Любовь без намёков или любовь с десятого взгляда

      Четверо друзей сидели на перемене и болтали в ожидании начала урока литературы. Антона и Дима повернулись и сложили руки на парте близнецов. Все они слушали нытьё Мики, которая жаловалась на Арсения Сергеевича.       — Вы, идиоты, опоздали на пятнадцать минут, а выговор получили мы, — Микаэла сердито разводила руками. — А этот пидор начал кричать и психовать на нас.       — Смешно, ты же первая из класса и сбежала, что жалуешься? — поинтересовался Дима, улыбаясь.       — И что сразу пидор? — не понимающе спросил Антон.       — Что? — в один голос поинтересовались близнецы.       — Ну только же конченные строят из себя таких сучек. А ты о чем подумал? — ухмыльнулась Мика. — Неужели тебя волнует его ориентация? Не волнуйся, геи и пидоры — это разные люди, — она пожала руками.       Антон неловко отвернулся, он явно подумал не о том. В следующее мгновение, пока Мика не начала расспрашивать Антона, зашёл Павел Алексеевич. Он, будто пулей, влетел в кабинет, плюхаясь на свой стул, но сразу же поднялся.       — Нихера его Толстой заводит конечно, — прошептал Миша со второй парты. Антон поджал губы, стараясь сдержать смех, а Дима повернулся и посмотрел на Мишу укоризненным взглядом. Тот на это лишь усмехнулся и пожал плечами, вновь утыкаясь в телефон, что лежал на его коленях.       — Так! Литература подождёт. Я знаю, что некоторым из вас её сдавать, но простите меня, юбилей не ждёт, а горит. Сейчас в учительской нам сообщили, что вместо шоу талантов будет викторина: одиннадцатый класс против десятого, — все находящиеся в классе замолкли, ожидая продолжения. — Это будет что-то типа блиц-опроса: вам задают вопрос и тот, кто первым отвечает, забирает балл. Нужно от одиннадцатых классов по пять человек. Из одиннадцатого А участие будет принимать Эмиль, а от нашего просят четверых. Господи, за что мне это? — спросил Павел Алексеевич у воздуха.       — Сраный умный который? — переспросил Антон.       — Что за слова? — Павел Алексеевич призадумался. — Хотя, да, сраный умный. Но повторю, от нашего класса нужно двое человек.       — Двое? Вы же говорили четверо, — уточнил Дима.       — Да, потому что я уже записал туда участвовать Мику и тебя, — выдохнул Павел Алексеевич. — Но нужно ещё двое. Есть те, кто хочет участвовать? Весь класс молчал, пока Мика не сказала:       — А пусть Антон! — учитель поднял бровь, посмотрев на неё. — А что? Он всё-таки не совсем тупой, знает многих спортсменов и певцов. И вообще это не честно! Почему от одиннадцатого один человек, а от нашего четверо. Пусть из их класса будет хотя бы двое. А третьим из наших можно, — она оглянулась и, заметив скучающую девушку, сказала, — вот пусть Суркова будет!       Оксана подняла лицо с парты и посмотрела на Мику заспанными глазами. Она потянулась и выпрямилась, продолжая смотреть на всё происходящие с явным негодованием.       — Точно! Вот пусть Оксана будет! — Павел Алексеевич взялся рукой за грудь. — Всё-таки мне нельзя волноваться. А насчет четвертого я ещё раз переговорю с Сергеем Вячеславовичем, чтобы он ещё одного из их класса отправил, — он сделал паузу. — Ну ладно. Раз сейчас последний урок, а я ваш классный руководитель, сделаю вид, что вас отпустил, — все радостно начали складывать вещи по сумкам и рюкзакам. — И всем классом сейчас идём в актовый зал репетировать.       Все начали удрученно убирать учебники и канцелярию. Всем претила идея репетировать в конце рабочего дня, но ничего не поделать. Они вышли из класса, и Павел Алексеевич пересчитал их по головам, чтобы знать, что никто не улизнул. Затем он стал идти позади них и наблюдать за тем, чтобы они смогли дойти до большого актового зала с огромной сценой без потерь.       Весь одиннадцатый Б ввалился в актовый зал, где кто-то сидел на первом ряду сидений и листал ленту в соцсетях. Актовый зал был даже больше спортивного зала, сцена была на небольшом возвышении и покрашена в белые цвета. Посередине висел большой экран, на котором показывали видеоролики. Класс шел за Павлом Алексеевичем, который обогнал их. Компания друзей приближалась к тому человеку на первом ряду. Но двух из них это явно не волновало.       — У нас хоть строчка готова? — шепнула Мика на ухо Антону.       — Да, но все заготовки дома, — шепнул Антон, смотря вперед на сцену, и по его телу пронеслись жуткие мурашки. Шастун вспомнил свой прошлогодний позор с его авторской песней про школу, когда во время исполнения он сорвал голос из-за многочисленных репетиций. В тот день никто над ним не смеялся, но Антону было так неловко и страшно, что когда стало совсем не слышно голоса Антона, то он не сразу смог уйти со сцены. «А песня то было хорошая…».       — И что делать?       — Делать умные лица и говорить, что у вас отвратительная память, — Мика и Антон кивнули, когда к ним со спины подошла Оксана. — А что за викторина?       Антон неловко улыбнулся и принялся объяснять девушке всё, что им рассказал Павел Алексеевич. Они втроем добрели через все ряды к сцене и встали за Павлом Алексеевичем.       — Так! Одиннадцатый А, у нас есть час, так что давайте не будем его терять. Рома — ты у нас ведущий, поэтому давай, вот листок со словами, которые, я надеюсь, ты выучишь, — учитель протянул ему листок а4. — Выходи и читай, следом за тобой выходит Ира, и у вас небольшая беседа о создании нашей гимназии, только делайте увлеченные лица, а то я вас знаю. Сейчас встанете с каменными лицами и всё, будто не десять лет гимназии отмечаем, а хороним её.       — Давайте-давайте! — сказал сидящий на кресле мужчина не русской национальности, в котором Антон сразу же узнал их учителя химии — Сергея Борисовича. — Я тут решил вам помочь, хотел, конечно, ещё один актер прийти, но ему приспичило купить пиджак, черт его знает этих чокнутых.       Сергей Борисович взял копию сценария из рук Павла Сергеевича и, взглянув на него, указал кто, когда и за кем выходит. Репетиция началась.       Час, мягко сказать, прошёл слишком продуктивно. Сергей Борисович кричал на всех, торопя их, следил за каждым действием, и если ты случайно перестал улыбаться из-за того, что говоришь одну и ту же строчку по сто раз, то всё начинается заново. Когда очередь выходить дошла до Антона и Мики, он, к их удивлению, не стал ни ругаться, ни кричать, как было с другими. К примеру, с Мишей, которого спросили, готова ли музыка для выступлений, а тот сказал, что сегодня впервые сценарий получил. Сергей Борисович, не выбирая слов, отругал его.       — Мы всё ещё в процессе написания стиха, — ответила Мика на вопрос Сергея Борисовича, готов ли стих.       — Но скоро закончим! — пообещал Антон.       Сергей Борисович посмотрел на растерянных учеников и ухмыльнулся, когда стал рассматривать Антона. У того пробежал неприятных холодок по спине.       — От Антона я этого, конечно, ожидал, но Мика ты то что? — укоризненно поднял бровь учитель.       — А почему я крайний всегда? — возмущенно поинтересовался Антон.       — Потому что не отличаешь катионы от анионов, — без интереса ответил Сергей Борисович.       — Ладно, Мика и Антон — свободны, — все начали собирать разбросанные по всему актовому залу вещи. — А вас кто отпускал? Я их отпускаю, чтобы они пошли писать стих, а вы продолжаете репетировать, пока я не пойму, что результат более менее приемлемый, — хлопнул в ладоши Павел Алексеевич, а парень с девушкой радостно взмахнули руками, тыкая и насмехаясь над Димой и Мишей, да и над всеми оставшимися одноклассниками.       — Что-то я сомневаюсь, что они пойдут стих писать… — покачал головой Сергей Борисович и ещё раз взглянул на Антона, который всё время следил за временем. Антон должен был встретиться с Арсением Сергеевичем ещё двадцать минут назад, но ему было страшно подходить к одному из возбужденных учителей, которые только следили и контролировали репетицию, и казалось могли кого-то случайно убить. Поэтому Антон всё продолжал смотреть на время в телефоне и молиться, что у учителя появились дела, и он сам задержался.       Когда Павел Алексеевич махнул им, молча показывая, что они всё-таки могут быть свободны, несмотря на то, что Сергей Борисович качал головой, усмехаясь с реакции Антона. «Он меня либо ненавидит, либо он что-то знает». Антон не знал, что хуже. Но он думал, что учитель и правда его ненавидит, потому что в прошлом году для того, чтобы прогулять уроки, парень записался на все олимпиады по всем предметам и уходил из-за этого с уроков. Химия не стала исключением, Антон пошел на олимпиаду по химии и заработал заслуженные ноль баллов. А позже Сергея Борисовича отчитала директор за то, что он отправляет на олимпиаду от нашей школы людей, которые абсолютно не разбираются в предмете. А на следующий день Сергей Борисович отчитал уже Антона за это. Также сказал, что несмотря на то, что учувствовать может каждый, он не допустит Антона на следующую олимпиаду.

***

      Арсений ехал в своей машине, подъезжая к школе. Он молился, чтобы Антон его дождался. На задних сиденьях валялось пять пакетов с одеждой, хотя Арсений заезжал только за одним пиджаком, который увидел совсем недавно в витрине одного из шоурумов. В итоге вышло так, что Арсений прошелся по разным магазинам и скупил всё, что показалось ему симпатичным. И от зарплаты осталось только одно название. «И из каких денег мне платить за квартиру?». Но Арсения это пока что не волновало, ведь если его дождётся Антон, на что он рассчитывал, то день автоматически сложится прекрасно.       Увидев впереди четырёхэтажное здание, Арсений заехал на парковку позади школы. Быстро кинув ключи в новый пиджак, Арсений поспешил к входу школы, где накануне договорился встретиться с Антоном.       Арсений обошел школу и, когда у входа он не заметил высокой макушки парня, расстроился. «Не дождался всё-таки… Хотя этого следовало ожидать», — корил себя Арсений. Но в следующее мгновение из центральной двери вышел парень, быстро пишущий кому-то смс. Лицо Арсения сразу же озарила улыбка, и он «побежал» к Антону.       Парень носом уткнулся в телефон и облокотился о перила входа. Антон писал этот проклятый стих, ведь на него именно сейчас, как назло, напало вдохновение. «Лидия Николаевна — вы наш учитель, вы были к нам добры всегда-всегда. Даже когда мы взорвали ваш класс и разбили горшок, Вы продолжали ставить всем пять. Я лично хочу вам сказать спасибо за три, ведь если б не вы…»       — Да, надо бы переделать потом… — пробурчал Антон себе под нос, не заметив Арсения.       — Привет, — тихо сказал учитель, резко оказавшийся перед Антоном.       Он сразу же выключил телефон и по инерции взялся рукой за сердце, которое, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Антон поднял взгляд на улыбающегося учителя и попытался выдавить улыбку, хотя вышло не очень.       — Чего ты так пугаешься? — спросил Арсений.       Антон, слегка усмехнувшись, продолжал давить на грудь в попытке успокоить сердце.       — Да это у меня в маму, — только и ответил Антон, вызвав этим смех у учителя. Арсений наиграно рассмеялся, ведь знал, что смеется красиво и многим его партнерам нравился его смех. Он верил, что и на Антона это подействует. Но парень лишь посмотрел на учителя как на слабоумного, и продолжил неловко мотать ногами.       — Прости, — быстро ответил Арсений, стараясь перестать краснеть.       — Да все хорошо, — отреагировал Шастун. — Мы пешком пойдем или такси вызовем? Можем и водителю позвонить, он приедет в течении десяти минут и отвезет нас.       — Боюсь, это будет странно выглядеть, — только и ответил Арсений. — Давай лучше я нас отвезу, так быстрее будет, — хотя Арсений был не против прогуляться пешком с Антоном, но он понятия не имел, на сколько далеко они уйдут, а Арсений всё-таки не сказать, что очень хочет париться в рубашке, пиджаке и брюках на жаре, которая стояла сегодня, а в его машине есть кондиционер.       — Оп, здорово. Тогда пошлите, где она? — Антон начал смотреть по сторонам. — Я сейчас проверю адрес, куда надо ехать, и скажу вам, — он открыл телефон и вбил первый попавшийся магазин с ручками, название которого смог вспомнить.       — Идём, она на парковке.       Дойдя до машины, Антон планировал сесть на заднее сиденье, но случайно чуть не раздавил какой-то пакет.       — Простите! — сказал Антон и понял, что кроме как сесть к учителю вперед не остается вариантов. А Антон этого так не хочет. Ему слишком неловко в присутствии учителя. И эта не та неловкость, которую испытываешь, когда впервые берёшь девочку за руку или целуешься, или когда вся школа узнает, что тебя развела на секс красивая девушка. Нет, эта неловкость была другая. Антон ощущал себя не в том месте, не в то время. Он чувствовал каждой частичкой тела, что то, что он сидит в машине у учителя и у него предательски громко бьётся сердце — неправильно.       Антон назвал Арсению адрес, а тот включил музыку, которая заглушила звук сердца Антона. По крайней мере, он на это надеялся.       Они ехали в полной тишине, и Арсению казалось, что даже певице на фоне стало неловко. Ведь это было не обычное молчание, а молчание полное неловкости. Арсений понимал, что он, как взрослый, должен первым что-то спросить, а вот что, даже не подозревал. К счастью, он сумел восстановить в голове обрывки разговора Паши и Серёжи в учительской.       — Парни, сможете помочь мне с репетицией? — устало попросил Павел Алексеевич.       Арсений сидел в кресле за столом, перечитывая отчет. Он краем уха слышал обрывки разговора коллег.       — Чего? Зачем? — спросил Серёжа, проверяя листочки с самостоятельными и потихоньку разочаровываясь в жизни.       — Не слышал? Моему классу поручили вести юбилей, а я с ними один не справлюсь. Только отвернись, и они сбежали. Даже если они понимают, что должны подготовиться к выступлению, всё равно назло всем уйдут. Мне нужна хоть какая-то помощь, — откинулся на спинку дивана Паша. — Поможешь? — спросил он у Серёжи.       — Да без б, а какой у тебя класс?       — Одиннадцатый Б — моя отрада и карма за все грехи, совершенные в молодости, — закрыл рукой лицо Паша.       — Ой, да что ты. У вас же есть умные ребята.       — Они то может и есть, но половина этих умных ребят и подговаривает остальных сбегать. В этом то и проблема.       — Арс? Ты пойдёшь? — обернувшись спросил Серёжа.       — Куда? — поднимая голову от отчета, спросил он.       — Да блин, помочь Паше с репетицией. — Нет, спасибо. Мне ещё за пиджаком заехать надо. — Ещё один? Удивительно, сколько же у тебя их… — пробурчал Серёжа.       Арсений вспомнил, что Антон сам в одиннадцатом классе, но напрочь забыл из какого класса. Арсению было как-то всё равно какой класс к нему приходит. Лишь бы приходили.       — А в каком ты классе? — спросил Арсений, нарушая тишину.       — В одиннадцатом, — ответил Антон, смотря на учителя, как на слабоумного.       — Я про букву.       — А, — Антон залился краской, ведь вновь подумал не о том, — в Б. «Б». «Чёрт возьми! Я мог, вместо того, чтобы шататься, выбирая обалденные, красивые, модные, привлекательные пиджаки, быть на репетиции с Антоном!»       — Значит, ваш класс готовит сценарий на юбилей и выступает?       — Да, — ответил Антон, смотря на плывущие дома в окне.       — А ты выступаешь? — улыбнулся Арсений.       — К сожалению, в нашем классе выступают все. Для всех нашлась работка. Мне вместе с Микой поручили написать стих, посвященный всем учителям школы.       — Стих? Здорово, про меня уже готово? — ухмыльнулся Арсений, наблюдая за дорогой.       Антон посмотрел на него, а если быть точнее на его профиль. «Чёрт, да как он и в профиль выходит таким красивым?». Когда Арсений ухмыльнулся, договаривая фразу, Антон, заметив это, залился краской.       — Ещё не приступал. Я написал только про семерых учителей младшего блока, — Антон сделал паузу. — Вы знали, что в школе тридцать девять учителей? — Антон припал лицом к стеклу, и оно перекосилось от усталости.       — Так много? Тогда почему у меня столько классов? — задал риторический вопрос Арсений.       — Потому что у нас восемь физруков.       В этот раз Арсений по-настоящему улыбнулся и, повернувшись к Антону, похлопал его по плечу. Антон вздрогнул от неожиданности, когда почувствовал руку учителя на себе, но в следующее мгновение он заметил другое.       — За дорогой следите! — крикнул Антон, а Арсений, резко повернувшись, крутанул руль, чудом избежав столкновения. — Ты прикончить меня захотел?! — не выдержал Антон.       Арсений отъехал на обочину рядом с магазином, куда они направлялись. Он рвано дышал, явно не ожидая, что забудется и пропустит автомобиль впереди. Арсений знал, что чем чаще касаешься человека, тем больше шанс запомниться ему. Вот он и решил, но так запомниться он явно не хотел.       — Прости. Я не уследил, — только и мог ответить на крики Антона Арсений. Антон дернул ручку машины и вышел из неё. Он стоял, облокотившись на машину, и его руки тянулись к пачке сигарет в кармане. Но он понимал, что несмотря на обстоятельства, нельзя пересекать некие границы. Антон уже корил себя за то, что накричал на учителя, так ещё и обратился к нему на ты.       — Простите, мне не следовало на вас кричать, — сказал Антон, когда Арсений всё-таки вышел из машины.       — Давай пройдемся. Тут магазин недалеко, в двух шагах, — Арсений решил для себя, что надо закрыть тему.

***

      На входе в магазин Арсений остановился и взглянул на витрину. Она ему что-то напоминала и казалось чрезвычайно знакомой.       — Ты вроде говорил, что открылся новый магазин? Но этот тут стоит уже четыре года, — он с непониманием в глазах посмотрел на Антона.       — Эм, ну… — Антон старался придумать оправдание и вдруг вспомнил про школу. — Я сказал новый? Я, наверное, ошибся. Я имел ввиду день рождение, юбилей. Вот, как-то так, — Антон отвернулся и поправил волосы в отражении магазина.       — Ладно, давай зайдем, что ли? — предложил Арсений, и когда парень кивнул, они зашли.       В магазине их встретила милая продавщица, наверное, студент на подработке. Магазин, как и помнил Арсений, был маленьким и повсюду стояли разные ручки и прочая канцелярия. Стены были выкрашены в голубые тона и повсюду были расставлены горшки с цветами, создавая вид уюта. Также тут был автомат с кофе и столик, за которым можно опробовать на деле ручки и другие материалы. Арсению нравился этот магазин.       Антон был поражен интерьером. Он представлял подобные магазины, как нечто бабушкинское или очень пафосное типа дорого богато. Но то, что Антон видит перед собой, очень нравилось ему.       — Вам что-то подсказать? — приветливо улыбнулась девушка.       — Нет, спасибо, мы сами выберем, — ответил Арсений.       — Если что, обращайтесь, — она отошла от них.       — Тебе какие нравятся? — спросил Арсений. — Какие марки хотел бы приобрести?       Антон завис, не зная, что можно ответить на это. Он покрутил головой по сторонам и его взгляд зацепился за одну ручку, которая лежала в дорогой коробочке, обитой белой тканью.       — Sonnet Core Lacquer Black GT, — быстро прочитал Антон, а затем повернул голову вниз и заметил цену. Пятьдесят четыре тысячи. «Да что ж такого в этой ручке, что она столько стоит?».       — Недурно, — ухмыльнулся Арсений. Антон не смог понять, это учитель так насмехается, говоря, что его выбор отстой, или наоборот, что он разбирается в этих ручках. — Она с упаковкой столько стоит? — спросил Арсений девушку, смеющуюся с чего-то в телефоне.       — Да, с упаковкой. Вы берете? — спросила она.       — Да, упакуйте.       Антон шокировано посмотрел на учителя и подумал, что не ошибся с выбором. Следующие тридцать минут они смотрели разные ручки, а Арсений делился интересной информацией о них. К примеру, самая дорогая в мире ручка стоит 9 миллионов долларов…       — Очуметь. Да из чего ручка должна была быть сделана, чтобы столько стоить… — Антон призадумался на мгновение. — А вы бы хотели такую ручку?       — За девять миллионов? Нет уж. Я бы предпочел просто 9 миллионов, — отмахнулся Арсений.       — Тогда какую бы вы хотели?       — Наверное, Solitaire Royal Black Diamond, — пожал плечами Арсений, попивая кофе из автомата.       Антон также пил кофе и поднял бровь.       — А она сколько стоит?       — 175 тысяч долларов, — глаза Антона округлились.       — Это же около пятнадцати лямов рублей… И вам не жалко?       — Жалко? У меня её нет, чего жалеть? А мечтать же о чем-нибудь нужно…       — Зачем мелочиться? Мечтали б тогда о своей ручки за 9 миллионов.       — Действительно… Зачем?

***

      Они сидели за круглым белым столиком и перед ними стояло два пакета с ручками: один, который купил Арсений, другой, что купил Антон. Они пили кофе и обсуждали ручки. Никогда бы Антон не подумал, что это может быть весело. «Может и правда ручки коллекционировать?».       — Антон, ты занимаешься математикой? — нарушил их комфортную беседу Арсений. Он сам очень не хотел её нарушать, но он волнуется за Антона и его подготовку, да и как учитель он обязан это знать.       — Давайте не сейчас… Мы же так хорошо общались, — Арсений продолжал сверлить дырку в голове Антона глазами. — Нет! Не готовился я ещё. Всё равно столько времени впереди, а у меня ещё стих горит. Мне не до подготовки. Экзамен же не завтра. Успею.       — В этом и проблема, время пролетит — не заметишь. Сегодня ты откладываешь, а завтра уже пишешь экзамен.       — Не утрируйте.       — Я не утрирую. Просто беспокоюсь.       — Вам это делать не нужно, вы просто мой учитель, и я понимаю, что это нормально, что вы волнуетесь за свои отчеты, но… — Антон замолчал из-за резкого прикосновения рук учителя. Арсений прикоснулся к его рукам, сложенным на середине стола.       — Я волнуюсь за тебя не только как учитель, — улыбнулся Арсений, сразу осознавая, что творит.       Он отдернул руку и устремил взгляд на краснеющего Антона. Из-за реакции парня он и сам покраснел и опустил голову, смотря на свой кофе.       — А как ещё? — спросил Антон. — Как кто вы ещё волнуетесь? — он поджал губы и посмотрел на Арсения.       Тот поднял голову и взглянул на симпатичного парня, и, прикусив губу, сказал:       — Для начала, как друг, — Антон замолк, стараясь осознать слова учителя. Но так и не пришел он ни к какому выводу. Они с Арсением Сергеевичем смотрели друг на друга, но Антону пришлось отвернуться, когда пришло уведомление на телефон. «Эй, ты не забыл? Я уже у тебя в комнате на кровати валяюсь. Если не придешь, я все твои жижи вылью». — написала ему Мика. Антон и забыл, что договорился встретится с ней в три часа у него дома.       — Эм… Арсений… — Антон замолк, поняв, что не помнит он Арсеньевич или Сергеевич. Да, глупо, но у Антона ужасная память на имена, тем более весь день он обращался к учителю просто как к Арсению, потому что уже в тот момент забыл его отечество.       — Давай вне школы просто Арсений. Меня всё устраивает, — он счастливо улыбнулся.       — Хорошо, Арсений, — «Странно звучит». — Мне уже пора, я договорился с девушкой встретиться дома, она уже пришла, а меня нет, неудобно как-то…       «Девушкой?». Арсений не мог понять, как это возможно. Не то чтобы это невозможно, но он ни разу не замечал Антона в обществе какой-нибудь девушки, кроме Микаэлы. Но он же не может встречаться с той, с кем мерился на перемене у кого сильнее отрыжка. Правда же?       — У тебя есть девушка? — спросил Арсений, прекрасно понимая, что Антон не обязан ему отвечать.       — А, нет. Я-то с девушками, кроме Мики, и не общаюсь. А какой бы она ни была красивой, боюсь она слишком… — он пытался выбрать прилагательное, которое бы точно описало её. — Она просто слишком.       Арсений облегченно выдохнул, он был рад новости. И всё-таки его интуиция не подвела.       Они вышли из магазина со своими покупками и направились к машине. Пока они ехали, они не общались, но теперь тишина была не неловкой, но и комфортной её тоже не назовешь, зато Антону как минимум не хотелось выброситься в окно из-за этого. Уже неплохо. Антон назвал Арсению адрес, и через тридцать минут они уже подъезжали к очень престижному жилому комплексу.       Антон сказал, что дальше ехать не надо, мол сюда впускают только отмеченные в регистре машины, а если приезжает кто-то новый, то это муторно отмечать и всё объяснять. Антон вышел из машины и уже собирался прощаться с Арсением, как в эту же секунду его за руку потянул Попов.       — Вот, держи подарок, — Арсений протянул пакет с ручкой, на которую указал, как только они вошли в магазин, Антон.       Шастун был удивлен и неосознанно принял подарок.       — А за что? Она же очень дорогая…       — Считай компенсация за моральный ущерб из-за сегодняшнего, — он неловко улыбнулся, как бы извиняясь за это ещё раз.       — Тогда и вы держите, — Антон просунул в окно точно такой же пакет, но уже с другой ручкой внутри. Арсений посмотрел на ученика такими же глазами, как тот ранее сам на него смотрел. — Считайте, что это компенсация за мои грубые слова, — Антон сказал это и в припрыжку убежал.       — Очуметь, — Арсений открыл пакет и взял содержимое в руку. — Она же стоит шестьдесят две тысячи, — он странно улыбнулся и затряс ногами, как школьница.       В этот момент Арсений поверил, что между ним и Антоном и правда может что-то сложиться.