Второе полугодие

      Капли дождя громко барабанили по стеклу, выбивая ритм, известный одной лишь стихии, пробуждающий в душах людей сладкую меланхолию, что тысячу лет назад, что теперь. Люциусу снился длинный лабиринт, петляя по которому, он всё никак не мог отыскать выход. Путь преграждали густые заросли. Малфой продирался сквозь них. Ветви больно хлестали по лицу, оставляя неглубокие порезы. Кровь тонкими струйками стекала за воротник рубашки. Мужчина отчего-то знал, что должен непременно выбраться, иначе произойдёт что-то плохое.       Небо во сне разрезала молния, ярко ослепив всё вокруг. Люциус зажмурился. От последовавшего за ней грома заложило уши. Малфой вновь открыл глаза. В конце садовой аллеи, уходящей в пугающую темноту, возник смутный силуэт. Фигура тускло мерцала. Мужчина огляделся. Кусты за спиной зашевелились и начали смыкаться, вынуждая двигаться вперёд.       Слабый свет наконец перестал пульсировать, и теперь перед ним в нескольких шагах стоял человек. На его плечи была наброшена чёрная мантия, лицо скрывала маска. Воздух вокруг завибрировал, сдавливая виски. Люциус поморщился и сделал ещё пару шагов, когда перед ним будто возникла невидимая преграда. Человек по ту сторону не спешил приближаться. Он молча смотрел, не отводя от Малфоя глаз-щёлочек.       — Ну здравствуй, мой скользкий друг.       Голос Тома Реддла, сиплый и слегка механический, прорвался сквозь завесу. Люциус опешил. Всё это не могло быть правдой. Тёмный лорд мёртв, и на этот раз окончательно. Раздался громкий смех.       — Как легко сбить тебя с толку.       Антонин Долохов одним движением сорвал с себя маску и приблизился. Магический барьер по-прежнему разделял двух мужчин.       — Не думал, что ты настолько потеряешь голову, развлекаясь с грязнокровкой. Как это пошло, Люциус. Какое же дно ты топчешь своими ногами.       Малфой мог бы вышвырнуть Пожирателя из своего сна прямо сейчас, но пока медлил. Он хотел понять, что в голове у убийцы и зачем тот решил навестить бывшего соратника.       — Я предполагал, что койка в Азкабане не придётся тебе по вкусу, как и нежные прикосновения дементоров. Но побег… Что тебе нужно, Антонин?       Губы Долохова скривились, точно насмехаясь.       — Ах старина, Малфой. А ты всё тот же. Трусливая шавка Повелителя, вылизывающая его пятки. Тебе всегда нужен был хозяин, но не кажется ли тебе, что вручать поводок девчонке…       Люциус сжал кулаки, сдерживая магию.       — Ты скоро поймёшь, что за предательство не прощают, и выйти сухим из воды на этот раз у тебя не получится. Мы скоро встретимся. Надеюсь на твой радушный приём. Знаешь, мне всегда нравилось проводить вечера в мэноре.       Щёлкнув пальцами, Пожиратель растаял в воздухе, будто большая чёрная птица взмахнула крылом, а Малфой проснулся.       Увиденное заставило задуматься. Лёгкость, с которой Антонин мог беспрепятственно путешествовать по их с Гермионой сновидениям, напрягала. Тут мужчину посетила неожиданная мысль. Что если во всей этой истории замешан один из тёмных артефактов? Он слышал рассказы о том, как древние волшебники теряли рассудок, после того как их враги, завладев подобной реликвией, проникали в чужие головы, учиняя там настоящий кавардак, постепенно сводя с ума свою жертву. Если в руки Антонина угодил такой предмет, то это многое бы объясняло, и в то же время могло облегчить поиски Министерства. Тёмная энергия, в больших количествах выделяемая артефактом, оставляет за собой долго тянущийся след. Обнаружить его задача непростая, но, если знать, что искать, вполне реальная. Вечером нужно отправить сову Поттеру — поделиться своими догадками и постараться не впутывать в эти дела Грейнджер.       Малфой слегка повернул голову. Гермиона сладко спала, уткнувшись в его плечо. Её рука покоилась на груди мужчины, аккуратные пальчики по-собственнически прижимались к коже. Люциус улыбнулся, укрывая одеялом хрупкие плечи. В комнате было прохладно. Похоже домовики забыли как следует протопить камин накануне. После завтрака он устроит им хорошую взбучку. И никакие слова девушки о правах этих бездельников не остановят его намерений. Люциус осторожно провёл рукой по взлохмаченным кудряшкам, в беспорядке разметавшимся по подушке и спине своей хозяйки. Ведьма слабо зашевелилась, и мужчина замер, боясь нарушить её покой. Но Грейнджер лишь глубоко вздохнула, бессознательно проведя большим пальцем по его торсу, и продолжила спать. От её лёгкого, почти невесомого прикосновения по коже пробежал ток. Никогда раньше Малфой не замечал за собой повышенную тактильность. Но с этой юной колдуньей всё было иначе. Он сам был другим. Глаза бывшего Пожирателя скользнули по небольшой ладошке.       Красные, но уже слегка побелевшие от времени, коряво нацарапанные буквы на её предплечье прожигали насквозь. «Грязнокровка». Когда-то и Люциус разбрасывался этим гнусным словом, за глаза, разумеется, воспитание не позволяло прямых оскорблений в лицо оппонента, лишь полунамёки, смешивающие с грязью. И всякий раз Малфою казалось, что собственное происхождение возвышает его в тот момент, ставя на ступень выше. Превозносит. А чувства других? Мерлин, какая глупость!       Маглорождённые, полукровки, благородство чистой крови — имело ли это сейчас хоть какое-то значение? Война смешала их всех в одно большое волшебное сообщество. Люциусу было стыдно. Он так кичился своим происхождением, впитывая с ранних лет идеи о неравноправии семей. Гордился, ставил себя чуть ли не в центр вселенной, прививал эти же суждения сыну. И при всём при этом прислуживал полукровке. Что за насмешка судьбы?       Малфой посмотрел на собственное запястье. Никакие чары, даже после смерти Волан-де-Морта, не смогли свести татуировку. Змея по-прежнему обнажала свои острые клыки, выползая из уродливого черепа. Эта долгая война оставила свой отпечаток не только в сознании. Оба они были помечены и заклеймены ею. Навсегда. До самого последнего вздоха.       Люциус не заметил, как проснувшаяся Гермиона приподнялась на подушках, наблюдая за тем, как мужчина уставился на свою руку, погружённый в зловещие воспоминания о прошлом. Не заметил, как она потянулась ближе и коснулась мягкими губами чёрной метки. Абсолютно точно не ожидавший ничего подобного, Малфой воззрился на гриффиндорку. Она смотрела в ответ так, словно давала ему понять, что окончательно приняла. Пути назад не было. И если между ними ещё существовал какой-то последний рубеж, то теперь он окончательно рухнул.       Этот жест колдуньи был настолько интимным, что все слова, вертящиеся в голове, внезапно её покинули, став в один миг пустыми и ничего не значившими. Гермиона не могла объяснить свой порыв и будто перестала дышать, ожидая реакции аристократа, но, когда губы Люциуса коснулись её собственных, поняла, что это могло быть чем угодно, но только не ошибкой.       Его чувственный язык ворвался в её рот, очень уверенно заявляя о своих правах, стремясь захватить всё больше. Девушка с не меньшим рвением ответила на эти притеснения. Пальцы ведьмы обхватили лицо Малфоя. Резким движением Люциус перевернул её, оказываясь сверху. Длинные светлые пряди заслонили обзор. Он сжал правое запястье Гермионы, притянув руку к себе. Дыхание мужчины опаляло кожу. Люциус коснулся неровного шрама подушечкой указательного пальца, ведя им вдоль вырезанных букв, словно заново выписывая на её теле: «грязнокровка». Внутри Грейнджер всё задрожало, когда, дойдя до конца, Люциус вернулся к кисти, оставляя след лёгких поцелуев. Они будто прощались с тёмным прошлым в это холодное утро, навсегда вычёркивая его из своей жизни. Девушка потянулась было к знакомым губам, но Малфой завёл руки ей за голову, прижимая к подушке своей широкой ладонью.       — Люциус, — прошептала она его имя, тая в серой дымке глаз.       Он выглядел чем-то встревоженным, что не укрылось от взора Гермионы, и, подавив нарастающее в животе чувство возбуждения, колдунья спросила.       — Что-то случилось?       Малфой шумно выдохнул, опуская голову ей на грудь. Мужчина хотел утаить правду насколько это возможно, однако сам выдал себя. Да что с ним такое? Совершенно разучился прятать истинные эмоции. Он хотел промолчать, словно это могло уберечь её. Хотел спрятать девушку, чувствуя перед ней… ответственность? Но ещё раньше Люциус захотел связаться с Гермионой Грейнджер, которая в любом случае, с его помощью или без, доберётся до истины. Утаивать было бесполезно, и Малфой изложил Гермионе свои догадки.       — Это же гениально! — она подскочила на кровати, хлопнув себя ладошкой по лбу. — И как я сама до этого не додумалась.       Люциус только ухмыльнулся.       — Обязательно напиши Гарри, — в глазах девушки зажёгся огонь. — Если твоя теория верна, расследование примет новый виток, а я могла бы…       — Стоп, стоп, стоп, — перебил её Малфой, легонько обхватив за талию и вновь привлекая к себе. — Знаю, как это прозвучит, но мисс Грейнджер, позвольте мужчинам самим одолеть дракона.       Ведьма недовольно вздёрнула носик.       — О, разумеется! Но если дракон вдруг подпалит этим мужчинам их мантии или, упаси Мерлин, прекрасную шевелюру, — она многозначительно скосила глаза на Люциуса. — Я посмотрю, как они обойдутся без посторонней помощи.       Мужчина рассмеялся и поцеловал её в шею, заставляя волну мурашек пробежать вниз по спине юной колдуньи.       — Глупенькая. Я лишь хочу защитить тебя. Просто смирись с этим, — тихо произнёс он.       Гермиона всё понимала, лишь создавая иллюзию, что это не так. А всё потому, что раньше ей не доводилось сталкиваться с чем-то подобным. Нет, само собой, они с Гарри и Роном преодолевали трудности. Все втроём, словно были одним организмом, и одинаково вставали горой друг за друга, готовые отразить любой вызов судьбы. И это было нормальным, чем-то самим собой разумеющимся. Девушка привыкла рассчитывать на своих друзей и отвечать тем же. Однако мозг всё никак не хотел менять устои, внося Люциуса Малфоя в её единоличные заступники. Гермиона легонько дотронулась до его плеча.       — Боюсь, это не быстрый процесс, мистер Малфой.       — Понимаю, но, возможно, я мог бы его ускорить?       Медленно, очень медленно Люциус провёл рукой между полушарий груди, слегка, будто бы невзначай, касаясь тыльной стороной кисти бусинок сосков. Гермиона, почти не дыша, наблюдала за его движением. Малфой наклонился, поочерёдно вбирая набухшие ягодки в рот и выводя на шероховатой коже замысловатые узоры. Девушка почувствовала, как внутри неё начинает зарождаться волна удовольствия, грозящая накрыть с головой. Колдунья коснулась широкой спины, запутавшись в платиновых волосах и вынуждая Люциуса сильнее припасть к ней, совершенно не боясь, что он, такой большой, может раздавить хрупкую и маленькую ведьму, только бы чувствовать мужчину каждой клеточкой.       Из горла вырвалось слабое постанывание. Кончик языка Малфоя провоцировал, возбуждал, превращая всё тело Гермионы в одну сплошную эрогенную зону. Когда она была распалена до предела, Люциус спустился ниже, обхватив девушку за бёдра, требовательно сминая кожу.       — Ооох, — выдохнула гриффиндорка. — Вы очень убедительны, мистер Малфой.       Язык с трудом поворачивался, не слушаясь её, в глазах темнело. Поднимающийся в животе жар был готов обратиться в раскалённую лаву. Ноги приятно свело.       — Вы в этом уверены, мисс Грейнджер?       Рот Малфоя наконец соприкоснулся с горячим лоном, пробившись сквозь нежные складочки. Он ласкал её будто с каким-то отчаянием, заставляя девушку дышать всё глубже, а неразборчивые звуки всё чаще вылетать из её груди. Мужские губы достигли бутона клитора и, словно насмехаясь над ней, остановились. Гермиона чуть не задохнулась. Чувство было сродни тому, будто крылья, благодаря которым последние минуты она парила над землёй, грубо выдернули из спины, оставляя некрасивые шрамы. Но не позволив ей больно удариться, Малфой вновь прильнул к комочку нервных окончаний, заставляя колдунью выгнуться всем телом и обмякнуть, ощутив, как и его самого обволакивает всплеск наслаждения.       — Да… Люциус! Да! — еле слышно прохрипела Гермиона.       Но ему было этого мало. Малфой вновь припал к нежным губам, неудержимо целуя и оставляя на них вкус её соков. Он почти лёг на девушку, вес горячего тела приятно вдавливал в постель, выбивая кислород из лёгких. Разомлевшая после разрядки Гермиона с жаром отвечала мужчине, впиваясь ногтями в крепкие плечи, привлекая его всё ближе, становясь с Люциусом единым целым. Страсть била по вискам, и, казалось, поток этого вожделения, охватившего обоих, неиссякаем. Их личное волшебство. Первородная магия, древняя как мир, в чистом виде.       Ведьма почувствовала, как его твёрдая плоть касается мягких складочек. Малфой водил между ними членом, но не торопился проникать внутрь, всякий раз ускользая от заветного входа. Это была самая настоящая пытка. Гермиона жалобно хныкала, но мужчина и не думал прекращать её терзания. Наконец она не выдержала.       — Пожалуйста… — вышло сдавленно и слезливо.       В этот момент возбуждённая головка замерла у самого лона.       — Что-то не так?       Он и сам уже задыхался, а мозг отчаянно взывал немедленно прекратить ребячество. Гермиона чувствовала насколько влажной и разгорячённой стала там, внизу. Ей не хватало только одного. Ощутить внутри себя Малфоя.       — Прекрати… меня… мучить, — собрав в кулак всю твёрдость, на которую была способна в этот момент, прошипела девушка.       Юной колдунье показалось, что в серых глазах сверкнули молнии, а потом Люциус вошёл в неё на всю длину, вызвав громкий стон, слетевший с губ Грейнджер. Она сжала ногами его торс, стараясь сделать это проникновение ещё глубже. Сам Малфой не смог сдержать тяжёлый выдох, снова и снова вколачиваясь в эту восхитительную, пышущую жаром девушку.       Его всего захватили непередаваемые ощущения от того, насколько она волнующая, горячая. С Гермионой не нужно было притворяться или играть в одни ворота. Эта девочка щедро благодарила в ответ, отдавая всю себя во власть ощущений. Пальцы мужчины сжались на её талии, стоило почувствовать, как мышцы влагалища напряглись и тут же снова расслабились, а тело ведьмы забилось, будто в конвульсиях. Он в последний раз дёрнулся, заполняя её до упора, и в этот раз уже имя мисс Грейнджер потонуло под сводом высоких потолков в спальне мэнора, пока он изливался в горячую глубину.       Малфой нежно поцеловал девчонку в лоб, пока оба они, потные, взлохмаченные, тяжело дыша, лежали на шёлковых простынях, постепенно возвращаясь в реальность.       — Знаешь, мне давно не было так хорошо, — Гермиона повернулась на бок, заглядывая в его глаза.       Признание сорвалось с губ само собой, вылетело непрошенной птицей. Девушка не привыкла вот так легко озвучивать то, что думает, часто прячась за учёбой или ежедневными заботами. Друзьям она открывалась нечасто, хотя никто из них этого так и не заподозрил. Объяснений своему поведению у Грейнджер не было, но она смирилась.       — И мне, — тихо ответил ей Люциус, который сам привык надевать маску надменности, встречаясь с окружающим миром.       Он зарылся носом в её кудри, вдыхая цветочный запах. Рядом с колдуньей было тепло, словно дома. Будто только рядом с ней мужчина в первый раз понял это выражение и обрёл тот самый дом.       — Не хочешь кофе? — поинтересовался Малфой спустя несколько минут.       — Завтрак в постель? — изогнула бровь Гермиона. — Всегда мечтала попробовать эти ваши аристократические штучки, да как-то времени не было.       И пока мужчина раздавал указания домовику, гриффиндорка исподтишка любовалась его точёным профилем. Просыпаться с утра в компании Люциуса Малфоя было по-прежнему странно. Интересно, сможет ли она привыкнуть к такому? Но это однозначно было приятно.       Вскоре перед ними возникла тарелка с горой свежеиспечённых круассанов и кофейник с чашками. Гермиона набросилась на еду, только сейчас поняв как голодна. Люциус незаметно любовался юной ведьмой. В его белой рубашке, всё-таки завтракать девушка привыкла одетой, это вам не валяться по утрам в одной кровати с главой древнего рода, и с собранными в небрежный пучок волосами, мисс Грейнджер была сама невинность, словно это и не она несколько мгновений назад извивалась под Малфоем в экстазе, насаживаясь на его член.       Оставшийся день прошёл так, как и подобает выходному: размеренно и легко. Правда поначалу Гермиона, несмотря на отвратительную погоду, порывалась выскользнуть из тёплых комнат поместья наружу, чтобы понаблюдать за пробуждением из зимней спячки малюток донков, волшебных существ, похожих на хомяков, обитающих в Уилтшире, но Малфой сумел её отговорить.       Вечером они вернулись в Хогвартс, вновь аппарировав на дорожку у Чёрного озера. Люциус мягко дотронулся губами до щеки девушки, оставляя короткий поцелуй.       — Неплохое вышло путешествие во времени.       Гермиона взглянула на мужчину. Прощаться не хотелось, но школа не оставляла им выбора. Она взяла Малфоя за руку. Большая ладонь накрыла пальчики, словно придавая колдунье уверенности.       — Нужно идти, — с сожалением в голосе сказала девушка. — Джинни в последнее время ведёт себя так, будто что-то подозревает.       На лице бывшего Пожирателя заиграла озорная улыбка.       — О, мисс Уизли однозначно не стоит списывать со счетов. Будьте осторожны, мисс Грейнджер.       Он заговорщически подмигнул ей.       — И вы тоже, профессор, — ведьма прищурилась. — А то ваши взгляды на уроках иногда говорят больше, чем слова.       — Как самоуверенно, мисс.       — Рядом с вами иначе не получается.       Через потайной ход они проникли в замок, и Гермиона бросилась в гостиную факультета, а Люциус отправился к себе в кабинет, чтобы наконец отправить сову Поттеру. И никто из них, конечно, не заметил, как с холма, в отдалении от Хогвартса, за ними наблюдает какой-то человек.       Проследив как мужчина и девушка скрылись за каменной стеной, тот не спеша спустился с точки своего обзора. Подобраться к школе ближе не позволяли защитные чары, которые оказались намного сильнее, чем он думал. Обойти их не представлялось возможным, впрочем пока это и не требовалось. Незнакомец выжидал. Всему своё время. Он взмахнул полой своей тёмной мантии и растворился в сумраке ночи.

***

      Гарри Поттер не заставил себя долго ждать. Камин в небольшой профессорской комнатке вспыхнул зелёным, и Люциус, удобно устроившийся в кресле подле него, с бокалом огневиски в одной руке и книгой, обнаруженной Гермионой в библиотеке мэнора, в другой, недовольно уставился на юношу со взъерошенными чёрными волосами. Малфой планировал посвятить вечер более подробному изучению заклинаний, чтобы уже завтра отработать их на практике. И в его планы уж точно не входило общаться с мальчишкой Поттером. Он уже был по горло сыт обществом последнего.       — Камины школы, насколько мне известно, должны быть защищены от любого проникновения извне, — сказал Люциус вместо приветствия.       — Бонусы работы в Министерстве, — пожал плечами Гарри. — Вам ли о них не знать, мистер Малфой, — он присел в кресло напротив. — Выкладывайте всё, что знаете. И о каком артефакте идёт речь?       Мужчина ещё раз, но более детально, изложил ранее сообщённую в письме информацию.       — Многое сказать о реликвии не могу. В моей семье ходила история об одной старинной шкатулке, принадлежащей кому-то из Уордов. Это наши дальние родственники. Шкатулка была музыкальной, а мелодия — зачарованной. Слыша её звуки, волшебник мог войти в транс и проникнуть в голову того, кого пожелает. Со временем артефакт был безвозвратно утерян. Где он сейчас — неизвестно. Но это лишь один пример. Подобные предметы встречались по всему магическому миру в виде украшений, оружия, любых безделушек. Разумеется, люди, обладающие ими, не афишировали этого. Однако, за последнее десятилетие тёмные реликвии уничтожались в большом количестве. Если что и уцелело, то хранится в очень надёжном месте. Я уже рассказывал вам, что Антонин действительно сильный колдун. И раз сумел выбраться из Азкабана, не исключено, что он мог разыскать и подобный артефакт.       Люциус умолк, а Поттер устало потёр переносицу. Расследование побега Пожирателя смерти выжимало из него все соки. Новая информация, полученная от Малфоя, была словно лучик света в этой мгле.       — Хорошо, мы постараемся изучить все крупные вспышки магической энергии за последнее время. Надеюсь, это принесёт свои результаты. А вы, если сновидение повторится, постарайтесь выведать у Долохова хоть какую-то информацию. Сейчас важна любая деталь.       Малфой кивнул, раздумывая, стоит ли рассказывать мракоборцу о кошмарах Гермионы, но решил, что пока не время. Его участия будет вполне достаточно.       — Держите меня в курсе всего происходящего.       Гарри поднялся и, не прощаясь, исчез в камине.       — И вам всего доброго, мистер Поттер, — пробормотал Люциус.       Он вернулся к своему занятию, вытянув длинные ноги ближе к огню.

***

      — Ты светишься как новогодняя ёлка, — сказала Джинни, стоило Гермионе подняться в женскую спальню. — Признайся честно, у тебя кто-то появился?       Младшая Уизли пристально разглядывала подругу, и та, не выдержав, всё же сдалась.       — Да, но это секрет, и я не собираюсь тебе всё выкладывать.       Рыжеволосая колдунья просияла и чуть было не захлопала в ладоши, пристраиваясь рядом с Гермионой.       — Ну расскажи! Ну пожалуйста! — заканючила Джинни. — Кто он? Джейкобсон? Хоггарт? Ну ведь точно не Дэвис или Миллз? Правда? А давно вы вместе? Он классно целуется?       На последнем вопросе Гермиона вспыхнула. Ей что действительно однажды предстоит рассказать подруге, что от поцелуев Люциуса Малфоя она практически улетает в стратосферу?       — Всё, Джин, стоп, — она подняла руку, — Пока не время для рассказов.       — Ладно, ладно, — совсем не обиделась Уизли. — Ты сама себя сдашь с потрохами       Она рассмеялась, увидев, как перекосило подругу.       — Миона, без обид, но у тебя вечно всё на лице написано, даже вот сейчас. А уж скрывать переглядки с объектом внимания... прости, но это вообще не твоё. Правда, правда. У вас с Роном это совершенно не получалось.       — Хорошо, — согласилась Грейнджер, принимая правила игры. — Но не думаю, что ты угадаешь.       — Берёшь на слабо? — одна бровь Уизли взлетела вверх. Она сейчас удивительно походила на Рональда.       — Ты сама напросилась, — ухмыльнулась Гермиона, неосознанно копируя прищур Люциуса.

***

      Учёба стремительно неслась вперёд, не оставляя не единой свободной минутки студентам. Уроки и подготовка к Ж.А.Б.А. казались бесконечными. Также не обходилось и без дополнительных у Малфоя. Гермиона падала с ног, проваливаясь в пустые сны, и тут же снова вставала, спеша начать новый день. Было ли дело в усталости, или новые чары, которые они усердно тренировали вместе с Люциусом, работали, но факт того, что Антонин Долохов не посещал её сны уже какое-то время, не мог не радовать.       В конце недели Люциуса и ещё нескольких профессоров отправили для обмена опытом в Фордуэйст, академию магии, находящуюся где-то за Северным морем. Минерва МакГонагалл вновь преподавала им ЗОТИ, отмечая прекрасные успехи Гермионы, а их с Малфоем совместные выходные вновь накрылись медным тазом.       «Да уж, из всех возможных кандидатур на роль своего парня ты выбрала лучшего», — с сарказмом сказал ей внутренний голос, когда колдунья, листая очередной учебник, засиделась допоздна в библиотеке.       «Заткнись!» — мрачно бросила ему гриффиндорка.       Она старалась загружать голову всеми возможными знаниями, только бы не думать о прикосновениях, губах, смехе Люциуса. Грейнджер скучала без него и боялась, что на самом деле мужчина просто воспользовался ей. Влюбил в себя юную девушку, получил желаемое и теперь даже не взглянет.       «Нет, глупости!»       Гермиона прекрасно понимала, что просто накручивает себя. Она знала, как Малфой смотрит на неё, как ведёт себя с ведьмой, что говорит. Во всём этом не было ни капли фальши. Да, людям со стороны нелегко было в это поверить, но между бывшим Пожирателем и героиней войны действительно вспыхнули, словно бы из ниоткуда, настоящие чувства. Но расстояние съедало девушку. Люциус прислал ей парочку забавных писем, обещая в ближайшее время вернуться в Хогвартс. Гермиона теребила браслет подаренных им часов. Они позволили бы ей аппарировать прямо к мужчине, но выглядеть влюблённой дурочкой не позволяла гордость.       Прошло ещё несколько дней. На деревьях набухли первые почки, грозящиеся вот-вот лопнуть и украсить молодой листвой тонкие ветви. В воздухе стоял ни с чем не сравнимый запах весны. Птицы летали высоко, заводя неспешные трели. Во время ужина в Большом Зале директор объявила, что в конце учебного года было решено провести Весенний бал, и добавила, что он состоится только для студентов старших курсов, чем вызвала разочарованные вздохи первогодок.       — Что-то в этом году школа расщедрилась на праздники. Жаль, что мы выпускаемся, — Джинни отпила из бокала тыквенный сок.       — Да, — кивнула Гермиона. — Но после войны людям как никогда нужно больше поводов для улыбки, да и просто чего-то светлого.       Подруга печально улыбнулась.       — Фреду бы это пришлось по душе, — тихо сказала она.       У Гермионы сжалось сердце. Она сделала глубокий вдох, борясь с подступающей к горлу липкой чернотой, заточённой глубоко внутри души.       — Обязательно, — колдунья обняла Уизли за плечи. — Наверняка они на пару с Джорджем подсыпали бы слизеринцам обморочных орешков прямо посреди праздника.       Джинни сразу повеселела, представив себе это зрелище.       День выдался не из простых. Тесты по Древним рунам и Нумерологии, промежуточный зачёт по Зельеварению и очередная практика по ЗОТИ с Минервой. Завтра должен был состояться матч между Гриффиндором и Когтевраном. Дабы суметь как следует поддержать команду, которая пока находилась на второй строчке в первенстве факультетов, а в особенности Джинни, ставшую теперь капитаном, Гермиона отправилась в спальню почти сразу после ужина. Долго лежать без сна не пришлось, и Морфей утянул девушку в свои сети.

***

      Она стояла посреди гостиной Малфой-мэнора. За окнами было темно. В канделябрах на каминной полке догорали свечи.       — Люциус! — позвала ведьма. — Ты здесь?       Ответом ей стала тишина. Позади скрипнули половицы. Гермиона резко обернулась, но никого не увидела. На улице завыл ветер, начиналась буря. Девушка переступила с ноги на ногу и поёжилась. В доме было прохладно. Она поднялась по лестнице и заглянула сначала в комнату, выделенную ей Малфоем, а затем и в хозяйскую спальню. Пусто. Где-то в глубине поместья раздался смех, прозвучавший так неожиданно, что Гермиона чуть не подпрыгнула на месте.       Девушка двинулась по направлению к источнику звука, на ходу заглядывая в каждую комнату, но в богато убранных помещениях было безлюдно. Она замерла, увидев приоткрытую дверь в самом конце коридора. Сквозь щель струился приглушённый свет, а подойдя ближе ведьма расслышала тихие голоса: мужской и женский. Стоять и подслушивать Грейнджер не собиралась, поэтому резко распахнула дверь, остановившись на пороге.       Это была небольшая комната, напоминающая кабинет. В кресле у стола сидел Люциус, а у него на коленях устроилась бывшая жена. Нарцисса ласкала шею мужчины, касаясь его кожи тонкими пальцами с ярко-алым маникюром. Малфой повернул голову, заметив вошедшую девушку. Взгляд серых глаз не выказал даже удивления. Абсолютно пустой и стеклянный. Гермиону передёрнуло.       — Цисси, дорогая, — проговорил он своим холодным, с некоторой ленцой, голосом. — У нас гости.       Нарцисса Малфой обернулась.       — Что здесь делает эта грязнокровка? Милый, ты решил нанять ещё одну служанку?       От её слов у девушки заныло сердце.       — Что ж, у меня к вам встречный вопрос.       Юную ведьму колотило от обиды и ярости. Глаза защипало от подступающих слёз. Грудную клетку сдавило. Стараясь ничем не выдать внутренние терзания, она продолжила.       — Что вы здесь делаете?       Нарцисса рассмеялась так искренне, словно Гермиона очень удачно пошутила, и просто ответила.       — Живу, конечно.       — Но вы же… Вы…       Лепет девушки прозвучал совсем неуверенно. Цисси слезла с колен бывшего мужа и приблизилась к ней, заглядывая в лицо, почти с материнской заботой.       — Я всегда буду жить в мэноре и оставаться женой Люциуса. Любимой, верной, преданной. Интрижка с грязнокровкой? Что ж, — женщина слегка нахмурила лоб. — Это не более чем слабость, характерная для всех мужчин. Но запомни одно, милая. Он никогда не променяет такую как я на такую как ты. Сколько бы красивой чепухи не говорил тебе мой муж, это только слова. Нужно быть полной дурой, чтобы придавать им хоть какой-то вес.       Она вернулась назад, плавно покачивая бёдрами. Малфой продолжал всё также сидеть в кресле, оставаясь абсолютно безучастным к происходящему. Две крупные слезинки скатились по щекам Гермионы.       — Люциус… — прошептала она, в попытке хоть как-то достучаться до мужчины.       Он поднялся, притянув к себе Нарциссу, страстно целуя, а когда, наконец, оторвался и посмотрел прямо в карие глаза девушки, у которой внутри не осталось вообще ничего, то произнёс.       — Зря ты мне доверилась. Хотя тебе шло быть чужой игрушкой.       Малфой будто плюнул ей в лицо этими словами. Комната начала кружиться, стремительно удаляясь. Гермиона была совершенно разбита. Вокруг всё заволокло чёрным, и она открыла глаза.

***

      Подушка была мокрой. Грейнджер машинально провела рукой по щеке. Видимо сон оказался слишком реалистичным для её организма. Сердце сжала щемящая боль.       «Нет, так больше продолжаться не может!»       Ведьма посмотрела на часы. Будильник на тумбочке показывал шесть утра. Джинни крепко спала, отвернувшись к стене. Гермиона наскоро заколола волосы и накинула мантию, прямо поверх сорочки. Она выскользнула из общежития Гриффиндора и уверенно зашагала по коридорам, держа путь к кабинету ЗОТИ. Отчего-то девушка была уверена, что Люциус уже вернулся, а ей во что бы то ни стало, нужно было поговорить с ним. Дверь класса была неплотно затворена, и у Гермионы тут же возникло невольное чувство дежавю с только что увиденным во сне.       «Спокойно, возьми себя в руки. Это был всего лишь плод твоих фантазий, не более, вызванный разлукой.»       Поборов мечущиеся в абсолютном беспорядке мысли, колдунья приоткрыла дверь. В кабинете о чём-то негромко переговаривались Люциус и… Гарри. Оба повернулись к ней, заслышав скрип.       — Гермиона?       — Мисс Грейнджер? — прозвучало в классе одновременно.       Девушка нахмурилась. Их вид ей совсем не понравился. Гермиона приблизилась.       — Что это вы здесь делаете?       Старый друг потупился, решая в голове, стоит ли вводить её в курс дела, а вот Малфой не стал церемониться.       — Мы с мистером Поттером, обсуждали наш, гхм, отъезд…       — Ах отъезд, — у неё внутри всё начало закипать.       — Да, вероятно вы слышали о сбежавшем из Азкабана Пожирателе…       — Появились новые обстоятельства, — перебил его Гарри. — Мы отследили местоположение Долохова, а мистер Малфой с недавнего времени подвергается его ментальному воздействию, и связь…       — А мистер Малфой не рассказал тебе, — грубо вмешалась Гермиона. — Что Антонин Долохов уже несколько месяцев как посещает мои сны?       Воцарилась тишина. Оба мужчины уставились на неё. Гарри с неприкрытым удивлением, а Люциус со взглядом, в котором явно читалось: «Ну и зачем ты ему рассказала, я бы мог сам со всём разобраться.»       Поттер заговорил первым.       — Так вы знали? Всё это время, и молчали? Но почему? — он перевёл взор с Малфоя снова на лучшую подругу. — А ты? Почему не написала? Зачем надо было скрывать?       Девушка вздохнула, как-то растеряв весь свой пыл под градом вопросов.       — Потому что я хотела справиться со всем одна. А Лю… мистер Малфой помогал мне с окклюменцией и…       — Хорошо, — Гарри прервал поток её объяснений, не обратив внимания на то, как Гермиона чуть было случайно не назвала по имени их бывшего врага. — Мне нужны вы оба. Отправляемся сегодня же. Малфой, введите Гермиону в курс дела. Мне нужно уладить последние детали и предупредить Рона.       С громким хлопком аппарации Поттер растворился в воздухе, оставив ничего не понимающую ведьму один на один с Люциусом. День обещал быть насыщенным.