Chapter 17: Stiles
28 марта 2023 г., 15:09
Стайлз наблюдает, как она останавливается в дверном проеме.
Она прижимает ладонь к воздуху и наклоняет голову, когда та встречает невидимый барьер. Стайлз слышит легкий щелчок, как будто что-то из рекламы Kellogg's, но она не отступает.
━ Когда ты догадался? — с любопытством спрашивает она, проводя рукой по поверхности барьера, словно по камню.
Стайлз тяжело сглатывает, не зная, что делать теперь, когда он поймал ее в ловушку. Часть его души хочет быть обходительным и притвориться, что он знал все это время, но остальная очень хотела, чтобы рябина не могла останавливать её.
По простой причине, что если бы она была охотницей-изгоем, то с ней пришлось разбираться Арджентам.
Она опускает взгляд на тонкую линию рябины, пересекающую дверь, а затем поворачивается, чтобы посмотреть на ещё одну, выложенную точно также у окна. Стайлз понаторел в этом деле настолько, что ему больше не нужно было прикасаться к рябине, чтобы сделать барьер. Всего лишь понадобилась маленькая баночка, которую Лидия принесла ему по его просьбе. Не исключено, что это породило в её головке неверные мысли о случившемся — об одном из волков стаи, от которого он теперь защищается.
Возможно, она не стала бы ему помогать, если бы узнала, что план состоит в другом.
— Я не знал, — наконец признается Стайлз, и она оборачивается, выглядя удивленной. — Точнее не был уверен. Какое-то время ты была довольно убедительна.
— Но теперь ты должно быть знаешь, кто я, — говорит она, делая шаг к нему.
— У меня есть неплохая догадка, — соглашается Стайлз.
— Только неплохая? Ты ограниваешь себя, я думала, что мы работаем над этим, — говорит она, издавая цокающий звук, обходя вокруг кровати. — Ловушка, которую ты устроил для меня в лесу, была вдохновляющей.
— Ты должна была прийти одна, — говорит Стайлз, потому что его план провалился в самом начале. Ему пришлось слишком много работать, чтобы выследить, когда она останется одна, также был вынужден прятаться и препятствовать планам своих друзей.
Закрывая глаза, он продолжал чувствовать, как когти впивались в его плоть, когда спина прижималась к знакомому телу. Его концентрация испарилась, как порванная резинка, и рябина рассыпалась по ветру, унося с собой все его тщательно выстроенные планы.
— То, что я этого не сделала, считай знаком уважения, — говорит она ему. — Я знала, что ты что-то задумал. И подумала, что несколько заложников не будут лишними. А этих малышей-оборотней гораздо легче контролировать, чем твоего большого плохого волка. Мне пришлось привести одного из них сюда.
Она подходит к окну и беззаботно опускает жалюзи. Ее рука проводит по краям рябинового барьера, и Стайлз слышит, как тот шипит в знак протеста.
— Обычно я не беспокоюсь, — продолжает она. — Люди и раньше пытались меня изгнать, и в основном я нахожу это забавным. — Она снова поворачивается к нему. — Но в тебе было что-то особенное. Думаю, что я впервые за сто лет почувствовала страх. Что я сделала, что выдала себя?
— Я должен сказать, что у меня появились некоторые подозрения примерно в то время, когда Дерек швырнул меня через комнату, — сухо говорит Стайлз.
Она смеется, и самое странное в этом то, что это звучит искренне.
— Я думала, что вы так играете, — говорит она, держась за перила и наклоняясь к нему, как будто они все еще два человека в комнате, ведущие вежливый разговор.
— Обычно он, наоборот, прижимает меня к вещам, — защищается Стайлз. — А не швыряет. Это довольно большая разница, и мои рёбра тому подтверждения.
— Тем не менее, не всякий станет одержимым, — говорит она. — Я знала, что ты особенный. Даже Дерек не понимал, что я с ним делаю.
— Ты не получишь его, — огрызается Стайлз, настолько охваченный страхом, что чувствует себя почти непобедимым. Он наклоняется вперед, чтобы встретиться с ней глазами, и именно тогда замечает, что они начинают затуманиваться, становясь молочно-голубыми. Она выглядит ослепшей, хотя ее глаза точно отслеживают его движения.
— Ты же на самом деле так не думаешь? Он понятия не имеет, что я с ним сделала. Он не так умён, как ты, — говорит она. — Он думает, что сходит с ума, потерял контроль над собой и причинил тебе боль, и самое интересное, что это действительно так. Он потерял его из-за меня.
— Если тебе нужно тело, то возьми мое, — говорит Стайлз. — Убирайся из её тела и держись подальше от Дерека, и ты сможешь заполучить меня. Я даже не буду с тобой драться.
— Я тебе не верю. Мне кажется, что ты будешь бороться до конца, — говорит она, ее голос приобретает певучесть, от которой у него по позвоночнику бегут мурашки. — Но это все равно не имеет значения. Неужели ты думаешь, что я стала бы тратить время на эти игры, если бы могла просто взять из твоего разума все, что захочу? Чернила, может, и потускнели, но твоя магия все еще действует. Защита, которую ты начертил на себе, не смывается так просто.
Она протягивает руку и прижимает ее к его сердцу. Стайлз пытается вырваться, но происходит вспышка света, и она со смехом отстраняется.
— О боже, как талантливо. Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что у тебя есть искра?
Стайлз задыхается, прижимая руку к сердцу. Его грудь горит, и стоит ему посмотреть на грудную клетку, то нарисованные им символы загораются под тонкой больничной пижамой, словно он только что вернулся с концерта Леди Гаги. Мгновения спустя они гаснут, но он все еще чувствует, как они горят.
— В любом случае, разве ты еще не понял, что она уже мертва? — спрашивает она, потянувшись, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу на блузке. Она обнажила кожу прямо над заимствованным сердцем, демонстрируя глубокую рану в груди, едва скрепленную семью толстыми скобами. — Это, конечно, временное решение, эти тела так быстро разлагаются. Но мне нужно было немного уединиться, чтобы восстановить силы.
— Господи… — бормочет Стайлз, садясь обратно на кровать. Теперь это приобретает для него смысл, особенно если он знает знаки, которые следует искать. Кажется, она перестала соблюдать приличия, ее глаза полностью затянуты мутно-голубой коркой, а губы окрасились в тот же цвет. Ее кожа стала болезненно бледной, демонстрируя синяки, разбросанные по коже, словно созвездия, — маленькие багровые скопления крови в местах, где она слишком долго сидела неподвижно.
— Я так легко прохожу через тела, — шепчет она. — О, я могу поддерживать их в рабочем состоянии, даже сохранять жизнь на некоторое время, но все они в конце концов сдаются и умирают, а затем начинают пахнуть гнилью, разлагаясь изнутри. Это такое ужасное бремя.
— Вот почему тебе нужен был Дерек, — понял Стайлз, заставляя себя выдержать ее взгляд.
— Ты действительно умен, — говорит она ему, выглядя странно довольной.
— Почему только суперзлодеи понимают это? — спрашивает Стайлз.
— Может быть, ты упустил свое призвание, — говорит она. — Потому что ты абсолютно прав. Я имею в виду, альфа-оборотень? Это как Феррари материального мира, дорогой. Конечно, я хотела его. И, о, он был таким разбитым. Потерял всю свою семью, но что дальше ты без меня знаешь. Они должны быть сломлены, чтобы всё сработало, иначе есть риск выживания.
— Дерек не сдался, — настаивает Стайлз, вспоминая проблески прежнего Дерека под фасадом заколдованного. Она не смогла подчинить его полностью, и та ночь доказала это.
— Из-за тебя, — соглашается она. — Но волк? Это немного проще. Им движут чистые инстинкты, и все это сводилось к тому, что он хотел тебя. В кровати под ним, слышать твои крики и укусить. Он никогда не простил бы себя за это, но стоило ему сделать это, и тогда вы оба принадлежали бы мне.
— Тогда почему ты остановилась? — спрашивает Стайлз, и это вопрос, который беспокоил его все это время. Она держала его в том лесу. Он успел добраться до своего джипа, но она находилась прямо за ним, действуя руками Дерека, вырвав дверь, как будто та сделана из фольги, а затем потянулась к его горлу, и в тот момент он понял, что все кончено, у него было достаточно времени, чтобы…
— Ты даже не понимаешь, что ты сделал, да? — спросила она, внимательно наблюдая за ним. —Ты не можешь научиться магии по книгам. Ты думаешь, эти символы защитили тебя? У них столько силы, сколько ты им дал. Либо она у тебя есть, либо нет, а если есть, то тебе не нужны никакие уловки. Ты изгнал меня из Дерека, просто назвав его имя. Вот насколько ты силен.
Стайлз вспомнил, как звал Дерека, не думая, что сможет достучаться до него. В ту ночь сознанием Дерека управляла она. Несмотря на это, он продолжал звать его по имени, и это сработало, оборотень остановился. Стайлз воспользовался возможностью, уезжая так быстро, что оглянувшись, не обнаружил Дерека позади.
— Вот почему ты боялась меня, — понимает Стайлз. — Но теперь ты не боишься.
— Ну, это тело мертво, — шепчет она, ее губы касаются его уха. Он вздрагивает, хотя и не чувствует ее дыхания. — Мне пришлось немного уравнять шансы. Даже ты не сможешь изгнать меня из этого тела, потому что тебе больше не к чему взывать, кроме как ко мне. И ты сам сказал, что не знаешь моего имени.
— Румпельштильцхен? — Стайлз пытается.
— Ты забавный, надо отдать тебе должное, — смеется она. — Это единственная причина, по которой я позволила тебе жить так долго. Я так надеялась, что тебя можно спасти. Если бы ты предал Дерека, то я сохранила бы ваши жизни. Но ты бы не позволил мне забрать его тело, а я слишком уважаю тебя, чтобы оставить в живых.
— Я не думаю, что уважение и человеческая жизнь, являются взаимоисключающими понятиями, — протестует Стайлз. — Как насчет того, чтобы прийти к какому-то компромиссу? Например, ты продолжаешь жить своей жизнью в качестве зомби-психиатра, я продолжаю быть старшеклассником со странными внеклассными занятиями, и мы клянемся никогда больше не встречаться?
— Я думаю, мы оба знаем, что для этого уже слишком поздно, — говорит она. — Хотя я должна задаться вопросом. Ты такой умный мальчик и должен знать, что произойдет, если ты заманишь меня сюда. Лучше было бы держать меня подальше.
— Может, я все-таки не такой умный, — говорит Стайлз.
Она смотрит на него мгновение, а потом смеется.
— О, но ты умен, потому что ты знал, что я причиню боль друзьям, если окажусь по другую сторону твоего маленького барьера, не так ли? Твой отец, твои друзья, — говорит она. — И вместо того, чтобы спасать себя, ты выбираешь план, который спасает всех остальных.
— Я думаю, ты меня переоцениваешь, не похоже, что я продумал план наперёд, — говорит Стайлз.
— Очевидно, нет, потому что в твоем плане есть изъян, — говорит она, поднимая ногу над перилами кровати, чтобы забраться на него сверху. Она опускается, находясь на уровне талии и обхватывает его. После протягивает руку, чтобы зафиксировать оба запястья ледяными пальцами, когда он пытается сбросить ее. — Кто будет защищать их, когда ты умрешь?
— Держись от них подальше, — говорит Стайлз, каким-то образом умудряясь сохранять ровный голос. В кои-то веки это даже похоже на приличную угрозу. — Или, клянусь, я буду проверять на тебе свои теории о смертельных проклятиях.
— Это не так работает, — говорит она. — Твоя магия будет жить только до тех пор, пока в тебе течёт жизнь, и я боюсь, что тебе осталось недолго.
Она ударяет его головой о перила свободной рукой, достаточно сильно, чтобы появились звёздочки. Он задыхается, пытаясь справиться с захватом запястий, но она неестественно сильна. Не такая сильная, когда проникла в тело Дерека, но достаточно близка к этому, чтобы он понял, что не сможет освободиться.
Она тянется к поясу и вытаскивает уже окровавленный скальпель.
— Если тебя это утешит, мне действительно жаль, — говорит она. — Думаю, мы бы повеселились, но Дерек не будет по-настоящему сломлен, пока ты не умрешь.
— Это не выглядит стерильно, — протестует Стайлз. — Может быть, мы могли бы обсудить альтернативные методы? Мне всегда нравилось, когда меня душат подушкой.
Она улыбается ему, проводя скальпелем по лицу, словно лаская его, но с лёгким нажимом, чтобы не повредить кожу.
— Я должна устроить так, чтобы это выглядело хорошо, понимаешь, — говорит она ему. — Подумай об этом с другой стороны: по крайней мере, это очистит доброе имя Дерека.
Стайлз знает, что если ей это сойдет с рук, то Дереку будет хуже, чем если бы он сидел в тюрьме. Даже хуже смерти. Так вот к чему все шло, это его единственный шанс изгнать ее. Однажды он уже сделал это случайно, насколько трудно будет повторить это снова?
Он потянулся к последним остаткам своей веры, ко всем тем словам, которые он читал, и которые, по ее словам, не принесут ему ничего хорошего, и сплел их вместе в своем сознании, пока не поверил в них вопреки ей — потому что вера — это самое главное, в этом она права.
Он не знает, сработало ли это, потому что прежде чем он успевает закончить заклинание, в дверях появляется его отец.
И стреляет ей прямо в голову.
