Глава 16. Перемен требуют наши сердца
7 февраля 2024 г., 18:55
В помещение постепенно заходили ведьмы. Всего их должно было собраться четверо, но пока что за столом сидело только двое: лохматый мужчина в смокинге и женщина с гладкими чёрными волосами. Это были столп птицы и столп кошки. Им было что обсудить, но отчего-то они молчали. Девушка ритмично отбивала по столу ногтями, подперев кулаком подбородок, а парень лишь время от времени поглядывал на наручные часы и недовольно вздыхал.
Сегодня у них вечер бесед, предшествующий Собранию столпов. Ежегодное событие, где собираются главные помощники столпов, остальные их подопечные, послы из других регионов и, собственно, сами столпы. На нём они обсуждают самых выдающихся неготиумов по областям и районам, громкие преступления и приговоры, и решают, что можно улучшить в своде законов. Последний пункт, правда, уже давным-давно остаётся без внимания. И даже если кто-то из столпов проявит инициативу, его навряд ли выслушают. По этой же причине среди членов веселья уже давно популярны объединения, которые создают петиции. Каждую группу волнует своя проблема – кого-то небрежное отношение к людям, кого-то недопустимые зарплаты, кого-то устаревшие законы. Но несмотря на такое рвение народа к переменам, высшее общество членов веселья не стремится дать ему их. Потому что это просто невыгодно.
Оумы всё сильнее обесцениваются на магическом рынке, а авторитет членов веселья среди волшебного сообщества падает всё ниже. Столпы и их свита просто боятся сделать ситуацию ещё хуже.
Вечер бесед был создан для того, чтобы связь столпов не обнищала. Они ведь сидят порознь все рабочие дни и практически не видятся, а по собственному желанию никто из них так и не предложил встретиться.
— Как дела со стражами? – Ав решил начать разговор первым.
— За последний месяц пойманы и заключены в Винкулу десяток преступников. Меня хвалят, – наконец, лицо Та озарила гордая улыбка. Видеть хоть какую-то эмоцию у неё это уже роскошь, а уж улыбка и вовсе диковинный зверь, – а в чем заключается твоя работа?
— У меня отдел спецагентов. Они под прикрытием проникают к людям в их естественную среду обитания и проверяют обстановку.
— Под прикрытием? – брюнетка непонятливо склонила голову вбок и сощурилась.
— Вооружённые знаниями о поведении людей. Чтобы не выделяться в толпе.
Та смотрела всё ещё недоверчиво, но кивнула. Ей было невдомёк, к чему это, если подавляющее большинство людей и так уже давно в курсе существования ведьм. Это не какая-то великая тайна, за раскрытие которой следует сразу сажать ведьму в тюрьму. Однако свод законов диктует ей именно такой алгоритм действий. Прискорбно.
Когда-нибудь это изживёт себя.
Та отвечает за деятельность стражей, Ав за контакт с людьми. Столп собаки Ка отвечает за межрасовое сотрудничество, а столп рыбы Пи... Если смотреть правде в глаза, столп рыбы Пи отвечает за хмурое лицо коллектива и едкие комментарии в адрес каждого присутствующего. Но по бумагам он отвечает за компьютеризацию деятельности членов веселья.
Наконец, в небольшую комнатку зашёл ещё один столп – Ка. Благодаря ей гробовая тишина, наконец, ушла.
— Добрый вечер, любимые коллеги! Сегодня такая тёплая погода, никак нарадоваться не могу, – она прошла к своему месту рядом со столпом птицы. Тот убрал со стула портфель и выдвинул его, приглашая женщину сесть. Она посмеялась и похлопала парня по плечу, – ты как обычно. Пи стоило бы брать с тебя пример.
— Пи стоило бы взять пример хотя бы с Агнии, – Ав усмехнулся. Агния – помощница столпа кошки, молодая девушка, которая совершенно не горит желанием взаимодействовать хоть с кем-то. Увидеть на её лице улыбку ещё более удивительно, чем на лице Та. К слову, у каждого столпа был свой приближённый, доверенное лицо или заместитель. У Ка, например, это уже знакомый нам водяной Ефим. Он довольно быстро занял эту должность, потому что столп собаки давно хотела себе помощника другой расы, а Ефим к тому же ещё и трудолюбивый, добрый и милый дедушка. Идеальный кандидат.
Помощник Пи, к своему счастью, сейчас в отставке. По желанию столпа рыбы. Потому что, по его словам, ему помощь не требуется, а доверенное лицо будет лишь путаться под ногами. Ну, на нет и суда нет.
— Мне кажется, он что-то мутит. Что-то противозаконное, – Ка бросила мимолётный взгляд на заведующую отдела стражей, – у нас с ним кабинеты рядом. Я постоянно слышу, как он с кем-то разговаривает в полтона, а потом убегает с работы. Не раз уже ловила его на этом, а он говорит, что вызывают. Куда программиста могут вызывать? Ладно бы нас с вами, мы с людьми и ведьмами работаем.
Она досадливо поджала губы и сложила руки на столе. Разговор о Пи часто заводит именно Ка, потому что Ка самая неравнодушная из всех столпов. И её действительно волнует то, как он себя ведёт. Именно её постоянно задевают его колкости, тогда как остальные двое предпочитают игнорировать.
— Кто ж его знает, – кошка пожала плечами, вместе с ней хмыкнул и филин. Чем больше столпа рыбы игнорируешь, тем он тише, а когда он тихий, жизнь налаживается.
Вспомнишь лучик, вот и солнце: в дверях появился рыжеволосый бородатый мужчина в синем свитере. Он молча прошёл на своё место и сел, складывая руки домиком на столе. Ка нахмурилась при виде него.
— Договаривались придти к одиннадцати.
— Да мне плевать. Я вообще идти не хотел.
Воцарилось молчание. Та будто бы услышала, как Ка рычит на него, но это лишь разыгралась фантазия. Уж больно красноречивым взглядом женщина буравила рыжего. А кошке хотелось как-то поддержать приятельницу. Друзьями их тяжело назвать, но Ка определённо ей нравится. С ней комфортно общаться и она искренняя. Или просто хорошая актриса.
Ав просто старался абстрагироваться от ситуации и прикрыл глаза.
— Ко мне недавно приходила Алия.
— Это которая была в отряде особого назначения? – кошка кивнула. Лицо беловолосого парня вытянулось в удивлении, – до меня доходили слухи, что она под домашним арестом.
— Так вышла уж. Не вечно же ей там сидеть, – столп рыбы подал голос.
— Учитывая замес, в котором она принимала участие, лучше бы сидела вечно. Таких нужно изолировать от общества, – Ка покачала головой.
— Ещё чего. Такие как Алия будут всегда, и чё? Где столько изоляторов брать? – трое столпов замолчали, а рыжеволосый продолжил, – без таких как Алия не было бы равновесия.
— С приходом Алии пошатнулось душевное равновесие моего главного следователя Оксаны. Она жалуется на настойчивость Алии. Ей потребовалось вдруг найти какую-то Грейвс, и она околачивалась под дверью у Оксаны месяц с лишним, – Та, да и не только она, подметила несвойственное столпу рыбы поведение. Обычно он вставит максимум парочку слов, а тут прямо-таки рассуждает. Видимо, хорошее настроение.
— Целеустремлённая она, чем плохо? – Пи усмехнулся, – мне теперь интересно, кто эта Грейвс, и зачем она понадобилась Алии.
— Я не стала узнавать из принципа. К Алии доверия нет, и если она снова к нам обратится, я лично её выпровожу.
Столп рыбы закатил глаза.
— А я буду рад помочь ей. Передай ей.
Та окинула его скептическим взглядом, но промолчала. Пи хмыкнул.
— Мы и не сомневались, что ты рад помогать таким как Алия.
***
— Вот так. А это мы можем продать. Далее что-то было про новую программу для слежки, но Вера уже не слушала. Она смотрела на себя от третьего лица, и это не могло не пугать. Девушка сама не заметила, как из неё вырвался крик, полный ужаса. Сначала один, а потом и второй: её напугал её новый голос. Совершенно не человеческий. До этого она долгое время была роботом, но голос никак не показывал этого, а сейчас... Это действительно страшно. Её душу отделили от роботизированного тела. Она свободна, по-настоящему свободна, вот только у неё теперь нет вообще никакого физического тела. Она стала призраком. Отец слышал её, но не видел и никак не мог воздействовать, поэтому лицо его насторожилось. Вера хотела ударить его, вот только рук не было. Поэтому она просто вылетела из подвала и начала судорожно вспоминать дорогу в лес того владыки, который отрубил ей кисть. Пора претворять план в жизнь. Она хотела настучать на столпа рыбы. Насколько она знает, выше столпов никого нет, разве что, возможно, бога членов веселья, но это мы пока опустим. Но столпов всего четыре, значит, можно рассказать оставшимся. Вдруг получится что-то сделать? А тот владыка показался Вере достаточно могущественным, чтобы с его помощью можно было оказать сильнейшее влияние. Вот только он навряд ли станет слушать девушку после её покушения на его друзей. Но Вере в любом случае нечего терять.***
— То есть, на моей машине уехали три ведьмы? — Голди совсем скоро вернётся. Не переживай, – Скамандор поджал губы и обеспокоенно взглянул в глаза Мишель, ища намёк на спокойствие. Его не было. Девушка отошла от владыки леса, скинув со своих плеч его руки, и присела на берег водоёма. Она чувствовала себя странно. С одной стороны, она слышала о ведьмах ещё с детства, и это не стало для неё каким-то страшным открытием. Но с другой, ей было неприятно, что Скамандор скрывал это от неё. Он говорил про какую-то статью, неужели им запрещено раскрываться? А в чем смысл? — Почему ты не сказал раньше? — Говорю же, меня могли посадить в тюрьму. Прячу я тебя сейчас по этой же причине. — Но почему? Бесполезный закон, учитывая, что наш прошлый мэр буквально дружил с ведьмой, и весь город знал об этом. Вам нельзя контактировать с людьми? — Нельзя заводить любые отношения, кроме дружеских, и раскрывать свою природу. Закон и правда бесполезный, но придерживаться его приходится, – Скамандор подсел к Мишель. Оба следили глазами за водомерками, что беспечно скользили по поверхности воды, словно фигуристы по льду. Говорить о своде законов членов веселья не имеет смысла. Множество веков его не переписывали, а как только начали возникать конфликты с другими расами, тема поправок стала и вовсе запретной. Народ членов веселья считался отсталым весьма справедливо: они чуть ли не единственные во всём магическом сообществе до сих пор запрещали межрасовые связи. Давно, когда ещё не могли достоверно выяснить результат таких отношений, это было логично, разумно. Но со временем колдуны смогли проводить всё более точные опыты, нашли формулы для зелий, которые значительно облегчают процесс. Сейчас можно без проблем обследовать все расы. У некоторых существ и правда нашёлся доминантный ген, при соединении с которым потомство будет не совсем здоровым, так как его свойства противоречат способностям большинства созданий. Проще говоря, жизнь ребёнка водяного и феникса будет несколько... нетипичной, мягко говоря. Но такое случается не всегда, так как все случаи индивидуальны. Нужно просто провериться у врача. Но члены веселья будто намеренно обходили все подобные темы на своих собраниях стороной. Связь с человеком и вовсе является самой безопасной – это давным-давно проверенный факт. Так как человек, так скажем, чистый лист, – у него нет каких-то магических способностей – то потомство от него может как перенять их, так и остаться чистым листом. Шанс пятьдесят на пятьдесят. Но в обоих случаях отпрыск родится здоровым. Скамандор много общался с Ефимом на эту тему. Как ни странно, даже оленя волновала эта тема. Он заботился об этом ещё до того, как узнал о романе своей лучшей подруги с огненной саламандрой, просто потому что стремится к справедливости. И его волнует некомпетентность новых столпов. Вроде они-то должны были как раз предпринять хоть что-то, ведь они новое поколение, но они избегают этой темы будто ещё больше. Ефим всегда защищает столпа собаки, оно и неудивительно – он её помощник. Но, по его словам, она больше других склонна к переменам и, возможно, в скором времени что-то изменится. Скамандору в это верится слабо. А Мишель постепенно стала понимать поведение Грейвс. Теперь она не кажется ей странной. Да, пожалуй, Грейвс и правда чересчур честна. Настолько, что если бы Мишель была чуть более внимательной, смогла бы догадаться самостоятельно. — Не будешь отдаляться от меня? – Скамандор неловко пнул носком туфли камешек, и он отлетел в воду. Он бросал короткие взгляды на девушку в надежде поймать её насмешливый взгляд, но этого не происходило. С каждой секундой её молчания неготиуму становилось всё тяжелее дышать. Он не хочет, чтобы Мишель отдалялась. Но ещё сильнее не хочет, чтобы она была в опасности. А гарантировать обратного в сложившейся ситуации он не может. — Не буду. Ты всё тот же Скамандор, – наконец, она посмотрела на него. Появился даже намёк на улыбку, но ещё очень слабую и нервную, – но я хочу быть в курсе событий. Я ведь твой друг и тоже хочу помогать. Чем смогу. — Ты начала нам помогать ещё во сне. От помощи бодрствующей тебя я точно не откажусь, – он искренне посмеялся и приобнял её за плечи, уже более расслабленно вглядываясь в ту часть леса, что находится на другом берегу. Захотелось вдруг любоваться пейзажами вокруг, будто до этого они были спрятаны за ширмами, – но ты будешь помогать вполсилы. И издалека. Чтобы не прилетело. Это моё условие. — Идёт.***
Рыжая девушка обошла весь дом кругом. Только убедившись, что никого на горизонте нет, она зашла внутрь и упала на банкетку возле стола. Гробовая тишина, не прерываемая ни чем. Петухи уже давно встали, а часов Скамандор в доме, похоже, не имел. Стены давили на Грейвс. Она совсем одна в этом доме. Когда она находилась в своей квартире в Керни, ей точно не было так дурно от одиночества, а сейчас она готова была лезть на стену. Буквально несколько часов назад Ливио был рядом с ней, в её руках и её глазах, а сейчас он далеко. Снова. И не появится рядом минимум двое суток. Давно двое суток для Грейвс не длились так долго и мучительно. Они протекали медленно и больно, будто горячий воск на нежную кожу. И никак не сбежать от этого бесконечного ожидания, нигде не спрятаться. Рано или поздно Грейвс возвращается к нему в своей жизни. Возможно, это её плата за мучения людей, которых она пытала. Но в таком случае Грейвс не понимает, чем она заслужила самое начало своего пути. Она упала лицом в ладони и тихо-тихо всхлипнула. Совсем на грани слышимости. И сама ведь не смогла бы объяснить, зачем глушит себя, никто ведь её не услышит сейчас. Наверное, дело в том, что она скрывается от самой себя. Всю жизнь. Ей стыдно признавать, что ей больно, что она может испытывать боль. Особенно сейчас – всего лишь два дня пережить без Ливио, подумаешь. Грейвс, ты жила без него восемьсот лет, а тут всего лишь сорок восемь часов! Но она выдохлась. У неё нет больше сил терпеть. Она терпит все девятьсот лет своей жизни. Терпит, чтобы не проливать слёзы, терпит, чтобы не показывать, как на самом деле плачет и разрывается сердце. Терпит свои порывы прижаться к родным людям. Терпит, чтобы не дай бог не довериться и не открыться полностью. А Ливио стал для неё окном в обычную жизнь нормального человека, где он может плакать и смеяться, показывать истинные эмоции и намерения. Где на него не нападут при любом удобном случае. И где ты – отдельная единица, личность, достойная любви и уважения. А сейчас Ливио снова забирают. Грейвс больше не вывозит. Она устала тащить на себе все проблемы. Ей нужен кто-то, кто будет сидеть под боком и шептать на ухо слова спокойствия и любви. Нужен Ливио. Как кислород. Банально, но правдиво. Она зависима от него. В мысли вероломно проникла тоска. На Грейвс резко обрушились воспоминания.
