Beacon Hills Mysteries

      У него чувство, словно высосали весь кислород.       Стайлз пытается втянуть воздух, но он снова вырывается наружу, а по его рукам стучат ледяные пальцы. Он вздрагивает, пытаясь отстраниться, но зрение отказывалось фокусироваться, хотя прекрасно знал кого увидит после того, как придёт в себя.       — Уберите от меня свои руки, Снежная королева, — выдыхает он, потому что насмешка — его любимый щит, и он уже чувствует, как начинает успокаиваться.       Глубокий вдох, и комната возвращается на место. Она отпускает его, но все еще сидит на краю его кровати, наблюдая за ним так, словно он её эксперимент.       — Мне жаль, — говорит она, когда его дыхание наконец выравнивается. — Я не должна была вываливать это на тебя, но, думаю, это доказало мою правоту.       Стайлз неохотно сдерживается от ответа, не желая тратить свое дыхание. Они оба понимают, что она получила именно ту реакцию, которую хотела, но это сомнительная победа. Стайлз не видел в этом ничего хорошего, чтобы заставлять жертву травмы терять самообладания. Это может он сделать без её помощи.       Она только вздыхает, словно ожидая душераздирающего признания, а затем откланяется.       — Ты все ещё утверждаешь, что он просто друг? — спрашивает она, наблюдая за ним исподлобья, скрытно пытаясь проанализировать его реакцию.       — Да, — огрызается Стайлз. — Я забочусь о своих друзьях, и мне нужно… мне нужно уехать отсюда…       — Ты ещё не готов, — говорит она. — И только что это продемонстрировал.       — Я в порядке. У меня не было приступов паники с четырнадцати лет, — протестует Стайлз.       — Возможно, это было правдой пять минут назад, — говорит она. — Тебе нужно работать со мной, Стайлз. Мы должны пройти через это вместе, потому что если твои воспоминания вернутся к тебе все разом, и ты останешься один…       — Вы не понимаете, мне нужно поговорить с отцом, — говорит Стайлз. — Я должен.       — Он занят выяснением правды, — говорит она. — Если ты действительно хочешь помочь ему или Дереку, то предлагаю начать с меня. Расскажи мне, что на самом деле произошло той ночью.       Стайлз бросает взгляд на стол рядом с кроватью, заранее зная, что не обнаружит мобильника. Его конфисковал отец, и удачи ему во взломе пин-кода. Это случайно сгенерированный семизначный буквенно-цифровой код — потому что Стайлз не Скотт.       — Могу я одолжить ваш телефон? — спрашивает он ее.       Она поднимает бровь.       — А ты как думаешь? — аналогично отвечает она.       Стайлз откидывается на кровать, прижимая руку к голове и закрывает глаза. В любом случае, у него не было идей насчёт того, что он хочет сказать отцу — наврать ему, что все вспомнил, и снабдить фальшивым описанием анонимного нападавшего? Стайлз не самый лучший лжец, но он изобретателен, и все, что ему нужно сделать, это сплести историю, в которой будет достаточно правды, чтобы в нее поверили.       Только на этот раз он даже не знает, с чего начать.       — Стайлз, — мягко говорит она. — Твой отец не просто арестовал Дерека по какому-то наитию. У него есть доказательства.       — Какие доказательства? — спрашивает Стайлз, опуская руку.       — Он не хотел делиться этим со мной, — говорит она. — Но похоже, что для сомнения нет причин. Так что, возможно, тебе пора начать говорить правду. Ты не помогаешь ему, защищая его от этого.       Проблема жизни Стайлза в том, что в ложь гораздо легче поверить — правда более нелепа, чем вымысел, и все такое. Почти год он придумывал ложь, чтобы придать всему смысл, настолько, что иногда кажется, что он живет двойной жизнью. Но он всегда знал, что рано или поздно это случится, что он переборщит с ложью, и отец перестанет ему доверять. А теперь он не знает, как спасти Дерека, и его разум слишком затуманен обезболивающими препаратами, чтобы придумать запасной план. Он не может придумать, что сказать, чтобы отец поверил, вплоть до правды.       — Может быть, была какая-то причина, почему он напал на тебя? Может быть, это были наркотики? — мягко спрашивает она. — Мы просто хотим понять, что произошло.       Стайлз поворачивается и смотрит на нее, оскорбленный этой прозрачной уловкой. Он думал, что у них сложились отношения, что она уважает его, по крайней мере, настолько, что не ожидает, что его можно обмануть такими детскими уловками.       Она вздохнула и встала, чтобы вернуться в свое кресло.       — Я знаю, что это звучит как банальность, — говорит она. — Но есть причина, по которой они так часто используются. Это правда.       — Тут нечего понимать, — говорит Стайлз, — потому что он не сделал ничего, кроме попытки спасти меня.       — Спасти тебя? — спрашивает она, ухватившись за эту фразу. — Спасти тебя от чего?       — Я не знаю, — говорит Стайлз. — Но мои друзья рассказали мне, что я звал его, и он пришел мне на помощь, поэтому я уверен, что именно это он и пытался сделать. И теперь его наказывают, из-за меня.       — А что насчет тебя, Стайлз? — спрашивает она.       — Что? — переспросил он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее.       — Все это время, пока мы разговаривали, вряд ли что-то из этого касалось тебя, — говорит она. — Всё дело в твоем отце, друзьях, о том, что ты должен сделать для них. Но ты не можешь контролировать все, и ты не можешь защитить их всех. Я хочу, чтобы ты, хотя бы на минуту, сказал мне, чего ты хочешь.       — Я хочу, чтобы Дерека отпустили, — огрызается Стайлз.       Ее глаза загораются, как будто она выиграла матч, и она медленно скрещивает ноги.       — Видишь ли, большинство людей, которые загадывают желание? — говорит она. — Они, наверное, хотели бы, чтобы на них никогда не нападали.       — Я не могу этого желать, даже в теории, потому что это случилось. И разве вы не должны помогать мне двигаться дальше? — спрашивает Стайлз. — Потому что я пытаюсь преодолеть это, я в порядке, продолжаю жить, возвращаюсь к нашим регулярным программам, в которых мы не подвергаемся жестоким нападениям. Я не хочу об этом вспоминать.       — Это распространенное заблуждение, — говорит она. — Все думают, что забыть — это то же самое, что двигаться вперед. Но правда в том, что для того, чтобы двигаться дальше, нужно сначала пройти через это. Иначе вы просто застрянете на том же месте, среди темного леса.       — Вау, — говорит Стайлз. — Вы действительно взяли эту метафору на вооружение и проработали её. Мне нравится образность.       — Мне кажется, ты не понимаешь, что на самом деле стоит на кону, — мягко говорит она. — Это не игра.       — Может быть, и нет, — говорит Стайлз. — Но если бы это было так, думаю, я бы победил.