Chapter 9: Stiles
18 марта 2023 г., 10:31
— Могу я тебе кое-что показать? — спрашивает она, уже потянувшись за портфелем и доставая тонкую папку из плотной бумаги. Не дожидаясь его ответа, она бросает фотографию на колени Стайлза. — Это обнаружили, когда тебя привезли в больницу. Сейчас они смыты. Есть идеи, что они могут обозначать?
Стайлз смотрит на предложенные снимки. На фотографии изображена его грудная клетка, и он видит края раны на боку, уродливые, кровавые и рваные, но цель, с которой демонстрировали ему фотографии не в этом. Он сосредотачивается на неровно нарисованных символах на его груди.
— Это было на мне? — спрашивает он, глядя на нее.
— Да, — отвечает она, в ее голосе звучит неподдельное любопытство. Это не один из тех вопросов, которые она задает заученно — возможно, это вопрос, которым она задается скорее для себя, чем для него.
— Мы ничего не можем о них выяснить. Я подумала, что ты можешь знать, если не то, как они оказались на груди, то, по крайней мере, что они собой представляют?
Стайлз пожимает плечами.
— Я, может быть, иногда рисую на себе, не знаю, — говорит он. — Возможно, я еще слишком молод для татуировки, но вы бы видели, что я могу сделать с помощью фломастера.
— Значит, ты часто рисуешь подобное? — спрашивает она. — Ты не находишь все это необычным? Не думаешь, что это может быть зацепкой?
Он возвращает фотографию.
— Я уверен, что это ничего не значит, — говорит он. — Вероятно, мне стало скучно, и я начал рисовать на своём теле. Я уверен, что никто не должен был их видеть. Если бы я действительно помнил, что делал это, мне было бы стыдно, но сейчас я просто слишком устал, чтобы беспокоиться.
— Они довольно замысловатые для каракулей, — говорит она. — Вы интересуетесь искусством?
— В третьем классе я вылепил для отца кофейную чашку, и он решил, что это пепельница, — рассказывает Стайлз. — К сожалению, я был вынужден отказаться от мечты переехать во Францию и стать голодающим художником.
— Не знаю, может быть, просто скульптура была не по вашей части, — говорит она. — Эти символы весьма увлекательны. Вы думаете, что придумали их сами?
— Я уверен, что скопировал их с чего-то, — говорит Стайлз. — Показатель того, насколько далеко простираются мои художественные таланты.
— Ваш отец искал эти символы в Интернете, — говорит она. — Ничего не нашлось.
— Увы, несмотря на внешний вид, Google на самом деле не знает всего, — говорит Стайлз.
— Тогда где вы могли их видеть? — спрашивает она. — Узоры уже наполовину стерлись, вы должны помнить, что рисовали их.
— Возможно, моя потеря памяти более ненадежна, чем я думал, — говорит Стайлз. — Я не помню, как я это делал.
— Значит, это мог сделать кто-то другой? — спрашивает она.
— Я не думаю, что позволил бы кому-то рисовать на себе, — говорит Стайлз. — И если это уже исчезло, то это не может иметь никакого отношения к ночи, когда на меня напали, так что я не понимаю, почему вы об этом говорите.
— Твой отец тоже отмахнулся от этого, — говорит она, и Стайлз сдерживает дрожь.
Конечно, его отец отверг это, это было вполне логично. Просто еще одна странная причуда в их длинной череде — зачем ему присматриваться к этому? Однажды Стайлз изрисовал всю стену в своей комнате синим перманентным маркером. Он помнит, как смотрел на стену и был уверен, что чего-то не хватает, а затем просто начал на ней рисовать. Леса, птиц и свирепых, громадных существ. Когда закончилось место, он забрался на стол, чтобы дотянуться до верхней половины, и нарисовал большое, всевидящее око, похожее на что-то из Мордора.
На следующий день отец отвел его на прием к первому психиатру, и они вернулись домой с пачкой брошюр и рецептом на «Аддерал».
Однако он никогда не попадал в неприятности из-за того, что разрисовал стену в своей спальне. Просто однажды он пришел домой из школы и обнаружил, что она закрашена.
В один прекрасный день мама усадила его за стол, чтобы попытаться объяснить ему поступки отца. «Он зарабатывает на жизнь тем, что наказывает людей, милый, сказала она ему. Я не думаю, что он сможет заставить себя вернуться домой и сделать то же самое с тобой».
С тех пор как они потеряли ее, Стайлз очень старался позаботиться обо всем, чтобы его отец не беспокоился о нем, он старался быть идеальным: идеальная посещаемость, идеальные оценки, приготовленная им здоровая домашняя пища, если у него не было времени, то едой служила картошка фри.
Потому что если с гневом отца он может справиться, то с его разочарованием — нет.
— Стайлз? Стайлз, мне нужно кому-нибудь позвонить?
Стайлз моргает, пытаясь сфокусироваться на комнате, его дыхание выравнивается с испуганным, задыхающимся вдохом. Он находит ее внезапно ближе, она сидит на краю его кровати, склонившись над ним и нахмурившись.
— Я в порядке, — говорит он. — Я…
— У тебя был приступ паники, — говорит она. — Не хочешь рассказать мне, что привело к этому?
— Не особенно, — говорит Стайлз, его голос все еще немного дрожит.
— Может быть, ты что-то вспомнил? — спрашивает она.
— Да, — говорит Стайлз, — Но я об этом никогда не забывал.
Она вздыхает и отходит в сторону, без спроса наливая ему стакан воды. Он с благодарностью принимает его, а она опускается обратно в кресло, наблюдая за ним так, словно знает больше, чем должна, словно он только что что-то выдал.
— Тогда вернемся к символам, — говорит она, небрежно протягивая фотографию. — Посмотри еще раз. Ты уверен, что не узнаешь их? Может быть ты их видел в книге или по телевизору?
— Почему они вас заинтересовали? — спросил Стайлз, хмуро глядя на нее.
— Всё, что я слышала о тебе, Стайлз, — говорит она, — Меня больше волнует, почему ты не интересуешься. Я подумала, что ты захочешь узнать, что они значат. — Она смотрит на него мгновение. — Если, конечно, тебе уже не известно.
— Все еще думаете, что я лгу? — спрашивает Стайлз и испускает отчаянный смех. — Разве мой отец не предупреждал вас, что я ужасный лжец.
— Предупреждал, — говорит она. — Но он также добавил, что ты быстро учишься, и у меня такое чувство, что ты много тренировался.
Стайлз поворачивается лицом к ней и опускается на кровать.
— Вы же знаете, что не сможете мне помочь, — говорит он. — Мои воспоминания вернутся или не вернутся, но это не поможет. Мне нужно выбраться отсюда.
— И куда ты пойдешь? — спрашивает она.
Стайлз думает, что ответ на этот вопрос должен быть простым.
— Домой, — говорит он. — Я бы пошел домой.
Он не может сказать, верит она ему или нет, но он становится лучшим лжецом, это правда. Лгать становится легче с каждым днём; по необходимости, это превращается в рутину, потому что понимает, что не может дать ей правдивый ответ, только не в том случае, когда все уже решили, что знают что произошло.
Его отец, наверное, приставил бы её к нему на круглосуточное дежурство, если бы узнал, что первым делом он бы отправился, — это найти Дерека Хейла.
