Beacon Hills Mysteries

      Они уже некоторое время молчат, и Стайлз уверен, что будет первым, кто сломается. Он чувствует, как что-то зудит под его кожей, это беспокойство, которое пытается вырваться наружу. Он уже три дня в больнице, прикованный к постельному режиму, без возможности принять «Аддерол», потому что врачи хотят избежать опасных взаимодействий с лекарствами.       Миссис МакКолл уже пригрозила применить ограничители, когда на второй день обнаружила его бродящим по коридорам, так что он ведет себя наилучшим образом — даже если он на семьдесят пять процентов уверен, что она просто пошутила, — но он все еще уверен, что первым нарушит это молчание.       Но не он, а она.       Она издает почти неслышный звук разочарования, а затем наклоняется вперед, опираясь локтями на колени, и смотрит на него так же пристально, как и все это время.       — Ладно, будем считать, что ты выиграл этот матч, — говорит она. — Итак, я прекращу попытки выяснить твои отношения с семьей и друзьями, если ответишь на один вопрос.       Стайлз настороженно наблюдает за ней, чувствуя ловушку.       — Что за вопрос? — отзывается он.       — Что ты знаешь об оборотнях? — спрашивает она.       Стайлз подавляет свою первую реакцию, которая заключается в том, чтобы выйти из себя. Это не тот вопрос, который задал бы обычный человек — она либо делает дикий выпад в темноту, либо уже знает, и в любом случае слишком опасно выдавать себя.       — Я думаю, они довольно волосатые, — говорит он, пытаясь сгладить свой осипший голос. Он тяжело сглатывает. — В полнолуние у них, как правило, возникают проблемы с управлением гневом. Но я не лучший человек, чтобы спрашивать. Почему бы вам не поискать Майкла Джей Фокса и не узнать у него?       — Я думаю, что ты именно тот человек, который сможет дать ответ, — говорит она. — Твой отец нашел несколько старых книг об оборотнях, зарытых в твоем шкафу. Вряд ли подобные книги можно найти в местной библиотеке. Неподходящие увлечения для мальчика — подростка, не находишь?       — Не совсем. Это для исследований, — говорит ей Стайлз, стараясь не терять бдительности. — Я пишу фанфик по «Сумеркам». Команда Джейкоба за победу.       — Я думала, мы договорились, что это не игра, — говорит она.       — Я думал, мы договорились, что я выиграю? — спрашивает Стайлз. — Вы как бы подаете мне смешанные сигналы. Может, нам пора закругляться. Мы должны были пробыть здесь не меньше часа, верно? Это вроде как стандарт, не так ли?       — Я не собираюсь уходить, — говорит она, и это звучит скорее угрожающе, чем обнадеживающе, хотя она сопровождает это одной из своих привычных улыбок. — Я хочу, чтобы ты рассказал, кем для тебя является Дерек Хейл.       — Я думал, мы договорились, — говорит Стайлз.       — Мы договорились, — отвечает она. — И если бы ты честно ответил на мой вопрос, я бы, возможно, выполнила его. Но я думаю, мы оба знаем, что это не так.       Стайлз хочет верить, что она просто блефует, пытаясь получить от него подтверждение того, о чем она подозревает, но у него закрадывается ощущение, что все не так просто.       — Он друг, — говорит он. — Я вам уже говорил.       — Ты очень преданный, не так ли, Стайлз? — спрашивает она. — И яростно защищаешь тех, кто тебе дорог. Я восхищаюсь тобой, правда, восхищаюсь. Но это ни для кого не закончится хорошо, если ты не начнешь работать со мной.       — Я не виноват, что вас не устраивают мои ответы, — говорит Стайлз, краем глаза поглядывая на дверь. Он находится в довольно изолированном отделении больницы, поэтому не видит никого в коридоре. Отец поместил его сюда, чтобы он был лучше защищен, и приставил к двери помощника шерифа.       Сейчас ему приходит в голову, что он не видел помощника Хейнс с тех пор, как она вошла.       — Я пытаюсь спасти тебя, ты понимаешь это? — спрашивает она. — Все, что тебе нужно сделать, это рассказать мне, что на самом деле произошло той ночью. Скажи мне, кто причинил тебе вред.       — Если бы я мог рассказать, то давно бы так и сделал, — говорит Стайлз, заставляя себя выдержать ее взгляд. — Не похоже, что у меня есть имя. — Он смотрит на нее мгновение, ища что-то в ее глазах. — Все было бы по-другому, если бы у меня было имя. Имена — очень могущественные.       — Не обязательно, — медленно говорит она, выглядя на мгновение так же, как и в первый день, когда она только зашла — юной и сострадательной, невинной в том смысле, в котором, как он подозревает, она не является. — Имена имеют столько силы, сколько мы им даем. В конце концов, ты изменил свое собственное. Что имеет над тобой большую власть? То, которое тебе дали при рождении, или то, которое ты придумал себе сам?       — Для меня это немного философский вопрос, но он напоминает мне об этом, — говорит Стайлз. — Я не припоминаю, чтобы вы говорили ваше имя.       Она лукаво улыбается.       — Это не совсем уместно, не так ли? — спрашивает она. — Я сказала тебе в первую нашу встречу, что моё присутствие неважно. Чем меньше ты обо мне знаешь, тем лучше для тебя.       Стайлз начинает сомневаться в этом, и он понимает, что ему нужно выяснить, с кем именно он имеет дело. Приходящие на ум варианты, оказываются неутешительными, потому что его беспокоит, что она может быть охотницей.       Стайлз бросает взгляд на кувшин, стоящий на прикроватной тумбочке, и неуклюже тянется к нему. Он опрокидывает его, и содержимое проливается на стол, а вода стекает по рукам, капая на пол. Ее глаза лениво следят за движением воды, придавая ей отстраненный вид.       — Извините, — говорит он, хватаясь за стол. — Не могли бы вы принести мне еще стакан воды? Тогда я… я расскажу вам все.       Она смотрит на него с подозрением, и у него возникает ощущение, что она устала от выбранной роли.       — Я планирую удерживать тебя здесь, — говорит она, вставая и поворачиваясь к двери.       Он откидывается назад, глубоко вдыхает и смотрит на окно. Скотт может использовать окно в качестве двери, но Стайлз знает, что быстрее сломает себе шею, чем сможет выбраться в самоволку, а он не собирается никуда бежать в ближайшее время.       У него есть только одна защита, поэтому он обращается глубоко внутрь себя за тем, что осталось от его силы — так же, как зажигают искру.       Затем он ждет, чтобы узнать, принесет ли это ему хоть какую-то пользу.