Beacon Hills Mysteries

      Больше всего шерифу запомнилось не разорванные и окровавленные останки тела Лейхи, а запертый морозильник в подвале. Он может справиться с бессмысленными жестокими убийствами, которые происходят в его городе, потому что их можно списать на действия психопата.       Он часто встречал Лейхи в местном магазине; они останавливались и разговаривали, обсуждали своих детей или последние результаты баскетбольных матчей. Этот ублюдок даже тренировал Стайлза один год в младшей лиге.       В ту ночь, когда он вернулся домой, ему приснился кошмар, который не беспокоил его уже много лет, во сне был тот самый морозильник, только заточён был не Айзек. В нём находился Стайлз. Его сын умолял выпустить его, но сколько бы он ни пытался, ему не удавалось подобрать нужный ключ к замку.       Он тряхнул головой, провел рукой по шее, пытаясь отогнать воспоминания. Он выдохнул и наконец заставил себя встретиться взглядом с Айзеком. Ему не хотелось тащить парня с поля, как обычного преступника, потому что планировал отправить его на психиатрическую экспертизу при первой же возможности.       Но его заставили, потому что не было никакой возможности использовать это в качестве самообороны.       Лейхи был разорван в клочья.       Сейчас, сидя напротив Айзека, ему приходится сдерживаться, чтобы не попросить прощения. Он уже сделал это однажды, и что сделано, то сделано. Ему бы только хотелось, чтобы парень не выглядел так чертовски молодо. У него темные круги под глазами, и он выглядит нервным. Все остальные пытаются быть храбрыми, но Айзек выглядит так, будто висит на волоске.       Шериф вздыхает и расслабляет плечи, стараясь выглядеть менее устрашающе.       — Один из моих помощников рассказал, что вы навещали Хейла, — говорит он, сохраняя мягкий тон.       Возможно, это не лучшее начало. Айзек переводит взгляд на него и сужает глаза.       — Мы думаем создать клуб, — отвечает Айзек. — Для ложно обвиненных.       — Айзек, — вздыхает шериф. — Я знаю, что вы с Хейлом друзья, но ты должен знать, как это выглядит. Хейл относится к своему праву на молчание серьезнее, чем большинство других, так что если он что-то сказал тебе, то в его интересах, чтобы ты передал это мне.       — Что, по-вашему, он сказал? — спросил Айзек, наклонившись через стол. — Дерек этого не делал.       — Я думаю, может, и делал, — жестко говорит шериф, откидываясь назад. — Чего я не могу понять, так это почему вы все его защищаете.       — Арест, даже если ты невиновен, все меняет, — говорит Айзек. — Не так много людей хотели иметь со мной дело после того, как это случилось, но Дерек один из тех, кто хотел. Думаю, что это показывает, кто твои друзья на самом деле, так что, возможно, я должен благодарить вас за это. Но им я должен гораздо больше.       — И как далеко вы готовы зайти, чтобы отплатить Дереку Хейлу? — спрашивает он и выкладывает на стол пакет с уликами. Внутри лежит черная рубашка, на которой едва заметны пятна засохшей крови. — В ту ночь, когда Стайлз появился в больнице, Мелисса МакКолл видела, как ты засунул это в контейнер для утилизации отходов. Это был неплохой план, правда, вещь, вероятно, сгорела бы в течение часа, если бы Мелисса не вытащила ее.       Айзек застывает на месте, не отрывая взгляда от пакета.       — У Дерека было кровотечение из носа, — говорит Айзек. — Я просто помог ему, вот и все.       — Ты же знаешь, что у нас есть лаборатории для проверки таких вещей? Я думал, вы все смотрите CSI, — говорит шериф. — Есть только одна причина, по которой я не буду предъявлять тебе обвинения в пособничестве и подстрекательстве, и это то, что я не думаю, что ты намеренно мог причинить кому-то вред. Я не уверен, что ты знал, что делал, когда совершал это, но ты должен мне помочь, потому что для тебя это может обернуться плачевно.       — Дерек был в шоковом состоянии той ночью, — сказал Айзек, переместившись в своем кресле, чтобы сидеть более прямо. — Вы, скорее всего, видели его. Он пробрался к Стайлзу в палату, хотя его не должно было там быть, и вернулся весь в крови. Я знал, что вы не поймете.       — Дерек попросил тебя помочь ему избавиться от улик? — требует он. — Если ты боишься его, мы сможем защитить тебя…       — Дерек не просил меня об этом, — огрызнулся Айзек, подняв на него глаза. — Это был Стайлз.       Выражение лица Айзека меняется после сказанных слов, стараясь не выдать, что он не хотел этого. Шериф напрягается, ненавидя, что все возвращается к Стайлзу. Он больше всего на свете хочет доверять своему сыну, но тот, очевидно, так же вовлечен в это, как любой из них.       Шериф до сих пор помнит ночь, когда Айзек сбежал — он застал своего сына стоящим над телом, из ноги которого торчала стрела. Он хочет попросить Айзека заверить его, что Стайлз не помогал ему сбегать, но не уверен, что готов узнать ответ на этот вопрос.       Но ему нужно найти ответы.       — Стайлз попросил тебя избавиться от улик, — спрашивает он, стараясь сохранить ровный голос и не выдать в равных долях возмущение и неверие.       — Это не было уликой, — отрицает Айзек. — Он просто пробрался, чтобы увидеть его…       — Я каждую секунду наблюдал, как врачи пытались вернуть к жизни моего сына, Хейл объявился только на следующий день, — огрызнулся шериф. — Я не позволю обвинить моего сына.       — Ничто не является тем, чем кажется, — разочарованно говорит Айзек, отталкиваясь от стола со звуком, напоминающий низкое рычание. — Если вы не хотите верить мне на слово, тогда доверьтесь Стайлзу.       — Сейчас я не думаю, что могу позволить себе доверять кому-либо, — говорит шериф. — Потому что каждый из вас лжет мне, включая моего сына.       — Возможно, — говорит Айзек. — Но, может быть, вам стоит сосредоточиться на том, когда мы говорим правду.       — И как я узнаю разницу? — спрашивает шериф.       Айзек рассеянно грызет ноготь — эта нервная привычка была у него и в прошлый раз, когда он был здесь. Это, как ни странно, успокаивало, потому что Айзек сильно изменился. Как и многие люди в этом маленьком городке.       Скотт в одночасье стал звездой лакросса, нападение на Лидию Мартин, смерть Джексона и его чудесное воскрешение… У Айзека, Эрики и Бойда вдруг появилась новая привычка слоняться по заброшенным зданиям, словно это были самые горячие точки в округе.       И Стайлз, в эпицентре происходящего.       — После убийства отца, — начинает Айзек, — моя жизнь пошла кувырком. С тех пор со мной ничего не происходило — ну, скажем так, все это не имело никакого смысла. Так что, если что-то идеально сходится и увязывается в единое целое, я бы насторожился.       — То есть хочешь сказать, что у меня слишком много неопровержимых улик, чтобы посадить Дерека? — спросил шериф в недоумении.       — Это значит, что вы никогда не раскроете это дело, если это всё, на что вы смотрите, — говорит Айзек. — Потому что задействованы более важные вещи, и иногда приходится принимать все на веру.       — Я буду иметь это в виду, — устало говорит шериф, поднимаясь на ноги. — Думаю, мне не нужно говорить тебе о том, что нельзя уезжать из города.       — Вы действительно хотите знать, когда мы говорим правду? — громко спрашивает Айзек, чтобы обратить внимания на себя. Шериф останавливается, оборачивается, чтобы взглянуть на него, и Айзек продолжает:       — В моменты, когда вам, кажется, что мы этого не делаем.       — Например, когда ты говоришь мне, что Дерек Хейл этого не делал? — сухо спрашивает он.       — Да, — соглашается Айзек, его яркие глаза устремлены на шерифа. — Именно так.