Дирёжи. Сборник незаконченных драбблов

— Дим? — М? — Нахуй ты бреешь ноги? Сережа сидит возле бассейна, абсолютно расслабленный, и пялится на ляжки Диденко, гладкие, равномерно загорелые и идеально мясистые — все на месте и при этом ничего лишнего. Не у каждой красавицы имеются в арсенале такие ножки, к слову сказать, совершенно не женские, но все равно очень красивые, ну просто глаз не оторвать. Диденко пожимает плечами и складывает губы в хитрую, самодовольную улыбку — ту самую, от которой девчонки кончают в трусы. Сережа нервно сглатывает. Он очень гордится этой его улыбкой, но сейчас от нее почему-то теплеет в паху. Чертов Бали. Чертов кальян с афродизиаками. Чертов перенедотрах. — Ну хоро-ош, — тянет Дима. — Что хорош? — непонимающе переспрашивает Сережа. — Хорош пялится на мои ноги. Сережа от этих слов давится слюной и долго не может прокашляться, а потом запрокидывает голову назад и смущенно ржет. Хорошо, что загар и борода скрывают румянец на его щеках. Дима ему нравится. Это он отчетливо понимает уже секунды две. И от подобных мыслей ему становится тепло и холодно одновременно. Он жадно припадает к банке с энергетиком и делает несколько крупных глотков, стараясь запить собственные постыдные мысли: только не опять, только не снова. Диденко хороший друг. Это Сережа понял еще осенью, когда мчался вместе с ним вслед за поездом в три часа ночи. Он тогда поржал и сказал что-то про второго Гарри Поттера — кажется, там тоже кто-то догонял поезд. Так и должны делать друзья, неправда ли? — Друзья не должны смотреть на рот других друзей с вожделением, — замечает Дима, вынуждая Сережу нервно облизать губы. — Да расслабься ты, наконец. Пойдем лучше плавать — тебе надо охладиться. Сережа и так расслаблен до предела. Быть может, именно поэтому в голову лезут всякие идиотские мысли. Он делает глубокий вдох, вытягивается по струночке и, подняв к синему индонезийскому небу кончики пальцев, красиво ныряет рыбкой в бассейн. Выныривает, отплевывается и снова тянется взглядом к Диме, сознательно любуясь его красивым телом. Диденко в свободных шортах напоминает божество из голливудского пантеона. Кажется, кто-то похожий увековечен на Аллее славы — не то Курт Рассел, не то Джефф Бриджес. Дима даже немного смахивает на Чувака из фильма Коэнов, только красивее раз в триста. Сережа катает на языке его имя — Ди-ма — и чувствует неприятный холодок в области живота. Здоровенные бабочки с мокрыми холодными крыльями неприятно скребут нутро. Дима. И почему родители назвали его именно так? Неужели фантазии на что-то другое не хватило? Сережа ныряет в воду и, отфыркиваясь, быстро гребет к берегу. Возле кромки бассейна валяется никому не нужный мяч. — Эй, Аквамен! Держи! — он закручивает мяч в полете, без предупреждения кинув его своему другу, и тот в грациозном прыжке прямо из воды ловко ловит его одной рукой. — Ах, так, значит? Ну держись! Они какое-то время лениво бесятся в бассейне, щедро расплескивая воду за его бортики, пока не приходят остальные. Шлепанье чужих ног нарушает идиллию приятного мирка, в котором только они двое. — Короче, такая тема, — говорит Слава, — завтра едем на водопады. Сережа возмущенно выныривает из бассейна. Обычно тему тут задает он. — Завтра пасмурно, возможно, дожди, — задумчиво говорит Диденко голосом Вадима Заводченкова из метеоцентра и, облокотившись о бортик, смотрит на Сережу долгим теплым взглядом. — А возможно нет, — парирует Слава. — И вообще, хватит протирать дома задницы. Вы уже всех окрестных телок перетрахали, пора подумать и о душе. Сережа с ним категорически не согласен. Лично он никого не трахал. Ну почти. Было там что-то в самом начале, и то больше для разрядки. С сексом у него в последнее время катастрофически не складывается, как бы тупо это ни звучало. Он ловит себя на мысли, что фоткается рядом с девушками больше для вида, а точнее для контента, чтобы кто-то, кто будет этот самый контент просматривать, убедился, что все у него хорошо. В голове неожиданно всплывает фраза, ляпнутая на одном из последних Громких Вопросов — «я давно уже никого не трахаю». Двусмысленность этой фразы не уловил, кажется, только слепоглухонемой. — До водопадов километров пятьдесят, — с сомнением говорит Матвиенко. — Полдня туда добираться будем. — Ну и че? — бурчит Слава. — Приедем, переночуем прям там, а на следующий день будем тусить. Ну, вы в деле? Если нет, то мы поедем без вас. И хватит, блять, уже уединяться — вы ж не педики. Вопреки словам, на утро поднимаются только Сережа с Димой. Медленно завтракают, медленно собирают рюкзаки, ждут на парковке дежурные пятнадцать минут — для приличия, по старой школьной традиции — и выкатывают мотороллеры на ближайшую трассу. В деревушке хорошо и не так многолюдно, но вот на шоссе жутко пыльно, и Сережа через час такой езды набирает полный рот песка, костеря на чем свет стоит Славу с его феерическими идеями. Но Диденко всю дорогу развлекает его, прикалываясь над местными жителями, спешащими по делами в отличии от них, бездельников — здесь люди тоже работают. Офисмен в деловом костюме с портфелем подмышкой на мотороллере и правда смотрится забавно. Дорога плавно поднимается в горы. Начинает незаметно закладывать уши, но вид отсюда открывается потрясающий, и Сережа прощает природе этот легкий дискомфорт. Они останавливаются на одной из необорудованных смотровых площадок, чтобы сделать селфи и пофоткать друг друга в разных идиотских позах. День действительно пасмурный, но дождя нет — для экскурсии идеально. — У тебя нос сгорел, — ржет Диденко. — Да я весь сгорел, — бурчит Сережа. — Это только у вас, богов, кожа никогда не обгорает, потому что от рождения покрыта золотом. — Как-как ты меня назвал? — прыскает Дима. Они пьют кофе из пластиковых стаканчиков, глядя на океан. Где-то над головой трещит местная неугомонная птица. За спиной ненавящевые звуки джунглей. Рядом с навесом местный мальчик гоняет курицу. Идиллию нарушает экскурсионный автобус, с пыхтением притормаживающий прямо под козырьком, закрыв своей белой громадиной вид на океан. Дима швыряет стаканчик в мусорное ведро и перекидывает ногу через сидение — пора ехать. Сережа отталкивается ногами, выезжая следом за другом, вновь невольно любуясь его загорелыми икрами. Черная футболка от быстрой езды раздувается словно парус, длинные волосы треплет ветер, будто у какого-нибудь языческого бога (что Тор забыл на Бали?). Вот так викинги и измельчали — забросили суровое Северное море, променяв его на теплый Индийский океан, где царит вечное лето. На водопады они приезжают ближе к вечеру. На въезде довольно шумно и многолюдно, всюду снуют толпы туристов, долбит музыка и уже понемногу загорается вечерняя подсветка. — Ви а клоузин! Клоузин! Тен минатс, — сообщает охранник, показывая на часы, и они сразу отправляются подыскивать себе жилье для ночевки. — Мы все прое-Бали, — констатирует Диденко. — Украл ключи от коламбурошной? — ржет Сережа. Место непозволительно романтичное. Сюда бы с какой-нибудь девкой на пару дней, а то и на неделю, думает он, а не с загорелым греческим богом. Или скандинавским. Впрочем, неважно. Гостевые домики здесь построены прямо на реке. Соединены деревянным помостом между собой. У кромки воды висит гамак, а на противоположном берегу, через который перекинут небольшой деревянный мост, мерцает манящими огнями бар под навесом из листьев. Они кидают рюкзаки в домик-отель и идут прямиком туда, откуда льется приятная тропическая музыка. Народу на удивление немного, и бар практически полностью в их распоряжении, если не считать двух симпатичных индонезиек за дальним столиком. Дима заказывает себе всевозможные напитки — он не из клуба трезвенников в отличии от Сережи — и, Сережа уверен, после второго стакана отправится исследовать местных дамочек. Но Диденко никуда не уходит — сидит вполоборота и игриво поглядывает на Сережу. Ну точно звезда из старого голливудского фильма — например, Патрик Суэйзи. Словно в подтверждение его мыслей под навесом из листьев разливаются чарующие звуки песни The time of my life из фильма «Грязные танцы» (сестра бы сейчас запищала от восторга). Дима игриво улыбается и картинно протягивает Сереже руку. — Серьезно? — прыскает Сережа. — Хочу перетанцевать чемпиона Краснодарского края. Сережа неуверенно принимает поданную ему руку и спрыгивает со стула в полной уверенности, что сейчас его поведут танцевать, и… Его действительно ведут, но не на танцпол. Дима подводит его к одной из двух девушек, что сидят за столиком под широкими листьями кокосовой пальмы. В Сережиной ладони оказывается мягкая девичья рука. Милая, немного смущенная улыбка напротив касается его сердца легко и ненавязчиво, а дальше тело действует самостоятельно. Его партнерша — красивая, и двигаться с ней легко. Он уже и забыл, как это приятно — вести в танце нежное девичье тело. Ритм захватывает, пуская по венам огонь, и если бы не постоянные стычки с Димой и его партнершей, этот танец можно было бы назвать милым. Но разве Диденко может пройти мимо чего-то милого, не попытавшись сделать какую-нибудь пакость или запихать локтями? Ну как минимум отдавить ноги! Когда песня заканчивается, они уже откровенно ржут. Сережа, придерживая одной рукой партнершу, пытается засунуть Диденко за шиворот украденный с барной стойки манго. Дима уворачивается и роняет на пол пластиковый стол вместе с его содержимым. После этого их вежливо выгоняют из бара. — Чемпион из тебя, конечно, так себе, — говорит Дима, когда они, расплатившись за выпивку и ущерб, возвращаются в номер. — Ну, по крайней мере, не такой слонопотам, как ты. Они садятся на берегу возле своего домика и опускают ноги в теплую воду. Вокруг уже почти темно, и в реке отражаются отсветы далекой иллюминации. Сережа глядит на нее и чувствует, как его от пяток до макушки пронзает внезапная тоска по Москве. — Эй, — зовет его Дима, пихнув локтем в бок. — Ну че ты? Сережа мотает головой и слышит возле своего уха тяжелый вздох. — Иди сюда, — зовет Диденко. — Кое-что покажу. Да иди, не бойся. Он поворачивает голову и тут же оказывается тесно прижат к груди. Губы его опаляет горячее дыхание, сменяющееся настойчивым пьяным поцелуем. Сережа отвечает на него, ловя себя на мысли, что ему мокро и липко, а еще он уже, кажется, изучил всю коктейльную карту местного бара — в пределах того, что успел перепробовать Аквамен. Диденко отрывается от его губ и заглядывает в глаза с любопытством естествоиспытателя: — Ну как, полегчало? Сережа морщится, не чувствуя ничего, кроме привкуса рома во рту. Бабочки внутри сложили мокрые крылья, стараясь не отсвечивать. — Все ясно, — констатирует Дима. — Тяжелый случай. Он кладет ладонь на Сережину задницу исключительно ради того, чтобы вытащить из кармана смартфон. — Позвони ему, — говорит он, вздыхая. — Кому… ему? Диденко отвешивает ему несильный подзатыльник и настойчиво вкладывает телефон прямо Сереже в руки. — Позову своему! — Да он не… Он… Я не… Я… Да он не захочет со мной разговаривать! — Ой дура-ак… Диденко поднимается со своего места и исчезает в домике. Вскоре из ванной доносится шум воды. Сережа открывает контакты и тут же находит нужный. Дим в его телефоне полно, но вот именно «Дима» — только один. Как и в сердце. Его палец замирает в нерешительности над зеленой трубкой. Сердце стучит быстрее обычного, а еще ему немножечко, самую капельку, страшно. «Звони!» — орет в голове голос Диденко, и Сережа послушно нажимает на вызов. Отвечают ему почти сразу. — Сереж? — Дима звучит слегка удивленно. Слышно, как он отходит подальше от телевизора. — Привет, Дим… Че делаешь? — Матч смотрю. Мы тут в Подмосковье на пару дней выбрались. — А… Давай тогда я попозже перезвоню. — Нет-нет, тут уже почти перерыв начался. — А, ясно… А кто играет? — Английскую премьер-лигу смотрим. Челси — Вест Хем. — О, и какой счет? — Пока ничья. Ты только для того, чтобы счет узнать, позвонил? В Димином голосе слышится искренняя, неподдельная улыбка, и Сереже наконец-то становится по-настоящему хорошо. Он ложится на деревянный помост, закинув руку за голову, а другой придерживая телефон возле уха, и глупо улыбается синему индонезийскому небу, чувствуя, как в его животе шевелятся маленькие подмосковные бабочки.