young men dead

I. Лу

      Церковь Единства контролирует все отрасли жизнеобеспечения. Начиная с ферм, заводов, крупных предприятий, школ и массмедиа, кончая непосредственно контролем рождаемости. Что есть власть, доведённая до абсолюта? Это порядок. Гарантия мира, комфорта и процветания. Это спокойствие. Уверенность в том, что каждый человек этого маленького города-государства будет на своём месте. Это утопия. Ведь есть неравенство, огромная пропасть между чистыми и остальными — псиониками и нестабильными, что подверженны внезапной генной мутации. И всех их не стерилизуешь, ведь так? Как-то это негуманно. Если первых клеймили, посчитали, усмирили и держут рядом с собой, точно сторожевого пса, то с нестабильными пришлось повозиться: выдумать Институт Рождаемости (привет евгеника, а мы в тебя когда-то не верили), в котором, согласно индивидуальному генетическому исследованию, подбирается каждому пара. Из союза которой может родиться чистый ребенок. Повысить численность чистых — то, к чему стремится Церковь Единства. Вставать на учет необязательно, но это входит в программу лояльности, чудесный социальный инструмент контроля. Хочешь хорошую работу? Какова твоя лояльность Церкви? Ходить на воскресные проповеди недостаточно. И лучше как можно скорее встать на учёт в Институте Рождаемости... Ведь по умолчанию, каждый нестабильный и псионик рождается с низкой лояльностью к Церкви. Повышается она разными способами, но высокую ты никогда не получишь, если не дашь согласие на "вязку". Уж сколько лет прошло со дня основания Института, сколько успешных пар было организованно, а людям всё равно претит мысль, что кто-то может решать за них. И ничто не помогает — ни пропаганда, ни собственное разработанное приложение для знакомств. Псионики и нестабильные как упёртые бараны продолжают выбирать свободу. Плодя за собой целый выводок генетических ошибок.        Лу встала на учёт. Пришлось, ведь в Корпус берут только с высокой лояльностью. Законы Нью-Пари всё ещё достаточно мягки, поэтому она не обязана будет завязывать отношения с партнёром, которого ей найдут. Но факт остаётся фактом.        И зачем эта дурацкая мысль полезла в голову именно сейчас, когда время и место впервые на их стороне? Укрытые тьмой, они продолжали целоваться. Его голодные до жара прикосновения на бёдрах заставили всхлипнуть — отстраниться и припасть сбивчивым дыханием к чужому уху. Чтобы в следующую секунду снова найти его губы, забывая себя. Лу вела ладонью по его груди, перемещаясь на плечо, сжимая крепче. Она хотела запомнить каждое касание, всю их причастность. До мелочей, навсегда. Точно ртутью их ласка перетекала в страсть, в которой было нечто отчаянное. Нечто прекрасное. То, чего Лу ещё не испытывала ни с одним другим мужчиной. Почему? Чёрт его знает.        Иво поднял её на руки, Лу крепко обхватила ногами его бедра, обняв шею руками. Вслепую, ни на миг не разрывая поцелуй, они упёрлись в стену, задев увесистый ящик для инструментов, в котором Лу хранила всю косметику и прочие женские атрибуты. Что-то полетело на пол, что-то посыпалось. Кажется, был слышен треск пластика. Лу прикусила чужие губы, лишь для того, чтобы обострить ощущения. Они стали искать другую локацию, но вновь уперлись в стол, сбив на пути стоящие стулья. Иво усадил её на поверхность. И Лу послушно легла на спину, завороженно наблюдая за тем, как её раздевают, как после раздевается он сам. Иво смотрел на неё будто желал понять, не передумала ли. Но во взгляде Лу давно лишь похоть. Свой выбор она сделала, а значит им обоим гореть в аду.        — Надеюсь, это подобие кровати выдержит двоих, — помогая подняться, проговаривает Иво на низах. Он потянул её за руку на себя, приближаясь к кровати спиной.        — Пока не проверим, не узнаем, — Лу выдохнула усмешку и плавно, невесомо села сверху. Она оставила поцелуй на его шее, прикусила мочку уха, заставив прижать себя ближе. По телу пробегает ток, когда Иво, скользя ладонью по подбородку, чуть сжимает её шею.        — Нет, не убирай, — шепчет она, нет, почти молит.        Наконец, все границы были стёрты. И каждый из них получил желаемое.

***

       Тучи сгущались, Иво оказался прав. Буквально спустя пару дней после их встречи, Викарий Единый тайно начал готовить пакет очень спорных законов, направленных на подчинение воли нестабильных и псиоников. Он захотел реформировать Институт Рождаемости. Да, Церковь теряет свою власть, народ раскачивает лодку, а Викарий печется об демографии... Но Викарий, точнее Сиприен Тассе, был фанатиком своего дела и рассчитывал свои ходы на несколько поколений вперед. И именно сейчас вопрос чистоты крови стоял для него как никогда остро. Церковник размышлял так: если удастся уменьшить количество нестабильных в данный отрезок времени, насильно, переламывая общество пополам, то общество будущего будет на ещё один шаг ближе к генетической чистоте. Для этого всего-то нужно обязать на законодательном уровне подчиняться каждого нестабильного и псионика ИР... Но начать с малого. Например, с обязательной регистрации в институте, со временем все сильнее и сильнее ужесточая правила игры. В Нью-Пари гряли большие перемены.

II. Иво

Rob Dougan — Clubbed To Death (Kurayamino Variation)

       Преклонив одно колено, Иво Мартен стоял перед алтарем Церкви. Перед самым священным, что у неё было. И что, вероятно, было самым священным во всем оставшемся мире.        Он держал ладонь у сердца и чувствовал равномерный стук своего сердца. Это был молот, отсчитывающий один за одним удары оставшейся Иво жизни. Может быть было ещё много, а может быть напротив...       Иво не верил, что там, наверху, кто-то есть. Стремящийся руководствоваться логикой, Мартен полагал, что невидимая сила, руководи она населением Земли с неба, никогда бы не допустила такой страшной катастрофы, как шторм. Не допустила бы мутаций в человеческих генах, не поставила бы под сомнение выживание целого разумного вида. Но ему нравилось бывать в этой маленькой молельной, размышлять, слушать тишину. Несколько раз сам Викарий Единый приходил сюда для беседы с Иво, но по большей части он был здесь один. Сотрудники Церкви и Корпуса, кстати говоря, уважали эту его особенность: предыдущий Приор никогда не появлялся здесь по своей воле, только во время праздников и иных торжеств. Мартен же был совершенно другим: его никто не мог понять или предсказать его шаги. Всё, что происходило в голове Мартена, оставалось в голове Мартена.        А ещё он привык всегда быть один.        Он думал о Лу. О том, как далеко она завела его без его ведома, как ей удалось зародить в его душе такой интерес, как удалось выделиться из череды похожих друг на друга людей Нью-Пари? Вместе с тем, он не понимал, что же такого особенного было в ней, что заставляло хранить её образ в своих мыслях, думать о ней каждый день так, будто это было самым важным в его жизни? После той ночи, что они провели вместе, Иво ощутил, что избавления, которое обычно приносили подобные визиты к женщинам, он не получил. Напротив, с наступлением темноты воспоминания, чувства лезли в голову, как гадкие щупальца. Они хотели его заполучить. А мог ли он сопротивляться?        Однако, Иво верил в то, что он сможет идти к своей цели несмотря на то, что желание быть рядом с женщиной растет как опухоль в его голове. Его вырастили сильным, и он может многое выдержать, пусть на первый взгляд его избалованность привилегиями может заставить подумать об обратном.        А ещё от Иво зависело слишком многое, чтобы вот так безрассудно увлечься женщиной и думать только о ней.

***

       Приглашение на встречу с Викарием было внезапным, хотя Иво ожидал его уже долгое время. Как всегда вышколенный, выглаженный и выглядящий так, точно только что был создан по умыслу и замыслу, Приор Мартен стоял перед Викарием Единым расправив плечи и подняв подбородок. Викарий, как и всегда, смотрел на него с неприятной улыбкой. Неизвестно, мог ли вообще он улыбаться приятно, или каждая его улыбка была пропитана смертоносным ядом. Ведь именно так он стал тем, выше кого никого не существует. Помимо Иво и Викария в кабинете был ещё кое-кто. Вернее, голограмма кое-кого: это была зацикленная запись высокой статной девушки, которая была практически как живая.        — Заходи сын мой, садись, — позвал Иво Викарий, указывая на стул перед столом, за которым он сидел. — Не смущайся, она не настоящая, — пошутил он, указывая на девушку сбоку от стола.        — Вы хотели меня видеть, Единый, — спокойный голос Иво как и всегда ничего не выражал: он хорошо научился прятаться за словами.        — Верно. Мы давно не беседовали с тобой, как твои дела?        — Благодарю, Единый.        — А та девушка... Псионичка? Она ещё работает с тобой?        — Нет, — не задумываясь ответил Иво, пытаясь разобрать, почему именно Викарий интересуется. — Она покинула Корпус после того, как мы обнаружили предателя.        "И она теперь принадлежит мне. Только попробуй втянуть её во что угодно, и я убью тебя, не моргнув и глазом. И за неё, и за отца," — меж тем пронеслось в голове Иво, но он, конечно же, не подал вида.        — Хорошо, — Викарий снова улыбнулся. — Псионики опасны, мы ведь с тобой оба это знаем.        Иво промолчал.        — С вашей дочерью всё в порядке? — Задал вопрос Иво, игнорируя двигающуюся рядом голограмму.        — О, да, как видишь, — Викарий указал в сторону голограмму рукой, — прекрасна, как зимний рассвет, — добавил Викарий, едва заметно улыбаясь, он о чём-то думал. — И у меня есть к тебе предложение, сын мой. Элизабет очень скромная девочка, и, конечно, ни за что не сделает сама первый шаг. Но я ведь её хорошо знаю, и заметил... Очень давно заметил, что в твоем обществе она чувствует себя особенно... Я бы назвал это трепетом. Прекрасное слово.        Иво медленно перевел взгляд с Викария на голограмму и обратно, складывая числа в голове.        — Простите?        — Пригласи её куда-нибудь, она ведь не дурна собой. Пообщайтесь немного, вдруг вы друг другу, скажем... понравитесь?        Мартену казалось, что в спину ему вонзили железный кол и пытались провернуть, чтобы завести подобно часам. Или заводной игрушке, которая скачет так, как угодно хозяину.        — Хорошо, Единый. Это... всё, о чем вы хотели поговорить со мной?        Единый широко улыбнулся и Мартена будто бы облило фальшью. Наверняка Викарий именно этого и добивался.        — Да, — сказал он улыбаясь, а затем добавил, — сын мой.        Иво вышел из кабинета Викарий, преисполненный яростью. Не разбирая дороги, он направился прочь, и едва не сбил с ног женщину, вывернувшую из-за угла. Элизабет многие считали красивой. Её красота была холодной и напоминала древнегреческие статуи: покатые плечи, пронзительный взгляд, волосы цвета пшеницы. Они с Лу были даже мимолетно похожи, но в псионичке как будто было больше жизни, больше страсти и нрава. Про себя Иво даже сравнил её с дружком Лу Бэром, только у Элизабет был не такой психованный характер. Хотя, казалось бы...        — Прошу прощения, я задумался, — извинился Приор, удерживая женщину за локти и помогая ей восстановить равновесие, — вы в порядке?        — Месье Приор, я сама виновата. Всё хорошо, — она коротко улыбнулась, пряча глаза. Пытливый взгляд Мартена отметил, как покраснели её щеки отрывистыми пятнами.        — Впредь буду осторожен. Прошу меня простить, — не реагируя на улыбчивую вежливость дочери Викария ответил Иво и, кивнув, развернулся, чтобы уйти.        — Месье Мартен, — в голосе Элизабет была слышна нерешительность, она окликнула его тогда, когда он практически скрылся за поворотом. Иво остановился, чтобы обернуться.        — Да, мадемуазель, Тассе?        — Мы увидимся на сегодняшнем вечере?        Иво напряг память, вспоминая, что должно было быть сегодняшним вечером. А ведь Даниэль просила не забыть...        — Да, конечно, — он уверенно кивнул ей, она одарила его скромной улыбкой.        Оказавшись у себя, Иво остановился у стола Дэн и некоторое время стоял неподвижно, упершись взглядом в стену напротив. Вейсс, поднявшая вопросительно бровь, таращилась на начальника ровно таким же непонимающим взглядом, каким сопровождают рояль, которые грузчики вносят не по адресу.        — Что, опять забыли пароль от сейфа?.. — Через какое-то время полюбопытствовала Вейсс, вкладывая в свой голос каплю снисхождения. Иво повернулся к ней, как будто только что заметил, что она тут.        — Кто руководит Институтом Рождаемости?        — С утра всё ещё был Полан, а что, решили заделать бэбика? Рекомендую так далеко не заходить в отношениях с Баретти.        — Позвони... Нет, лучше отправляйся туда сама. И... Где законопроект, который Викарий просил одобрить в ближайшее время? Мне на стол, — он направился к своему кабинету, Вейсс зашуршала бумагами на столе.        — Месье Приор, а зачем мне в ИР? У меня с моей фавориткой без посторонней помощи тоже детей не получится.        Иво остановился у двери и повернулся к Дэн.        — Узнай, запрашивал ли что-нибудь Единый, либо... Брал ли кто-нибудь моё досье или досье Элизабет Тассе. Спроси лично Полана, не официально. Будет упрямиться — напомни, что он мне кое-что должен.        — Твою мать, — бросила в сторону Вейсс, поднимаясь из-за стола с папкой. — А я говорила вам, что эта швабра давно положила на вас глаз. Удивительно, что папочка, ох, простите, Единый наш и Великолепный силой не снял с вас штаны.        — Дэн, — бросил короткое Иво.        — Да поняла я, поняла... Хотите честно, месье Приор? Раньше вы мне нравились больше, хотя бы шутили... Помяните моё слово: это не женщины — это ведьмы.        Иво беззлобно хмыкнул.        — Что ж, значит, хорошо, что я всё ещё Инквизитор.

***

       Сегодняшний вечер был посвящен проповеди Единого, иначе говоря — мессе. Обращение к своей пастве входило в обязанности Единого с самого момента зарождения его должности. Со временем это превратилось в повод собрать в одном месте не только правящую верхушку, но и Центр, и Термитник, вернее, ту его часть, которая не стремилась закидать Единого зажигательной смесью.        Единый всегда читал мессы на площади Согласия. Здесь устанавливали огромную трибуну, проекторы и динамики, которые распространяли слово Единого на многие кварталы.        От огромного количества прожекторов было светло как днем. Приор стоял неподалеку от Викария, откровенно пропуская его слова мимо ушей. Всякий раз этому человеку удавалось говорить одновременно обо всём и ни о чём, вводя людей в состояние анабиоза своими пространными речами о мире, о будущем, о заботе друг о друге...       Иво смотрел на толпу. Они ещё не знали о законе, который совсем скоро вступит в силу. Единый уверял, что руководствуется исключительно благими намерениями, проявляя заботу о потомстве. О чистоте. В конце концов, об их выживании. Генетический шторм подверг человека как вид вымиранию, и кто, если не он сейчас ответственен за то, чтобы каждый смог увидеть своих внуков? Иво во все это не верил. За каждым красивым словом всегда крылась вполне конкретная цель. И сейчас, обязывая всех нестабильных, псиоников и чистых пройти регистрацию в Институте Рождаемости, Церковь получала в руки оружие управления, оружие устрашения, оружие наказание. И Мартен прекрасно понимал, какую ему сейчас уготовано сыграть роль. Роль вожака стаи, который должен войти в воду первым, чтобы его стая не побоялась идти сами. И ни одно из увещеваний Приора о том, что повлечет за собой такая политика, с какими трудностями, с какой ненавистью столкнется Церковь даже не пошатнуло уверенность Викария. Иво понял, что теряет свою власть, превращаясь в бездумную куклу в руках Единого. И любой шаг против в лучшем случае лишит его места. В худшем — головы.        Где-то далеко один смельчак поднял над головой флаг: на нем был изображен перечеркнутый символ единства. "Смерть Единому", — кричали кровавые буквы. Через толпу, нагло распихивая людей, двигались сотрудники Корпуса. Смельчак стоял до последнего, а потом рванул прочь. Иво опустил взгляд и вдруг заметил пять фигур, близко, почти у парапета. Каждый из них смотрел на Приора, и у того похолодели пальцы, когда он узнал среди них четверых сигмовцев и... свою Лу. Натянув на голову капюшон, она пристально глядела на него, и даже с такого расстояния Иво был уверен, что она хорошо видит его ответный пристальный взгляд. В голове слышались её протяжные вздохи, намертво въевшиеся в память с той ночи, которую Приор все ещё не мог забыть. Пальцы будто коснулись горячей, чуть влажной кожи, хотя под руками был лишь ледяной мрамор парапета. Она была близко и одновременно так далеко.        Викарий вдруг закончил свою речь и Иво вышел из продолжительного транса, будучи завороженным взглядом Рид.        Все хлопали, и Мартен тоже поднял голову, чтобы обратить взгляд на Викария. Его локтя кто-то коснулся и рядом вместо Баретти оказалась Элизабет Тассе. Гектор, уступивший ей место, многозначительно посмотрел в глаза Иво: было ясно, что он этого не одобрял, но ничего не мог поделать.        — Месье Мартен, я хотела вернуть... Вы обронили, когда мы столкнулись, — Элизабет раскрыла ладонь, на ней лежал значок Единства, который всегда был прикреплен к кителю Приора. Надо же, и ни одна душа не обратила на это внимание до самых этих пор...        — Вы очень внимательны, благодарю вас, — Иво хотел было забрать его, но Элизабет сложила пальцы.        — Вы позволите? — Смущенно улыбнулась она. На щеках Иво скользнули желваки. Он помедлил.        — Благодарю, — спокойно ответил он, бросая взгляд туда, где были пятеро. Вместо них уже стояли совершенно другие люди.        Элизабет сделала шаг к Приору и аккуратно, чуть надавив ему на грудь, прикрепила значок на его законное место.        — Так-то лучше, — сказал она.        — Простите? — Иво нахмурился: из-за начавшей играть музыки не было слышно.        — Я говорю, что так намного лучше, — повысив голос и немного нагнувшись к Иво сказала Элизабет.        После мессы всегда устраивались торжественные вечера. Конечно, львиную долю веселья получали чистые и сотрудники Церкви и Инквизиции, близкое окружение Викария, но и простым смертным доставалось: им раздавали бесплатную горячую кашу, кофе и выпечку. На этом когда-то давно настоял Мартен, когда пришёл к власти. Это позволило увеличить количество паломников на мессах в двадцать раз. Но сейчас это всё не имело никакого смысла, потому что петля на шее Иво уже была накинута.        Иво увидел Викария, который, стоя на возвышении наблюдал за ним и Элизабет, которая сейчас что-то рассказывала Мартену. Викарий, не сводя с Иво взгляда, отсалютовал ему бокалом и всё той же змеиной улыбкой, невольно возвращая обоих к тому разговору в кабинете.        — Позволите пригласить на танец, — бесцветно спросил Иво, когда в их беседе повисла пауза. Элизабет, очевидно, боролась с захваченным дыханием, когда рядом появилась Даниэль, всё это время выполнявшая поручение Мартена в ИР. Она была хорошо воспитана и не вмешалась в разговор. Многозначительно посмотрев в спину дочке Викария, она вынула из сумки маркер и, открыв его зубами, что-то написала на своей ладони, а потом повернула её в сторону Мартена.        Он скользнул взглядом с лица Дэн на её ладонь и прочел только одно: "100%".

III. Лу

      Погода портилась. И без того неприветливый Термитник окутали проливные дожди. Ливнёвки не справлялись, поэтому неровные дороги покрыли глубокие лужи. Лу аккуратно шла по краю, сжимая в руке пакет из строительного магазина — скупила почти все замки, в том числе и электромагнитные, чтобы тренироваться. Она практически дошла до дома, когда свора хохочущих мальчишек на велосипедах завернула в её сторону, нарочно поднимая брызги воды. Лу отскочила, но, потеряв равновесие, поцеловала щекой бетонный косяк. Перед глазами заплясали звезды и она взвыла от боли.        — Сука! Придурки, — выкрикнула им вслед Рид, держась за щеку. Оторвав ладонь от лица, девушка взглянула на неё. Кровавая линия от края до края красовалась на пальцах, — Чёрт.        Так и подмывало сломать цепь на велосипеде одному лихачу, но Лу сдержалась. Дети же...        Лу зашла в жилой блок, сняла с себя намокший плащ и со звоном отложила в сторону тяжелый пакет. Подошла к зеркалу, нагнулась, чтобы разглядеть небольшое рассечение. Скривилась, в очередной раз выругавшись. Аптечка у неё была скудной, но она нашла чем промыть рану.        В кармане джинс завибрировал телефон, пришло уведомление: нужно было пройти обязательный медицинский контроль. Лу нахмурилась. Она же его проходила буквально два месяцв назад, когда только устроилась в Корпус. Теперь казалось, что это было в прошлой жизни. Мерно постукивая пальцами по столу, Лу вертела в другой руке телефон. В конце концов, она все-таки решилась набрать Йонаса.        — Привет, Лу, — раздался его голос спустя долгую череду гудков.        — Привет... Работаешь?        — Перерыв.        — Ясно. Слушай, я могу пройти медконтроль у тебя?        — А, да. Ща, погоди, вторая линия.       Лу вытянула губы трубочкой и зашагала вперёд-назад.        — Я тут. Если приедешь в течении получаса, то пересечешься с Ирмой. Ей тоже нужно. Странно это, мы проходили недавно. И мне тоже пришло уведомление только что.        — Да, странно. Скоро буду короче.

***

       Припарковавшись, Лу набрала Йонаса, чтобы вышел покурить. Пока он спускался, девушка заметила очередь в больницу, выходящую аж на улицу.        — Это что у вас там? — поинтересовалась Лу, когда парень подошёл.        — Да цирк. Все на медконтроль. Думаю, это какая-то ошибка, — проговорил Бэр с сигаретой в зубах. Он попытался зажечь зажигалку, но сильный порыв ветра тушил огонёк. Лу протянула ему свою сигарету, чтоб прикурил. И взгляд Йонаса тотчас остановился на лице девушки.        — Кто тебя так? — спросил он, сводя брови и заправляя незажённую сигарету за ухо. Подошёл ближе, чтобы рассмотреть рану.        — Ударилась.        — Не дёргайся, — скомандовал он и невесомо коснулся её щеки. Хилер прикрыл глаза и Лу почувствовала лёгкое жжение. На сосредоточенном лице парня, аккурат под его татуировкой расцветала красная полоса.        — Ну зачем ты...        — Не отвлекай.        Закончив, парень погладил пальцами место недавнего ушиба. Совершенно тривиальный жест, но сколько в нём было заботы и... боли. Лу почувствовала, как что-то надрывается в груди и отшатнулась. Скрадывая неловкость, Йонас кашлянул в кулак.        — Всё, теперь опять красотка.        — Ну и нафига ты это сделал?        Докурив, они пробрались сквозь толпу на входе и поднялись на нужный этаж. Людей было просто море. Лу увидела Ирму. Поздоровавшись, та сгребла девушку в объятия, обдавая её цветочными нотками своих духов.        — Целый месяц тебя не видела! Ты хоть выползай иногда, — Ирма улыбнулась до ямочки на щеке.        — Так, пропустите нас, нам срочно, — сказал Бэр и прошёл всю очередь до первого человека. Люди недовольно заворчали.       Лу скрестила руки на груди и стала ждать. На фоне играла заставка Церковного канала.        — ... вместе в светлое будущее! Институт Рождаемости позаботится о вашем комфорте и сэкономит время поиска релевантного партнёра.        — Ну и бредятина, — фыркнул Йонас.        Лу пожала плечами.       — У меня у знакомой есть сестра, которой подобрали пару. Дети в итоге чистые. Ещё и пособие выделяют приличные. Ходят в школу в центре.        — Ещё не хватало, чтоб церковники свечку надо мной держали.        — Йонас! — Лу толкнула его локтём. Ирма покосилась на брата и проговорила одними губами "заткнись". Мужик, стоящий рядом, кашлянул. "Ну какой же ты идиот, Бэр. Мало тебе было доноса?!" — в сердцах подумала Лу.        Наконец очередь дошла и до Рид. Лу села в кресло, просунула руку в отверстие автоматического анализатора, ввела свои данные. Загорелся жёлтый светодиод. На руке лазером высветилась зеленая сетка, определяющая вену. Одноразовая игла кольнула обеззараженное место. Спустя минуту загорелась зеленая галочка и фиксатор отпустил руку. Лу подождала, когда ту же процедуру пройдёт и Ирма.        — Тебя подбросить до дома? — спросила Лу, когда они вышли.        — Да, давай. Люблю твой шлем с цветочками.        — Ну хоть кто-то...

***

       Лу сбавила скорость, когда они проезжали мимо сквера — дорогу впереди перегородили машины Корпуса Содействия. Увиденное заставило Лу остановиться: солдаты КС в военной форме разгоняли демонстрантов, орудуя плетью. Той самой, про которую ей рассказывал Кей, недавняя разработка Церкви. Плеть выглядит как тонкий футляр, в котором спрятана сеть из маленьких звеньев, скрепленных силовым полем. В усиленном режиме эта хрень способна менять направление полёта пули. Лу передёрнуло, когда солдат замахнулся на человека, держащего агитационный плакат. Удар, а за ним крик несчастного. Девушка почувствовала, как подступает тошнота. Резко дёрнув рычаг газа, Лу развернулась и помчалась прочь по другой дороге. Шум мотора ненадолго заглушил тревожные мысли. Настроения в обществе накалялись, Лу это чувствовала. В данный момент Нью-Пари — дремлющий вулкан, ещё немного и всё взлетит на воздух.

***

      Вечером того же дня вышло большое обращение Викария Единого по всем телеканалам. Как обычно, оно затянулось почти на полчаса, и почти все полчаса люди слушали нудную историческую справку. Войны, бла-бла-бла, эпидемии, генетический шторм, мы все умрём. "Дед, выпей уже свои таблетки и иди спать", — думала Лу, сидя на стуле перед телевизором. Она скучающе подпёрла кулаком щеку, уже хотела потянуться за пультом, но вдруг замерла.        — ... и поэтому Церковь вынуждена обязать каждого гражданина, достигшего совершенолетия и не состоящего в браке, встать на учёт в Институте Рождаемости. Эта мера необходима, так как прирост чистого населения впал в стагнацию...        Лу выпучила глаза. Телефон начало разрывать уведомлениями.        — ... и выбор партнёра по-прежнему остаётся добровольным.        — Ну спасибо, блять, — всплеснула руками Лу, листая сообщения в мессенджере.        "Это какой-то треш.", "Пиздец", "А я говорил!", "Ещё и на свидания эти теперь раз в месяц ходить обязательно",        — Крэп.

***

***        Лу разговаривала с друзьями до поздней ночи. В голове не укладывалось, как Церковь могла пойти на такое. Йонас рвал и метал, его даже пришлось осадить... В непростое время живём, телефонные линии прослушиваются, стоит только упомянуть в своей речи Викария Единого или Церковь. Паранойя начала крепчать у всех, когда одновременно на всех телефонах выскочил баннер Церкви Единства, зазывающий на воскресную мессу на площади Согласия.        Они договорились встретиться завтра и пойти в кино. Лу забронировала места в маленьком кинотеатре "35ММ", в котором показывали доштормовые фильмы. Тридцать пять миллиметров — это плёнка, на которую раньше снимали кино. Хотелось отвлечься настоящим искусством. Сейчас кино снимали за людей машины, синтетическое кинопроизводство гораздо дешевле реального. И конкуренцию ему составить независимое человеческое кино уже не может. Куда там, если в один искусственный интеллект загрузили все фильмы, когда-либо снятые, все книги, когда-либо написанные, и все картины, когда, либо сотворённые художниками и приказали генерировать сюжеты, приправленные церковной повесточкой. Далее нейросеть просто делает красивую картинку — даже реальные актеры тут не нужны. Всё что требуется — просто нажать кнопку и радоваться. Так недалеко и до восстания машин...        — На какой фильм взяла билеты? — спросил Доган, отмахивая от себя сигаретный дым.        — На "Убить Билла", — Лу затянулась, — классика.        — Опять что-то кровавое? — усмехнувшись, спросил Тома.        — А как же. Так, а где Малая и Йонас?        — Они едут, Тина ночевала у нас, — ответила Ирма, — а вот они!        Вдалеке показались две фигуры... держащие друг друга за руку. Лу сглотнула. Легкий нерв пробежал по телу. Что это? Как будто бы ревность, но это была не она... Наверное.        В воздухе стоял запах синтетического попкорна. Друзья заняли весь задний ряд. Больше зрителей не было, этот кинотеатр, как и немногие другие, что крутили доштормовые фильмы, популярностью не пользовался. Свет выключился, и проектор закрутил классическую Церковную вставку на десять минут. Рекламировали программу лояльности, восхваляли заслуги Церкви, а также ИР и его умное приложение по подбору партнёра. Фильм начался, и на два с половиной часа ребята отвлеклись от насущных проблем. Все-таки, мир старого кино удивителен...        Скользнув взглядом по Томе и Ирме, Лу подумала, что она бы отдала всё, чтобы в эту минуту сидеть так же рядом с Иво. Держать его за руку и целоваться на заднем ряду. Они лишены так многого...        Когда фильм закончился, Ирма позвала Лу припудрить носик. За ними хотела увязаться и Малая, но её развернули на 180 градусов.        — Лу. Я посмотрела нашу совместимость с Томой, — начала Ирма, и бросила взгляд на девушку через зеркало, — 8%.        — Ирма, не начинай. Ты же знаешь, что это всё ерунда, — Лу сложила руки на груди и облокотилась о стену, — никто не заставляет...        — Я беременна, — нервная улыбка тронула идеально ровный контур губ.        Лу расширила в удивлении глаза. Она сделала шаг к подруге и та угодила в крепкие, и теплые объятия. Ирма содрогнулась от подступивших слез.       — Ирма... — прошептала Лу, гладя её по волосам и спине, — шшш. Всё хорошо. Тома знает?        — Нет. Я не знаю что делать.       Тонкие плечики вздрогнули. Лу поджала губы, чувствуя как у самой проступают слезы.

***

       Последовала череда дней, когда Лу безвылазно зависала в Сигме. Она перебралась в дом Иво, потому что тащиться каждый раз домой было напряжно. В доме Мартена действительно было мало от современного мира. Вместо кухонного блока — обыкновенная кухня, вместо дезинфектора — какая-то допотопная машина с барабаном внутри. Зато два этажа и куча простора. А ещё кровать. Большая и удобная. И библиотека, это большая редкость.       Вечерам Лу развлекала себя перетаскиванием мебели, которую составили в один большой зал. Делать перестановку с помощью пси — весело, но трудозатратно. Зато гостиную привела в порядок.        Настал день воскресной мессы.        — Зачем нам следить за Жоржем Поланом? — спросила Лу, натягивая на ходу куртку.       — Затем, что на него возможно готовится покушение, — не оборачиваясь бросил Модэст.        — У-у, первое дело, — подскакивая на месте и хлопая в ладоши, проговорила нетерпеливая Рокси. Ей было всего шестнадцать, но у неё уже была третья пси-ступень. Взрывная девочка, электрокинетик. Могла глушить технику в радиусе километра.        Они сели по машинам и доехали до площади Согласия. Смешались с толпой. Леонар слушал мысли и это было похоже на болезненную какофонию, от которой хотелось морщиться. Найти возможных исполнителей — все равно, что искать иголку в стоге сена.        Их взгляды встретились... Лу почувствовала как пробежался ток по загривку. Она смотрела на Приора не отрываясь, словно прибывая в неком трансе. В какой-то момент реальность сжалась до его силуэта, такого далекого и такого желанного. Улыбка тронула её губы.       — Лу, думай тише, — шепнул ей Леонар.        Слова ментора окатили точно холодной водой. Лу дернула подбородком, отгоняя мысли прочь.        — Пошли, — скомандовал Ален.        И они покинули площадь. Вышли в переулок. Тень Полана стремилась к служебной машине. Из-за угла вышли двое. Ален одним взмахом руки выбил их пистолеты. Началась суматоха. Один из них достал плеть, Рокси, молниеносно среагировав, заблокировала силовое поле, но плеть успела дотянуться до Лу и оставить болезненный след на плече. Жорж кинулся бежать прочь, а остальные сигмовцы задержали преступников.        — А вы хорошо умеете блокировать мысли. Что ж, поговорим с вами на другом языке...

***

       Лу вернулась в дом Иво поздней ночью. Шипя от боли, она стянула с себя одежду — на плече был ровный красный и глубокий след, крови не было — плеть стегает жаром, запаивая кожу. Ален сказал, что если не обратиться к хилерам — останется шрам. Но Рид решила не беспокоить Йонаса, догадался бы сразу, что она опять во что-то ввязалась. Утром поедет в больницу в центре и разберётся со всем.        В дверь постучались. Лу напряжённо заглянула в глазок. Сердце подскочило, когда она увидела знакомый, искаженный рыбьим глазом портрет. Она открыла дверь.        Не дав мужчине и слова, Лу крепко обняла его. Поцелуй за этим последовал требовательный, голодный. Лу скучала. Она продолжила целовать его, увлекая за собой, остановилась лишь на миг, чтобы прошептать в чужие губы:        — Доброй ночи, месье Приор.