ангел среди мёртвых душ

— Может пока старушка эта ушла попробуем вылезти отсюда? — Мишель прерывает приятные мысли девушек. Лиза кивает. — Не получится, забор слишком высокий, да и она скоро вернётся, а вас накажут. — Виолетта желания Мишель не разделяет. — Вас? А ты не с нами? — Мишель догадывается о том, что даже если ей и хотелось бы выбраться, то она не будет даже пытаться, потому что в удачу не верит. — Нет. — говорит как отрезает. — Я не с вами, но я за вас. — А если вдруг получится? — Лиза спрашивает. — Там лес, вы вряд ли далеко убежите, Игорич приедет скоро, ваше отсутствие заметит, найдёт и придётся вам совсем не сладко. — Виолетта полностью против. Девушки не теряя подходящего момента подбегают к забору. Чтобы через него перелезть, нужно как минимум трëм людям друг другу на плечи встать. Они стараются делать всё максимально быстро, Мишель Лизе на плечи забирается, не с первого раза получается, подпрыгивает и за край забора зацепиться пытается. Виолетта потихоньку с другой стороны забора подходит, голову к нему прислоняет, сквозь него смотрит и прямиком в иной мир заглядывает, где скрывается всё, что она когда-то утратила. У неё никого не было и скучать по ней было особо некому. Единственной, по кому она тосковала, была её собака - Аляска. Виолетта часто вспоминала её. Когда жила раньше всегда её с собой сравнивала - по характеру похожи, да и глаза такие же глубокие и в них любовь читается. Любовь к своей хозяйке. У девочек ничего не выходит, Мишель лишь ладони в кровь сдирает, пытаясь за край уцепиться. Она отчаивается и падает с плеч Лизы прям на мокрую траву, таща её за собой. — Ну ничего, через год снова попробуем. — Лиза улыбается, совершенно не расстраиваясь. Им не грустно, нет. Мишель уже поняла, что здесь не всё так просто и так быстро выбраться не получиться, но попытаться стоило. Сидя на траве они замечают Виолетту, что стоит, молча прижавшись головой к забору и ровно в этот момент возвращается старушка. — Виолетта, отойди! — Лиза кричит, понимая, что сейчас будет. Виолетта отшатывается от забора, руками лицо закрывая от осознания. А старушка быстрым шагом к ней направляется. Мишель с Лизой с места срываются, навстречу Виолетте бегут, путь старушки преграждая. Та кричит: — Иветта, я Егору Ильичу расскажу о твоих похождениях! — Это не она, это я! Я вылезти пыталась. — Лиза вину на себя берёт, понимая, что Виолетта действительно от их идеи отказалась и просто посмотреть решила. — И я! — Мишель с Лизой спиной к Виолетте двигаются, закрывая её от приближающейся старушки. — Про всех троих передам! — и рукой на Виолетту замахивается, а девочки одновременно её к забору прижимают спинами, чтобы та до неё не достала. Виолетта дрожит. Она боится больше всего ударов, именно поэтому никогда не плачет, чтобы её не били. Когда старушка замахивается, у той вся жизнь перед глазами проносится и она успевает за спины девочек спрятаться и удар приходится по лицу Мишель. Она и виду не подаёт, что ей больно. Даже не дрогнула. — Мы поняли, что ты передашь, долг выполнила свой, теперь пиздуй отсюда! Мишель вспыхивает за секунду. — Рабыня ебаная! — Тихо, тихо! — Лиза ей рот рукой закрывает. — Извините. Она не знает, как здесь надо, слишком мало ещё находится здесь. Старушка разворачивается и уходит. — Змея! — Мишель злится. — Ну как так вообще можно, Лиза, как так можно? Лиза просто Мишель обнимает, думая, что это поможет ей снизить уровень агрессии, чтоб она ещё большего наказания не заслужила. Но делает это слишком резко, от чего Виолетта, стоящая за спиной вздрагивает. Мишель на Виолетту оборачивается, а та стоит, дрожит, а в глазах испуг дикий. — Вилочка.. Почему ты так боишься? — Мишель к ней ближе подходит. — Иди, обниму. Виолетта к той прижимается сильно-сильно. — А как здесь не начать бояться? — Виолетта говорит, надеясь, что не будет продолжения диалога. — Дело совсем не в этом, я же вижу. —Мишель ту обнимает, и на разговор выводит - хочет, чтобы ей морально легче стало. Виолетта вздыхает. Самые ужасные воспоминания заполняют все мысли настолько быстро, что пропадает возможность думать о чëм-либо другом. — Хорошо, я расскажу. Только давайте вернёмся вниз, здесь слишком холодно. Виолетта продолжала дрожать, но уже не от страха, а от холода. Назад возвращаться совершенно не хотелось, но дождь не прекращался, а одежда была настолько мокрая, что прилипала к телу. На небе были одни только тучи, ни один луч солнца не пробивался. И чтобы не заболеть и услышать наконец-то историю Виолетты, девочки решились спуститься вниз. Там они взяли со своих кроватей покрывала и пошли в комнату без камер. Они сели рядом и укрылись сразу несколькими покрывалами одновременно, чтобы было теплее. Виолетта выдохнула и начала свой далеко не простой рассказ. Говорить ей и так было нелегко, а уж а таком - тем более. — Я родилась семнадцать лет назад в Сургуте. Моя мать с детства обвиняла меня во всех своих невзгодах. С самого раннего возраста меня били за любую провинность. И не важно, мою, отца или мамину. Я всегда была козлом отпущения. И попала потом в часть отпущения. Иронично? — Виолетта подняла глаза на девочек. — Именно поэтому я так боюсь ударов. Но это не самое страшное. Мишель и Лиза слушали молча, вникая в каждое слово, сказанное ей. Они хотели понять, что чувствует Виолетта. — Я всегда прибавляю пару лет к возрасту, когда мне первый раз сделали больно. Потому что в цифру "2" тяжело верится. Моя мама отца не любила, постоянно мужиков домой водила, а отцу запрещала женщин водить. И тогда он начал приводить друзей. Я этот момент очень хорошо помню, это моё самое первое воспоминание. - Виолетта сглатывает слюну, пытаясь растопить ком, который в тот же момент стал ощущаться в горле. — Какой то друг отца моего домогался до меня, когда мне было 2 годика. Мне повезло, что в этот момент зашла мама и не случилось того, что должно было произойти. Но этот мужик разозлился и бил меня несколько минут, а я орала, плакала, но ко мне никто не подошёл. А вечером я и от мамы получила за слëзы. С тех пор я почти не плачу. Плакала только два раза - когда бабушка умерла и когда мне собаку купили - от счастья. И ничего не боюсь, кроме ударов и того, что ЭТО снова повторится. Виолетта самый травмированный человек здесь. Она мучается. Она мучается до невозможности сильно. Ей думать тяжело, говорить тяжело, чувствовать тяжелее всего. Она погрязла в своих мыслях, они убивают её изнутри медленно. Девочки сидели в ступоре, Мишель приобняла Виолетту рукой и поглаживала по руке. — Я скучаю по своей собаке. — Виолетта произносит с дикой тоской. — Так может стоит поверить в возможность выбраться ради своей собаки? Она же тебя наверное ждёт. А кто её покормит, кто погуляет с ней? А представь, всё хорошо, нас выпустили, ты приезжаешь домой, а тебе сообщают, что она умерла день назад. — Лиза умеет вывести на эмоции, но Виолетта только глаза сильнее открывает. — Я не хочу думать об этом. — а голос дрожит, но в слëзы не переходит. Девушки разговаривают до самой ночи, потом возвращаются в спальню, раздеваются и засыпают. Мишель засыпает, думая о том , какой хороший день сегодня был. И о том, что надолго его запомнит. Мысли смешиваются, то вспоминается радость утром, то улыбки девочек, то попытка выбраться, то история Виолетты. Всё в одно мешается. И вспоминается, что завтра её отпиздят, унизят перед всеми. Но ей почему то не страшно. Она путается в мыслях окончательно и засыпает. Лиза особо не думает, она просто понимает, что кажется она теперь действительно не одна. Не может поверить и принять. К Виолетте отношение меняет, наконец, начинает к ней по доброму относится. Но всё же между ними как будто грань какая-то, не позволяющая им нормально воспринимать друг друга. Она засыпает, преисполнившись сегодняшним днём, ей его на год хватит. Виолетта не спит, в потолок смотрит, взглядом его сверля. Ничего она не понимает, но пытается анализировать произошедшее. Понимает, что пока она одна, ничего она не сможет. Понимает, что за девочек цепляется, что переживать за них начинает, чувствует, что девочки - единственное, что заставляет не погаснуть. Особенно Мишель. С её появлением у Виолетты адские качели. То её от всех вертит, от прикосновений страшно, хочется спрятаться и не видеть происходящего, то хочется Мишель обнять и не отпускать, не давая ей погрузиться в настоящий разрушенный мир этого гиблого места. По поводу Лизы у неё чувства противоречивые - один на один они уже давно не говорят, а когда трое их хоть час проболтать могут. Мишель неожиданно ворвалась в их обыденную жизнь, заставив их загореться. Она настоящая, живая, она их достать со дна пытается. Сопереживает каждой и помочь старается. Она будто оберегает их от того, чтобы полностью погаснуть. И даже не только на Лизу и Виолетту она влияет так, Кристина тоже долго думает ночью над этим. Ей за слова свои стыдно, она людям не доверяет и думает, что каждый со злом относится. Она почти три года тут живёт, и к атмосфере негатива привыкает, но когда появляется Мишель, вдруг понимает, что и она не до конца погасла. Она возвращает их к жизни, каждую. Она и давно погасшим поможет, если захочет. Мишель - словно ангел среди мëртвых душ. Сама живая и других заставляет снова загореться, снова почувствовать в себе жизнь. Утро начинается с разъяренного Игорича, что спускается к ним. Он в комнату заходит, Мишель за руку хватая и с кровати стаскивая, пока та глаза разлепить пытается. С Лизой тоже самое делает, а потом кричит: - Сюда, суки, быстро! - И стоит наблюдает, а когда видит, как Виолетта со своего второго этажа кровати спускается, смотрит на неё, усмехаясь, и говорит: — А с тобой я ещё поговорю. И в комнату заводит. Сколько уже видела эта комната? Эта подпольная жизнь длится больше десяти лет. И только в этой комнате нет камер. Сколько истерик в ней, сколько боли. Однако и хорошего здесь тоже достаточно происходило. Игорич Мишель первой раздеваться заставляет и на стол ложиться, а Лиза возмущается на него : — А мы вместе вылезти пытались, почему нас по отдельности бить будут? Игорич злится на то, что та ему мешает и её тоже лечь на стол заставляет. Они лежат поперёк стола, повернувшись друг на друга. Сейчас обеим будет больно. Лизе это не впервой, а у Мишель первый раз, но обе друг другу обещали не плакать. Виолетта на них смотрит, жмурясь. Не хочется ей видеть этого. В этот раз переживает не только она. Кристина тоже взгляд отводит, не очень себя чувствуя и не понимая, почему впервые ей не плевать? Игорич начинает, прутья взлетают вверх, опускаясь на тела девочек. Мишель невыносимо больно, она чувствует каждый удар. Он словно прожигает ей кожу, она жмурится, но плакать даже не хочется. Лизе больнее, потому что по шрамам, которые только зажили, но она этого не показывает. Они для Игорича улыбку натягивают, а сами друг другу в глаза смотрят. Лиза видит, что Мишель уже не вывозит и руку свою ей тянет, а та хватается, сжимая. Игорич заканчивает, прутья в таз кладëт, а девочки на столе лежат, продолжая за руки держатся и не в силах пошевелиться. Он Виолетту к себе подзывает, за руку из комнаты выводит. — Я тебя бить не буду. Ты мне нравишься, хорошая девочка. Устрою тебе повышение - на исправницу ты не похожа, для отпущения слишком хорошая. Не хочу тебя портить. Маткой будешь. И смотрит в испуганные глаза девочки, внутри которой сейчас разбилась двухлетняя малышка, представляющая, что ей придётся пережить это ещё раз.