Beacon Hills Mysteries

      Шериф помнит о пожаре.       В то время он был помощником шерифа и одним из первых прибыл на место происшествия. Пожарные уже приехали и уехали, а дом так и стоял полусгоревшим остовом. Выглядел он тогда точно так же, как и сейчас.       Они нашли тела в подвале. Это всегда беспокоило его — люди поднимались наверх, чтобы спастись от огня, а не спускались.       Он также помнит Дерека и Лору Хейл, стоящих вместе, завернутых в одеяла, полученные от врачей скорой помощи, и держались за руки. Он готов был обеспечить Дереку презумпцию невиновности, когда спустя годы Лора обнаружилась мертвой — потому что отказывался верить, что мальчик, которого он помнил, мог это сделать.       Но Лора не была его ребенком, поэтому он мог позволить себе быть снисходительным.       — Ты всегда был той частью, которая не подходит, Дерек, — говорит шериф.       Дерек медленно поднимает голову, его лицо словно высечено из камня. На манжетах его рубашки кровь, как будто он пытался освободиться, но когда он отправил медика, чтобы того осмотрели, то заверили, что запястья не повреждены.       — Ты облегчишь себе задачу, если начнёшь говорить, — продолжает он. — Я хочу знать, что произошло той ночью.       В глазах Дерека было что-то нервирующее. Они как будто горят — крошечные трещинки в радужной оболочке, которые светятся красным, как будто под поверхностью находится расплавленная лава. Шериф вспоминает все фотографии Дерека, которые он когда-либо делал, блики объектива, которые появляются на каждой из них, но стоит ему моргнуть, и глаза Дерека перестают казаться странными.       — Я был там, — наконец говорит Дерек, и его голос звучит хрипло от непривычки.       — Это я уже знаю, — говорит шериф, протягивая руку, чтобы постучать пальцами по пластиковому пакету, в котором лежит окровавленная рубашка Дерека. — И я знаю, что ты нашел Стайлза, потому что ты был весь в его крови.       Взгляд Дерека скользит по пакету и обратно, но выражение его лица не меняется. Если бы он не знал его лучше, то подумал бы, что имеет дело с социопатом, но в ночь пожара шериф видел, как Дерек распадается на части. Это убедительный акт безразличия, но это именно акт.       — Что вам рассказал Стайлз? — спрашивает Дерек, и шериф видит небольшую трещину в его маске, когда он спотыкается на имени Стайлза, но он тут же возвращает ее на место.       — Он сказал, что не помнит, — говорит шериф. — Но видишь ли, я думаю, что это ложь. Он защищает тебя. Я просто до конца не могу понять, почему.       Дерек наклоняется вперед и ослепительно, неискренне ухмыляется.       — Значит, нас двое, — говорит он. — Вы можете пойти дальше и выбросить ключ, шериф. Я виновен как грех.       Шериф борется за то, чтобы держать под контролем выражение своего лица. Это признание, которого он так долго ждал. Вот к чему все его привело. Это должен быть конец, но он слышит слова Айзека, звучащие эхом в глубине его сознания: «если всё складывается идеально, завязываясь красиво и аккуратно, я бы насторожился».       — Что случилось? — напряженно спрашивает шериф. — Он сказал тебе «нет»? В этом все дело?       — А это действительно важно? — спрашивает Дерек. — Я признался, и Стайлзу будет лучше без меня. Вы об этом знаете, и я это знаю, даже если он об этом не догадывается.       — Так не бывает, — говорит шериф. — Я рад, что ты признался, это самое сложное. Это легкая часть, Хейл. Все, что вам нужно сказать мне, это что вы сделали и почему. Ты уже проходил через это, ты знаешь, как это работает.       — С меня хватит разговоров, — говорит Дерек.             — Скажи мне, почему! — кричит шериф. Он резко встает, хлопает открытой ладонью по столу, достаточно сильно, чтобы папка с делом Стайлза раскрылась и несколько страниц выскользнули.       Он следит за реакцией Дерека, ожидая, что тот сломается. За годы работы он понял, что вспышка гнева почти всегда оборачивается добром, и именно тогда преступники совершают ошибки. Но Дерек даже не смотрит на него. Его взгляд устремлен на стол, и шериф замирает, услышав прерывистое дыхание другого человека. Он переводит взгляд на фотографию рисунков на груди Стайлза и хмурится.       — Ты знаешь, что это такое? — требует шериф, хватая их и швыряя через стол.       Глаза Дерека с бешенством следят за их движением, и гнев шерифа сменяется растерянностью, когда высокомерный преступник словно исчезает на глазах — внезапно Дерек кажется на много лет моложе.       И испуганным.       — Где вы их взяли? — спрашивает Дерек, задыхаясь. — Что это?       — Они были нарисованы на груди моего сына, когда его привезли, — говорит шериф, наклоняясь через стол, пытаясь понять, что так взволновало Дерека. — Это тоже твоих рук дело?       — Вот почему он… — бормочет Дерек, а затем смотрит на него расширенными глазами. Его кожа, кажется, лишилась всякого цвета. — О, нет. Нет, нет…       — Дерек, — говорит шериф, пытаясь вернуть его внимание, но глаза Дерека снова расфокусировались, окрасившись странным красным свечением вдоль радужной оболочки. — Дерек. Посмотри на меня.       Дерек смотрит ему в глаза, на мгновение ослепляя его светом.       — Ты должен пойти к Стайлзу. Сейчас же, — твердо говорит Дерек.       Шериф выпрямляется, скрещивает руки, оценивая человека перед собой.       — Ты знаешь, что здесь происходит, не так ли? — мягко спрашивает он. — Все секреты, которые хранит мой сын, они для тебя, так?       — У нас нет на это времени, — огрызается Дерек.       — Ты никуда не пойдешь, — говорит шериф. — Поверь мне, у тебя есть время.       — Но у Стайлза его нет, — кричит Дерек.       Шериф снова наклоняется через стол, сузив глаза.       — Теперь ты хочешь рассказать, — говорит он.       — Я не могу, — говорит Дерек. — Вы мне не поверите, даже если я это сделаю. Сейчас вам нужно добраться до Стайлза и обеспечить его безопасность. Он в опасности.       — Насколько я понимаю, он в безопасности, пока ты здесь, — говорит шериф. — Ты ведь признался, помнишь?       — Я сказал, что виновен, — говорит Дерек, глядя на него непоколебимо. — Но не говорил в чем, потому что сам не знал до сих пор.       — В этом нет никакого смысла, — говорит шериф. — Если ты пытаешься отречься…       — Вы теряете время, — прерывает Дерек. — Слушайте, мне все равно, что вы со мной сделаете, посадите меня под замок, что угодно, но идите к нему сейчас же. Он не в безопасности. Вы должны вытащить его оттуда и отвезти в место, где его никто не найдет. Ни его друзья. Ни я. Никто.       Шериф хочет отмахнуться от его опасений. Он может назвать тысячу причин, почему Дерек говорит ему всё это. Эти слова могут заложить основу для признания его невменяемым, насколько он знает. Вот только Дерек, похоже, не лжет. Шериф обычно знает, когда люди лгут, и он готов поставить хорошие деньги на то, что все, что так напугало Дерека, реально оно или нет, искренне в это верит.       А значит, есть хоть какая-то вероятность, что Стайлз в опасности, а он сидит здесь и задает вопросы, которые все равно ни к чему его не приведут.       Он знает, без сомнения, что никогда не сможет нормально жить, если Стайлз снова пострадает, а он будет стоять в стороне и ничего не делать.       Без лишних слов он подходит к двери, открывает ее и выходит.       — Кто-нибудь, вызовите Хейнса по рации, — кричит он.       Дерек смотрит на него, и на его лице отражается что-то похожее на облегчение, и шериф замечает, что его манжеты становятся более темными от крови, которая стекает по неповрежденной коже Дерека.       — Шериф, — зовет один из его помощников. — Мы не можем связаться с ним. Он не отвечает ни по рации, ни на мобильный.       Шериф чувствует, как его сердце замирает, когда он отводит руку назад, чтобы провести ею по волосам. Возможно, Дерек талантливее, чем он думал, потому что он успешно посеял семя сомнения.       Он оглядывается на Дерека, и тот выглядит так, словно вот-вот выйдет из себя; словно он находится на грани разорвать наручники надвое и сбежать. На одно безумное мгновение шериф задается вопросом, действительно ли он может это сделать.       — Кросс, — кричит шериф, указывая на одного из своих помощников. — Оставайся с ним.       — Сэр? — в замешательстве спрашивает помощник.       — Я вернусь через час, — говорит шериф, направляясь к двери. — Мне просто нужно проведать сына.       — Шериф! — кричит Дерек ему вслед. Шериф заставляет себя остановиться и оглядеться на него, его руки скручены наручниками. — Не доверяйте никому. Просто потому что не нужно… это может быть кто угодно.       — Да, я понимаю, — говорит шериф.       — Я не думаю, что вы действительно понимаете, — говорит ему Дерек.       Шериф отворачивается и снова направляется к двери, возможно, немного быстрее, чем того требует ситуация. Хейнс, вероятно, пьет кофе, или его донимает Стайлз, а прием сотовой связи в больнице в лучшем случае ненадежен.       Но он не может избавиться от того взгляда в глазах Дерека, когда тот говорил ему, что Стайлз в опасности — точно такой же взгляд был у парня, когда он смотрел, как его семью выносят из сгоревшего дома.       Как будто он наблюдал, как рушится весь его мир.