Beacon Hills Mysteries

      — Поговорим о твоих друзьях, — говорит она.       — Я думал, мы это уже обсудили, — устало говорит Стайлз. Он не знает, быть ли благодарным за то, что в его комнате нет часов. Ему кажется, что он застрял где-то вне времени — он не может определить, прошло десять минут или два часа с начала этой встречи.       — Мы затронули некоторых из них по отдельности, — говорит она. — Но я нахожу их гораздо более интересными в целом.       Стайлз поворачивается, чтобы посмотреть на нее, застигнутый врасплох этим заявлением.       Странно, что кто-то вне стаи заметил эту аномалию — то, что немногие из них должны быть друзьями, но каким-то образом они работают как команда.       — Я не уверен, что понимаю о чём вы, — говорит он.       — Они были все вместе в первую ночь. Я была на дежурстве, поэтому видела их, и они не походили на компанию друзей, — говорит она. — Друзья — это люди, которые опираются друг на друга, а половина из них держалась особняком, хотя, казалось, что они не могли отойти друг от друга слишком далеко.       — Мы подростки, — говорит Стайлз. — Драма — это вроде как наша фишка. Мы ссоримся, миримся, это случается, но мы не собираемся бросать друг друга, когда один из нас в беде.       — И это все? — спрашивает она. — Потому что мне показалось, что вы не выбирали быть друзьями, вас что-то связывает вместе. — Она садится и смотрит на него. — Когда я только приехала сюда, ты спросил меня, умею ли я хранить секреты. Вот на кого были похожи твои друзья в ту ночь, Стайлз. Люди с секретами. Чего я не могу понять, они хранят твои тайны или ты их?       — Ладно, вы нас поймали, — говорит Стайлз. — Понимаете, прошлым летом мы ехали домой после вечеринки и сбили парня посреди дороги — но, клянусь, он появился из ниоткуда, и мы подумали, что он мертв, поэтому мы поклялись, что никогда никому не расскажем…       — Стайлз, — укоряет она.       — Но вы ведь этого хотите, верно? — спрашивает Стайлз. — Какое-нибудь важное признания, чтобы вы могли понять смысл всего этого и убрать в архив? Все куда сложнее, чем кажется.       — Я не питаю иллюзий, что это просто, — говорит она. — И я не обвиняю тебя ни в чём. Я думаю, что ты знаешь гораздо больше о том, что происходит в этом городе, чем говоришь. Ты был свидетелем более чем одного из нападений, последним из которых жестокое нападение на Лидию Мартин в школе. При обстоятельствах, довольно поразительно похожее на твоё, могу добавить.       — За этим стояла Кейт Арджент, и она мертва, — говорит Стайлз. — Это не имеет никакого отношения к этому.       — О, да, я читала об этом, — говорит она таким тоном, который подразумевает, что она не верит ни единому слову. — Потом был ее молодой подражатель, Мэтью Дэллер.       — Он не был подражателем, — говорит Стайлз. — Он был совершенно новым типом сумасшествия.       — Но в обоих случаях их жертвы выглядели так, как будто на них напали животные, — говорит она. — Ты не думаешь, что здесь есть какая-то связь?       — Я не уверен. Хотя я знаю не так много животных, способных нажать на спуск на автомобильном подъемнике, поэтому не думаю, что Мэтт действительно придерживался сценария, — говорит он. — Вы же психиатр, если вам нужен профиль, сделайте его сами.       — Если бы я занялась этим, — с легкостью говорит она, — первым человеком, с которым я хотела бы поговорить, был бы ты. Ты присутствовал на местах преступлений больше, чем кто-либо другой, напару со Скоттом МакКоллом, вы обвинили в убийствах Кейт Арджент, а позже и Мэтта Дэллера. Не говоря уже об обвинениях против Дерека Хейла, от которых вы оба отказались.       — Вы пишете роман о настоящем преступлении или что-то в этом роде? — спрашивает Стайлз. — Какое отношение все это имеет к тому, что случилось со мной?       — Ты можешь ответить на этот вопрос лучше, чем я, — говорит она. — Потому что я в растерянности. Все это не складывается в единое целое, и вот мы снова здесь, а врачи говорят нам, что твоя рана выглядит так, будто ее нанесло животное. Как думаешь, может быть, у нас появился еще один серийный убийца?       — Может быть, у нас действительно проблема с дикими животными, — говорит Стайлз. — Вы не задумывались об этом?       — Ты сказал, что это маловероятно, — говорит она. — Как ранее было сказано, какое животное может знать, что нужно нажать на кнопку спуска на автомобильном подъемнике или хватило бы ума сбросить жертву головой вниз в горящую бочку?       — Вы, конечно, сделали домашнее задание, — настороженно говорит Стайлз. — Я не думал, что они раскрыли подробности этого убийства.       — Правда? — спрашивает она, не отрывая от него взгляда. — Тогда откуда тебе об этом известно?       — Я был там, когда их нашли, — говорит Стайлз. — Я увидел патрульную машину отца и машину скорой помощи, поэтому хотел убедиться, что с ним все в порядке. Он сказал, чтобы я шел домой, потому что меня там не должно быть, но я кое-что слышал.       — Похоже, ты оказываешься там, где не должен быть, — говорит она.       — Вы намекаете, что я сам навлёк на себя беду? — спрашивает Стайлз, протягивая руку, чтобы опереться рукой о перила кровати. Он пытается придать лицу выражение насмешливой обиды, но, вероятно, в нем проскальзывает слишком много настоящего. — Я напросился на это, верно?       — Ты же знаешь, я не это имела в виду, — говорит она. — Я просто хочу, чтобы ты рассказал мне, что на самом деле здесь происходит, чтобы мы могли попытаться найти способ остановить это.       — Вы пытаетесь залезть мне в голову, — протестует Стайлз. — Хотите сделать так, чтобы я не видел иного выбора, кроме как довериться вам и начать говорить. Но я дружу с Лидией Мартин, ясно? Если я могу справиться с ее играми разума, то у вас нет ни единого шанса. У вас ничего не выйдет.       Она смотрит на него, а затем спрашивает, как можно более непринужденно:       — Твой отец сказал тебе, что арестовал Дерека Хейла сегодня утром?       Желая доказать ему, что он ошибается.