Второе полугодие

      Интерьер театра действительно поражал. Внутри он чем-то напоминал лондонский Альберт-холл. Гермиона немного нервно сжимала в руках маленькую сумочку. Повсюду проплывали фигуры людей, одетых в вечерние туалеты. Лёгкой поступью прохаживались величественные дамы, чьи шеи были украшены драгоценными камнями, некоторые из которых не уступали в размерах булыжникам, и, казалось, тянули своих владелиц к земле. Ведьма одарила поравнявшуюся с ней блондинку средних лет презрительным взглядом. Как имея столько средств, можно выглядеть так вульгарно?       В этой кутерьме на глаза ей уже не раз попались сотрудники мракоборческого отдела, виденные колдуньей ранее в компании Гарри. Они ничем не выдавали себя, органично влившись в светское общество. Девушка взглянула на часы. Стрелка неумолимо приближалась к восьми, а Люциуса всё не было. Прозвучал первый звонок. Люди потянулись в зал, а Гермиона вновь перевела глаза на главный вход и наконец заметила ослепительно белую гриву длинных волос. Она с облегчением выдохнула.       Малфой легко взбежал по небольшой лестнице, на площадке которой и поджидала гриффиндорка. На мужчине был классический чёрный костюм и галстук-бабочка. Образ идеально подходил Люциусу, тут же вызвав у Гермионы ассоциацию с главным героем шпионских боевиков Джеймсом Бондом. Он приблизился, виновато заглядывая в карие глаза и беря девушку под руку, ласково сжимая пальчики.       — Прости, что заставил ждать, но Уизли вцепился в меня точно клещ. Похоже он пытался научить меня манерам и втолковать, как следует вести себя с тобой, — в голосе Люциуса слышалась насмешка. — Ну и разумеется, безо всяких прозрачных намёков, дал понять, что не сносить мне головы, если хоть что-то пойдёт не так. Думаю, — уголки его губ дрогнули, складываясь в лёгкую улыбку, — молодой человек всё ещё влюблён в тебя.       Гермиона вспыхнула.       — Глупости, Люциус. У Рона уже давно новая девушка. И оба они выглядели вполне счастливо, когда я видела их в последний раз. Тем более, мы расставили с ним все точки над i. Я уверена, что это не более чем дружеская забота.       Малфой нарочито расстроился.       — Что ж, мисс Грейнджер, в таком случае сегодня вам не суждено лицезреть меня в роли Отелло.       Девушка, улыбнувшись, пихнула его в бок.       — Почему-то мне кажется, мистер Малфой, что в этой роли вы смотрелись бы весьма органично. Однако, хотелось бы обойтись этим вечером без хладных трупов.       Люциус хмыкнул.       — Неужели я так похож на тирана и деспота?       Ведьма остановилась, оглядев мужчину с ног до головы, и, дойдя до красивого лица, утвердительно кивнула.       — Ага. И последние шесть лет для меня твой образ не менялся.       В глазах Малфоя промелькнула боль, но он промолчал, лишь осторожно коснулся её волос, поправляя выбившуюся прядь. Высокая причёска, которую Гермиона сегодня организовала на голове, держалась исключительно благодаря магии и доброму слову. Непослушные кудри так и норовили рассыпаться по плечам, и девушка уже несколько раз пожалела о сделанном выборе, стараясь держать голову прямее. С каждой минутой она чувствовала, как болезненно отзывается шея.       — Ты выглядишь просто потрясающе, — сказал Люциус, пробежав взглядом по её фигуре и ногам. — Впрочем, как и всегда.       В серых льдинках загоралось желание, от которого у Гермионы пересохло во рту. Девушку бросило в жар. Грейнджер отдалённо подумала о том, что если бы она вот также стояла напротив бывшего Пожирателя на парадной лестнице мэнора, то ни приличествующего обществу расстояния между ними, ни её шикарного платья не было бы уже и в помине. Под взором мужчины испепелялось всё.       — Спасибо за подарок, — она провела большим пальцем по его ладони. — Ты и сам сегодня на высоте.       Малфой хотел что-то ответить, но в театре раздался очередной звонок, и они поспешили занять места. Министерство оплатило одну из лож в непосредственной близости от сцены, и пока не погас свет, Гермиона разглядывала зрительный зал. В нём по неписанным канонам превалировали два цвета: кроваво-алый и золотой, сразу погружая зрителя в нужную атмосферу. На расписанном потолке были изображены пухлые ангелочки и небо с белыми облаками, напомнившее девушке зачарованный свод Большого зала. Роскошная, под стать всему интерьеру, хрустальная люстра начала медленно гаснуть, и Гермиона, отругав себя за бесцельное изучение античной лепнины, судорожно начала всматриваться в лица в попытке отыскать Антонина Долохова. Заметив её тщетные попытки, Люциус наклонился к ведьме и прошептал на ухо:       — Третий ряд, пятое место.       И перед тем, как темнота окончательно накрыла их, девушка отыскала глазами уже знакомый профиль человека, бесцеремонно вторгавшегося в её сновидения. Его череп был несколько иссушен пусть и недолгим пребыванием в Азкабане, губы плотно сжаты, немигающий взгляд устремлён вперёд. На сцене вспыхнул свет и полилась неторопливая мелодия, а Гермиона всё никак не могла оторваться от Пожирателя смерти, который будто и не замечал столь пристального наблюдения.       — Перестань, — тихо сказал Люциус.       Его рука легла на спинку кресла девушки, пальцы осторожно погладили худенькое плечо.       — За ним присмотрят и без нас и не позволят уйти далеко. Давай просто наслаждаться вечером.       Колдунья уставилась на Малфоя, но он, приняв самый одухотворённый вид, уже погрузился в созерцание разворачивающейся перед ними постановки. Гермиона только негромко хмыкнула себе под нос и присоединилась к мужчине.       Этим вечером в театре давали «Укрощение строптивой» , и девушка не без удовольствия отметила, что похоже Люциус действительно проникся пьесой Шекспира, внимательно следя за развивающимися отношениями Катарины и Петруччо. Его губы время от времени трогала лёгкая усмешка.       В антракте они спустились в буфет, где выпили по чашке кофе, а Гермиона ещё и не удержалась от пирожного корзиночки. Малфой от сладостей отказался, сославшись на поздний час.       — Забавный спектакль, — произнёс он, делая глоток. — Напомнил мне наше с тобой общение в начале учебного года.       — О, — иронично протянула ведьма, — да если бы я хоть на толику была такой же своенравной как дочь Баттисты, мы бы с вами сейчас здесь не разговаривали, мистер Малфой. Утверждать не берусь, но, вероятно, я запустила бы в вас каким-нибудь заклятием ещё до Рождества, и вы бы отлеживались в Больничном крыле.       Люциус укоризненно посмотрел на неё, качая головой.       — Надеюсь только, что это не ваши несбывшиеся фантазии, мисс Грейнджер. Но и согласиться с тем, что ты тихо и покорно последовала за мной, не могу.       — Кто тебя знает, — хитро прищурилась Гермиона. — Может быть, ты околдовал меня. А что, — добавила она, встречаясь с осуждающим взглядом серых глаз, — я не самый плохой вариант, а в твоём коварстве мы уже убедились.       Напряжение проходящей операции перестало так сильно давить на девушку. Захотелось вести себя кокетливо и игриво. А ещё лучше утянуть Люциуса за рукав, подальше от этой толпы напыщенных особ, и целоваться где-нибудь за красным пологом или у колонны, пока не устанут губы. Малфой наклонился к ней, скрывая ото всех завесой платиновых волос.       — Ты — лучший вариант, — дыхание мужчины обожгло шею, терпкий аромат парфюма ударил в нос, тут же окуная в сладостную истому, и Гермиона пожалела, что между ними сейчас небольшой столик. — И не позволяй никому сомневаться в этом.       Она моргнула, не отрываясь от его взгляда. Люциус мягко улыбнулся и отстранился с некоторым сожалением. Прозвучал звонок, возвестивший о том, что пора вернуться в зал. Гермиона сидела как на иголках, с каким-то трепетом и смутным волнением ожидая конца пьесы. Рука Малфоя покоилась на её колене, расслабленно теребя тонкую ткань, вторая сжимала неизменно сопровождавшую мага трость, а сам мужчина, не отрываясь от сцены, полностью погрузился в постановку.       Дверь в ложу тихо скрипнула, и не успела девушка сдвинуться с места, как почувствовала окутывающую пространство магию. Малфой среагировал быстрее. Он вскочил на ноги, выхватывая палочку и закрывая собой Гермиону. Из-под его руки она видела чей-то силуэт, замерший на пороге, и по хриплому голосу узнала визитёра.       — Люциус, старина, как давно мы не виделись.       В руках Антонин Долохов крутил палочку, будто играя. Из её кончика уже вырвался серебряный сноп света, окутывая ложу слабо-мерцающим куполом. Гермиона была уверена, что сейчас их никто не видит и не слышит, и быстро соображала, что бы предпринять, и продумал ли Гарри такой поворот событий.       — Антонин, — холод, прозвучавший в голосе Малфоя не расслышал бы только глухой. — Не ожидал, что проблемы с памятью настигнут тебя в столь относительно незрелом возрасте. Не буду утруждаться, перечисляя все твои ночные похождения.       Пожиратель расхохотался. Гермиона решила, что не стоит тратить время на светские беседы. Вдвоём с Люциусом они вполне смогли бы обезвредить преступника. Вот только бы дотянуться до палочки.       — Надеюсь, я не доставил тебе неприятностей своим визитом? — с издёвкой поинтересовался Долохов. — А то знаешь, доставать твою грязнокровную шавку мне уже порядком надоело.       Помещение озарил красный луч, вырвавшийся из палочки Люциуса при этих словах, однако достичь цели ему не удалось. Отскочив от пожирателя словно мячик, заклинание ударило Малфоя в грудь, и он осел на пол, зарычав от боли. Антонин снова загоготал.       — Люциус!       Девушка тут же бросилась к нему, на ходу успевая схватить сумочку и послать в противника «Экспелиармус». Но магия вновь срикошетила, выбив оружие из рук ведьмы. Пожиратель даже не пытался обороняться.       «Что происходит?» — мелькнуло в голове Гермионы.       Малфой тяжело дышал, но с силой сжав кулаки, уже поднимался на ноги.       — Это проекция, — будто отвечая на вопрос колдуньи, бросил Долохов. — Вы не сможете причинить мне никакого вреда, а вот я, напротив, сделаю это с превеликим удовольствием.       — Ты ошибаешься, — процедил сквозь зубы Люциус, вновь наставив на него свою палочку.       На этот раз её взмах вызвал голубоватый огонь. Языки пламени, облизывая пол, добрались до мантии Пожирателя, и та вспыхнула. Антонин попытался смахнуть их, но ему этого не удалось. Малфой усмехнулся.       — Пусть я и не могу убить тебя, но долго противостоять огню Лукинды ты не сможешь, иначе ожогов не миновать. Уже чувствуешь, как плавятся ботинки?       Долохов зло оскалился.       — Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, Люциус. Не сомневайся, твой конец уже близок. Вижу, ты вернул себе прежний лоск, — он поморщился, сплёвывая. — а не так ли давно ты живым скелетом носился за Тёмным лордом, ползая в его ногах? Я сотру с лица земли всё, что тебе дорого. Список выйдет небольшим, ведь как не прикрывайся богатством, ты многое растерял. А после этого, ты вернёшься на место покорного и молчаливого слуги, полагаю оно тебе ближе, нежели эти показные рауты.       — Как жаль, — с сарказмом бросил ему Малфой, — что у меня совершенно иные планы.       Тут дверь, сражённая взрывной волной заклинаний, с грохотом распахнулась, повисая на одной петле. В ложу ворвались Гарри, Рон и несколько мракоборцев.       — Наш диалог ещё не окончен. До встречи, Люциус! — со скрежетом прокричал Долохов, растворяясь в воздухе.       Лучи, выпущенные отрядом Поттера, ударили в потолок, и сверху посыпались щепки и штукатурка. Малфой прижал к себе Гермиону, укрывая ту от обломков.       — С тобой всё хорошо? — он внимательно ощупал её, девушка только кивнула. — Болваны! — крикнул Люциус уже мракоборцам. — Это была проекция! Обыщите остров, если ещё успеете.       Мужчины, слегка ошеломлённые, мгновенно ретировались, кто-то сразу аппарировал. В помещении остался только Гарри.       — Вы целы? Гермиона, ты как?       — Всё нормально, — ответила ведьма.       Поттер повернулся к Люциусу.       — Есть предложения?       Малфой поправил рукава пиджака, придавая им мало-мальски приличный вид.       — Не уверен, что сегодня вы поймаете Антонина. Сомневаюсь, что он еще на Мадейре. Вероятно, теперь затаится, но думаю, что в ближайшее время снова постарается инициировать встречу со мной. Свои намерения он обозначил предельно ясно. Я должен немедленно предупредить Драко.       Гарри кивнул.       — В таком случае отправлю с вами в Хогвартс парочку своих людей. Лишним не будет.       Люциус только хмыкнул.       — Полезным, как показал сегодняшний день, тоже.       Очкарик задумчиво осматривал разрушения. — Мне казалось, я просчитал каждый шаг…       Гермиона подошла к нему, погладив по плечу.       — Не кори себя…       — Я подверг тебя настоящей опасности! Война закончилась, и вот опять, — взорвался Поттер. — Долохов мог причинить тебе вред!       — Не мог, — сухо сказал Малфой. — Я бы не позволил Антонину хоть как-то навредить мисс Грейнджер.       — Вот только не надо играть в супергероя, Малфой, вам это не к лицу, — Гарри помолчал с минуту. — Никогда бы не подумал, что услышу от вас что-то подобное, — буркнул невнятно он и направился к выходу. — Дождёмся отчёта и завтра можно будет возвращаться домой.       Кажется мысленно он уже согласился с Люциусом относительно нынешнего местоположения Долохова. Малфой повернулся к Гермионе, приобнимая ту за плечи и разворачивая к себе. Девчонку била мелкая дрожь.       — Точно всё в порядке?       — В какой-то момент я совсем отчаялась, но твой огонь… — карие глаза вдруг заблестели. — Научишь меня?       Мужчина улыбнулся и привлёк её ближе.       — Вы неисправимы, мисс Грейнджер.

***

      Остаток вечера прошёл в суматохе. Гарри, Рон, остальные мракоборцы и Гермиона с Люциусом стояли в одном из конференц-залов отеля. Все громко переговаривались и ругались. Весть о том, что задание провалилось и Пожирателя смерти вновь упустили, дошла до Министерства магии, и реакция Кингсли не заставила себя долго ждать. Гермиона прикрыла глаза. Находиться среди этого балагана становилось невыносимо. Ничего для себя полезного за последние полчаса она не услышала, поэтому бесшумной тенью выскользнула за дверь и отправилась прямиком в номер. На её отсутствие сейчас всё равно никто не обратит внимание.       Быстро переодевшись в ночную сорочку, Гермиона с некоторым сожалением скользнула взглядом по карточке, лежавшей сейчас на крышке коробки из-под платья.       «Снимите его в другой раз, мистер Малфой.»       Она с ногами забралась в кресло и начала сама анализировать произошедшее. Адреналин уже отступил, и холодные щупальца страха поползли по спине. Сегодня в театре Долохов мог запросто расправиться с ними, не успей Люциус применить защитные чары. Судя по всему, Антонин перенял идеологию Беллатрисы, став тем же фанатиком, и решил вымести свою злобу на Малфое. Цель теперь была понятна, также как и то, что через девушку Пожиратель подбирался к Люциусу. От этой мысли тревога начала нарастать с новой силой. Девушка постаралась отбросить эти мысли и отвлечься. Она завернулась в плед и щелкнула пультом от телевизора. Комнату залил синеватый свет. На экране кадры сменяли один другой, и ведьма сама не заметила, как голова вскоре упала на грудь, и она уснула.

***

      Гермиона сидела за столом в тускло освещённой комнате. Она дёрнулась, но встать не смогла — руки и ноги были пристёгнуты к ножкам стула. Постаралась произнести отпирающее заклинание, хорошо знакомое, отскакивающее от зубов, но в голове почему-то было пусто. Что за чертовщина? И почему этот сон совершенно не подвластен её контролю?       В противоположном углу помещения открылась дверь, и в комнате возник тёмный силуэт. Подойдя, мужчина опустился на стул напротив гриффиндорки.       — Какая же ты беспомощная, — протянул Антонин, кривя губы. — Сегодня я в очередной раз убедился в этом. И что только Люциус нашёл в тебе? Хотя, конечно, ему наверняка льстит, — улыбка Пожирателя стала сальной, — что такая молодая девушка легла под его…       Но Гермиона не дала ему договорить, плюнув убийце в лицо. Он только покачал головой, отерев щёку.       — Решила показать зубки?       — Не знала, как тебя заткнуть, — зло бросила ведьма.       Долохов рассмеялся.       — Узнаю повадки Малфоев. Вам они ни к лицу, мисс Грейнджер. Мой тебе совет, отпусти Люциуса, иначе, — он помолчал, — потеряешь всё, а твои друзья потеряют милую Гермиону.       — Это угроза? — девушка выпрямилась, глядя на него презрительно.       — Ни в коем случае, — Антонин сложил руки на груди, — только констатация фактов.       — Что ж, тогда я пренебрегу данным советом. Как-то не привыкла доверять преступникам.       — Но Люциусу же ты доверяешь. Сама идёшь в его дьявольское логово. А уверена ли ты, моя наивная, что он действительно тот, кем хочет казаться? — мужчина зловеще подмигнул колдунье.       — Ты думаешь, я поведусь на такие дешёвые провокации?       Гермиона почувствовала, как магия вновь возвращается к ней. Ещё немного, и она вышвырнет Пожирателя из своего сна, нужно только заболтать его.       — А если я покажу тебе кое-что, поверишь? И возможно, шутка о том, что Малфой околдовал тебя, уже не покажется такой остроумной.       Долохов взмахнул руками. Вокруг заклубился туман, а когда тот рассеялся, взору Гермионы предстал кабинет Люциуса в Хогвартсе. Сам он сидел за большим учительским столом. Поодаль стоял котёл, в котором булькало какое-то зелье. Малфой внимательно изучал потрёпанный свиток. Глаза бегали по строчкам, губы беззвучно двигались, читая, судя по всему, ингредиенты варева. Дойдя до конца пергамента, мужчина нахмурился, встал и направился к лестнице, ведущей в профессорскую комнатку. Через некоторое время Люциус вернулся, сжимая в руках небольшой свёрток. Он бросил его на стол и, засучив рукава, развернул упаковку. Внутри находилось что-то отдалённо напоминающее корни какого-то растения. Малфой принялся мелко нарезать их. Закончив, мужчина аккуратно закинул кусочки в готовящийся отвар. Жидкость забурлила и, на пару секунд потемнев, приобрела вид самой обычной питьевой воды, кристально прозрачной. Люциус довольно хмыкнул.       Картинка сменилась, и Гермиона увидела себя и Джинни, сидящих в Большом зале и увлечённо болтающих. Вдоль рядов со столами шёл Малфой. Поравнявшись с девушками, он остановился, но подруги, погружённые в разговор, не обратили на мужчину никакого внимания. Кучка третьекурсников, сидевших напротив в этот момент начала собираться, шумно обсуждая предстоящий матч по квиддичу, и никто из них не заметил, как рука Люциуса, быстро скользнув в карман мантии за пузырьком, на мгновение задержалась над стаканом Гермионы, роняя в тыквенный сок пару капель, и тут же скрылась. Малфой быстрым шагом двинулся дальше по проходу, а ничего не подозревающая ведьма, кивая Уизли, поднесла кубок к губам и сделала глоток.       Туман вновь застлал всё вокруг, открывая перед Гермионой новую картину. Она сидела на траве. Вдали виднелось здание академии Витория. Рядом неловко топтались Невилл, Джинни, Дэвис и Миллз, а Люциус протягивал ей руку, помогая подняться на ноги. Колдунья услышала голоса, приглушённые будто те, кому они принадлежали, стояли за толстым стеклом:       — Мисс Грейнджер, вы сегодня были великолепны!       — Спасибо, мистер Малфой.       — Вот возьмите. Это восстанавливающее зелье. Вам надо хорошенько отдохнуть… не волнуйтесь, я не стал бы на виду у всех предлагать вам оборотное зелье…       — Хватит! — крикнула Гермиона, и изображение начало таять.       Вскоре перед ней снова сидел Антонин, лицо которого расплывалось в злорадной гримасе. Девушка несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. Нет, Люциус не мог причинить ей вреда! Всё это сон, наглая ложь, придуманная Долоховым, чтобы запудрить ей мозги. Это не по-настоящему. Или… Зерно сомнения проклюнулось в её груди. Грейнджер закусила губу. Нет! Она не должна вестись на эту провокацию. Пожиратель лишь играет с ней, выдавая желаемое за действительное.       «Сколько ты знаешь Люциуса? А сколько ещё не знаешь о нём? Красивая мордашка и благородные поступки, и ты уже готова забыть прошлое. Что мешало ему показывать ровно столько, сколько он сам хотел, чтобы ты узнала?» — поинтересовался внутренний голос.       — Что это? — спросила Гермиона, с ненавистью глядя в чёрные глаза.       Антонин только повёл плечами.       — Правда о том, как Люциус Малфой захотел вернуть себе утраченное в обществе положение. Согласись, альянс с героиней войны обеспечил бы это, и не нужно напрягаться самому. Слава золотой девочки сама сделает всю грязную работу. Ой, прости за каламбур, — Долохов хмыкнул и продолжил. — И люди поверят в то, что Гермиона Грейнджер уж точно не может ошибаться в людях, и снова рассмотрят в Малфое человека. А этого Люциусу только и надо. Зачем выстраивать новые связи, когда старые знакомые сами прибегут к порогу мэнора. А грязнокровка? Что ж, ради такой высокой цели, он потерпит и её присутствие, а может и оставит около себя на какое-то время, ведь твой ротик, наверняка, доставляет нашему скользкому другу немало удовольствия.       Гермиона смахнула показавшиеся в уголках глаз слезинки. Было больно и противно.       «Он врёт! Он всё врёт!» — стучало в мозгу.       А Антонин продолжал, не обращая на её реакцию никакого внимания.       — Я ведь даже попытался отгородить тебя от него, послав тот сон с Нарси. Да, ты помогла мне достичь разума Люциуса своим частым присутствием рядом, но как же тошно было наблюдать как подружка мальчика, который выжил, точно овечка, слепо следует за Малфоем к краю обрыва. Он в совершенстве умеет манипулировать людьми, надевая ту или иную маску, предлагая им на блюдечке то, что они желают получить. Мне до него ещё расти и расти. Люциус прекрасно понимал, что одними сладкими речами твоё доверие не заполучить, ведь история ваших взаимоотношений не особо располагает к тому, что ты внезапно, отбросив всё, кинешься к нему на шею. И старина Малфой нашёл подход. Для этого ему даже не пришлось использовать непростительный Империус. Рецепты приворотных зелий стары как мир, но их действие ещё никого не разочаровывало. Дело оставалось за малым. Остальное ты видела и, как понимаешь, это не единственные случаи, когда отрава проникала в твой организм.       — Я тебе не верю!       Гермиона поднялась, осознав, что её уже ничто не держит. Всплеск волшебства, вызванный окружившими девушку в один миг такими яркими эмоциями, разорвал цепи. Она приблизилась к Долохову, нависнув над сидящим мужчиной. Для страха в душе колдуньи уже не осталось места.       — Не верь, — в глазах Пожирателя читалось абсолютное равнодушие, — но тогда скажи мне, с чего вдруг у тебя возникли чувства к бывшему приспешнику Тёмного лорда, кичившемуся своей чистокровностью на каждом шагу?       Девушка замялась, понимая, что не может ответить на этот вопрос. Сейчас влечение к Люциусу казалось чем-то самим собой разумеющимся, но что послужило точкой отсчёта, после которой она начала думать о Малфое перед сном, смущаться в его присутствии, застенчиво опускать глаза при взгляде на мужчину? С чего вдруг ведьма позволила Люциусу взять себя за руку и в конце концов оказалась втиснутой с ним в узкую нишу в ночь на Рождество, когда его губы впервые коснулись её собственных?       — Молчишь? — протянул Антонин. — Так я и думал. — Он поднялся, отстранив девушку в сторону. — Теперь тебе есть о чём поразмыслить. А мне пора, и так уже порядком задержался.       Пожиратель щёлкнул пальцами и пропал, а Гермиона, чувствуя, как по щекам бесконтрольно текут слёзы, проснулась, тут же осознавая, что она находится в чьих-то руках. Девушка испуганно забилась, стараясь вырваться из этой хватки, но услышала успокаивающий голос Люциуса:       — Тише, тише, я только донесу тебя до кровати.       Окончательно проснувшись, Гермиона подняла глаза, встретившись с обеспокоенным взглядом Малфоя.       — Ты плакала? — он нахмурился и провёл тёплой ладонью по её мокрым щекам.       Девушка только кивнула. Сейчас в объятиях мужчины, видя его искреннюю заботу и участие, она никак не могла сопоставить только что выложенные Антонином на стол факты с действиями этого человека. Сердце заныло.       «Он не мог так поступить! Нет!»       Люциус уложил юную колдунью на постель, устраиваясь рядом.       — Что тебе приснилось? — тон его стал серьёзным.       Ведьма вдруг прижалась к Малфою, тонкими пальчиками отчаянно вцепившись в ткань белой рубашки, словно опасаясь, что мужчина окажется фантомом и растает в воздухе. Жар его тела, знакомый аромат и нежное поглаживание по спине потихоньку приводили гриффиндорку в чувство.       — Тише, маленькая, — шептал Люциус. — Я здесь, я с тобой. Всё хорошо. Дыши.       Гермиона всмотрелась в серые глаза, пытаясь разглядеть в них расчётливую игру, которую вёл Малфой, судя по представлению, устроенному для неё Долоховым, но ничего не обнаружила. А может её мозг уже настолько затуманен опьянившим душу приворотным зельем, что никакого подвоха она и не может увидеть? Девушка глубоко вздохнула и как на духу выложила Люциусу всё, что только что увидела во сне. Он помрачнел.       — И ты ему поверила? — в голосе мужчины послышался холод, а на лице застыла растерянность, смешавшаяся с молчаливой тоской.       Колдунья приподнялась на кровати и взяла его за руку, сжав пальцы. Они сидели, глядя друг на друга, и на мгновение Грейнджер показалось, что незримая магическая сила будто бы перенесла их назад в прошлое, и вместе с Люциусом они вновь оказались в комнате испанской академии, только теперь пальчики Гермионы ласково поглаживали большие мужские руки.       — Нет, но на некоторое время я задумалась, — честно призналась она, — ведь если отбросить эмоции, звучит не так уж и безумно. В этом есть логика и расчёт. Согласись, я и ты…       — Тогда скажи, — не дал ей договорить Люциус, — когда ты встречалась с Крамом, с Уизли, не важно, неужели у тебя всегда находилась причина, побудившая к этим чувствам?       Девушка задумалась, поняв, что каких-то конкретных оснований у неё не находилось. Виктор был галантным и приветливым, Рон — милым и весёлым, но начала координат для её чувств не существовало. Она влюблялась не из-за чего-то, а вопреки. И с Малфоем ситуация ничем не отличался от прежних. Всё было на поверхности. А она, дурочка, искала причину возникновения своей влюблённости. Ещё бы теорему изобрела.       — Нет, — тихо ответила она Люциусу. — Не было никакой причины.       — Вот видишь, — мужчина поцеловал её в висок. — С таким же успехом о привороте мог бы сказать и я.       Гермиона не сдержала улыбки.       — И то верно. Бегаешь за маглорождённой колдуньей, годящейся тебе в дочери. Где это видано, мистер Малфой!       Он улыбнулся в ответ, наконец сгребая девчонку в объятия.       — Но если ты всё ещё сомневаешься в моих намерениях, когда вернёмся в школу, я могу попросить у Слизнорта сыворотку. С чистой совестью плеснёшь в мой чай. Хочешь?       Девушка загадочно ухмыльнулась.       — Хочу, — как-то совсем по-детски согласилась она.       — Договорились, — Люциус вновь уложил её, подоткнув одеяло. — Будет тебе допрос с пристрастием. А сейчас давай спать, день выдался насыщенным.       Снова проваливаться в сон рядом с ним было совсем не страшно. Гермиона устроила голову на груди мужчины, обнимая и закидывая ногу поверх его коленей. Уже погружаясь в царство Морфея, ведьма пробормотала:       — Люциус!       — Ммм?       — А как ты оказался в моём номере?       — Воспользовался вашим же методом, мисс Грейнджер, перелез по карнизу.       Представив себе эту сцену, Гермиона хихикнула, крепче прижимаясь к Люциусу.       — Не думала, что мужчины в вашем возрасте, мистер Малфой, способны на подобное.       Большая рука легла на её бедро, скользнув выше.       — Спи, — прошептал на ухо Люциус, — иначе я покажу тебе на что на самом деле способны мужчины в моём возрасте.       Колдунья что-то невнятно пробормотала в ответ, возражая, что вовсе не против демонстрации умений и навыков почтенных магов, но сон оказался сильнее, поэтому спустя пару минут она уже сладко посапывала. Малфой погасил прикроватный светильник и прикрыл глаза. Ночь укрыла обоих тяжёлым покрывалом, унося в своё царство.       С утра Гермионе совершенно не хотелось вставать. Она проснулась первой, но лежала, не открывая глаз, согретая теплом Люциуса. Прижатая спиной к его широкой груди, ведьма слышала, что Малфой тоже не спит, но не торопится будить девушку. Длинные пальцы играли каштановыми кудряшками, ласково перебирая волосы юной колдуньи.       Луч солнца, проникший в комнату, неспешно полз по стене, и, достигнув кровати, пятно света начало расти и шириться. Люциус лежал, наслаждаясь полудрёмой, утренней ленцой и умиротворением, которое всегда ощущал рядом с Гермионой. Сейчас Малфою не хотелось думать об объявленной на него охоте, да и в целом о том, что ещё может натворить Антонин. В серьёзности намерений Пожирателя мужчина не сомневался. В чёрных, сверкающих злобой глазах действительно стояла ничем не прикрытая угроза. Потому первым делом, как они с мракоборцами покинули театр, мужчина отправил весточку сыну. Не слишком вдаваясь в детали, дабы избежать беспокойства Драко, Люциус предупредил того быть начеку. За себя Малфой почти не беспокоился. Важнее было защитить Гермиону, а принять удар нескольких заклятий, что ж, на войне и в Азкабане он выдерживал и не такое. Правда рёбра после вчерашнего до сих пор болезненно тянуло.       «Когда вернусь в школу, нужно приготовить пару настоек.»       Девушка, лежащая рядом, дышала глубоко и ровно. Её пушистые ресницы слегка подрагивали. Люциус накрутил на палец тугой локон и подумал о том, как будет складываться их дальнейшая жизнь. Антонина поймают, в этом Малфой был уверен. Несмотря на все пока что неудачные попытки Министерства, он верил, что избранный мальчик и компания сумеют довести дело до конца и, как всегда, одержать победу над злом. Гермиона закончит Хогвартс и, разумеется, присоединится к своим друзьям. Они несколько раз обсуждали её будущую карьеру, и ведьма не собиралась сворачивать с намеченного пути, в верности которого она за время седьмого курса убедилась окончательно. Люциус рассказывал ей о менее опасных, на его взгляд, отделах Министерства магии, а однажды и вовсе предложил купить небольшой книжный магазинчик в Косом переулке, зная о страсти Гермионы к литературе, и сделать её полноправной владелицей. Юная колдунья лишь посмеялась над этим предложением.       — Ну какой из меня делец, Люциус. Но знаешь, придержи-ка свою идею до тех пор, пока мне не исполнится… ну скажем, сорок. И тогда я уже подумаю.       Малфой видел, как война закалила и без того твёрдый характер этой девчонки. Возможно, она и стремилась к спокойствию и размеренности, но пока в крови не утих адреналин от пережитого, окунаться в неторопливый ритм жизни с головой Гермиона не спешила. Его мысли прервала маленькая ладонь, накрывшая сверху его руку. Люциус, приподнявшись на локте, вгляделся в сонное личико.       — Доброе утро, — тихо, чтобы не нарушить волшебство момента, произнёс он, мягко касаясь губами её щеки. — Как спалось?       — Доброе утро, — Гермиона завозилась на постели, поворачиваясь к мужчине лицом, но не выскальзывая при этом из кольца его рук. — На удивление хорошо, а тебе?       — Тоже, — Малфой скользнул рукой по изгибу тонкой талии, сквозь невесомую ткань сорочки касаясь нежной кожи.       — Мне нравится просыпаться с тобой, — призналась девушка.       Она осторожно провела пальчиком по его бровям, очертила спинку носа и дотронулась до щеки, успевшей за ночь покрыться лёгкой щетиной.       — Переезжай после школы ко мне в мэнор, — как-то легко предложил Люциус. — Валяться рядом с вами, мисс Грейнджер, доставляет мне такое же удовольствие, а в поместье нам никто не помешает…       Как будто в доказательство его слов в дверь постучали, и блуждающая на лице Малфоя полуулыбка змея-искусителя в один миг сменилась на праведный гнев. Гермиона только разочарованно вздохнула.       — Развели проходной двор. Не думал, что твои друзья такие настойчивые.       Стук продолжился.       — Давай не будем открывать, — предложил Люциус и предпринял слабую попытку удержать девушку, которая уже начала выбираться из постели. — Где ваш дух авантюризма, мисс Грейнджер?       Он поднялся вслед за ведьмой, а Гермиона, не дойдя до прихожей, остановилась, повернувшись к мужчине.       — Ты серьёзно говорил про мэнор? — ведьма вновь тонула в серой бездне этих глаз, ощущая себя совсем маленькой, рядом с нависшим над ней Люциусом.       — Серьёзно, — он провёл руками по её плечам.       — Я подумаю, — тихо сказала девушка. — А сейчас нужно открыть, — выглядела она при этом виновато-извиняющейся.       — Уже ухожу, — также тихо сказал Малфой, подойдя вплотную и требовательно накрывая её губы своими.       Гермиона глубоко выдохнула, сплетаясь с ним языками. В дверь снова постучали.       — Не очень-то похоже, — колдунья кое как высвободилась из сладкого плена. — Иду! — крикнула она незваному гостю.       — Именно так, — Люциус легонько шлёпнул её по ягодицам и с хлопком аппарации растаял в воздухе.

***

      В Хогвартс возвращались тем же путём, с небольшой передышкой в Министерстве. В этот раз перемещения дались Гермионе не слишком удачно. Сильно болела голова, сдавив виски точно металлический обруч. Как только она оказалась в кабинете Малфоя, где их поджидали Минерва МакГонагалл и Флитвик, девушка ретировалась в общежитие Гриффиндора, оставив профессоров обсуждать произошедшее. Поднявшись в спальню, ведьма принялась рыться в тумбочке в поисках восстанавливающего зелья. Обнаружив флакончик, она пригубила его в два глотка и услышала чьи-то шаги. Через пару секунд в дверях возникла Джинни.       — Герм! — кинулась рыжеволосая к подруге. — Наконец-то ты вернулась! Я так переживала. Как ты?       — Лучше, чем могло бы быть, — улыбнулась Гермиона и рассказала Уизли обо всём произошедшем на Мадейре, вновь упуская ту часть повествования, которая касалась их с Люциусом.       Выслушав её, Джинни нахмурилась.       — Проекции… Никогда не слышала об этих чарах. Видимо, он достаточно хорошо подготовился. И Герм, держись, пожалуйста, подальше от Малфоя. Я вовсе не хочу, чтобы ты попала под раздачу.       — Конечно, — на автомате согласилась Гермиона, отчётливо зная, что её желания прямо противоположны совету подруги. — Кстати, как прошла игра?       Уизли улыбнулась.       — Выиграли. И если не продуем в мае слизеринцам — кубок наш.       — Неплохой подарок для выпускного года.       Время побежало своим чередом. Зачёты, лекции, дополнительные занятия. Помимо прочего Гермиона с Люциусом продолжали совершенствовать навыки девушки в окклюменции. Гриффиндорка продвинулась далеко вперёд, и Малфой уже с большим трудом пробивался сквозь барьеры в голове ведьмы. Также снова и снова они отрабатывали защиту сновидений. Однако, после возвращения, Долохов больше не посещал никого из них по ночам, но и Люциус и Гермиона не считали это за добрый знак, скорее наоборот, готовились к новому удару.       Приближался апрель, а с ним и день рождения Люциуса. Сова Драко принесла письмо, в котором тот сообщал, что никак не сможет вырваться из Франции раньше, чем через две недели. Вздохнув, Малфой старший быстро набросал ответ и вернулся к работе. Он думал, что в день своего сорокапятилетия сможет представить Драко Гермиону, как свою избранницу, посчитав, что праздничная атмосфера поспособствует доброму расположению сына. Но зная характер последнего, Люциус понимал, что скорее Хагрид простит ему несостоявшуюся казнь Клювокрыла, чем Драко примет Грейнджер в качестве новой пассии отца. Вообще мужчине уже порядком надоело скрываться ото всех, но пока юная колдунья являлась его студенткой, о другом исходе событий, не могло идти и речи.       Гермиона долго ломала голову над тем, что же подарить Люциусу, ведь у него, казалось, было всё, а если чего и недоставало, мужчина запросто мог позволить себе приобрести любую вещь. В итоге девушка остановила свой выбор на красивых серебряных запонках, найденных в одной из лавочек Хогсмида, которые сильно ей приглянулись.       Четвёртое число выпало на воскресенье и, сославшись на недоделанное сочинение по истории кельтских магов, Гермиона выскользнула из гостиной якобы в библиотеку. Джинни только покачала головой. Она прекрасно поняла, что подруга отправилась на свидание к своему таинственному избраннику, имя которого по-прежнему держала в секрете. Уизли не сомневалась, что уже к выпускному балу ей удастся расколоть Грейнджер на признание. Пока под подозрение попадали несколько старшекурсников. С каждой «вынужденной отлучкой» Гермионы список неумолимо редел, и Джинни терялась в догадках.       Люциус уже ждал ведьму около озера.       — Прекрасно выглядишь! — окинул он взглядом тёмно-синее платье, кокетливо выглядывающее из-под мантии, и крупные локоны, каскадом лежащие на плечах, на которые Гермиона потратила битых два часа, добиваясь нужного эффекта.       — Спасибо, — девушка улыбнулась и, приблизившись, запечатлела на губах Малфоя лёгкий поцелуй. — С днём рождения!       Мужчина привлёк колдунью к себе ближе, и не успела Гермиона расслышать его слов, как волна аппарации лихо закрутила обоих в свой водоворот и перенесла в тихий переулок. Вновь почувствовав под ногами твёрдую почву, гриффиндорка воззрилась на Люциуса.       — Без эффектных выходок вы никуда, мистер Малфой.       Тот лишь довольно усмехнулся.       — Не стану отрицать, мисс Грейнджер. А теперь позвольте…       Одним движением мантия девушки оказалась в руках Люциуса, и уже через полминуты он накидывал ей на плечи элегантное кашемировое пальто. Ведьма в очередной раз отметила про себя силу магических способностей Малфоя. Сам мужчина в этот вечер облачился в классический серый костюм-тройку, поверх которого надел чёрный тренч.       Люциус протянул Гермионе руку, и, весело переговариваясь, они вскоре вышли на оживлённый проспект, пересекли дорогу и оказались перед одним из дорогих ресторанов Лондона, о котором девушка знала не понаслышке. Уже сидя за столиком, в ожидании пока официанты принесут их заказ и наслаждаясь живой музыкой, колдунья поинтересовалась:       — Почему ты выбрал именно магловское заведение?       Малфой, чьи пальцы сейчас выводили на её запястье замысловатые узоры, усмехнулся.       — Я всегда находил кухню простецов весьма недурной, и даже со своими прошлыми убеждениями, бывало, отправлялся в их рестораны. Нарцисса такое не жаловала, поэтому вечера во время своих вылазок я коротал в одиночестве. Много думал, научился отличать хорошее от посредственного, постепенно разбирался в бизнесе. После первой войны, когда Тёмный лорд сгинул, многие его последователи старались замести следы, укрыться, как-то обезопасить себя, причём не только от Министерства, но и от самого хозяина, — произнеся это слово Люциус поморщился. — Так некоторые волшебники сбежали в магловский мир, осели в нём и не высовывались вплоть до второго пришествия. Вот и я решил, что необходимо обеспечить себя своеобразной подушкой безопасности на случай, если придётся бежать. Тогда мы ещё не знали о силе метки, — вздохнул мужчина. — Хотели бы спрятаться — не удалось. Так вот, чтобы не волочить здесь в Лондоне нищую жизнь я…       — Погоди, ты что, — поперхнулась глотком воды Гермиона, — купил этот ресторан?       Губы Люциуса расплылись в улыбке Чеширского кота.       — Именно. Этот и ещё парочку.       — Но маглы… Как ты согласился иметь с ними какие-то общие дела?       — Деньги не пахнут, — Малфой пожал плечами, — а я был откровенно напуган. Но когда Лорд не давал знать о себе уже несколько лет, постепенно успокоился. Дела шли в гору, управлять заведениями было легко, поэтому я решил не отказываться от всего этого.       Гермиона откинулась на спинку стула.       — Что ж, вы умеете удивлять, мистер Малфой.       Еда была превосходной и практически не уступала стряпне домовиков мэнора. Вино приятно ударило в голову. Десерт таял на языке, и Гермиона была уверена, что никогда ещё не пробовала ничего подобного. Когда они наконец вышли на улицу, уже совсем стемнело. Решив немного прогуляться перед возвращением в Хогвартс, парочка свернула в сторону небольшого бульвара. Вдоль гравийных дорожек росли могучие дубы. Ветер слабо шелестел молодой, недавно распустившейся листвой, и в необычно тёплом для этого месяца лондонском воздухе пахло свежестью и корицей.       — Хотел бы я переместиться сейчас с тобой в поместье, — прошептал Люциус куда-то в волосы девушки, приобняв её за талию, — но боюсь в этот раз одними совами Минерва не ограничится.       Гермиона прыснула, прижавшись к нему.       — Наверняка она явилась бы сама, дабы спасти честь лучшей студентки курса от лап опасного бывшего Пожирателя, — ведьма продолжала хохотать.       — И желательно верхом на метле, — вставил Малфой.       Девушка всё никак не могла остановиться. Воображение рисовало столь красочные полотна их встречи с директором Хогвартса, что не было никаких сил унять смех.       — Думаю, мне стоит приобрести фотоаппарат, — протянул Люциус. — Запечатлим эмоции каждого, кому раскроется тайна наших с тобой отношений.       — Неплохая коллекция колдографий выйдет, — одобрила Гермиона.       С бульвара они свернули на узкую улочку и двинулись по ней, намереваясь выйти к точке аппарации. Сзади раздались гулкие шаги, но ни Гермиона, ни Люциус не обратили на них ни малейшего внимания, слишком увлечённые друг другом. Фонарь, под которым они только что прошли, заморгал и с неприятным шипящим звуком погас, а через пару мгновений во мрак погрузилась и вся улица.       — Что за… — Малфой быстро выхватил палочку, озираясь по сторонам и закрывая Гермиону своей спиной.       Девушка завозилась с застёжкой, нащупывая свою палочку, но тут из темноты где-то позади неё раздалось.       — Круцио!       Люциус, скорчившись от боли, упал на острые камни брусчатки, а холодный голос Антонина Долохова уже произносил новое заклинание.       — Остолбе… — выкрикнула было Гермиона, но не успела, падая на колени, ощутимо разбивая их о камни.       Палочка выпала из ослабевших рук. Парализующие чары неприятно расползались по телу.       — Вот мы и снова встретились, — ядовито улыбнулся Пожиратель, вновь пронзая тело Малфоя красным, похожим на вспышку молнии, лучом, отчего Люциуса подбросило над землёй на добрых полметра и снова с силой впечатало в мостовую.