Ответвление. Змея, которая гуляет сама по себе II
29 сентября 2024 г., 20:42
Грейвс почувствовала себя куда более могущественной, чем раньше. Осознание, что она убила невинного человека, хоть и било по вискам, но всё же никак не могло соперничать по своей силе с жаждой крови Гвидо. От него пострадало множество детей и подростков, у которых могла быть вполне счастливая жизнь. Грейвс ужасно злилась на него. Ему не удалось сломать её, а значит именно на ней лежит ответственность избавить мир от этой грязи. Вместе с тем она не замечала, как восторженно трясутся поджилки от ощущения крови на коже.
План выстроился сразу же, как она спрыгнула с чужого окна на землю. Укусить Гвидо и переманить Тайпанов в свою банду. Грейвс будет куда лучшим предводителем, чем этот деспот. Ей нужно всего-то... Уметь вести за собой? Да разве же дети будут жалеть Гвидо? Они не глядя побегут за Грейвс, что бы она там ни болтала. И, как правило, к женщинам все испытывают больше доверия, чем к мужчинам. К тому же, Тайпанам неизвестно, что Грейвс ведьма. На неё подозрения в убийстве не лягут в любом случае.
Укусить Гвидо предстояло вечером этого же дня. Грейвс ничуть не переживала, что на её совести будет уже два убийства. Сначала она держала в голове мысль, что всё это во благо, а значит, нечего винить себя. Но довольно быстро сдалась и признала, что поступила хреново. Но ничего уже не воротить, так что нет смысла плакаться. Далее она убивать без надобности не станет.
И глубоко в душе она негодовала: как это так вышло, что она своими руками убила ни в чем не повинного человека, и при этом не испытала ни грамма страха или растерянности? Разве же такое возможно? Ею будто двигало что-то извне, обволокло руки и принудило схватиться за ножницы. Да, кажется, не Грейвс убила деда. А значит, ей и вовсе переживать не о чем. Её руками совершено преступление, но не её умом.
Это совершенно ей не свойственно: думать, что разум выше и первее действий. Всегда Грейвс говорила о том, что судить надо по поступкам. Сейчас же её потянуло к возвышенности, будто философа какого.
Весь день она провела в размышлениях, какого это, когда ты превращаешься в змею и кусаешь человека, впрыскивая в него свой яд. Она ещё никогда так не делала. Грейвс даже не помнит, когда последний раз обращалась в бумсланга. Да и когда ей, в самом деле? Днём она под наблюдением членов банды занимается хозяйством, а ночью, если не сильно устанет днем, оттачивает навыки владения ножом и обкрадывает дома в богатом секторе. Змея в ней просыпалась лишь тогда, когда в поле зрения появлялся Гвидо. Девушка опасалась его. Она не научилась до конца контролировать змеиные повадки, и её природа давала о себе знать, как только Гвидо повышал голос: Грейвс невольно открывала рот и шипела. Благо, никто этого пока не заметил.
И хоть слабость она не позволяла себе проявлять даже в мыслях, в памяти всё равно светился образ Йозефа, его маленькая бедная могила в самом углу кладбища. Гвидо не успел уничтожить его тело, но найти его не смогли бы хотя бы потому, что не озаботились причиной смерти мальчика. Списали то ли на самоубийство, то ли на сердечный приступ. Зато похоронили. Юного парнишку пожалели, на похороны пришли не только его дворовые друзья, но и случайные знакомые. Грейвс там не было, как и остальных членов банды. Гвидо запретил и весь день следил за тем, чтобы ни один беспризорник не покинул территории их застроя. Лишь потом Грейвс тайком сбегала на кладбище. На поиск могилы ей понадобилось пару дней.
Но сейчас последнее, о чём ей надо думать, это мёртвый товарищ. Мёртвый по воле того, на кого сейчас предстоит напасть. Грейвс невольно стиснула зубы, приближаясь к палатке Гвидо. Она жаждет увидеть перекошенное лицо в тот момент, когда её яд потечёт в его крови.
— Здравствуй, Гвидо, – вошедшая Грейвс тихо прикрыла за собой шторку. Гвидо писал что-то за столом и даже не обернулся в её сторону, лишь махнул рукой, позволяя пройти. Грейвс бесшумно приблизилась к нему и положила на неровную поверхность стола горсть монет, украденных у уже мёртвого дедушки. Надо сказать, этот стол знает Тайпанов больше Грейвс: когда она только вступила, он уже стоял на этом самом месте, пережив пожар, напоминание о котором можно найти на одной из четырёх его ножек.
Гвидо медленно перевёл взгляд с листа бумаги на деньги, принесённые Грейвс, а затем на неё саму.
— Где ты их берёшь? – он прищурился и приложил карандаш, которым писал, к губам, как бы в задумчивости, а потом медленно развернул его грифелем в сторону Грейвс, – телом торгуешь небось? Нехитрое дело. Ну, не могу судить. К тому же, Тайпаны подарили тебе пригодную для этого внешность, грех не воспользоваться.
Грейвс так и осталась стоять с гримасой возмущения, пока Гвидо уже обернулся обратно к своей писанине и снова взялся за карандаш.
Развернувшись на каблуках, Грейвс быстрым шагом пошла на выход. Чтобы её уход и всё, что произойдёт дальше, нельзя было никак связать, она максимально любезно пожелала главарю доброй ночи и только тогда скрылась за шторкой.
Гвидо уже собирался ложиться спать, когда увидел змеиный хвост, мелькнувший под кроватью. Мужчина забрался на кровать и осторожно заглянул под неё, но никого не увидел. В растерянности усевшись, он не сразу заметил змею, обвившую запястье. Но она заставила его почувствовать: небольшие, но острые клыки впились в плоть, впрыскивая яд. Гвидо рефлекторно дёрнул рукой, но змея не отстала от него. Тогда он свободной рукой отцепил её, благо, размеры позволяли дать ей отпор без труда. Шнурок, самый настоящий, у которого из преимуществ лишь эффект неожиданности. Гвидо швырнул её в противоположный угол палатки и схватился за стул, готовясь обороняться, но змея поползла прочь.
— Вот дерьмо, – главарь Тайпанов сплюнул и нехотя взглянул на укус. С виду ничего страшного. Навряд ли тварь ядовитая. Хотя её поведение довольно странное. Насколько Гвидо осведомлён о природе животных, по крайней мере, некрупных, сами они никогда не придут к человеку. А тут так решительно заползла именно к нему, да и цапнула сразу же, без шипения, точно заказной убийца. Гвидо тут же помотал головой: что за бредовые у него мысли? Поспать стоит, чтоб не приставали.
На следующий день, только он разомкнул веки, старшие Тайпаны сообщили ему, что Грейвс пропала. Гвидо на это ничего не ответил, лишь отвернулся к стенке. А про себя подумал: «вот ведь, птица гордая какая, обиделась».
«На правду не обижаются», – придумал он вдогонку и провалился в сон. Спать хотелось до обеденного времени, и он не смог отказать себе в таком желании. Все равно все указания, которые он собирался выдать своим подопечным, он записал на листок. А листок этот у него на столе. Что уж, разве не догадаются? А если не догадаются, так получат нагоняй. С Гвидо разговор короткий.
Как только он смог подняться с койки, его тут же вывернуло прямо на пол. В шоке с самого себя, он лишь молча взял первую попавшуюся тряпку и вытер свой ужин. Дальше действовать не представилось возможным: следующий позыв не заставил себя ждать. Тогда Гвидо быстро улёгся обратно и во весь голос позвал первого, кого вспомнил, с приказом принести ведро.
Аманда робко вошла с ведром, но подходить не спешила. Тогда Гвидо от всей души рявкнул на неё, грязно выругавшись, и она тут же оказалась у его кровати. Поставила ведро и так же быстро, как появилась, исчезла за шторкой. Голова разболелась от того, что Гвидо много кричал, и он совсем по-детски захныкал, сжимая одеяло и заклиная самого себя больше не пить столько джина. Про змею он и не думал вспоминать.
А когда тошнота и головная боль немного отступили на второй план, он всё же решился подняться и выйти в свет. И весь день абсолютно все Тайпаны будто намеренно испытывали его терпение. То улики не подтёрли, то вообще впервые услышали такое слово, как «шухер», а спросить не осмелились. И ещё тысяча и одна причина, по которой у Гвидо уже к полудню начал дёргаться глаз, и он опять скрылся у себя. Такая раздражительность, на самом деле, не свойственна даже ему. Что-то было не так – это подметили и члены банды. Но решили проведать главаря слишком поздно: тот не дышал. А когда самый смелый мальчик решил повернуть его лицом на свет, сразу же отпрянул и закрыл глаза младшим. Изо рта, носа и глаз текла кровь, уже запёкшаяся. Всё лицо перепачкалось кровью, так же и подушка, на которой лежал Гвидо.
Дети не знали, что делать в такой ситуации. А самые старшие тут же распорядились, чтобы Гвидо перенесли с территории застроя и обратились к лекарям. Грейвс вернулась как раз тогда, когда старшие быстрым шагом направлялись в какую-то подворотню. Кроме них в лагере не было никого.
— Что происходит?
— Где ты была?! – Джонни сразу налетел на неё, будто точно знал, что она убийца Гвидо, но его перехватили руки Бена. Тот дал товарищу пощёчину и виновато взглянул на Грейвс.
— Ты прости его, он на нервах последние два часа. Гвидо убили. Дети это увидели, перепугались все. Сейчас сидят по комнатам, а мы пошли узнавать, что с ним случилось.
— А-а, – Грейвс рассеянно почесала затылок и незаметно глянула в сторону детской палатки, – должно быть, им страшно одним. Я пойду, посижу с ними.
Бен кивнул и, взяв под руку взъерошенного и всё поглядывавшего на неё подозрительно Джонни, направился прочь.
Только Грейвс зашла в палатку, её тут же охватил общий детский ужас, хотя плачущих было лишь двое. Похоже, только они видели мёртвого Гвидо, остальным же этот страх передался через других. Ей даже стало стыдно перед ними. Из-за неё им пришлось видеть такую грязь. Но она – их освободительница. О чём она и поспешила их уведомить.
— Теперь вы свободны. Гвидо больше не будет вас терроризировать! Это я постаралась, – дети тут же умолкли и все как один уставились на неё глазами по пять копеек, – я убила Гвидо!
Тут же, словно по команде, мальчики и девочки забились по углам, стали прятаться друг за друга. Старшие заслоняли младших, младшие укрывали головы маленькими ручками, а Грейвс не понимала, что происходит.
— Что с вами? Вам больше нечего бояться. Гвидо мёртв, – каждый раз, когда она это произносила, их узенькие плечи взрагивали сильнее прежнего, – я приглашаю вас в свою банду. Я не буду вас мучить. Не буду наказывать вас поркой. Не скажу, что наказаний не будет совсем, но больно не будет точно!
— А Гвидо тоже... не было больно? – прозвучало из трясущейся толпы и все ещё больше задрожали.
— Кажется, план провалился, – сказала Грейвс обречённо и поджала губы, вновь обращааясь к детям, – не бойтесь! Я уйду, вы меня больше не увидите. Никогда! Я исчезну. Хоп, – она наполовину скрылась за шторкой, – только не плачьте, прошу!
И, полностью покинув детскую палатку, бросилась бежать, пока не вернулись взрослые Тайпаны. В голове тысяча и одно ругательство, но ни одно из них не может в полной мере описать её эмоции.
