Вместе.

Любить Вершинина — пытаться разбудить его по утрам.

      Паша любил поспать подольше, потянуть время на заветные пять минуточек, а потом в спешке собираться, потому что проспал на полчаса, а в универе нужно быть уже через двадцать минут.       Костенко заметил это уже спустя месяц, как Паша поселился у него, и понимал почему. Из-за кошмаров Паше часто не удавалось нормально поспать, он подрывался посреди ночи с дрожащими руками и боялся заснуть обратно, потому что страшно, одиноко. Всегда уходил на кухню и сидел там подолгу, опустошая запасы чая, уходил в комнату только под утро и за два-три часа до будильника, проваливался в сон. Сергей понимал это и мог только поставить преподавателей универа перед фактом, что к парню не должно быть вопросов по поводу опозданий. И их не было, ведь кто в здравом уме будет перечить генералу ФСБ? Только Паша.       Когда же они признались друг другу в своих чувствах, и Паша теперь засыпал в кольце сильных рук, прижимался к горячему боку и спокойно спал до самого утра, кошмары почти оставили его разум, позволяя ощущать только тепло и спокойствие. Подросток теперь просто не хотел вылезать из тёплой постели, перекатываясь на ещё тёплую часть постели, где недавно лежал Сергей, и зарываясь в одеяло с головой. Ему хорошо, он не хочет покидать зону комфорта, словно недовольно мартовский кот, только тронь и он зашипит. Да, возможно он ведёт себя как ребёнок, но он имеет право так себя вести, когда пережил весь тот ужас, о котором даже вспоминать не хочется.       Костенко же, если не был зол, то был недоволен таким раскладом вещей. Паша на любые попытки генерала его разбудить, всегда недовольно мычал, сильнее закрывался одеялом и что-то мямлил про очередные пять минут. Знал мужчина его пять минут, будет носиться по квартире, как в одно место ужаленный, есть на ходу бутерброды, почти что не жуя их, и постоянно что-то забывать по уходу.       А Сергей не хотел такого для Вершинина, чтобы тот бегал по утрам как угорелый и уходил с почти пустым желудком.       Поэтому Костенко каждый раз будил Пашу, аккуратно стаскивал одеяло совсем чуть-чуть, открывая светлую макушку и розоватые от сна щёки, целовал почти невесомо, чувствуя жар от нагретого одеялом тела. На такие ласки подросток лишь тихо мычал, чувствуя, как по телу проходят лёгкие волны тока. Мужчина стаскивал одеяло ниже и на несколько секунд замирал, рассматривая длинную жилистую шею. «Красивый» — думает генерал и начинает оставлять поцелуи на ней, уже более ощутимые, мягкие и до ужаса приятные. Паша шумно выдыхал и слегка хмурил светлые брови, понимая, что способ Серёжи явно работает.       Особенно когда тот поднимается к лицу юноши и хрипловато шепчет в самые губы: — Вставай, спящий красавец. — оставляет на них тёплое касание губ и уходит, слыша, как начинает шуршать одеяло, когда его откидывают. Костенко любит будить Вершина.

Любить Костенко — встречать его после работы и утаскивать в кровать спать.

      У Сергея бывали такие рабочие дни, когда он возвращался домой только под утро, будь это из-за очередного задержания или того, что дел был столько, что приходилось оставаться на всю ночь и работать, не разгибая спины и не жалея и так уставших глаз. Поэтому домой генерал приходил уставший как физически, так и морально, голова гудела, спина ныла, а в мыслях и так была полная неразбериха, что противно жужжала как назойливая муха. Заходил в квартиру и не спеша раздевался, ведь сил и так было в избытке, мыл в ванной руки и заходил на кухню, натыкаясь взглядом на высокую фигуру Вершинина. Тот сидел за столом и допивал очередную чашку чая, наблюдая сонными глазами за рассветом, переводил взгляд на Сергея и молча вставал, растягивая губы в улыбке. Только потом генерал замечает, в чьей футболке стоял подросток, и от этого почему-то становится жутко приятно, особенно когда Паша молча подходит и обнимает мужчину, давая почувствовать, как запах самого Костенко мешается с запахом парня. От этого конкретно ведёт и расслабляет, давая усталости ещё сильнее навалиться на мужские плечи. Вершинин чувствует это и, поэтому ничего не говоря, ведёт Серёжу в спальню. Их спальню.       Парень сам уляжется и будет наблюдать, как мужчина избавляется от рабочей одежды и надевает только домашние штаны, ведь его футболка сейчас так заманчиво сползает с острого плеча Паши и позволяет увидеть чистую кожу с веснушками. Очень заманчиво, но это утром, а сейчас просто хочется улечься рядом с этим чудом и прижать к себе, проваливаясь в долгожданный сон.       Генерал останавливается, смотрит как только только появившиеся лучики солнца бегают по Вершинину, лежащему в окружении белых подушек и одеяла, видит как лучики бегают по пальцам рук, длинным ногам и сонному лицу. Словно ангел. — Серёж… — Паша тихо зовёт Костенко, — Идём уже спать… — просит и мужчина с удовольствием ложится рядом со своим ангелом. Подросток укрывает их обоих одеялом и чувствует горячие руки на своей талии, что прижимают ближе. Сергей смотрит на заспанное лицо и, не удержавшись, касается мягких тонких губ своими, утягивая в ленивый поцелуй. Вершинин отвечает, целует так же лениво, но до одури приятно, обнимает руками поперек груди.       Спать они будут до обеда, а лежать просто так в обнимку и лениво целоваться будут до вечера. И да, может быть для генерала ФСБ такой халатный распорядок дня неприемлем и не очень полезен, но Костенко плевать, он генерал, сам себе, можно сказать, начальник и имеет право взять один выходной, особенно когда один конкретный юноша специально не идёт на пары, а целую ночь ждёт любимого человека и встречает его в Серёжиных же вещах.       Паша любит встречать Костенко после тяжёлых рабочих дней.

Любить Пашу — делить с ним свой же гардероб.

      После месяца их отношений, Сергей начал замечать, что некоторые вещи из его гардероба перекочевали в гардероб Паши. Сначала пара старых футболок с растянутым горлом, потом одна тёплая кофта, которую генерал надевал в особенно холодные дни, затем вообще рубашка, тёмно-синяя, которую Костенко любил надевать очень часто под свой костюм этого же цвета, тоже исчезла. И если на футболки и кофту ему было более чем всё равно, то вот рубашку жалко, это одна из самых любимых. Какого чёрта вообще происходит?       Ответ нашёлся вечером того же дня, когда Сергей вернулся с работы даже раньше чем обычно. Стоило ему только закрыть входную дверь и снять верхнюю одежду, как с кухни неспешным шагом вышел Вершинин, с баночкой йогурта в руках и в той самой рубашке, которую генерал пытался найти утром. А ведь в этот момент на нём была только рубашка и больше ничего, если не брать в счёт боксеры. — Паша… — на грани удивления и злости произнёс Костенко, Павел дёрнулся и повернулся с ложкой йогурта во рту и видом испуганного кота, которого поймали с поличным за не очень хорошим делом. Удивлённо моргнув пару раз, подросток ушёл на кухню спиной вперёд, не отрывая взгляда от удивлённого и слегка злого Костенко. — Паша. — уже более строго сказал генерал и пошёл за парнем. Парень прижался к столешнице копчиком и сунул в рот очередную ложку йогурта, смотря на вошедшего Сергея.       Только войдя в просторную кухню, он увидел напротив Пашу, что продолжал смотреть с видом удивлённого и напуганного кота, поедая свой йогурт. — Вершинин, это как понимать? — мужчина указал рукой на свою рубашку и только сейчас заметил, как хорошо она смотрится на теле Павла. Тот хоть и был выше, но рубашка всё-равно была ему большая, висела на нём, была свободной и прикрывала худые бёдра. Внутри Костенко что-то шевельнулось, вызывая у него собственническое удовольствие от Вершинина в его рубашке. Такой красивый, хрупкий на первый взгляд, так и хочется забрать в свои руки и больше никому не отдавать.       Заметив всё это, Вершинин довольно улыбнулся и съел последнюю ложку йогурта. — Понимай как хочешь, но скажу только одно, — он кинул упаковку в мусорку, ложку в раковину и посмотрел на Костенко, видя в зелёных глазах интерес и желание. Подросток подошёл к Сергею и под его внимательным взглядом расстегнул пару пуговиц, открывая острые ключицы с почти зажившими отметинами их первой ночи. Генерал бегло облизал нижнюю губу и почувствовал, как под брюками становится тесно, — Я скучал и ты поймал меня с поличным. — Паша говорил шепотом, чтобы слышал только Костенко, терпение которого сошло на нет после таких манипуляций парня.       Мужчина тихо зарычал и впился в губы Вершинина, стирая с них ухмылку. Паша только тихо выдохнул и с желанием поддался настойчивому языку генерала, обнимая его за шею. — Мелкий воришка. — выдохнул Сергей в приоткрытые тонкие губы и подхватил Пашу под бёдра, заставляя скрестить длинные ноги на своей талии. Вершинин тихо фыркнул и уткнулся носом в шею генерала. — Я не воровал, а забирал к себе в частное пользование. — деловито проговорил парень, оставляя на сильной шее россыпь коротких поцелуев. Костенко усмехнулся и понёс подростка в спальню, сжимая в ладонях худые бёдра. — Тогда я тоже забираю тебя в частное пользование, родной ты мой. — он оставил короткий поцелуй на солнечном сплетении парня и занёс его в комнату.       Серёжа не против, чтобы делить свой гардероб с одним несносным мальчишкой.

Любить Серёжу — приезжать к нему на работу потому что одиноко

      Паше и вправду иногда становилось одиноко от отсутствия Костенко рядом, хотелось обнять, поцеловать или просто видеть его, чтобы не ощущать это противное и ноющее в груди чувство. Обычно оно накатывало во время учёбы, на скучных парах, где препод говорил так нудно, что всем хотелось застрелиться. А Вершинину хотелось к Сергею, услышать его приятный тембр голоса и увидеть эти волшебные глаза цвета свежей травы, что смотрели бы на него с любовью и шутливой строгостью.       В один из таких дней, подросток вместо того, чтобы ехать домой, направился к зданию ФСБ, заскочив по дороге в кафе. В отделение его пропустили легко, ведь знали, что Паша объект высокой важности и имеет свободный вход к самому генералу.       Зайдя в кабинет Костенко, Вершинин сразу увидел сидящего за столом мужчину в окружении множества разных бумажек и папок с документами. Генерал хмурился, потирал складку на лбу и щурился, из-за чего в уголках натягивались ниточки морщинок, которые очень нравились подростку. Дверь кабинета тихо хлопнула, и Сергей поднял взгляд на вошедшего. — Паша? — он выпрямился, подняв бровь, — Что-то случилось? — на эти слова парень отрицательно покачал головой и подошёл к столу мужчины. — Просто не хочу домой.       Вершинин поставил перед Костенко бумажный пакет и нагнулся, опираясь одной рукой на тёмную поверхность стола, этим заставляя генерала приподнять голову. Павел буднично-мягко поцеловал мужчину в губы, ощущая тёплую руку на своей щеке. — Поэтому, хочешь — не хочешь, я буду сидеть тут с тобой. — парень разорвал поцелуй и плюхнулся на диванчик, что был в кабинете генерала. Сергей проводил парня взглядом, ощущая на губах вкус корицы и чего-то сладкого. — Почему бы тебе тогда не погулять с друзьями? Завтра выходные, расслабитесь. — мужчина открыл бумажный пакет, что принёс Вершинин, пока тот устраивался на диване. — Мне без Вас скучно, генерал. — лукаво протянул парень, зная, как Костенко нравится, когда подросток называл его по званию. Мужчина усмехнулся и достал из пакета чеплашку с борщом, вспоминая, что он сегодня так и не пообедал. — Ну сиди, раз пришёл, родной мой.       Так и повелось, каждый раз Когда Паше становилось одиноко, он всегда приезжал к Серёже на работу и сидел там до вечера вместе с ним. Вершинин уже полноправно обосновался на небольшом диване и даже принёс туда плед из дома, если ему было холодно. Костенко же ничего против не имел, наоборот, присутствие подростка скрашивало рабочие дни и снимало хоть какую-то долю стресса. Парень коротал время за ноутбуком, конспектами с учёбы или вообще мог уснуть в приятной тишине кабинета, завернувшись в плед и пряча лицо в маленькой диванной подушке. Все, кто заходили в кабинет генерала, уже не удивлялись присутствию светловолосого подростка на чёрном диване и лишь снисходительно щурились, не обращая на него внимания. Ну, конечно, кроме Саши и Егора, что всегда хитро улыбались и с довольным видом переглядывались, когда в очередной раз видели Пашу в кабинете друга. Они, возможно, единственные, кто знал всю правду.       Вершинина теперь знали даже в столовой, когда тот заходил туда с кружкой Сергея, наливал в неё горячий чай и брал в буфете что-нибудь для них двоих, попутно здороваясь почти с каждым. Такие два-три дня в неделю стали для них привычными, без которых они уже врядли смогут дальше. Сергею легче, когда Паша рядом, а Паша не хочет проживать своё одиночество один, прячась в самом себе.

Любить его, это просто быть рядом и проживать все счастливые и трудные моменты вместе.