Beacon Hills Mysteries

      Шериф вздыхает, наблюдая за Джексоном, сидящим напротив него. Руки подростка скрещены, он обороняется, а в его глазах причудливо отражается свет.       Он никогда не мог понять Джексона, который играет роль избалованного богатого ребенка в совершенстве, за исключением того, что вместо того, чтобы прозябать за счет своей внешности и денег, он работает усерднее, чем любой другой ребенок, которого он знает. В том числе и Стайлз, который достаточно умен, чтобы добиться успеха без особых усилий.       — Джексон, — начинает он.       — Должен ли я звонить своему адвокату? — спрашивает он, его голос звучит непринужденно, на лице мелькает ухмылка, которая может показаться опасной лет через десять. Сейчас же он выглядит как испуганный ребенок, разыгрывающий спектакль.       — Это зависит от обстоятельств, — говорит он. — Если тебе он нужен? Я позвал тебя сюда только для того, чтобы поговорить о твоих друзьях.       — Они мне не друзья, — огрызается Джексон, выпрямляясь.       Он всегда был вспыльчив, шериф понял это, наблюдая за ним в лакроссе.       — Они все думают, что это сделал я.       — Лидия Мартин — нет, — говорит он.       Джексон замирает, сглатывает и отводит взгляд.       — Ей лучше не иметь ничего общего с этим, ни с кем из нас, — говорит он ему. — И она ничего не знает, ясно? Не впутывай ее в это.       — Она ничего не знает? — спрашивает он. — Значит, знаешь ты?       — Это означает, что она не в курсе, — говорит Джексон.       — Хорошо, — говорит он.       — Так почему остальные думают, что это сделал ты?       — Потому что они идиоты? — услужливо подсказывает Джексон. — Слушай, я действительно не могу тебе сказать. Я не знаю, что произошло той ночью. Я даже не видел Стайлза.       — Хорошо, — говорит он.       Джексон делает глубокий вдох, и шериф дает ему время, чтобы собраться с мыслями, стараясь не давить на него. Джексон проводит рукой по волосам, а затем наклоняется вперед к столу, встречаясь взглядом с шерифом.       — То есть, да, Стайлз раздражает, но я не… я бы не причинил ему вреда, не таким способом.       — Не секрет, что вы с моим сыном не ладите, — говорит он. — Но несколько месяцев назад вы отменили запретительный судебный приказ без всяких объяснений, а теперь вы все вместе тусуетесь в лесу?       Джексон пожимает плечами, стараясь выглядеть бесстрастным, откидываясь на спинку стула.       — Я в долгу перед ним, и мне не нравится быть ему обязанным, так что я согласен с тобой, — говорит он. — Это была не шутка, то, что они сделали тогда. В тот день Стайлз, вероятно, спас не одну жизнь, в том числе и мою. Так что, как бы ни было весело властвовать над ними с помощью запретительного приказа, это становилось неудобным.       — Каким образом запирание тебя в моем транспорте для перевозки заключенных спасло жизни? — требует шериф.       — Это сложно, — говорит Джексон.       — Ты не можешь сказать мне что-то подобное, а потом не объясниться, — твердо говорит он, внимательно наблюдая за мальчиком в поисках какой-то подсказки в чертах лица.       Джексон слегка ухмыляется, что насквозь соответствует отражению его приемного отца, как живое свидетельство превосходства воспитания над природой. Он ничего не выдает.       — Вообще-то, я могу, — говорит он. — По крайней мере, на бумаге я был жертвой в этой маленькой драме, а Стайлз был агрессором. Так что, наверное, в интересах всех будет, если вы не станете снова все это раздувать.       Шериф фыркнул от смеха, постукивая пальцами одной руки по столу. Если бы он не знал мальчишку лучше, он бы сказал, что Джексон только что признался в том, что был ответственен за весь этот дебош, чтобы очистить имя Стайлза.       Но, конечно, будучи Джексоном, он сделал это таким образом, что шериф не может предпринять против него никаких мер.       Ставлю доллары на пончики, этот парень собирается стать адвокатом. Однако шериф не ждет этого дня и надеется, что Джексон окажется на другой стороне континента, в Нью-Йорке.       — Так ты говоришь, что теперь у тебя отношения со Стайлзом лучше, как и со всеми остальными? — спрашивает шериф. — Поэтому они устроили тебе вечеринку по случаю дня рождения? Что-то вроде оливковой ветви?       — Что? — спрашивает Джексон, глядя на него с усмешкой. — О чем вы?       — Скотт сказал мне, что вы все праздновали твой день рождения, — говорит шериф.       — Мой день рождения в марте, а Скотт — идиот, — говорит Джексон. — Мы были там только из-за Стайлза.       Шериф старается не реагировать на слова Джексона, поэтому подросток не понимает, как много он выдал.       — Конечно, — говорит он. — Это похоже на Стайлза, это он тебя туда позвал?       — Точно, — говорит Джексон. — Как будто мы все должны просто прыгнуть к нему, или что-то в этом роде. Я не собирался идти, но…       — Да? — настаивает он.       — Хейл вел себя… ну, как его обычное очаровательное «я», — скованно говорит Джексон. — У них не хватило места в его «Камаро» для всей банды Скобби, поэтому меня выбрали шофером, хотел я этого или нет.       — Почему ты согласился на это? — спрашивает шериф.       — Скажем так, Хейлу трудно отказать, и остановимся на этом, — огрызнулся Джексон.       — Ты сказал, что отправился туда из-за Стайлза? — спрашивает он.       — Хейл совершенно сошёл с ума, — говорит Джексон, на его лице мелькает смешок, но потом он исчезает. — Очевидно, Стайлз «не подчинялся приказам», что, серьезно, как это может быть неожиданностью? Ты думаешь, он бы привык к этому.       — Джексон, ты несешь чушь, — огрызнулся шериф. — Приказы? Какого черта Дерек Хейл отдает приказы моему сыну?       — Я имею в виду его манеру речи, — легко отвечает Джексон. — Хейл не спрашивает, не обращается с просьбами, не ведет светских бесед — все, что выходит из его уст, является приказом.       — И вы говорите мне, что он был зол на Стайлза, — говорит шериф.       — Обычно он злится, — говорит Джексон. — Большинство людей обычно злятся, вообще-то. Вам придется потрудиться.       — Джексон, — огрызается шериф. — Почему бы нам не придерживаться фактов? Начнем все с самого начала.       — Стайлз попросил нас встретиться с ним в лесу, — говорит Джексон, его тон снисходительный, когда он смотрит вверх, чтобы провести глазами по потолочным плиткам, вместо того чтобы встретиться взглядом с шерифом. — Хейл был очень расстроен из-за этого, потому что Стайлз не должен был уходить один или что-то в этом роде. Так что он потащил нас всех в лес, чтобы найти его. Но мы его не нашли. Очевидно, это сделал кто-то другой. Конец истории.       — Ты не думаешь, что Дерек нашел его тогда? — спрашивает шериф.       Джексон фыркает.       — Мне не нравится этот парень, поэтому я бы с удовольствием сказал вам, что он виновен, — говорит он. — Но когда мы добрались до леса и не смогли отыскать Стайлза, он уже не злился, он был обезумевшим.       — Обезумел из-за чего? — спрашивает шериф.       Джексон пожимает плечами.       — Я не знаю, ясно? — говорит он. — Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что он думал, что произойдет что-то плохое, но это может быть следствием непредусмотрительности.       Шериф сдерживает вздох, но позже выдыхает.       — Так что же произошло, когда вы приехали туда и не смогли найти Стайлза?       — Мы разделились, — сказал Джексон. — Скотт и Элисон, Бойд и Эрика, я и Айзек, — говорит он. — Дерек ушел один.       — Я думал, вы с Айзеком тоже разошлись? — спросил он.       — Возможно, мы не были настолько близки, чтобы держаться за руки, как другие пары, — ехидно говорит Джексон, — но мы пошли в одном направлении.       — Так ты все время был с Айзеком? — спрашивает он.       — Я следил за ним, да, — говорит Джексон. — Думаю, мне стоит позвонить отцу, если вы хотите продолжать меня допрашивать. Разве нет какого-то закона на этот счет? Я могу поклясться, что есть.       — Еще один вопрос, и вы можете идти, — устало говорит шериф. — Почему Стайлз хотел, чтобы вы встретились с ним в этой глуши?       Джексон поднимается на ноги.       — Дерек — единственный, кто говорил с ним, а он не самый любезный, — говорит он. — Кроме того, не кажется ли тебе, что этот вопрос ты должен задать своему сыну?