким движением Люциус обнажил хрупкие плечи, невесомые рукава скользнули вниз, и он перестал строить из себя джентльмена. Неистовое желание бурлило в мужчине уже давно, с того самого момента, как войдя в столовую, он увидел это зелёное платье. В голове тут же промелькнуло: «Вечером я непременно сниму его с тебя». Малфой приблизился к лицу Гермионы. Отрывистое дыхание девушки опаляло кожу, заставляя кровь разогнаться, а сердце бешено колотиться о рёбра. Всё та же Грейнджер. Уже знакомая ему. Его смелая девочка. Но каждый раз Люциус реагировал на неё как юнец, получивший заветное.       «Интересно, пройдёт ли это когда-нибудь?»       Малфой не хотел сейчас размышлять, потому его жадные от нетерпения губы по-хозяйски накрыли рот юной колдуньи. Их словно ударило током. Лихорадочная искра пробежала от губ к кончикам пальцев, которыми девушка яростно вцепилась в спину Люциуса, обнимая до дрожи, а от них уже в низ живота, приводя в движение знакомый ведьме узел, заставляя тот пульсировать, наполняя всё тело, точно сосуд, чувством настоящей эйфории. Мужчина с жаром притянул её к себе, выпивая всю до конца, без остатка. Настойчиво вбирая в себя верхнюю губу, слегка её прикусывая, Люциус пытался справиться с молнией на платье. Гермиона упёрлась руками в спинку дивана, щекоча лицо аристократа растрепавшимися кудряшками. Она неожиданно вырвалась из плена мужских губ, с нежностью целуя его в щеку и проводя острым язычком за ухом Малфоя. Он не смог сдержать стон.       — Ведьма, — выдохнул Люциус куда-то в шоколадные волны, а девушка уже ласкала его шею.       Ловкие пальчики потянулись к вороту, принявшись расстёгивать пуговицы. Тем временем мужчина наконец одолел застёжку, и зелёный шёлк легко упал на ковёр. Туда же полетела и рубашка, а Люциус почувствовал, как набухшие ягодки сосков коснулись его груди. Внизу всё горело, неистово призывая наконец взять эту девчонку.       Он оттянул её за волосы, улавливая в потемневшем взгляде карих глаз животную похоть, и тут же напал вновь, завладевая мягкими губами, раздвинув рот напористым языком, и заваливая Гермиону на диванчик, придавив сверху своим весом. На секунду Малфой оторвался от колдуньи.       — Ещё не пожалели, что ввязались в эту игру, мисс Грейнджер? — прошептал Люциус, низко склонившись над её лицом.       Перед собой девушка видела два серых агата, мерцающих от вспыхивающей где-то глубине сладостной тяги, слышала его рваное дыхание, чувствовала в животе приятную тяжесть.       — Я не из пугливых, мистер Малфой, — сипло выдохнула Гермиона, выделив в конце его имя.       Подушечкой большого пальца мужчина дотронулся до её губ, очерчивая контур.       — Вот и славно.       Будто в подтверждении своих слов, ведьма перехватила палец бывшего Пожирателя, втянув в манящую теплоту, слегка посасывая и дразня язычком. Её глаза сверкали, не сводя с Малфоя взгляда. У Люциуса внутри всё перехватило, как если бы он пропустил удар под дых. Бесстыдная девчонка дразнила его, завлекая в ловушку. Воспалённый мозг живо нарисовал иную картинку, на которой этот невинный алый ротик вбирает в себя его ствол, весь, целиком…       «Довольно!»       Со звериным рыком Малфой вновь накинулся на неё, не в силах насытиться. Длинные пальцы, сминая нежную кожу, с силой сжали бёдра, переходя на внутреннюю поверхность, и Гермиона охнула, чувствуя, как они заскользили вверх. Близко. Слишком близко, пока не погрузились в горячую глубину. Без предупреждения, присваивая своё.       — Люциус…       Юная колдунья была уже готова. Тело нещадно просило большего. Его. Всего. Только для неё, в эту ночь и на всё отведённое им время. Девушка извивалась под умелыми пальцами, пока те наращивали темп. Малфой обжигал её шею короткими поцелуями, голова кружилась уже не от вина. Нет, больше она не в силах выносить эту лакомую муку! Гермиона вцепилась в платиновые волосы, заставляя мужчину взглянуть на себя. Она задыхалась.       — Я так больше не могу, — прохрипела девушка.       Люциус и сам едва сдерживался. Вид иступлённой Грейнджер заставил вновь болезненно потяжелеть низ живота.       — Только не здесь, — шепнул Малфой, и мгновенно аппарировал их на кровать своей спальни.       Не дав Гермионе толком прийти в себя, мужчина вошёл в неё одним резким движением, тут же склоняясь к ведьме, громкий вскрик которой разрезал тишину комнаты. Боль была точно яркая вспышка на небосводе. Она неприятно отозвалась внутри, стремясь перетянуть на себя всё внимание, но губы Люциуса были нежнее, и спазм постепенно начал утихать, принося с собой чувство наполненности. Девушка моргнула. На глазах выступили непрошенные слезинки, и Грейнджер всхлипнула.       — Тише, тише. Потерпи, маленькая.       Успокаивающий голос Люциуса заставил сфокусировать взгляд на его лице, которое оказалось совсем близко. Серая бездна поглотила Гермиону и будто бы притупила боль. Малфой аккуратно смахнул с её щёк мокрые дорожки, ласково касаясь бархатистой кожи. Он практически замер, что давалось мужчине с большим трудом, позволяя колдунье привыкнуть к новым для себя ощущениям, и прислушался к себе самому. Её плоть, жаркая, влажная, узкая, только для него одного, и Люциус оказался первым. Он не может подвести колдунью, не имеет права. Маленькая ладошка накрыла его руку, переплетая пальцы. Мужчина посмотрел в карие глаза. Гермиона слабо кивнула.       Он начал медленно двигаться, и постепенно девушка ответила тем же, сначала робко и несмело, но после, поймав его темп, отдалась во власть ощущений, ведомая их зовом. Мышцы влагалища плотно обхватили член, заставляя обоих глубоко выдохнуть. Люциус неспешно входил в неё снова и снова, стараясь не сорваться. Не сегодня. Не в эту ночь. Гортанный стон вырвался из груди Гермионы, и ведьма полностью отпустила себя, доверившись мужчине. Горячая волна удовольствия всколыхнулась в ней, забирая с собой все болезненные ощущения. Судорога уже поднималась по ногам.       — Сильнее, — прошептала она, припадая к губам Люциуса и слегка сжимая его ягодицы.       — Ты уверена? — выдохнул Малфой, не прерывая поцелуй.       Температура в помещении будто бы подскочила на несколько градусов после её слов.       — Да.       «Чёртовы гриффиндорцы!»       Мужчина слегка увеличил темп, вколачиваясь в юное тело всё глубже с каждым движением. Хлюпающие звуки усилились. Мисс Грейнджер текла как последняя сучка. Его пальцы сжали тонкие запястья. Малфой навалился сверху, вминая Гермиону в простыни. Поцелуй из нежного перерос в какую-то отчаянную схватку, язык скользил по нёбу девушки, а острые зубки ощутимо впивались в его нижнюю губу. Затуманенный взгляд колдуньи выхватывал нечёткие детали. Всё смешалось. Она прижимала к себе Люциуса, желая поглотить его целиком, либо, напротив, раствориться в мужчине с головой. В этом мире не осталось больше ничего, кроме полутьмы хозяйской спальни мэнора и их прерывистых стонов. Одно дыхание на двоих.       Люциус почувствовал, как затряслись стенки влагалища, готовые подарить долгожданную разрядку, и толкнулся в пышущее лоно на всю длину, видя, как девушка выгибается, выкрикивая его имя, и изливаясь сам с грудным стоном. Малфой упал на кровать, привлекая к себе Грейнджер. Она обхватила его руками и ногами. Оба тяжело дышали.       Лёжа в тишине, Гермиона приходила в себя, наслаждаясь теплом, исходящим от широкой груди. Мужчина ласково перебирал её волосы. Она так многое хотела сейчас сказать, но все слова в голове будто перемешались, никак не желая становиться осмысленными фразами. Поэтому девушка приподнялась на локте и поцеловала Люциуса в его аристократический нос. Он с нежностью заправил ей за ухо несколько прядок.       — Как ты себя чувствуешь? — негромко спросил Малфой.       — Волшебно, — прошептала Гермиона. — Ой…       Она почувствовала, как боль внизу живота возвращается с новой силой, и поморщилась. Люциус потянулся к тумбочке, доставая оттуда какой-то пузырёк и небольшую баночку.       — Выпей это.       Гриффиндорка немного стушевалась, поняв, что перед ней противозачаточное зелье, однако отпила из бутылочки. На вкус оно оказалось как яблочный сироп. Малфой, тем временем, откинул одеяло и, окунув пальцы в содержимое флакона, бережно раздвинул ими нежные лепестки складочек, щедро смазывая и заставляя девушку покраснеть до корней волос. Люциус Малфой, жестокий приспешник Волан-де-Морта, преступник, по которому тоскует Азкабан, сейчас заботливо обрабатывает ей рану. Устройство этого мира, начавшее разрушаться, летело уже в тартарары.       — К утру всё пройдёт.       Люциус закрыл крышечку с заживляющим бальзамом и посмотрел на Гермиону. Выражение его лица тут же изменилось, стоило заметить поблёскивающие на щеках колдуньи слёзы. Она беззвучно плакала, не пытаясь этого утаить.       — Что случилось? — встревоженный он оказался рядом, обнимая и внимательно вглядываясь в лицо девушки.       — Почему ты такой? — спросила ведьма, поднимая на него глаза. — Чуткий, ласковый, будто и не ты вовсе.       Малфой улыбнулся, беря её за подбородок.       — С тобой я настоящий. И таким меня делаешь именно ты.       — Люциус, мне страшно, — прошептала Гермиона. — Мир вокруг меняется.       — Ничего не бойся, — он наклонился к девчонке ещё ниже, целуя в висок. — Всё плохое уже закончилось.       Вскоре девушка, убаюканная теплом Малфоя, уснула, а он, потушив свечи ещё долго лежал, вглядываясь в наползающий мрак. Хотел бы мужчина быть полностью уверенным в своих словах, однако ночные кошмары Гермионы и разгуливающий на свободе Пожиратель, мешали этому. Грейнджер что-то невнятно промурлыкала во сне, прижавшись сильнее. В темноте он не мог видеть её лица, но дыхание юной колдуньи было ровным и глубоким.       «На сегодня обошлось», — подумал Люциус и прикрыл глаза.       Гермиона Грейнджер, девочка, которая растопила его сердце, была рядом. А значит и с волшебным миром всё будет в полном порядке. С этими мыслями Малфой наконец уснул.