Chapter 2: Scott
13 марта 2023 г., 16:39
Мелисса звонит шерифу, потому что она была там, когда Стайлз пришел в больницу.
— Он только что вошел в двери, — говорит она; ее дыхание сбивается, когда она прижимает руку к голове. — Он был весь в крови, — дрожащим голосом говорит медсестра с меньшим тактом, — он оставлял за собой шлейф следов, напоминая фильмы ужасов.
Позже они узнали, что Стайлз проделал весь путь до больницы сам. Его джип был найден припаркованным в лесу за больницей, сиденье со стороны водителя было залито кровью, фары горели, а дверь полностью отсутствовала.
На долю Стайлза выпала порция неприятностей, но шериф никогда не был так напуган, как в ту ночь. Он часами наблюдал за тем, как оперировали его сына через стеклянную панель, пока Мелисса держала его за руку. Самая большая проблема — это потеря крови, сказали ему врачи, когда состояние сына стабилизировалось, но ничего жизненно важного задето не было.
«Ничего жизненно важного, думает он, опускаясь на один из этих хлипких пластиковых стульев. Каждая часть его сына была жизненно важной».
Друзья Стайлза появляются скопом, выглядят обеспокоенными, виноватыми и запыхавшимися. Некоторых шериф узнает сразу, нащупывая в памяти их имена: Скотта, Эллисон и Джексона. Айзек Лэхи и Дерек Хейл? Он даже не подозревал, что его сын знаком с последними. Но об этом он может побеспокоиться позже.
В четыре часа утра ему наконец разрешили увидеться со Стайлзом. Он под действием наркотиков, слабый и в сонном состоянии, но живой, и шериф вцепился в него так, словно больше никогда не выпустит его из виду. Стайлз протянул руку, положив на шею отцу, успокаивая его, что все будет хорошо и он в порядке. Это должен говорить шериф, но он уже давно знает, что их роли поменялись местами — Стайлз заботится о нем с тех пор, как потерял жену.
Все не так, как должно быть.
Шериф сфотографировал каждую рану сына и врачи составили каталог всех повреждений. Рана на боку, говорят ему, выглядит так, будто ее нанесло животное. А вот синяки на бедрах, будто их нанесли человеческие руки.
Поначалу он даже ни о чем не спрашивает Стайлза, просто радуясь, что тот жив. Он мягко начинает задавать вопросы, но Стайлз утверждает, что не может ничего вспомнить, а шериф не может заставить себя настаивать. Возможно, он не может допросить собственного сына, но у него есть много других людей, которые помогли бы попытаться докопаться до истины.
Он начинает со Скотта, потому что знает, что он — слабое звено. Он любит этого ребенка и знает его с пяти лет, но он никогда не был зачинщиком неприятностей. Это всегда был Стайлз, который тащил Скотта за собой, или, по крайней мере, так было на протяжении многих лет. Он не может избавиться от ощущения, что что-то изменилось.
Даже сейчас, когда он думает о Скотте, он все еще помнит того маленького ребенка. Он встретил его, когда его в первый раз вызвали в кабинет директора, Стайлз и Скотт просто сидели там вместе, поцарапанные и заговорщицки переговариваясь, оба такие маленькие, что их ноги даже не касались пола.
Скотта дразнили из-за его ингалятора, поэтому Стайлз набросился на группу из трех хулиганов постарше. Драка, как заверили шерифа, длилась недолго. Стайлз и Скотт проиграли практически сразу, но с тех пор они были неразлучны.
— Скотт, — говорит шериф, наклоняясь вперед, и беспокойство в его тоне — не уловка: он знает Скотта, но также знает, что они лгут ему уже довольно давно. — Ты понимаешь, что мой сын чуть не умер?
Скотт вздрагивает, отводя напряженный взгляд в сторону, чтобы посмотреть на стол. Это признак вины, и хотя шериф не думает, что Скотт мог причинить вред Стайлзу, он уверен, что у него есть идеи, кто мог бы это сделать.
— Мистер Стилински, — начинает Скотт.
— Мне нужно знать, что произошло той ночью, Скотт, — рявкает шериф. Он не раз называл Стайлза ужасным лжецом, но правда заключалась в том, что его сын был по-своему профессионалом в этом деле — он всегда знал, когда его сын лжет, но Стайлз всегда говорил ему достаточно правды, чтобы он никогда не узнал всей истории.
Но Скотт не может лгать, чтобы спасти свою жизнь.
— Мне нужно убедиться, что ничего подобного больше не повторится, ты можешь это понять? — Не со Стайлзом. Ни с кем. Мне нужно знать, во что вы, мальчики, вовлечены.
— Это была вечеринка, вот и все, — настаивает Скотт, поднимая глаза. — Мы праздновали… день рождения Джексона.
— День рождения Джексона в марте, — говорит шериф, просматривая досье Джексона, когда тот издал запретительный судебный приказ в отношении собственного сына. Он понятия не имеет, что они там все вместе делали, хотя Джексон отменил приказ в предыдущем месяце.
Скотт выглядит пораженным.
— С опозданием, — быстро говорит он.
— Сейчас сентябрь, — говорит шериф.
— Это был напряженный год, — говорит Скотт. — Мистер Стилински, вы должны знать, если бы я знал, кто… если бы я знал, кто причинил вред Стайлзу, я бы сказал вам. Я сделал бы все, что в моих силах, чтобы его поймали.
— Хотел бы я в это поверить, — говорит шериф. — Но ты изменился, Скотт. Я больше не вижу тебя рядом. Я уже начал сомневаться, остались ли вы с моим сыном друзьями.
— Как вы можете…? — Скотт замолкает, выглядя обиженным, прежде чем его глаза сердито вспыхивают. — Стайлз — мой лучший друг, и тот, кто это сделал, заплатит за это, можете на это рассчитывать.
Шериф пристально наблюдает за ним, но Скотт не настолько хороший лжец, чтобы это было неправдой.
— Тогда ты действительно не знаешь, — говорит он, устало проводя рукой по волосам. Он знает, что лучший способ заставить одного из детей заговорить — это Скотт.
— Я действительно не знаю, — говорит Скотт. — Мы просто были там вместе, тусовались, вот и все, а потом мы поняли, что Стайлза нет, и…
— И? — давит шериф.
—И Дерек отправился на его поиски, — неохотно говорит Скотт.
— Дерек, — эхом повторяет он. — Дерек Хейл. Человек, которого вы со Стайлзом обвинили в убийстве.
— Он был невиновен, — напоминает ему Скотт.
— Что двадцатичетырехлетний парень делал с группой школьников? — требует шериф. — И какое отношение он имеет к моему сыну?
— Он просто… он просто присматривал за нами, — говорит Скотт.
— Что случилось после этого? — лаконично спрашивает шериф. — После того, как Дерек пошел за ним.
— Мы разделились, чтобы найти Стайлза, — говорит Скотт. — Я пошел с Элисон, Эрика пошла с Бойдом, Джексон и Айзек разделились сами по себе. И тогда… — Скотт прерывается, со странным задыхающимся вдохом. Такой звук он издавал, когда у него был приступ астмы, и шериф хмурится, потому что думал, что он уже вырос из этого.
— Скотт? — спрашивает он. — И тогда что?
— Тогда мы услышали крик Стайлза, — шепчет он.
Шериф чувствует, как замирает его собственное сердце, и крепко хватается за стол. Он знает, что должен позволить кому-то другому разобраться с этим, что слишком близко подобрался, но другие не знали этих детей так, как он. Они не знали его сына.
— Мы продолжали искать, клянусь, мы искали, — говорит Скотт, едва не плача. — Но мы нигде не могли его найти, и тогда моя мама позвонила мне и сказала, что он в больнице, и мы все сразу же поехали туда.
Шериф откинулся в кресле, внимательно наблюдая за Скоттом.
— И больше ты ничего не можешь мне рассказать? — спрашивает он.
Скотт качает головой, потянув за рукава своего свитера с капюшоном.
— Но с ним все будет в порядке, да? — спрашивает Скотт, и голос у него такой же, как у того нервного маленького ребенка, которого шериф впервые встретил, что позволял Стайлзу говорить за него, а сам боялся просить о чем-либо.
— Я позабочусь об этом, — твердо говорит шериф. Он не собирается соглашаться на меньшее.
