Мальчик и его Лисица

      Яэ ненавидит чувствовать себя слабой.       Это уязвимое состояние беспомощности, захлестывающее с головой, растекается по венам ядом и отравляет душу. Внешне Яэ остается собой – сильной, коварной и мудрой кицунэ, – но внутренне разваливается на части. Ощущения мучительные, а еще унизительные, и не дай Архонты кто-нибудь осознает, как Яэ ощущает себя на самом деле.       Долгожительство – это не только благословение, но и проклятие в одном флаконе. Иногда жить, зная, что многие из тех, кого ты когда-то любила, уже давно гниют в земле, становится невыносимо тяжко.       У Яэ тоже бывают плохие дни, когда ей хочется запереться в доме и не выходить, не показывать и носу из уютной норки, свернуться в кровати калачиком и зажмуриться до цветных пятен перед глазами. Яэ не плачет, Яэ не скулит и не жалуется, но человеческие эмоции так внезапны, необъяснимы и неуправляемы, что ей ничего не хочется, лишь заглушить боль и не думать, не вспоминать, не мучиться.       Яэ могущественная, Яэ знаменитая, Яэ всезнающая – Гудзи Яэ любят и опасаются одновременно, и мало кто жаждет нажить страшного врага в ее лице.       Иногда Яэ хочет содрать приклеенную к губам легкую полуулыбку и стереть с лица лукавое выражение.       Яэ тоже устает. Умудренная опытом, она ждёт, когда это время придет, но из раза в раз оказывается к нему не готова.       Но еще больше, чем чувствовать себя слабой, Яэ ненавидит демонстрировать свою слабость. Ее уязвимость – ее проблема, ведь всезнающая Гудзи Яэ не может, не имеет права быть беззащитной перед бременем воспоминаний. Яэ стойкая, Яэ умеет себя контролировать, Яэ знает, как совладать с эмоциями…       …но все равно до неприличия часто позволяет себе расклеиться перед чертовым наглецом Камисато.       Аято смотрит излишне понимающе, но без жалости, словно все-все знает. Яэ коротко фырчит: как смеет он глядеть на нее так, будто ему все известно? Будто его угнетает тяжесть прожитых лет, застарелых травм, невыносимых потерь? Будто он представляет, каково это: пережить практически всех, ради кого она была готова отдать жизнь?       В лисьем теле все эмоции притупляются, несмотря на сохранение человеческого сознания. Будучи лисой, Яэ ощущает… прохладное спокойствие, покрывающее вулкан переживаний тонкой корочкой льда. Аято переводит взгляд куда-то вдаль, сидя на камне с царственной осанкой, словно он на троне, а не в окружении деревьев посреди леса Тиндзю.       Яэ некоторое время смотрит на него, затем встряхивает головой, заворачивая хвост вокруг себя. Тяжесть печали, угнездившаяся где-то в глубине грудной клетки, понемногу стихает, успокоенная переходом во вторую форму и присутствием… наглеца из Яширо. Весь из себя уверенный и уравновешенный, Аято буквально излучает заразительное спокойствие, которое понемногу перекидывается и на Яэ.       Она издает еще один короткий фырк и укладывается на землю, сворачиваясь калачиком, и прячет нос в кончике хвоста.       Если Аято умудрился найти ее в лесу, значит, наверняка предупредил своих верных ниндзя Шууматсубан, чтобы те не дали никому их побеспокоить.       Яэ прикрывает глаза и вздыхает.       Ладно. На этот раз Яэ спустит негодяю Камисато подобную вольность.       Это не значит, что в следующий раз она будет столь же милосердна.