Океан моей любви

— Ну и почему я ничего не успеваю. Вот дёрнул же меня черт за такую сумму переться не пойми куда, не пойми к кому! Идиотка! — ворчу себе под нос, а сама несусь на этаж выше, чтобы наконец-то заглянуть в глаза своему начальству. Работаю уже неделю в этом офисе, а до сих пор не виделась с Боссом. Уж слишком важный человек. То встречи, то ещё что-то. Настолько важный, что не может установить в нашей конторе лифты. Ну просто великолепно! А потом жалуется, что мы — идиоты, которые не выполняют работу вовремя. Я застываю перед дверью, ведущей в его кабинет. По телу пробегает дрожь, сердце пропускает пару ударов и что-то мне подсказывает, что это не к добру. Делаю глубокий вдох, вхожу, дёрнув дверь на себя. Он стоит ко мне спиной. Его широкие плечи выпирают из-под ткани пиджака. Его мышцы выглядят такими…соблазнительными. При свете солнца его блондинистые короткие волосы поблёскивают, он похож на одуванчик. От собственной мысли я хихикаю, привлекаю к себе внимание и тут же застываю от шока на месте, когда мужчина разворачивается ко мне лицом. Я ожидала увидеть кого угодно, но только не того, кто вечно издевался надо мной. Кацуки Бакуго, будь он неладен. Засранец, который не давал мне прохода с самой начальной школы. Вечные издёвки с его стороны постепенно меня убивали, и когда я заканчивала школу, надеялась, что всё закончилось. Увы, нет. Бакуго скалится, обнажая свои белоснежные клыки, которыми он готов вцепиться в глотку любому, кто встанет у него на пути, ну, или просто не приглянётся. Тут уж как повезёт. — Кто бы мог подумать, какая встреча. — Его голос всё тот же. Холодный, грубый и резкий. Бакуго достаёт из кармана пачку сигарет и закуривает одну, пока я не нахожу себе места. Вот почему со мной вечно случается какая-то подобная херня? Где я просчиталась, что сделала не так? Но я понимаю, что начальник он мой или нет, больше унижать себя не позволю. Надоело. Вечно кто-то вытирал об меня ноги. Я скрещиваю руки на груди, закатываю глаза. А Кацуки лишь изумлённо вскидывает бровь, зажав сигарету в губах. Не ожидал. Думал, я просто промолчу. Черта с два я теперь буду молчать, гад. Мы стоим так ещё какое-то время. Он то и дело выдыхает табачный дым, пока я нервно перебираю кончиками пальцев ткань своей рубашки. — Могу узнать, на кой черт меня вызывали? — Да, мне определённо хочется послать его куда подальше, но Бакуго всё ещё мой начальник. Я стараюсь сдерживать нотки гнева, проскальзывающие в голосе. Он лишь коротко кивает, разворачивается к столу. Блондин берет в руки папку с большим количеством бумаг, а затем, резко повернувшись, швыряет её в меня. Предмет стукается об мою грудь, я слегка пошатывюсь, а папка падает на пол и всё содержимое рассыпается. — Собери. Завтра мне нужна вся важная информация, которую ты сможешь там вычитать. Свободна. — Он отворачивается, тушит сигарету о дно пепельницы. Меня переполняет злость, которая смешивается внутри с ненавистью. Ответ вырывается сам собой и я даже не сразу осознаю, что ляпнула. — Нет, — я гордо приподнимаю голову, чтобы заглянуть прямо в его удивлённые глаза. Но Бакуго быстро берет себя в руки и ведёт себя так, как ему свойственно. Ни капли не изменился. Кацуки подходит близко, почти вплотную. Я чувствую запах его парфюма, смешавшийся с горьким ароматом сигарет. Это слегка одурманивает, заставляет на мгновенье забыться, прикрыть глаза. Но блондин быстро приводит меня в чувства. Бакуго хватает мою нижнюю челюсть своими пальцами, слегка наклоняет в сторону, рассматривает меня. — Оу, у маленькой послушной девочки наконец-то прорезались клыки? Не дурно, но ты поздно очнулась, идиотка. — Кацуки смотрит прямо мне в глаза, проникает в самую душу. Это у него всегда хорошо получалось — пугать меня одним взглядом. Заставлять дрожать от его вечно недовольного тона. Я и сейчас дрожу, потому что он не был так близко ко мне никогда. Но ненависть за всё то, что он делал берёт верх и я не сдерживаюсь. Я отвешиваю Бакуго сильную пощёчину. Шлепок раздаётся в кабинете, а на его впалой щеке красуется богровое пятно. Не нужно быть дураком, чтобы понять — он не на шутку зол. Но мне всё равно. Если я решила, что буду мстить, значит, пойду до конца. Бакуго уже готов сравнять меня с землёй, когда в дверь кто-то стучится. Кто бы там не стоял, я мысленно поблагодарила его несколько тысяч раз. Один из сотрудников спас мою задницу, а я вылетела из кабинета, как только появилась возможность. *** Прошло три недели после того, что случилось. Я не находила себе места первые дни. Всё думала, что за наказание меня ждёт, ведь так или иначе, я должна ему подчиняться. И кажется его месть началась. Бакуго вызвал меня в офис в единственный, чёрт возьми, выходной. Господи, лучше бы я просто помалкивала. Но что-то внутри заставляло меня считать, что я поступила верно. По приезде в офис, я поняла, что он пуст. Неужели, заставит делать работу за всех? Не удивлюсь, если так и будет. Я недовольно хмыкаю, поправляю платье, поднимаюсь к Кацуки в кабинет. Он вальяжно расположился в своём царском кресле, держа в руках стакан с виски. Да уж, он полностью соответствует всем стереотипам о начальстве в известных компаниях. — Садись, — блондин кивает на стул, стоящий напротив. Уверенно подхожу, сажусь. Мы разглядываем друг друга словно товар на витрине. Я понимаю, что Бакуго гуляет глазами вдоль изгибов моего тела, пока я с изумлением рассматриваю его мышцы и виднеющиеся из-под футболки ключицы. Сегодня он одет не по дресс-коду. — Ну и? — я первая нарушаю тишину, которая напрягает нас обоих. — Прикуси язык. Не забывай с кем разговариваешь, — Бакуго говорит спокойно, но я слышу какую-то нотку гнева в его голосе. Кацуки встаёт из-за стола, подходит ко мне. Я тоже встаю, но мне всё же приходится приподнять голову, чтобы не разорвать зрительный контакт. Блондин протягивает ладонь к моим волосам, заправляет их за ухо, касается подушечками пальцев моей серёжки. От его действий сердце пропускает удар, по коже бегут мурашки. Какого черта он делает? Опять решает позабавиться со мной, будто я — это кукла? Дёргаюсь, отстраняюсь. Бакуго цокает, злиться, но не прикасается ко мне. Да что с ним? С чего бы вдруг он решил себя вести более… деликатно? — Извини. — Застываю на месте. Не отрываю от него глаз, полных удивления. Переспрашиваю, заставляю Кацуки повторить. И о боже, как это приятно. Как сладко чувствовать себя победителем в его игре. Но вдруг опять какая-то идиотская шутка? С опаской смотрю на него сверху вниз, заставляю понять, что не верю. И тогда Бакуго кладёт свои сильные руки на мои хрупкие плечи. Вздрагиваю, но не пытаюсь высвободиться. Его жест мягкий, почти успокаивающий. — Знаю, ты…не можешь простить мне всё то дерьмо, которое я сделал, но… — Слова даются Кацуки ужасно сложно. Конечно, он ведь не привык этого делать. Я молчу, жду. — Прости меня, если сможешь. — На этих словах он отводит глаза в сторону. Стыдится? Возможно и так, но я ошарашена. Никогда бы не подумала, что Бакуго будет извиняться. Выдыхаю, опустив глаза. Я не была к этому готова, не знаю, что делать. Мы стоим так ещё немного, а мне всё же хватает смелости взглянуть на него. В глазах Бакуго я не могу рассмотреть ни ненависти, ни злобы. Но что он тогда чувствует? Жалость? Тогда это ещё хуже. Терпеть не могу, когда меня жалеют. Постепенно осознаю, что расстояние между нами сокращается. Горячее мужское дыхание уже ощущаю губами, прикрываю глаза и подаюсь вперёд, целую. Бакуго не мешкается, отвечает мне резко, как-то по-собтсвеннически, что аж дрожь пробирает моё хрупкое тело. Боже, какого хрена я делаю. Пока в голове пытаюсь заставить себя остановиться, тело отзывается на его действия. Бакуго касается своими грубоватыми подушечками пальцев моих выпирающих лопаток. Я прислоняюсь ладонями к его груди, чувствую его рельефное тело. Табун мурашек пробегает по спине, когда Бакуго отстраняется, обжигает дыханием мои губы. Я не открываю глаз, лишь ресницы слегка подрагивают, когда юноша осторожно касается лямок платья, стягивает их вниз. Я чувствую, как краснею. Кацуки одаривает меня самодовольным оскалом; я забираюсь руками под белоснежную ткань, желая прикоснуться к его коже. Футболка летит на пол, а перед глазами всё такой же Бакуго: сильный, властный и…желанный мной. Только сейчас начинаю осознавать, что блондин всегда был мне симпатичен. Я прятала свои чувства за пеленой ненависти, порой безразличия. Но Бакуго сейчас делает всё, чтобы я чувствовала себя хорошо: целует так нежно, не подобает себе. Но мне хорошо. Моё тело отзывается глубоким дыханием и тихими вздохами на его прикосновения. Я скольжу глазами по его обнажённому торсу, провожу руками вверх и закусываю губу. Бакуго помогает мне избавиться от платья. Сейчас я стою перед ним в одном лишь белье. Оно белое, невинное. Но что-то мне подсказывает, что хорошей девочкой я буду не долго. Кацуки проводит руками по изгибам моего тела. Изучает. А затем располагает свои сильные ладони на моих бёдрах, прижимает ближе. Он впивается клыками в мою нежную кожу на шее, заставляет простонать. У меня точно останутся отметины. Я прижимаюсь к нему, чувствую его через ткань штанов. Я и сама ужасно хочу его. Хочу чувствовать Кацуки, хочу слышать то, как он будет заставлять меня просить, хочу видеть его глаза в этот момент. — Бакуго… Я хочу тебя, — выдыхаю ему на ухо, зарываясь в блондинистые пряди. Он не отвечает, лишь пытается расстегнуть застёжку бюстгальтера. Та не поддаётся, я едва заметно ухмыляюсь, потому что чувствую, как дрожат его руки. Сама снимаю с себя элемент белья, швыряю куда-то в сторону и теперь веду себя более раскрепощённо. Я целую Бакуго. Блондин открывает рот, позволяя мне соприкоснуться своим кончиком языка с его. Сладко стону прямо ему в губы, пока он сжимает мои бёдра. Касается внутренней стороны, заставляя меня вздрогнуть. Бакуго шагает в сторону стола, разворачивает меня спиной к себе, ведёт рукой вверх, к шее, сжимает её. Я слегка запрокидываю голову, чувствую, как второй рукой Кацуки снимает с меня последний элемент одежды. Прикрыв глаза в ожидании сладкого удовольствия, такого нужного нам обоим, слышу копошение. Кацуки раздевается. Хаатаюсь руками за поверхность стола, вскрикиваю, когда он входит в меня. Я ожидала, что он будет немного жёстче, но Кацуки нежен. Так странно. Он явно что-то затеял. Бакуго начинает двигаться. Делает это медленно, дразня, растягивая каждое мгновение. Словно это последняя наша близость. Я принимаю его, чувство наполнености заставляет меня монотонно стонать с каждым движением Бакуго. И я плюю на стеснение, прошу о большем. — Бакуго, прошу тебя. Пожалуйста, заставь меня кончить. — В ответ на мои мольбы я слышу, как он скалится. — Неужели я настолько хорошо тебя трахаю, что ты не справляешься? — Ещё один толчок, но резче, чем предыдущие. Кацуки на пределе. Ухмыльнувшись, я закусваю губу, решаю подколоть его. — Я хотя бы справляюсь с застёжкой обыкновенного лифчика. — Грубый толчкой Кацуки заставляет меня вскрикнуть, выгнуться в спине, прижаться к нему. Бакуго хватает меня за волосы, тянет голову назад, не прекращая грубо двигаться. Я чувствую, что вот-вот кончу, когда он останавливается. Свожу брови «домиком», хнычу. Бакуго заставит меня просить. Засранец. Вот, чего он хотел. Чтобы я просила его, умоляла. Ему нравится чувствовать себя сильнее, властнее остальных. Капли пота стекают по моему лицу и его груди. Я чувствую дрожь во всём теле. Узел в животе вот-вот развяжется, но мне так хочется, чтобы это произошло благодаря ему. — Бакуго, пожалуйста. — Я шепчу это так тихо, словно боюсь, что нас услышат. Просьба выходит такой жалкой, такой бесценной для него. И Кацуки продолжает. Мои глаза закатываются от удовольствия; я двигаюсь ему навстречу, приближая желанное чувство лёгкости, которое вскоре наполняет меня изнутри. По телу Бакуго пробегает ток. Блондин прижимается ко мне всем телом, рыкнув мне в шею, слегка прикусив мою кожу. Я задираю руки над головой, касаюсь его скул, когда он целует меня в уголок губ.