Второе полугодие

      В холле они разминулись. Гарри и Рон решили немного посидеть в баре, а Люциус вызвался доставить Гермиону прямиком в её номер. Однако, когда они проехали нужный этаж, девушка вопросительно посмотрела на Малфоя.       — А куда ты меня везёшь?       — На крышу, — загадочно улыбнулся мужчина.       — Что?       Двери лифта открылись. Они стояли на последнем этаже гостиницы. Люциус трансфигурировал для ведьмы пару удобных мюлей из лежавших на столике в коридоре газет и повёл за руку к небольшой лестнице. С люком, ведущим на крышу, справилась простая Алохомора, и вот они уже были на самом верху.       — Как красиво! — Гермиона сделала несколько шагов вперёд.       Вокруг них, переливаясь тысячами разноцветных огней, лежал ночной Фуншал. Чуть поодаль темнела громада океана.       — Бесспорно, но я привёл тебя сюда не панорамой любоваться.       Сзади подошёл Малфой, накидывая девушке на плечи тёплый плед. Колдунья поняла, что не обошлось без согревающих чар.       — А для чего же?       Она повернулась к мужчине, заглядывая в серые глаза.       — Посмотрите чуть выше, мисс Грейнджер, — ухмыльнулся Люциус.       Девушка перевела взгляд на небо, на котором то здесь, то там зажигались яркие созвездия. Прямо над ними слабо мерцал Млечный путь. Фонари города, казалось, совершенно не мешали небесным телам являть себя взору сторонним наблюдателям Земли. Гермиона вертела головой, пытаясь рассмотреть их все. Внезапно небо прорезали несколько сияющих росчерков. Она даже слегка приоткрыла рот. В Хогвартсе им доводилось наблюдать звездопады, стоя на самом верху Астрономической башни и вглядываясь в старенькие телескопы, быстро строча на свёртках отчёт об увиденном. Но здесь, на Мадейре всё выглядело куда масштабнее и реальнее.       Звёзды вспыхивали и пролетали мимо, неумолимо сгорая в атмосфере. Их путь был недолог. Скрываясь за горизонтом, они больше не могли вознестись на небесный Олимп. Мужчина вновь оказался за спиной гриффиндорки, приобнимая за плечи и прижимая к своей груди. Нос его уткнулся в мягкие кудряшки.       — Это потрясающе, Люциус! — восторженно прошептала Гермиона. — Знаешь, когда я была курсе на третьем, то придумала себе теорию о том, что звездопады — это ничто иное, как массовое самоубийство звёзд. Что в их существовании тоже случаются и неразделённая любовь, и отчаяние, и безысходность. И вот, несколько раз в году такие небесные отшельники собираются вместе и срываются вниз, в бесконечное космическое ничто. Ведь даже если ты собрался в свой последний путь, тебе не так страшно умирать, если рядом такие же запутавшиеся и одинокие, ступившие с тобой на эту тропу.       Малфой помолчал.       — Мрачно, — изрёк он свой вердикт, — но красиво. Мне нравится эта теория. Вам бы в писатели, мисс Грейнджер.       — Если только на досуге, — улыбнулась Гермиона. — Сражаться со злом мне нравится куда больше.       — Вам на Гриффиндоре явно что-то в чай подмешивают, — хмыкнул Люциус.       Они ещё немного постояли, вглядываясь в чёрное небо и провожая небесные тела в их большое путешествие. Малфой в глубине души был рад, что в этот момент светила не одиноки.       «Сентиментальный старый болван!» — сказал внутренний голос.       Тем же путём, что и добрались сюда, они спустились с крыши и направились к лифтам.       — Да, кстати, — поинтересовался Люциус, нажимая на кнопку, — могу ли я надеяться на продолжение вашего игривого настроения, мисс Грейнджер?       — Не понимаю о чём вы, мистер Малфой, — состроила невинную гримасу Гермиона.       Двери лифта закрылись, а она, приблизившись к мужчине, дотронулась до его щеки, делая вид, что смахивает с той несуществующую грязь. На самом же деле подушечки тонких пальцев ласково прошлись по грубой коже и скользнули за ухо, чем вызвали глубокий шумный выдох Люциуса.       — Совершенно не понимаю, — повторила ведьма, растянув слова на манер аристократа.       Малфой не выдержал. Распалённое этим вечером желание просилось наружу. Он мягко, но настойчиво схватил девчонку за запястья, поднимая её руки и вдавливая в стенку лифта. Кабинка слегка закачалась.       — Решила проверить мою выдержку? — усмехнулся бывший Пожиратель. — Сейчас узнаешь.       Но лифт уже остановился на их этаже, гостеприимно распахивая двери и являя глазам пожилой леди, дожидавшейся его, весьма двусмысленную картину.       — Добрый вечер! — поздоровался Люциус, выводя Гермиону из кабины и приглаживая свободной рукой волосы.       Женщина что-то неодобрительно бросила им вслед, но ни мужчина, ни девушка не обратили на её замечания никакого внимания.       — Всё ещё ничего не поняли, мисс Грейнджер?       Дверь в номер Гермионы со стуком захлопнулась, а Малфой навис над ней.       — Абсолютно нет, профессор.       Девушка решила играть свою роль до конца. Она приподнялась на цыпочки, нежно проведя руками по широким плечам. Коридор утопал в сумрачных тенях, но губы отыскали его шею. Гермиона почувствовала, как часто-часто под кожей пульсирует венка, и провела по ней кончиком языка сверху вниз, покрывая всё вокруг лёгкими поцелуями. Люциус издал какой-то гортанный звук, наваливаясь на юную колдунью всем своим весом. Его большие ладони были повсюду, блуждая по её телу.       В темноте узкой прихожей словно бы обострились все чувства. Голову девушки пьянили выпитый за ужином бокал вина, мужской аромат Малфоя, смешавшийся с его парфюмом, жар крупного тела, вдавившего гриффиндорку в хлипенький шкаф, что примостился в углу. Казалось, Люциус раздавит её, заставляя полностью раствориться в этом чарующем сочетании похоти и желания. Гермиона сильнее вцепилась в плечи мага, притянув его к себе ещё ближе, словно стремясь ускорить неизбежное.       — Маленькая ведьма, — прошипел мужчина ей на ухо. — Ты уже достаточно дразнила меня сегодня, теперь мой черёд.       При этих словах Малфой ощутимо сжал девушку за ягодицы, прижимаясь бедром так, что она издала лишь жалобный полувсхлип-полустон, явственно ощущая сквозь тонкую ткань платья растущее возбуждение. Голова приятно кружилась, а взбудораженная душа просила большего. Гермиона не удержалась и прикусила мочку Люциуса, почувствовав, как от неё ускользает инициатива. Мужчина выдохнул с каким-то рыком, подхватил колдунью на руки, позволяя той обвить ногами мощный торс, и не отрываясь от её губ, направился в сторону кровати.       Они упали на мягкие простыни, избавляясь от ставшей ненужной одежды. Гостиничная мебель обиженно скрипнула, явно не привыкшая к подобному обращению. Люциус, оказавшийся сверху, прошептал под нос заклинание, и в воздухе повисли несколько свечей. Мужчина хотел видеть Грейнджер. Он подмял девчонку под себя, покрывая шею поцелуями, смешивающимися с рваным дыханием, от которых колдунья вся извивалась, царапая ноготками его спину, не в силах справиться с этой сладчайшей мукой. В животе скрутился тугой узел.       — Люциус… пожалуйста, — шептала она куда-то в платиновые волосы, страстно желая освободиться от изнуряющего желания.       Ей так хотелось, чтобы Малфой наконец прикоснулся к самой её женской сущности, ощущая, что уже давно готова, вожделея этого мужчину. Тёплая рука легла на внутреннюю поверхность бедра. Пальцы заскользили по опалённой коже. Гермионе казалось, что ещё немного и она, подобно фениксу, сгорит, не выдержав этой пытки. Низкий и вкрадчивый голос Люциуса вновь достиг её слуха, вызывая мелкую приятную дрожь.       — Пожалуйста? — его рука была всё ближе, в опасной близости, ещё немного и… — Не нравятся провокации, мисс Грейнджер? А мне за ужином показалось иначе.       Елейный тон Малфоя будоражил. Гермиона слегка поёрзала, словно вынуждая мужчину продолжать движение.       — Я мог бы отплатить вам тем же, но, боюсь, прелюдия слишком затянется.       Он наконец достиг преддверия мягких складочек, входя указательным пальцем и почти сразу добавляя второй, такой влажной и пылающей была ведьма.       — Моя девочка! — шептал Люциус, неспешно двигаясь в ней, терзая оголённые до предела струны возбуждённого естества Гермионы, заставляя её подаваться вперёд, обхватывая ногами его поясницу и стонать всё тяжелее и громче.       — Тебе нравится? — одними губами выдохнул Малфой девушке в рот, прекрасно зная ответ на свой вопрос.       Тело Грейнджер совершенно не противилось его напору и натиску, красноречиво давая понять как ей хорошо. Вместо ответа колдунья ухватила мужчину за кисть, вынуждая погрузиться глубже, касаясь самых чувствительных участков.       — Ещё! — всё-таки сорвалось с её губ прерывистым хрипом.       Ощущения захлёстывали с головой, погружая в океан влечения. За окном завыл ветер. На Атлантике начинался шторм.       — Ещё? — передразнил Люциус, водя свободной рукой по полушариям груди Гермионы, время от времени ласково теребя горошины сосков, и сдержал улыбку, разглядев в пламени свечей, как на хорошеньком гриффиндорском личике смешались откровенное раздражение и необузданное желание, когда он в ту же минуту дотронулся большим пальцем до головки клитора, очертив неровную окружность.       — Люциус… — пробормотала девушка.       Слова давались ей с трудом. Раскалённая лава ощущений выплёскивалась уже через край.       — Просто… ооох… просто… — ещё один глубокий стон вырвался из девичьей груди. — Трахни меня наконец!       — Какие грязные слова, юная леди, — пожурил Малфой. — Если вы не заметили, — он понизил голос так, что Гермиона, задыхаясь от его прикосновений, едва разобрала, — я этим сейчас и занимаюсь.       Она снова прошипела что-то невнятное, но мужчина и сам не собирался изображать целомудрие. Люциус мог бы ещё долго терзать юную колдунью, но его собственное желание уже во всю било по вискам, затапливая разум. Напряжённая плоть пульсировала, неистово желая погрузиться в обжигающе тугое лоно.       Его пальцы, щедро пропитанные смазкой девушки, оказались на свободе, и, заметив затуманенный взгляд гриффиндорки, Малфой с откровенным удовольствием провёл по ним языком, глядя в расширившееся зрачки Грейнджер, а после коснулся подушечками её губ, и сладкий ротик этой прелестной ведьмы сначала неуверенно, но потом уже более раскрепощённо вобрал их в себя, посасывая и вылизывая с пылким рвением. Карие глаза не сводили с него взора, и Люциус даже оторопел, с замиранием наблюдая как по его изящным длинным пальцам снова и снова скользят мягкие губы Гермионы. Из его груди донёсся животный рык, и второй рукой Малфой сжал тонкую шею ведьмы, а после жадно поцеловал, упиваясь её трепетным желанием.       Он удобно расположился между бёдер колдуньи, слегка разведя их в стороны и дразня влажной головкой бархатные складочки, когда краем глаза заметил на тумбочке поблёскивающую пряжку своего же ремня. Долго соображать Люциус не стал.       — Кажется, ты забыла вернуть мне кое-что, — усмехнулся мужчина и призвал ремень к себе.       Не успела Гермиона и глазом моргнуть, как он уже быстро ухватил её запястья и, заведя руки девушки за голову, ловко перехватил их чёрной кожей. Ведьма охнула, но тут же лукаво воззрилась на Люциуса.       — Я же говорила, что вы фетишист, мистер Малфой.       — Ты так думаешь?       Одним плавным движением он вошёл в неё, начав медленно двигаться, позволяя Гермионе привыкнуть к ощущениям. Ей не с чем было сравнивать, но девушке казалось, что его член идеально подходит для неё, заполняя пылающее влагалище до упора и побуждая растворяться в этом чувственном безумии без остатка.       Размеренные толчки Малфоя становились всё настойчивее. Серые глаза потемнели. Люциус брал её, такую жаркую и тесную, всё глубже вколачиваясь в юное тело. Его руки скользили по бёдрам и тонкой талии. Шумное дыхание мужчины и низкие стоны, когда он замедлялся, почти выходя из лона, но тут же проникал внутрь на всю длину, словно пронзая нежную плоть, смешивались с такими же глубокими вздохами Гермионы. Она не сдерживала себя, отдаваясь на волю эмоциям. Внутри всё кипело. Ей безумно хотелось коснуться Малфоя. Провести пальцами по напряжённой спине, запутаться в белой гриве длинных волос. Девушка хотела чувствовать его всего, полностью. Невозможность дотронуться до мужчины сводила с ума. Гермиона чуть не всхлипнула.       — Люциус, — сдавленно прошептала колдунья, — освободи меня.       Он навис над ней, придавив к кровати, и запечатлел на губах девушки очередной ненасытный поцелуй.       — Нет, мисс Грейнджер, — промурлыкал Малфой. — Ещё не время.       Мужчина перевернул ведьму на живот, вынуждая ту прогнуться в пояснице и, опершись на локти, приподнять навстречу Люциусу бёдра. Он ласково погладил её по ягодицам, а потом резко опустил ладонь. В комнате прозвучал звонкий шлепок, а потом ещё один. Гермиона вскрикнула от неожиданности, прислушиваясь к своим ощущениям, и поняла, что ей это понравилось. Боль от удара была мимолётной, а вот осознание того, что прямо сейчас в гостиничном номере за тысячи километров от дома её отшлёпал Люциус Малфой, заставило немного смутиться от пикантности ситуации и почувствовать вспыхивающее внутри с новой силой возбуждение. Она простонала его имя, когда рука Малфоя вновь соприкоснулась с нежной кожей, чувствуя, как та горит.       — Хорошая девочка, — сдавленно прошептал Люциус, вновь толкаясь в её влажную плоть. — Шшшш, — склонился он к ней, мягко целуя за ушком, как только увидел, что ведьма вздрогнула всем телом от его слишком глубокого проникновения и вцепилась пальцами в ткань простыни, — может быть слегка неприятно. Расслабься, милая.       Его тихий, успокаивающий голос и ласковые губы вновь погрузили девушку в состояние блаженной нирваны, и она задвигала бёдрами, сливаясь с заданным ритмом Малфоя. В какой-то момент ремень, всё ещё удерживающий её запястья, ослаб, даруя полную свободу. Тем временем губы Люциуса оставляли на её спине дорожку из поцелуев, касаясь каждого выпирающего позвонка, а тёплые ладони накрыли сверху руки Гермионы, переплетая пальцы. Она с силой сжала их в ответ. Ведьме казалось, что она уносится куда-то за грань сознания, а влажные шлепки соприкасающихся тел служили неким аккомпанементом в этой её сексуальной медитации.       — Всё также хотите продолжать свои фокусы, мисс Грейнджер? — заискивающе прошелестел над ухом Люциус.       — Хочу, — выдохнула Гермиона, обмякая под ним.       — Да что вы говорите, — даже не видя его лица, она отчётливо представила себе изогнувшийся в фирменной ухмылке рот.       Девушка немного поёрзала, что было сделать не так уж и просто, но Малфой, словно угадав намерения гриффиндорки, сам перевернул ту на бок, закидывая себе на бедро её ножку и мягко сминая маленькую грудь, продолжая двигаться. Гермиона вновь простонала что-то нечленораздельное. Ощущения в этой позе были ослепительно яркими. К тому же юная ведьма была абсолютно не искушённой, а расширять горизонты в сексе оказалось очень приятно. Обернувшись к Люциусу, колдунья поцеловала его в ответ и откинулась на подушки, открывая доступ к своей шее. Ноги вновь свела приятная судорога, но Гермиона удержалась от взрыва прямо сейчас, хотя организм жалобно умолял о немедленной разрядке. В голове, где, казалось, не осталось мыслей, крутилась одна навязчивая, и девушка решила не ждать.       Ведьма резко дёрнулась, переворачиваясь и вынуждая Малфоя откинуться на спину. На его лице появилась хитрая усмешка. Гермиона оказалась сверху, и теперь уже она разглядывала Люциуса с нового для себя ракурса. Пальчиками одной руки девушка провела по стволу пульсирующего члена, прижимая его к своему животу и плавно касаясь переплетения выступивших вен. Мужчина отрывисто дышал, слегка приоткрыв рот, не в силах отвести от Грейнджер глаз. Такая желанная, нежная и в то же время горячая!       Пальчики второй руки неспешно блуждали по его груди. Вот они осторожно, словно бы извиняясь, дотронулись до уродливого шрама, и Люциус легонько кивнул, как бы отвечая на её немой вопрос. Гермиона ласково провела рукой по грубой изрезанной коже, очерчивая края уже зажившей раны и чувствуя, как под ней бешено колотится сердце. Она не удержалась и, склонившись, поцеловала отпечаток былых страданий, в очередной раз принимая призраков прошлого Малфоя, а когда вновь подняла голову, встречаясь с его серыми глазами, заметила одинокую мужскую слезу, скатившуюся по щеке, и испугалась.       — Люциус… — прошептала девушка, чувствуя, как предательски дрожит собственный подбородок.       Она никак не ожидала, что столкнётся с таким проявлением чувств как слёзы у бывшего Пожирателя. Это в очередной раз втаптывало в землю его образ, сложившийся за все прошлые годы. Гермиона не поняла, почему картинка вокруг начала расплываться, а в глазах защипало. Почувствовала лишь, как щеки коснулась тёплая ладонь. Она несколько раз моргнула, снова фокусируя взгляд, и обнаружила перед собой Малфоя, приподнявшегося на локтях.       — Тише, маленькая, — он нежно провёл рукой по её растрёпанным волосам и прижал к себе, поглаживая по спине. — Прости, я…       Люциус не знал какие следует подобрать слова, чтобы описать полную свою уязвимость, которую он продемонстрировал сейчас перед девчонкой. Нарцисса никогда не видела его слёз. В моменты особенно мрачных военных дней он запирался у себя в кабинете с бутылкой огневиски, глуша в алкоголе отчаяние и беспомощность, в которые завёл себя по собственной воле. Но ни одна слезинка не показалась на точёном аристократическом лице, как бы Малфою не хотелось обратного. А девушке, которую он сжимал сейчас в своих объятиях, потребовалось для этого несколько секунд. Несколько секунд, в которые сердце Люциуса Малфоя дрогнуло, а нерушимый, как ему казалось, стержень равнодушия сломался полностью.       Гермиона, согретая его теплом, вскоре окончательно пришла в себя. И когда губы мужчины накрыли её рот, поддалась им навстречу со всей пылкостью, обнимая Малфоя за шею. Быстрой дорожкой из поцелуев она спустилась ниже, к его животу, вновь касаясь пальцами напряжённого естества, слегка сжимая, и приподнялась на постели, потеревшись горячими складочками об основание члена. Люциус придержал ведьму за бёдра, помогая. Девушка сначала ойкнула, чувствуя, как твёрдая плоть постепенно заполняет её изнутри. По низу живота уже растекался приятный жар, и она, разведя поудобнее ноги, начала двигаться на нём. Малфой ласкал розовые бутоны сосков, с удовольствием наблюдая, как мягко подпрыгивает грудь колдуньи, и ощущая, как напряжение внутри всё нарастает, а мышцы влагалища всё ощутимее сжимают своё кольцо.       Гермиона стонала уже в голос, то прикрывая глаза от удовольствия, то взирая на распростёртого под ней Люциуса, видя, как он упивается той же эйфорией, что и ведьма, и чувствуя сейчас свою власть над главой старинного чистокровного рода. Грейнджер снова зажмурилась, и волна оргазма наконец накрыла девушку с головой.       — Люциус! — прокричала она и провалилась в бездну ощущений.       Повсюду взрывались звёзды и образовывались новые галактики. Малфой тоже отпустил себя и, перевернув девушку, излился тёплым семенем ей на живот, хватая ртом недостающий воздух. А затем он рухнул на постель, накидывая очищающее заклинание и сгребая Гермиону к себе под бок. Она что-то тихонько пропищала, устраиваясь рядом, и вскоре их обоих сморил Морфей.       Ведьма проснулась первой. За окнами вновь светило яркое солнце, пробивающееся в комнату сквозь тонкий тюль. Ничто не напоминало о ночной буре. Весело щебетали птицы. Слышались голоса прохожих. Гермиона потянулась и перевела взгляд на лежавшего рядом Люциуса. Его рука по-прежнему покоилась на её талии, не отпуская от себя даже во сне. Лицо мужчины было умиротворённым и расслабленным. Белые пряди разметались по подушке, несколько из них спадали на высокий лоб, и девушка вновь залюбовалась Малфоем. Всё же от породы не уйдёшь, а слухи о том, что в старинном семействе когда-то давно были и вейлы, уже не казались слухами.       Она только хотела коснуться плеча мага, как раздался громкий стук в дверь. Запоздало Гермиона вспомнила, что накануне вечером Гарри просил всю их компанию не опаздывать к завтраку, где он собирался раздать последние указания. Мысленно выругавшись, девушка села на кровати. Малфой что-то бессвязно пробормотал и попытался уложить её на место. Стук повторился.       — Люциус! — громко зашептала колдунья, силясь справиться с его хваткой. — Люциус! Да проснись же!       Мужчина, всё ещё не до конца пробудившийся, открыл глаза.       — Что… — начал он, но Гермиона не дала ему и слова сказать.       — Быстро, — зашипела она, — в ванную.       — Гермиона! — послышался из-за двери голос Гарри. — Ты там? Всё в порядке?       — Иду, — крикнула она и бросила уничтожающий взгляд на Люциуса, который так и не сдвинулся с места. — Ну что ты сидишь?       — Ты предлагаешь мне прятаться в ванной как какому-то мальчишке, к подружке которого внезапно нагрянули родители?       Девушка закатила глаза.       «И откуда он знает это клише?»       — О, Мерлин! Мистер Малфой, оставьте, пожалуйста, ваши сравнения и, если не хотите до вечера объясняться с Гарри, почему оказались с утра в моей комнате, то поднимете свою аристократическую задницу и вперёд.       Люциус, видимо впечатлённый её тирадой и разгневанным видом, поднял руки, сдаваясь, и, накинув на плечи гостиничный халат, проследовал в указанном направлении. Только после этого Гермиона наконец распахнула дверь перед лучшим другом. Тот немного удивлённо осмотрел взлохмаченную девушку.       — Извини, Гарри, — спешно пробормотала колдунья, — я совсем потеряла счёт времени и проспала. Можно я загляну к тебе… через час?       — Да, конечно, — кивнул Поттер. — У тебя точно всё в порядке? Понимаю, что мы втянули тебя в наш план совершенно неожиданно, и если ты захочешь отказаться, то ничего страшного не произойдёт.       — Всё хорошо, Гарри, — гриффиндорка изобразила на лице улыбку. — Я абсолютно готова к сегодняшнему вечеру.       — Ну ладно, а то у тебя такой вид, будто ты что-то скрываешь, — Гермиона нервно хихикнула под проницательным взглядом очкарика. — Буду ждать в своём номере.       Когда она закрыла за Поттером дверь и прислонилась к холодному косяку, из ванной показался Люциус. Выглядел мужчина свежо, будто уже успел принять душ.       — Врёте вы, конечно, очень плохо, мисс Грейнджер.       Он прошёл в комнату, где устроился в небольшом кресле.       — Ну извините, мистер Малфой, — съязвила Гермиона. — Этому вы нас в Хогвартсе не обучали.       Девушка быстро умылась и почистила зубы. Стоя под горячими струями воды, она почувствовала одновременно прилив сил и приятное расслабление. Руки сами собой касались тех мест, где ночью побывали губы и пальцы Люциуса, и от этих мыслей колдунья ощутила тепло, зарождающееся где-то внизу живота. Нет! Так она снова везде опоздает. Гермиона закрыла кран и, обернувшись полотенцем, вышла из душа.       Малфой по-прежнему оставался на том же месте, однако на столике рядом появился изысканный завтрак: графин апельсинового сока, кофейник, свежие булочки, ветчина, сыр и тарелка с фруктами. Люциус отложил в сторону газету, заголовки которой бегло просматривал, и сделал приглашающий жест. От этой прямо-таки идиллической картины внутри Гермионы вновь что-то затрепетало. Прошедшая ночь каруселью ярких вспышек пронеслась перед глазами.       «Держи себя в руках, Грейнджер!»       Однако хотелось прямо противоположного: забраться на колени к мужчине и снова почувствовать вкус его губ на своих. Ведьма приблизилась, но садиться рядом не спешила. Люциус непонимающе приподнял бровь.       — Хочу, чтобы вы проверили мои знания в одном… предмете, мистер Малфой.       «Мерлин, что я несу!»       От мужчины не укрылось, как в карих глазах гриффиндорки заплясали огоньки. Он пока не понимал, куда та ведёт, но решил принять правила этой игры и слегка откинулся на спинку кресла.       — И что же это за предмет, мисс Грейнджер? Вы уверены, что я достаточно сведущ для роли экзаменатора?       Гермиона упёрлась руками в подлокотники по обе стороны от Малфоя, оказавшись совсем близко от его лица.       — Я думаю, что да, — вкрадчиво бросила она, игнорируя первый вопрос, и ласково прижалась к тёплым губам.       Поцелуй был неспешным и глубоким. Языки переплетались, уже не борясь друг с другом, а напротив, словно изучая, сливались в единое целое. Гермиона провела рукой по длинным платиновым волосам, коснулась мужской щеки, подушечкой указательного пальца пробежала по раковинке уха. Люциус с шумом выдохнул и попытался притянуть девушку к себе, но ведьма только шлёпнула его ладошкой по плечу, не собираясь отступать, и плавно перешла к его шее. Тем временем маленькие ловкие пальцы уже развязывали пояс халата Малфоя.       Люциус прикрыл глаза, полностью отдавшись ощущениям и наслаждаясь близким присутствием юной колдуньи, её теплом и прикосновениями. Возможно, южный воздух дурманил разум девчонки, а может Малфой просто не до конца изучил все черты характера этой удивительной героини войны, но её инициатива, сопровождавшая поездку, была восхитительна. Мужчина чувствовал, как влюбляется в Гермиону всё сильнее и уже не может представить собственную жизнь, в которой её нет.       Девушка покрывала поцелуями грудь и живот Малфоя, нежно касалась ладонями его обнажённой кожи. Она опустилась перед ним на колени, поглаживая внутреннюю поверхность бёдер, но пока не спешила дотрагиваться до его напрягшейся плоти, отчётливо проступающей под чёрной тканью боксеров. Гермиона подняла на мужчину лукавый взгляд. Карие глаза встретились с серыми. Люциус, казалось, задержал дыхание, внимательно наблюдая за её действиями.       — Снова дразните меня, мисс Грейнджер? — хрипло прозвучал его голос.       — И в мыслях не было, мистер Малфой, — невинно похлопала ресницами Гермиона       Она приподнялась на ковре, оттягивая резинку трусов и являя свету большой эрегированный член. Девушка на мгновение смутилась: опыта в оральных ласках у неё не было никакого. С Роном, в своё время, дальше поцелуев с языком дело не продвинулось, а Джинни, хоть и была её лучшей подругой, в подобные стороны интимного процесса Гермиону никогда не посвящала. Но сейчас юной колдунье самой захотелось доставить Малфою удовольствие, и гриффиндорка отбросила все сомнения.       Грейнджер, облизав ладошку, провела рукой по всей длине его тёплого ствола, ощущая под пальцами нежную кожу, и слегка сжала член у основания. Люциус вздрогнул, крепко вцепившись в обивку кресла. Это придало Гермионе уверенности, и она продолжила ласкать его рукой, постепенно увеличивая темп. Дыхание мужчины становилось всё более шумным и рваным. И гриффиндорка, осмелев уже окончательно, наклонилась и, не прекращая поступательных движений, коснулась кончиком языка возбуждённой головки. Действуя по наитию, словно астронавты, впервые выходящие в открытый космос, и ориентируясь лишь на собственные ощущения и реакцию Люциуса, девушка осторожно облизала чувствительную кожу и заскользила по ней, выписывая круги и легонько дразня маленькую дырочку.       Из груди Малфоя донесся сдавленный стон. Он опустил одну ладонь на голову девушки, играя с её волосами. Гермиона провела языком по всей горячей длине, облизав ствол точно это было эскимо, и осторожно вобрала член в рот, только сейчас осознавая его внушительные размеры. С непривычки нижнюю челюсть разом свело, и девушка интуитивно начала неспешно посасывать твёрдую плоть, то сжимая губы плотнее, то, напротив, двигаясь вниз полностью расслабленным ртом, добавляя в процесс язык.       Вскоре всё смешалось в единую симфонию нестройных звуков: её сбивчивое дыхание, хлюпание слюны, низкие стоны Люциуса. Он, не мигая, следил за тем, как его достоинство накрывают мягкие губы Гермионы, и оно исчезает, встречаясь с её тёплым и влажным ртом, как скользит по всей длине члена её маленькая ладошка, задающая весь ритм, как девчонка, захлёбываясь, поднимает глаза, в уголках которых блестят выступившие слёзы, и Малфой понял, что больше не в силах сдерживаться.       Одним резким движением он поднял Гермиону и увлёк прямиком на кровать, на ходу срывая с неё полотенце.       — Ставлю вам «превосходно», мисс Грейнджер, — прошептал Люциус. — А теперь моя очередь.       — Ты мне льстишь, — пробормотала было Гермиона, но мужчина не дал ей продолжить.       Малфой жадно припал к её губам, всё ещё ощущая на них свой собственный вкус. Голова вновь закружилась. Люциус, не торопясь, ласкал грудь девушки, поигрывая с ягодками сосков, а после удобно устроился между ног колдуньи. Его язык снова творил настоящую магию, точно угадывая все потаённые желания, забрасывая ведьму на вершину истинного наслаждения. Она выгибалась под ним будто податливый инструмент в руках умелого мастера и громко хныкала, когда Малфой находил особенно чувствительные точки её лона.       И тут в дверь снова постучали, очень настойчиво, а Гермиону будто окатили холодной водой.       — Да твою ж… — взревел Люциус и выдал такие витиеватые ругательства, что девушке даже показалось, что у неё покраснели уши.       Не успела она ничего предпринять, как Малфой сам направился к двери. К двери. В её номер.       «Чёрт!»       Гермиона резко вскочила, нащупывая на тумбочке палочку и одним взмахом приводя комнату в относительный порядок. Глянув в зеркало, она ужаснулась и принялась натягивать джинсы, прыгая на одной ноге, за долю секунды сообразив, что облачаться во вчерашнее платье, так удачно валявшееся тут же, не вариант. А из прихожей тем временем раздался голос Рона:       — Мистер Малфой? — у девушки перед глазами тут же встало его озадаченное лицо. — А вы… — пауза, видимо Уизли покосился на дверь, убеждаясь, что точно постучал в её комнату. — А вы, что здесь забыли? — в голосе друга уже проступил металл, а Гермиона впопыхах накинула на себя рубашку и завязала волосы в хвост.       — Я принёс мисс Грейнджер завтрак, — невозмутимо ответил Люциус.       «Мерлин! Хороший же из него выдумщик», — с сарказмом отметила она про себя.       Вся красная Гермиона показалась в коридоре. Рон так опешил от последней фразы Малфоя, что тупо уставился на неё, не произнося ни слова.       — Привет, Рон! — улыбнулась девушка.       — Привет, Миона! — рыжеволосый немного расслабился. — А что здесь…       — Мистер Уизли, — укоризненно бросил ему Люциус, — вы же всё-таки мракоборец, а информацию с первого раза не усваиваете.       Гермиона незаметно, но довольно ощутимо, пихнула мужчину в бок, и Малфой продолжил уже более дружелюбно.       — Я возвращался с собственного маленького расследования. Поттер в курсе, разумеется, — добавил он, заметив, как брови Рона поползли вверх, — и столкнулся с мисс Грейнджер в коридоре. Ну, а так как она всё равно проспала, предложил составить ей компанию для завтрака. Всё же сервис здесь довольно неплохой, так почему бы не воспользоваться доставкой в номер.       Девушка прикрыла глаза. И этот человек ещё что-то говорил ей о том, что гриффиндорка не умеет врать!       «Боже! Рон в жизни не поверит в эти небылицы!»       — Ну допустим, — пробормотал Уизли, — а почему тогда вы в халате?       — Это долгая история, — вмешалась Гермиона, понимая, что ситуацию нужно как-то спасать. — Если опустить детали, в ней присутствует стакан воды и моя неуклюжесть.       Рон хотел было возразить, что вообще-то оба они волшебники и в состоянии высушить одежду при помощи чар, а старшему Малфою вовсе необязательно дефилировать перед Гермионой в полуобнажённом виде, но не стал, увидев взгляд девушки, говоривший: «Ничего не спрашивай, потом всё объясню». И Уизли решил, что возможно бывшие враги заключили временное перемирие и в неформальной обстановке готовятся изображать вечером добрых друзей. Поэтому он только произнёс что-то невнятное и ретировался.       — Думаешь, он поверил? — спросил Малфой, поворачиваясь к ведьме.       — Конечно нет, Люциус, — она вздохнула. — Ты себя вообще со стороны слышал, — но губы уже дрогнули в подкатывающей улыбке, и строгий тон быстро перешёл в откровенное хихиканье.       Мужчина не выдержал и рассмеялся следом.       — Ну простите, мисс Грейнджер, что опорочил вашу честь. — сказал он. — Готов искупить свою вину. В оправдание скажу, что мой мозг не успел перестроиться с вашей очаровательной груди и … — но Гермиона прервала его фривольности лёгким поцелуем.       — Я понимаю, что прятаться по углам — это не то, к чему ты привык, — мягко произнесла она, обнимая Люциуса за плечи, — но сам знаешь, какой резонанс вызовет наше признание.       Малфой коснулся губами её лба.       — Разумеется. Так что заканчивай поскорее Хогвартс, и я сам раскрою все карты нашему магическому сообществу.       — Как официально, мистер Малфой, — прыснула Гермиона, представив себе Люциуса на пресс-конференции. — Кстати, — она нахмурилась, — а что это за расследование, о котором ты сказал Рону.       Он ухмыльнулся.       — Я ещё вчера предупредил Поттера о том, чтобы с утра не ждал меня к завтраку, сославшись на то, что якобы собираюсь проследить за Антонином, потому что прекрасно понимал, чем закончится наш вечер.       Девушка шлёпнула его по руке.       — Не думала, что я такая предсказуемая, а ты такой коварный и пользуешься служебным положением без зазрения совести.       Люциус только пожал плечами.       — Насчёт себя возражать не буду, но вот что о тебе точно нельзя сказать, так это то, что Гермиона Грейнджер предсказуемая. Так и запомни.       Они быстро позавтракали, и колдунья засобиралась к Гарри, а Малфой решил всё-таки прогуляться до театра, дабы разведать обстановку на месте. Когда девушка, получив от Поттера подробные инструкции, вернулась в свою комнату, то обнаружила на кровати красивую коробку, украшенную подарочной лентой. Убедившись при помощи палочки, что содержимое безопасно, Гермиона развязала бант и открыла крышку. Внутри лежало простое чёрное платье на бретельках, явно из дорогого шёлка, и аккуратное колье, инкрустированное бриллиантами, а также небольшая карточка, перевернув которую, ведьма прочитала:

«Хочу снять его с тебя сегодня вечером.

Л.М.»