Собирая по крупицам

I

      Вся жизнь отныне ощущается иначе. С момента как гроб опускают в глубь земли, Гермиона понимает, что ничего не будет как прежде, как и никто из них. Каждое новое утро возвращает на исходную чувств, рушащих не успевающий начаться день. Нет большей боли чем невозвратимая утрата, в которой ты винишь себя. Будущее сыпется сквозь пальцы подобно песку, пропадая частицами в пучине неизвестности.       Назойливый будильник звенит въевшейся в мозг мелодией над самым ухом. Сил, чтобы остановить его, не находится ни в одной клеточке тела. Подросший Крукс протяжно мяукает, прыгая со стула и двигаясь напрямую к Гермионе. Во многом ей удаётся подниматься с постели лишь благодаря любвеобильному питомцу.       На экране мобильного высвечиваются последовательные сообщения от Гарри и Джинни, пытающихся узнать об общем самочувствии. От однотипных вопросов хочется забиться в самый дальний угол, никогда более не появляясь среди знакомых людей. Каждая секунда жизненного времени впредь тянется вечность, не позволяя приходить в себя и принимать случившееся как есть.       От мелькающих воспоминаний с похорон Грейнджер дрожит всем телом, вытирая собирающиеся в уголках глаз слезы. Смерть Нимфадоры разлагает изнутри, забирая счастье из каждого потайного уголка. Боль продолжает уничтожать, когда чужие лица появляются в пелене прошедшего события.       Римус, с опущенной головой, изредка двигался на своем месте, проведя всю часть церемониального прощания в борьбе с собой. Вся его жизнь выпотрошена наизнанку. Совместным планам с Нимфадорой не сбыться, и предстоящие дни не вносят радости, заполоняя отчаянием.       Семейство Малфоев с рухнувшей непоколебимостью стояли как можно ближе друг к другу, шепча слова поддержки. Люциус придерживал Нарциссу, прикрывающуюся платком. Она почти не убирала руку от лица, пряча красные глаза от встреч с чужими взглядами. Драко, подобно матери, сжимал челюсть и вытирал рукавом чёрной рубашки влагу с порозовевших от волнения щёк.       Самое болезненное воспоминание об Андромеде. В окружении десятка людей она находится в полном одиночестве. Блуждающие страхи из головы женщины обратились в жизнь, реализуя все худшие кошмары. И в жизни её нет даже намека на проблеск. Она теряет всё, не строя никаких дальнейших целей и не имея возможности надеяться на что-то и кого-то. Родное и близкое остаётся в прошлом. И чувствует она себя умершей в тот же день.       И добивала сердце вдребезги, конечно, Белла. Она стояла вдалеке с выдержанной дистанцией, не разрешая приближаться. С каждым шагом к ней, она отдалялась на несколько назад. Считает ли Блэк себя монстром? Определенно хуже. Не думает над тем, что не влияла на выбор Нимфадоры. Думает над тем, что она его определила. Давая волю лучшим качествам, теряется в решениях, которые приводят к непоправимому. Выстраиваемая философия начинает рушить всю жизнь. Беллатрикс задыхается слезами в машине, сворачивая на обочину от нарастающей боли в груди. Отталкивает от себя всех с малейшими попытками приободрить, требует время.       Стук в дверь заменяет сообщения. Всему терпению есть свой предел. Лохматая шевелюра, недельная щетина на лице, Гарри пытается улыбнуться не слишком грустно. Его поджатые губы и сочувственный взгляд рушат попытку напрочь. Гермиона не знает, что сказать и как начать диалог. Поттер берет инициативу на себя, оставаясь стоять на улице за порогом и не нарушая дозволенных границ.       — Как ты? — он надеется, что вопрос не станет хуже молчания. Переживания перекрывают возможность подобрать что-то получше. Девушка ежится при погоде в плюс двадцать три. Больше всего хочется ответить, что всё в порядке, бессовестно обманывая.       — Пока что, это очень сложный вопрос, Гарри, — голос тихий и блеклый на фоне сказанных слов Поттера. Он вновь поджимает губы, не зная, что следует сделать, не надоедая. — Ты приехал только ради этого?       — Да, — тяжело вздыхает. — Вообще-то, да, — от сдающих нервов, потирает вспотевшие ладони о спортивные штаны, оглядываясь назад на машину. — Джинни хотела поехать, но у неё долгая смена. Приходится много работать... — он думает как произнести, не пытаясь при этом вызвать чувство вины. — Из-за вашего отсутствия с Беллатрикс, я иногда работаю со Снейпом и Панси, в отделении образовалось много странных хирургических связок. — Гарри не уверен, насколько информация сейчас интересна и необходима. На сказанное Гермиона пытается мягко улыбнуться, в душе скучая по работе так сильно, что хочет попросить друга отвезти её туда сейчас же. — Я всё ещё не нравлюсь Снейпу, да и работает он по-особенному, не могу привыкнуть. В целом всё моё нахождение там – это формальность для бумажек. У Флёр в разы больше обязанностей, чем у меня.       — К нему не слишком трудно найти подход, хоть он серьёзен и всё время ворчит. Просто ты особенный, — Гермиона впервые за прошедшую неделю пытается выдать что-то похожее на шутку, заполучая реакцию Поттера со смешливой улыбкой. — Хочешь зайти? Только в том случае, если промолчишь про творящийся хаос.       — И не подумал бы! — Гарри радуется, что Гермиона озвучивает данное предложение. Чувство беспокойства за неё не утихает. Взаимная привязанность строится на постепенно укрепляющейся дружбе. Грейнджер пока не может осознать важность от нахождения Поттера рядом, но все его попытки определенно помогают не провалиться на глубину эмоционального дна. — Когда думаешь вернуться? — вопрос повисает в воздухе, пока девушка размышляет над дальнейшим ответом.       — Не знаю, — правдиво и честно. Мыслями себя настраивает не раз на жизнь, которая всё ещё кажется самой гнусной в обозримом будущем. — Макгонагалл и Дамблдор говорят, что мне некуда торопиться, но тогда я потеряюсь как специалист. Предстоящая пара месяцев самая важная в наших жизнях, — девушка старается говорить размеренно, пока голос не принимается дрожать. Любое вдумчивое размышление вгоняет её в неконтролируемую тревогу.       — Всё в порядке, Гермиона, — Гарри старается успокоить, улавливая изменения. От чуткого внимания не укрывается проскальзывающая печаль. — Ты станешь самым востребованным специалистом в Лондоне. Готов поспорить, что... — он не успевает договорить, девушка поворачивается резко, тяжело и нервно выдыхая.       — Гарри, сейчас я не могу придти в себя, не из-за предложений дальнейшей работы. Я потеряла одного из самых близких мне людей, — Гермиона повышает голос. Тело начинает потряхивать, она старается держаться и не рыдать, чувствуя оседающую тяжесть в груди. — Прости, — доносится тихо. Девушка разворачивается обратно к тумбе, беря в руки небольшой чайник и мгновенно обжигаясь. Он с треском приземляется на поверхность.       — Мне не стоило начинать эту тему, — они молчат какое-то время. Доброжелательность Гарри мешается в его голове с создавшимся недоразумением, которое он сеет неправильным пониманием ситуации. Гермиона его не винит. Только себя. За всё и сразу. — Думаю, что мне лучше поехать, — он встаёт, так и не дожидаясь чая.       Грейнджер не может его остановить, пока чувство вины граничит с тем, что испытывают при обостряющемся одиночестве. Не поворачиваясь, она кивает, сглатывая скатывающиеся слезы. На данном этапе их отношений, Гарри не способен сделать больше, боясь, что слишком навязчив.       — Спасибо, что заехал, — говорит с усилием, чтобы он не взял за идею попытку подойти. — Я это очень ценю, — девушка всё ещё не поворачивается к Поттеру лицом, не хочет показываться. — Ещё немного времени и я вернусь к работе.       — Если что-то понадобится, то дай знать. Мы с Джинни рядом, — заключает таким же спокойным голосом, с долей искреннего переживания, что доносится до слуха девушки.       Щелчок после закрытия двери пускает мысли в суматошный вихрь. Гермиона задумывается о всех людях, что окружают её и одаривают кучей доброжелательных эмоций. Гарри и Джинни, как пример хорошей пары и таких же хороших друзей, являющихся своеобразным лучом надежды и поддержки в проблемном мире. Драко всплывает между делом. Человек, успевший совершить несовместимые между собой поступки. Сделать её жизнь легче, одновременно усугубив. Грейнджер вновь думает о нем с сожалением, понимая, что время остановилось для них, так и не давая ничего прояснить. Знакомство с Малфоем привело к знакомству с Нимфадорой. Девушка боится даже вспоминать о ней, это несет за собой слезы. Она отшатывается назад, обнимая себя и двигаясь к кровати. Значимая часть всего мировоззрения рушится, унося фундаментальное основание. Нимфадора оставалась одной из самых значимых людей в жизни. Как прежде Драко, как её родители, и как Белла.       Думая о Блэк, хочет взвыть. Гермиона морально ослабла после первых попыток, когда вместо Беллы она слышала автоответчик. Та отвечала ей по ночам. Очень кратко с напоминанием и просьбой предоставить больше времени, чтобы разобраться с собой. Беллатрикс пропадает из жизни за мгновения, и Гермиона не может перестать думать о том, что это неправильно.       Всё это далеко от нормального. Неделя из жизни выбрасывается трагедией в прошлое, Гермиона попросту не может с ним мириться. Ей хочется закрыть глаза и ощутить былую усталость от работы. Усталость от тяжелого дня. Все чувства, что далеки от душащих, с которыми она практически отказывается жить. Грейнджер думает, что ей нужно собраться с силами и пойти к ней. Увидеть человека, которым дорожит и которому как и ей нужно спасение.       Долго настраиваясь, Гермиона собирается с мыслями и силами на выход из квартиры к позднему вечеру. Накинутой на плечи джинсовой куртки хватает для комфортного нахождения на улице после летнего дождя, затянувшего тучами и без того темное небо. Музыка в наушниках с выкрученной на максимум громкостью помогает отвлечься от быстрого стука сердца. Излюбленные улочки, тянущиеся по дороге из метро, не доставляют ни единой секунды удовольствия. И добивают внутреннее состояние счастливые семьи, разгуливающие по району или отправляющиеся домой после совместных ужинов в многочисленных кафе. Они успешно обрамляют режущую печаль до острия.       С виднеющейся части дома ни одна лампа не озаряет светом окно, давая понять об отсутствии человека внутри. Оставленный бумажный пакет перевернут набок и пропитан влагой от образовавшейся лужицы на пороге. Грейнджер усаживается на корточки, понимая, что содержимым является оставленная доставкой еда. Пробитый чек оплачен вчерашним днём, всё намекает на то, что женщина не выходит из дома.       — Белла, — голос ломается. Ей требуется время, чтобы прокашляться и настроиться на очередной стук, более громкий с повторным обращением по имени. — Белла, пожалуйста, открой дверь, если ты слышишь меня.       Гермиона стоит на месте и без ответа уже несколько минут, понимая, что её активная долбежка в дверь не увенчается успехом и возможно разозлит соседей, за время её проживания тут не показывавших почти никаких признаков жизни. Упираясь головой о дверь, чувствует, как в груди снова тяжелеет. Она устаёт от убитости эмоционального состояния, прибегая к последнему варианту. Обходит дом, вспоминая о первом проникновении внутрь через задний двор. Звуку отпирающегося замка сопутствует открытие калитки. Девушка проходит, замирая на месте. Беллатрикс сидит перед ней за уличным столом, держа в руках сигарету и смотря сквозь.       — Ты очень настойчива, Гермиона, но я повторюсь, мне всё ещё нужно время, — девушку скручивает от идентичности в звучании голоса, точь-в-точь как она произнесла последнюю фразу, обращенную к ней. Последнюю, которую сказала Белла, перед тем как их развезли в полицейской машине. Дрожь пробегает по спине от испуга в беззвучности и холодности. Привычный тембр надломлен, Гермиона пытается рассмотреть её издалека, боясь подходить ближе. Пепел опадает с половины тлеющей сигареты. — Пришла поддержать? — Блэк больше не смотрит, уводя голову в сторону и спасая себя от возможных слез.       — Прошла неделя, — стараясь говорить спокойно, принимает провал как неизбежное. Образовавшийся ком начинает давить в горле. — Не избегай...       — Я не делаю этого. Мой способ справиться со всем этим – это остаться одной. — Белла перебивает, затяжкой останавливая диалог на секунды. В переполненную пепельницу бросается непотушенный окурок. — Ещё пару дней или несколько недель. У меня нет сил, чтобы разбираться с чем-то ещё, мне жаль, — она старается вложить хотя бы долю эмоций, остающихся в потемках и намертво прибившихся чувством вины. Вставая на месте, намеревается зайти в дом, не оглядываясь.       — Белла, постой, пожалуйста, — Гермиона умоляет. До раздирающей боли изнутри пытается остановить, догоняя и беря за руку. — Тебе необязательно быть одной. Мы можем справиться вместе и я хочу помочь, — не теряя надежды, смотрит за тем, как Беллатрикс опускает голову, не в силах отойти.       — Я не могу, Гермиона, — голос иной. В нём слышится истошное отчаяние с неверием. — Не сейчас, не сегодня, — закрывается, пытаясь как можно мягче попросить девушку оставить её.       Мир Беллатрикс рушится по крупицам. Убежденная в своей правде, пытается цепляться за слова Гермионы как за спасательный круг, который почему-то тонет вместе с ней. У девушки дрожат губы и сердце пролетает вниз, когда она слышит всхлип Беллатрикс.       — Всё, чего я хочу – это сделать как лучше, — голос Гермионы ломается окончательно, Белла тяжко выдыхает, отступая.       — И я пытаюсь принять это, — слова даются тяжело. Сдавливающая головная боль заставляет зажмуриться. — Энди и Цисси ненавидят меня, — вырывается откровением. — Я убила Нимфадору, — срывается, произнося неестественно высоко. — Римус, Драко... ты...       — Нет, Белла, Господи, нет! — Гермиона не верит услышанному, не думает изначально, что Беллатрикс может убеждать себя в подобном. Боль способствует рождению ужасного, которое разрастается внутри ядовитым плющом. — Никто не убивал Дору, — девушке удается впервые сказать о подруге, упоминая имя. — Она приняла это решение. Просила о том, чтобы побыть с Тедди. Никто не мог знать, что это произойдет. Ты не можешь винить себя за это...       — Андромеда не хочет меня видеть, мне остаётся гадать, что у неё в голове. Нарцисса не понимала, почему я позволила Нимфадоре остаться одной. Все показания указывали на ухудшение. Нимфадора не отправила их, это было неправдой. Я бы ни за что не оставила её одну, если бы просто уточнила звонком Нарциссе. Так просто было уберечь её и я не справилась, — случившееся переворачивает понимание Гермионы на другой полюс, она мотает головой. Белла поднимает глаза и сердце девушки болит от вида её полнейшей опустошённости, мешающейся красными глазами и сбитым дыханием. — Как я могу заботиться о тебе, — тихо и надломлено. — О нас, — добавляет с опаской. — Когда не справилась с элементарной задачей... — вопросы зависают между ними, голова девушки трещит от информации и проведении следственной связи между сказанным.       — Человеческая жизнь не элементарное, и мы старались, Белла, все старались, чтобы ей стало лучше, — Гермиона чувствует, что предает все принципы, что портит представление о Нимфадоре словесно. — Она... — дальнейшее даётся самым тяжелым, обращая сказанное в прошлое. — Дора была самым светлым и замечательным человеком, но она приняла это решение, Белла, — логическое объяснение Гермионы является тяжелым для принятия.       Рассуждать над случившимся не удается в правильном ключе, когда всё, о чём думает Белла это собственное участие в случившемся. Женщина устало кивает, берясь за лоб и смахивая слезы.       — Как бы то ни было, — бессонные ночи напоминают о себе болью в ноющих мышцах, привнося кучу дискомфорта при существовании. — Дай мне ещё несколько дней, пожалуйста. Мне нужно время.       — А мне нужна ты, — Гермиона не сдерживается, слезы моментально подкатывают к глазам. И она чувствует, что хочет сделать всё, что угодно, лишь бы остаться с Беллатрикс сейчас. — Я не могу видеть, как ты убиваешься. Смотреть, как тебе больно и ничего с этим не делать. Я хочу, чтобы мы решили это обе.       Белла ежится от порыва прохладного ветра, приближающего к ночи. Своими темно-карими глазами изучает лицо Гермионы, ища подвох. Не знает, кто впредь так отчаянно нуждался в ней, и все действия девушки шаткость эмоционального состояния постепенно успокаивают, пробираясь здравым смыслом в голову.       — Решить что, Гермиона? Повернуть время вспять? Если ты знаешь о таких способах, то будь добра озвучить мне их, — впервые за разговор, Белла выходит за границы расстройства, не выдерживая настойчивости и раздражаясь. — Это не школьная задачка, с которой нам нужно разобраться.       — Не груби, Белла, — девушка пытается думать, что женщина делает это не специально, оставаясь подвластной своим эмоциям. Гермиона всеми силами старается абстрагироваться.       — Тогда просто замолчи, — между ними воцаряется молчание. Белла разворачивается к столу, усаживаясь и берясь за пачку табака. Грейнджер стоит на месте, задетая сполна. — Пожалуйста, Гермиона, — женщина добавляет тише, держа в трясущихся руках сигарету, пока Гермиона начинает чувствовать себя неуютно, чувствуя и понимая, что вынуждает Беллатрикс на действия. Как глупо было поддаться искушению сказать как есть. — Я не хочу разговаривать ни о чем, что произошло.       — Ты будешь готова встретиться со мной через несколько дней? — возвращает к изначальной просьбе Беллатрикс, не акцентируя внимания на сказанном. — Прости, я слишком эгоистична по отношению к тебе. Мне не стоило настаивать. — Гермиона надеется на ответные извинения и голос звучит расстроенно.       — Я дам знать. Позвоню или напишу, — почти глухим звуком. Отрешенно и броско. Это не похоже на Беллатрикс ни в одном проявлении. Гермионе страшно, что обещание не будет исполнено и она мечется в выборе подходящего разрешения ситуации. — Уже поздно, — добавляет Беллатрикс.       — Я уже ухожу, — Гермиона отпускает всё, принимая позицию женщины с огромным трудом и чувствуя, как это обрубает надежды. Это становится решением, в котором они вынужденно сходятся. — Буду ждать тебя.       Прошедший разговор не даёт им ничего кроме ухудшившегося настроения и груза на сердце, который кажется и вовсе неподъемным. Белла чувствует себя балластом, вставшим на пути к счастливой жизни у близких людей. Начинает снова сомневаться, с усилившимся масштабом надоедливых голосов в голове, напоминающих оскорблениями людей из прошлого, что она обуза и пустое место.       С остатком самоотверженности, с которым Гермиона рвалась к Беллатрикс, она возвращается растоптанной своими же намерениями в пыль. Приходит её очередь крутиться в замкнутом круге ощущений беспомощности перед ситуацией. Она вновь плачет всю ночь от разъедающего чувства одиночества. Сотни идей заполоняют ее разум, но ни одна не кажется подходящей, чтобы достать из бездонной пучины.       Звонок к полудню заставляет вынужденно проснуться. Мешки под глазами образовались ещё к четвертой ночи, не пропадая. Отечность лица позволяет разлепиться глазам лишь тонкой линией. Американские горки в настроении приводят к необдуманным решениям, о которых впоследствии может пожалеть. Собирая рюкзак с одеждой, просит заехать Гарри вечером и покормить кота, оставляя ключ у единственной здравомыслящей соседки. Добираясь до вокзала, усаживается в конце автобуса, покупая одно из худших мест среди оставшихся билетов.       Город недавней, но уже прошлой жизни кажется крошечным при внеочередном приезде. Гермиона бесконечно слушает любимые песни, успокаиваясь и заряжаясь хорошим настроением. После часов в дороге решает прогуляться, углубляясь в парковую и природную часть Кардиффа. С каждым местом целый ассоциативный ряд событий, мельтешащих приятными воспоминаниями.       В одном из парков она усаживается прямиком на траву, где коротала дни за кучей медицинских книг, ожидая долгожданного поступления в университет. Перекрывать исключительно хорошим всё не получается. В мыслях одна из их встреч с Нимфадорой в Кардиффе, последнее Рождество и заливистый смех, который хочется услышать. Ей снова тяжело дышать, она откидывается на спину, проверяя телефон в ожидании заветного звонка. И музыка перестает спасать.       Срывая наушники, сидит какое-то время, вслушиваясь в беседы окружающих горожан. Наблюдение становится новым отвлечением, и её отпускает тревога за всё и обо всём. После часа, решает не медлить со встречей, которую выпросила сама же. Ненавистная и одновременно с тем родная их семье стоматология встречает не изменяющимся видом.

II

      Последняя их встреча состоялась чуть меньше года назад. За стеклянной дверью на шаткой стремянке стоит её отец. Появляющиеся проплешины на его макушке виднеются издалека, когда он меняет мерцающую лампу, ободрительно улыбаясь администратору за стойкой. Гермиона кусает себя за нижнюю губу, сжимая лямку рюкзака сильнее. Неторопливо входя внутрь, наблюдает за ним со стороны, в моменте рассуждая и понимая, что даже при всех сложностях и непринятиях друг друга – она скучала. Из-за него выглядывает всё та же женщина, которую Грейнджер успела запомнить во время посещения клиники в Рождество.       — Доктор Грейнджер, к нам посетитель, — администратор не запоминает её и это больше помогает, вызывая последующую реакцию отца. Мужчина оглядывается, едва не вздрагивая.       — Господи, Гермиона, ты уже приехала? — он спускается вниз, раздражаясь из-за незаконченности начатого дела. Отсутствие их общения, как кажется, не слишком беспокоит его. Потирая ладони друг о друга, оценивающе оглядывает Гермиону. — Выглядишь не лучшим образом, — врачебный взгляд не подводит.       — Спасибо, — девушка реагирует нервно. — Решила навестить вас, — между ними всё ещё расстояние. Он продолжает изучать. — Своеобразное внеплановое посещение, нужна была запись? — пытается всеми силами не уходить с самого начала в ругань. На лице отца появляется улыбка с сопутствующим тяжелым вздохом.       — Пойдем в кабинет, у твоей матери затянувшийся прием, — он разворачивается спиной, позволяя Гермионе наконец-то выдохнуть. Администратор с шокированным лицом провожает их глазами, осознавая степень родства. — Джин предположила, что у тебя что-то случилось, — мужчина спокоен и пытается задавать наводящие вопросы, снижая степень неловкости.       — Да, действительно случилось, — Гермиона кивает, часто моргая и отводя взгляд. — Близкий мне человек скончался, но объяснять все нюансы придется долго. Я не уверена, что ты того хочешь, — отец меняется в лице, выглядя сочувственным и, наконец, понимая, отчего сидящая перед ним девушка выглядит столь потеряно и разбито.       — Мне жаль, Гермиона, — говорит искренне, плюя на все существующие разногласия. — Мы можем обсудить это, если ты хочешь. Мой рабочий день как всегда краток, — его клиентская база не особо блещет масштабами, оставляя график плавающим. — Вы были… сильно близки? — озвучивает, строя догадки об их отношениях. От девушки слышится смешок.       — Да, мы были с ней близки, папа, — перед глазами одно из воспоминаний с Нимфадорой, сердце в груди сжимается. Она сильно жмурит глаза, прикрывая ладонью. От неловкости и жара, прильнувшего кровью к лицу, хочется раствориться в воздухе, не продолжая беседу. — Мы договорились с мамой, что я останусь на пару дней. Нужна помощь с чем-то?       — Нет, мы справляемся, — мотает головой в отрицании, силясь найти подходящую тему для обсуждения. В вопросе поддержки дочери, общение с которой происходит в лучшем случае по праздникам, он не особо силен. Постукивая пальцами по столу, внезапно встает. — Я так и не закончил с лампой, — направляется в сторону выхода из кабинета, не удосуживаясь даже оглянуться на Гермиону. — Ты можешь подождать здесь, пока мы закончим наши дела.       Гермиона разочарованно кивает, считая неловким их взаимодействие после долгой разлуки. Все внутренние обиды обостряют чувство ненужности. Приезд в Кардифф закрепляется в мыслях большой ошибкой. Она искренне надеялась, что здешние заботы на время оттолкнут от скорби, выводя на нейтральное состояние.       Гермиона считает долгие минуты, но не выдерживает и получаса одиночества. Она поднимает рюкзак, с твердым намереньем убраться из города. Мечась из стороны в сторону в попытке принять правильное решение, девушка делает только хуже себе, не отдавая тому отчет.       За стойкой её мать. Выглядит сильно уставшей и потрепанной. Напоследок проговаривает с клиентом назначения и провожает взглядом вплоть до самой двери. Несколько напутствий и просьб для администратора и глаза, наконец, устремлены на дочь. Она подходит медленно, источая из себя ещё меньше эмоций, чем то было с отцом.       — Гермиона, нам нужно задержаться здесь, — она погружена в свои размышления, не удосуживаясь задать вопрос о состоянии девушки. С тяжелым вздохом, женщина стягивает маску, ожидая реакции на односложное объяснение.       — Тогда мне будет лучше поехать домой, можно взять твой комплект ключей? — предлагает, пока мать молчаливо кивает, пропадая в кабинете и возвращаясь с такой же безразличной гримасой.       — Я оставила сменные вещи на кровати в твоей комнате, — упоминание заставляет Гермиону мило улыбнуться. Желая удачи перед уходом, она направляется к дому своего детства.       Аромат душистых цветов становится первым, что ощущает девушка, войдя внутрь. Не изменившийся интерьер, куча запылившихся фотографий, которые не обновлялись с момента окончания Гермионой школы. Дома всё также. Каждый уголок сквозит историей её взросления. Возвращение не из легких. Бушующие и противоречивые чувства борются за власть над её разумом, и пока это происходит, она оказывается в небольшой спальне, плюхаясь на кровать и тяжело вздыхая. Время, успевшее залечить былые раны, ворошит старые шрамы.       Ей не хватает рядом Беллатрикс. Последний разговор с которой оставил после себя нестираемое пятно. Она не хочет её винить, но обида, за сказанное женщиной, неприятно жжет в груди. Гермиона хочет проводить с ней время, проживать проблемы через разговоры, но Блэк справляется иначе, и это всплывает помехой на пути к принятию их развивающихся отношений. Они не успели обсудить и узнать столько всего важного друг в друге. Их взаимодействий кажется так мало, когда они так необходимы. Гермионе не хватает пояснений и рассказов со стороны женщины, которую она хочет сохранить в своей жизни не просто наставницей или коллегой. В её голове куча беспорядочных фантазий, связанных с будущим, где они вместе. Пугающим и слабо понятным, но там, где они вдвоем.       Звонок от неё самое ожидаемое событие по ощущениям. Ей хочется услышать вечно вразумляющий и бархатный голос Беллы. Девушка переворачивается набок, рыская рукой внутри карманов рюкзака. На экране сотового всё ещё пусто и это подавляет размышления, что отвлекают от гнетущего.       Она не сможет поделиться всем этим с родителями или даже Гарри, совсем не время. Потерять выстроенный, хоть и шаткий мост навстречу друг другу ей не хочется совсем. В себе приходится совмещать кучу замалчиваний, лезущих наружу. Приходится ждать подходящего времени, и только тогда Гермиона осознает, что ненавидит ждать. Девушка поднимается с кровати, плетясь в сторону кухни, ненавидя каждый миг прозябания времени в пустоту.       Тусклый свет от ламп люстры изредка моргает. Возможно, перебои в электричестве происходят во всём городе. За готовкой мысли успокаиваются. Стихают шестеренки в голове. На душе на время воцаряется покой, получаемый благодаря полной концентрации на деле. Вернуться к работе кажется не таким глупым и поспешным решением. По приезде в Лондон Гермиона ручается решить данный вопрос.       Родители приходят позже предполагаемого. Еда успевает остыть, а книга с запыленной полки попасть в руки девушки, продолжающей успешно переключаться с негативного мышления. Родители не замечают её, болтая о работе в напряженном тоне. Она отвлекается, поворачивая голову на звук и удостоверяясь окончательно, что ситуация не меняется с годами. Семейные споры, основывающиеся на общем деле, извечны в доме Грейнджеров.       — Реклама стоит денег, Джин, которых не достает в связи с оттоком большей части наших клиентов, — недовольный тон отца слышится отчетливо, пока на все его реплики старшая Грейнджер выдерживает молчание. — Мне действительно не хватает клиентов, но время я не теряю, расправляясь с бухгалтерией, — шаги доносятся отчетливее и ближе. В сумраке комнаты Гермиона всё ещё незамеченный слушатель. — Держать эту клинику настоящий убыток, я устал твердить об одном и том же, — он сдается, выдыхая и включая весь свет в гостиной. — Гермиона! — восклицает Мистер Грейнджер. — Тебе стоило напомнить о своем нахождении тут, — с привычной ворчливостью доносится до слуха девушки. Притихшая Джин включает кран на кухне, наполняя комнату шумом от воды. Девушка поднимается, направляясь в сторону стола, с желанием немного разгрузить родителей.       — Ужин готов, только мне нужно подогреть эту слипшуюся пасту, — непримечательный вид еды расстраивает. Готовка необузданная ею стихия. — Напитки?       Родители девушки переглядываются друг с другом, словно споря взглядами в том, кто должен озвучить витающее непонимание, образовавшееся на пустом.       — Мы ужинали, не нужно заморачиваться, — звук воды прекращает резать слух. Гермиона ведет головой, поглядывая на родителей озадаченно.       — Я думала, мы сможем провести вечер вместе, разве это была плохая идея? — девушка искренне не понимает, стараясь отыскать связь между происходящим. — И я всё ещё могу помочь. Реклама сможет напомнить людям о клинике.       — Люди способны излишне думать, Гермиона, — отвечает Джин, метя в дочь взгляд, полный раздражения, которое быстро достигает своего предела и выплескивается на Гермиону. — Или твой приезд, чтобы перевести дух, — она жестикулирует кавычками в воздухе, — обязательно включает наше нахождение рядом с тобой? — разводит руками, приближаясь к эмоциональному пику.       — Джин, — встревает отец, подходя ближе к жене. Гермионе требуется уйма сил, чтобы не начать разгневанный спор к которому подходит беседа. — Не нужно, — на удивление собственной дочери, встает на её сторону.       — О, вздумал возомнить себя героем? — не унимается женщина, с большей злобой оглядывая мужа. — Возможно для тебя будет полезным занять вечно свободное время общением с дочерью. Ей ведь так нужна поддержка, — передергивает, прыская словесным ядом на обоих и разворачиваясь в сторону спальни.       — Я совершила большую ошибку приехав сюда, — второй ошибкой становится озвучивание сказанного вслух. Теперь уже и отец недовольно смотрит на неё, не понимая зачем она бросила это в их сторону.       — Гермиона, не нужно говорить так, — начинает отец, быстро перехватываясь Джин.       — Я не рассчитывала, что за время покорения тобой столицы, в твоей голове прибавится разумных мыслей, — старшую Грейнджер более не сдерживает никакое самообладание. — Хотя бы ради приличия тебе стоило не лезть в наш разговор со своими идиотскими советами, — говорит быстро, не позволяя вставить возражений. — Ты уже много лет не имеешь практически никакого отношения к нам!       — Прекратите! Гермиона, Джин! — Мистер Грейнджер не знает как лучше остановить их перепалку.       — Никакого отношения? — Гермиона кивает с насмешливой улыбкой. Старается не показать, как больно слова ранят. С каждым разом забираясь глубоко под кожу. — Я старалась и стараюсь хоть как-нибудь вам помогать. Или мне надо было угробить свою жизнь, как это сделали вы? — колкое заявление заставляет ее отца моментально включиться в разговор.       — Даже если ты потеряла кого-то, то не имеешь никакого права приезжать в этот дом и оскорблять нас, — его эго пошатывается от грубой правды.       — Потеряла? — спрашивает Джин, несколько осекаясь и смотря поочередно на мужа и дочь. — Что?       — А это уже из ряда того, что имеет отношение к тебе? — паясничая, Гермиона тяжело выдыхает и от сумбура в голове едва держится на ногах. — Решайте свои проблемы и просто забудьте, что я тут появлялась, ладно? У меня больше нет сил пытаться слепить из наших отношений хотя бы что-то, — обессилено и глухо. Она больше не надеется на их благоразумие, в какой-то мере убеждаясь в его отсутствии. Грейнджер заходит в комнату, забирая рюкзак и собираясь скрыться из дома.       — Джин, она потеряла свою девушку, — отец говорит достаточно громко, чтобы девушка услышала. Ей сносит голову.       — Она была моей подругой! — кричит, разрываясь от злости и слов отца, в которых он сам себя убедил. — С чего ты взял? Откуда в твоей голове такие мысли? Я не сказала ни слова о том, какие отношения нас связывали! Тебе достаточно предложения, чтобы всё понять? — она пыхтит, по телу разливается копившаяся годами ненависть на все ситуации и недопонимания. — Я пыталась делать хоть что-то для вас! Присылала эти никчемные деньги, которые могут показаться грошами, но это все, что я могу, чтобы помочь вам со стоматологией! Что тебе нужно от меня? — переключается на мать. — Просто скажи! Что ты хочешь? Чтобы я больше не появлялась? Я с удовольствием устрою это! — в разорвавшей её истерии, Гермиона трясется от переполняющих эмоций, стирая ладонью стекающие слезы по раскрасневшемуся лицу. — Я ненавижу всё то, что вы выдумали себе. Идите оба к черту, ясно? — сгорает от всей боли, что внутри неё.       — Гермиона... — голос матери впервые за вечер звучит тихо и спокойно.       — Всего пара вопросов, чтобы узнать. Вы могли просто задать их. — Гермиона шепчет, не веря до конца в абсурдность происходящего. — Мы говорили с тобой по телефону, мама. Я попросила пару дней, чтобы остаться с вами, перевести дух. Это было так много для тебя? Да? — Гермиона смотрит на неё, и по спине женщины бегут мурашки от вида дочери. — Несравнимо с тем, что я убила несколько лет на клинику, пока не решилась начать свою жизнь, так? Что я получила? Ненависть от вас и теперь не только за то, что объектом моих чувств может стать гребаная девушка! — она держится за голову, думая, как сможет обойти их и не дать даже прикоснуться к себе. Тирада продолжается, пока они молча смотрят, испытывая сотню смешанных чувств. — Всё, что мне нужно было – это немного поддержки, — голос ломается, срываясь от слез и застрявшего в горле кома. Ломающая боль заполоняет каждую мышцу тела. — Мне не хватало родителей всю жизнь, что я помню и единственный раз, когда я открыто об этом попросила, то вы окончательно растоптали меня.       — Мы можем поговорить спокойнее, мне... — она даже не даёт договорить ей, слишком поздно.       — Нет, достаточно. Мне ничего от вас не нужно, — Гермиона кивает, обводя их пустым взглядом. Стоящие в глазах слезы щиплют оболочку. Грейнджер заканчивает, не поднимая глаз, срываясь с места к выходу. По другую сторону двери, забытый город, который встретит неизвестностью в ночи. Сомнений в своих действиях нет. Она точно знает, что разговоров, усугубляющих общее состояние – попросту не выдержит. Спускается по лестнице достаточно быстро, зная, что они не последуют за ней. Чести им хватает лишь на то, чтобы выполнить последнее ею сказанное.       Она сидит на лавочке через пару улиц от дома, под тусклым светом фонаря. Держит в трясущихся руках телефон и ждет звонка словно завороженная. Хочет позвонить и написать. Бредовые мысли охватывают, и плачет она слишком тихо, с мельтешащим напоминанием, что не хочет привлекать к себе излишнее внимание.       Теплая ночь ощущается самой холодной в сердце. Гермиона проводит большую часть осознанной жизни с кем-то, кто хоть немного может поддержать, под самым боком. Сейчас она предоставлена самой себе. И чувства схожи с нахождением в темной крошечной комнате, окутываемой страхом от безысходности текущего положения. Впервые слишком страшно от незнания того, что будет дальше. Куда идти, чего ей стоит ждать. Она крутится на месте, во всех направлениях не сдвигаясь с мертвой точки. Грейнджер в глубине души жаждет всё наладить, но разрушающая потеря не даёт пробраться дальше.       Вспоминая лучезарную улыбку своей подруги, в груди теснит горечь вперемешку с сожалением. Гермиона хочет, чтобы множество невозможных вещей разом осуществилось. Поверить в магию, чудо, волшебство, обратиться ко всем возможным средствам, лишь бы Нимфадора оказалась рядом. Работа в белых стенах закаляет разум, заставляя привыкать к ситуациям, где рождение и смерть людей в неразрывном круговороте. Пациенты часто видят перед собой выдержанный образ. Людей, которые соблюдают кучу норм и стараются держать лицо. Всё таких же людей, чьей работой выверено спасать жизни.       В голове летят слова Беллатрикс о том, что ей нужно время. Снова злосчастный разговор, который у неё даже не было времени взвешено обдумать. Они вдвоем на стороне тревог и переживаний, пока не в силах друг другу помочь. Обе осознают на себе в полной мере, как тяжело терять близкого сердцу человека. Грейнджер с меньшей тяжестью пережила уход своих бабушек и дедушек, зная заранее о том, что это неизбежно, что все тяжелые болезни нещадно забирают их. Разгорающаяся жизнь молодой девушки моментально потерялась среди тех, кто больше не встретит следующий день. Страшно обдумывать, страшно осознавать и страшно принимать, но она всячески старается настраивать себя на лучшее, веря, что это не конец. Вокруг неё всё ещё есть те, в ком она нуждается, и как истинно верит Грейнджер, они нуждаются в ней.       Гермиона благодарит протекающую ночь за окружающее спокойствие, пока она плетется по улицам к вокзалу. Отправиться домой, взять себя в руки, вернуться на сторону хирурга, где она полезнее со своими силами и знаниями. Справиться с собой хочет в работе, пуская размышления в полезное русло. Гермиона будет ждать Беллатрикс, примет её позицию и после обязательно найдет компромисс. Бороться с текущим против течением необязательно, когда тебя прибивает к берегу. Она находит разумное объяснение в том, что время действительно необходимо. Чуть больше для рассуждений о насущном, для переосмыслений и для себя.       В круглосуточном кафе просиживает часы до зари. Подпирает подбородок, ощущая себя выжатой в разы сильнее, чем при суточной смене. Перед глазами проносятся люди, несущиеся по своим будничным делам в привычном распорядке. Для Гермионы всё в тумане, но постепенно развеивающемся. Сидя в автобусе по дороге, как думает, домой, единственные мысли в разуме, уходящем в сон, о Беллатрикс, которая в эти же секунды не спит, глуша чувства литрами алкоголя.       Белла настойчива в намерении напиться до беспамятства. Все её вредные привычки овладевают мыслями и действиями, заставляя переключаться с происходящего в реальной жизни. Бессмысленные сны с виски в крови, кошмарные без него. Бестолковые передачи по телевизору напоминают о том, что жизнь не стоит на месте. Простое осознание сейчас столь непосильная задача.       Она тарабанит по столу ритмичным постукиванием, пока взгляд упирается в точку перед собой. Беллатрикс потеряна в себе. Неприятные напоминания находятся во всем без намеков на возможность отвлечения. Болезненное состояние усугубляет положение ситуации, в которой Блэк медленно затухает. Кашель, нескончаемый насморк, слезящиеся глаза. Ей стоило и стоит поступать разумно, но она с каждым днем сильнее загоняет себя в конец темного переулка, где выход не найти. Белла никак не связывается со своей семьей. Не подпускает к себе настойчивую и переживающую Макгонагалл, с которой они связаны многочисленными годами и разделенными дежурствами. Лили предпринимает десяток попыток, не прекращая звонить и приезжать. Именно она оставляет возле двери продукты, которые Белла всё же принимает только после того, как убеждается окончательно, что женщина уходит. Кратко благодарит в сообщениях, обвивая себя очередным обещанием объясниться позже.       Белла не может представить будущего, где она освобождена от тяжб произошедшего. Свободы от чувства мерзости по отношению к себе. Жизнь, не прекращая, колотит её со всех сторон, где единственным утешением и надеждой остаётся Гермиона, которую она не подпустила из-за всех страхов и привычки справляться с трудностями в одиночку. И с каждым новым днем Блэк понимает, что то было неправильно. Теперь же ей приходится бояться так сильно, что уже потеряла. Обещанный звонок с её стороны необходим обеим. Беллатрикс даже больше. Чтобы не разрушиться окончательно, ей нужна помощь. Старается признать, пока новое утро встречает ливнем, тарабаня тяжелыми каплями в окно спальни.       Она высиживает на постели несколько минут, кривя лицо от головной боли, давящей на глаза и виски. Учтиво оставленный аспирин со стаканом воды на прикроватной тумбе имеет психосоматический эффект и ей мгновенно несколько легчает. Не прекращающаяся тошнота из-за одиноких посиделок с алкоголем впервые беспокоит утром, отбивая желание припасть к бутылке с крепким содержимым.       К концу второй недели дома Беллатрикс хочет начать что-то менять. Лили, совершенно недвусмысленно и напрямую написала ей последовательные сообщения о вернувшейся к работе Гермионе. Размышлять над тем, что подруга всё понимает – не хочет, важнее другое. Принимая новость о девушке, Белла крепчает в отношении своего возвращения. Ей придает сил информация о Грейнджер, которую сердце всё сильнее жаждет увидеть. План дня формируется последовательно, но беспокойным звоночком всплывает напоминание о сестре.       Разговор с Энди вызывает самый большой страх. И связан он с тем, что Андромеда попросту отвернется и до конца дней не сможет принять её в свою жизнь. Им не удалось поговорить с тех пор, как Нимфадоры не стало. Обе не были готовы, обеим было некогда, но пришло ли время сейчас? Нарцисса упомянула, что в первое время – встреча была не лучшим решением, но теперь, Белла собирается, одеваясь легко и наспех. Быстрый звонок младшей сестре с просьбой узнать нахождение Андромеды. Та высылает адрес, слишком не расспрашивая и зная Беллатрикс с её переменчивостью в настроении слишком хорошо.       Белла принимает во внимание значительно сменившееся местоположение. Недолго думая, сопоставляет в голове, что прошлая квартира слишком тяжелое место для нахождения. Её передергивает от нахлынувшего воспоминания и вида окровавленного тела Доры в руках. Тело моментально бросает в холод и ей требуется несколько минут, чтобы вернуть здравомыслие. Головокружение заставляет опуститься головой на руль и утренняя уверенность начинает меркнуть внутри с каждой секундой.       Сдвинуться с места кажется непосильным. Она долгое время оборачивалась спиной к своим страхам, игнорируя, оставляя прошлое нерешенным. Сцепленные пальцы в замок сильно сжимает, до боли в суставах. Сегодняшний день обязан включить в себя разговор с Андромедой, Белла не может думать иначе. Её упорство и убеждения берут верх, помогая выдвинуться навстречу неизбежному.       По дороге она излишне сильно нервничает, кусает свои губы, прибавляя к послужному списку вредных привычек ту, что перенимает от Гермионы. Указанный адрес находится значительно дальше от прошлого района. Прежде, Андромеда успела ненадолго арендовать квартиру на соседней улице от дочери, но теперь, забирается подальше от злополучного места.       Беллатрикс старается дышать. От перехватывающих вздохов, в груди оседает волнение перед встречей, о которой ничего не знает сестра. Настраивается на разговор, выжидая какое-то время и пытаясь держать лицо, скрывающее волнения. Выжимает звонок, прикрывая глаза и делая глубокий вздох, перед тем как услышать плач ребенка со стороны. Она ежится, понимая, что приход будит Тедди. Моментально охватившая паника наступает в момент, когда раздраженная Андромеда открывает дверь.       — Белла? — Андромеда хмурит брови, растеряно бегая по лицу сестры. Крики Тедди дополняются визгом. Измотанная Тонкс проходит внутрь, поднимая малыша из манежа в гостиной. Сердце Беллатрикс падает в груди, когда она видит Тедди. — Мне нужно уложить его и мы обсудим цель твоего визита, — голос по отношению к Белле как никогда холоден и безразличен.       Старшая Блэк стоит на пороге, тихонько закрывая дверь и осматриваясь. Пустая квартира с кучей полуоткрытых и заставленных коробок. Белла изучает обстановку, в целом отмечая общую дряхлость и обветшалость квартиры. Она прикидывает причины нахождения Андромеды здесь. Наиболее очевидной выделяет то, что Энди решила арендовать первое, что попалось на рынке недвижимости из предложенных вариантов. Самой неочевидной становится то, что Тонкс решила обзавестись собственным жильем в Лондоне, о чем начинала говорить сразу по приезде и после продажи дома в Шотландии.       Беллатрикс проходится взглядом по коробкам, изучает пристально, останавливаясь глазами на той, где выведено имя Нимфадоры. Это всё оказывается тяжелее, чем она полагала. В разы пугающе и страшнее. Бросая изучение обстановки, аккуратно усаживается на кресло в самом углу, как можно дальше от всего. Удерживает ровной осанку, ощущая весь спектр душащих и отвлекающих эмоций. Весь дом пропитан мрачной безнадежностью. Белле оказывается не по силам терпеть, отчего она нервно пытается поудобнее устроиться в жестком кресле.       Крик Тедди со временем стихает, старшая Блэк не может утверждать сколько прошло времени, в своих ощущениях теряется. Она старается не издавать ни звука, но мысли, кружащиеся потоком, кажутся излишне шумными и заполоняющими всё. Андромеда появляется погодя, отправляясь к сестре не сразу. Беллатрикс ждет, пока состояние значительно ухудшается от напряжения. Голова начинает кружится, в глазах неприятно рябит, глубокие вдохи не приносят облегчение в груди. Приближающиеся шаги доносятся скрипом деревянного пола.       — Зачем ты приехала? — Андромеда говорит вполголоса, но это не мешает проскальзывать холоду в слова.       — Мы не говорили с тобой после случившегося, — Белла старается ответить также тихо, прокашливаясь из-за сухости в горле. Данное действие отзывается хмуростью на лице сестры.       — Мне помнится время, когда по твоей инициативе мы не общались несколько лет, — Тонкс серьезна. Она выдерживает паузу, выдыхая тяжело и прикрывая глаза ладонью.       — Это осталось в прошлом, — Беллатрикс одолевает горечь, разливающаяся вязко в груди. Пробегающая дрожь по телу заставляет съежиться и вскинуть плечами. — Чем я могу помочь?       Затянувшееся молчание давит на уши старшей, пока Андромеда старается подобрать подобающие слова. Утрата, обида, усталость. Она представляла себе встречу с сестрой, прокручивая разные сюжеты дальнейшего в своей голове. От полного отречения от неё до попытки принять всё как есть. Раздражение накатывает на лицо красный оттенок, движения становятся вспыльчивыми. Тонкс щелкает пальцами, пока Беллатрикс бегает по её лицу глазами, предчувствуя неладное.       — Я не уверена, что готова видеть тебя или тем более что-то принимать от тебя, — правда пронизывает болью, и Беллатрикс на секунды забывает как дышать. Она не ждет слов поддержки, потому что в её понимании, тот человек, которому всё это нужно сидит напротив. Но даже при этом, сказанное давит на неё неестественно сильно. — Моя жизнь за несколько месяцев превратилась в сущий кошмар. — Андромеда смотрит сквозь неё и это пугает передаваемой опустошенностью. — Я не хочу тебя винить, — в её сердце бьются противоречия. — Но не могу простить тебя за то, что ты поддержала её с выпиской. Это было так глупо.       Беллатрикс не может мыслить здраво. Взваливаемое обвинение от Тонкс глушит звуки вокруг, вызывая писк в голове. Она без единого движения, попросту не может набрать в себе силы, чтобы встать. Продолжающийся монолог сестры доносится через завесу непринятия.       — Обреченность, которую я получила после её ухода заставляет меня думать каждый день о том, что случилось бы, если бы она не послушала тебя. Наверное, всё это продлится до конца моей жизни и я буду винить себя в отсутствии должной настойчивости. — Энди убита изнутри, чтобы понять это не обязательно долго анализировать ее поведение, достаточно посмотреть в ее глаза. Тонкс пытается через ужасающие способы дать объяснение решению Нимфадоры, которое та, как думает мать, совсем не была в силах принять самостоятельно. Винит сестру, которая пыталась подарить надежду и сделать как только может лучше.       — Энди, — хрипло и тихо, Белла попробует донести до неё напрямую. — Я понимаю твою злость, — по крайней мере, старается, — Дора останется самым светлым и добродушным человеком, которого я знала и любила. Она была моей племянницей и я сделала это, стараясь помочь ей. — Андромеда выходит из себя, подскакивая и срываясь на крик.       — Она была моей дочерью, Белла! И теперь она мертва! Потому что ты не могла смириться с мыслью, что твое решение неправильно. — Беллатрикс встаёт, стараясь удерживаться на ослабевших ногах. Пытается успокоить Андромеду, но та отмахивается. — У тебя нет никого, о ком ты могла переживать хотя бы близко также! Ты просто не понимаешь, каково это, и если когда-нибудь у тебя появится ребенок, то я надеюсь, что ты не узнаешь на себе боль от его потери, — она перестает кричать, пока после сказанного ею, проходит не слишком много времени, когда в соседней комнате вновь раздается капризный плач.       — Энди, — слёзы стоят в глазах Беллатрикс. Тонкс выдала худшее, что могла бы в её адрес. — Не нужно.       — Уходи, Белла, — она качает головой, разворачиваясь, чтобы пойти в комнату. — Просто уходи, мне ничего от тебя не нужно, — по спине видно, как тяжело дышит Андромеда. Вся злость, с которой она сказала несколько фраз, добивают Беллу в не успевшем начаться утешении. Блэк уходит без возражений и истерик. Хватает сил, чтобы добраться до салона машины. Она видит Андромеду, как человека, ослепленного ненавистью к ней. Думает над степенью возможности, что их отношения вновь станут нормальными. Мечтание об этом закрадывается мимолетно и наивно, пока слезы душат по дороге в направлении подальше от сестры.       В её состоянии вождение не лучший способ, чтобы справиться с эмоциями. Она выезжает в пригород, пока от собственных рыданий почти не может дышать. Не хочет видеть своё залитое слезами лицо, и всё больше ненавидит себя. Всё худшие воспоминания водоворотом вертятся в ее голове, засасывая все глубже. Она игнорирует знаки ограничения скорости, не заботясь о том, сколько правил дорожного движения нарушила. В голову ей лезет мысль об отце, ругающегося на неё из-за неправильно произнесенного слова на латыни. В воспоминаниях ей едва больше десяти и она терпит от него оскорбления от своих незнаний. Беллатрикс вжимает педаль сильнее. В голове Реддл, которого она впервые встретила в свои двадцать с небольшим. Его ладонь тогда легла на бедро и даже после просьб остановиться, он не закончил, ехидно оголяя зубы мерзкой улыбкой. Она цепляется за руль, чувствуя что автомобиль дребезжит, переходя на бездорожье. Вспоминается Руди, тянущий её за волосы и протаскивающий по полу гостиной. Она всеми силами пыталась отбиться от него, царапая и впиваясь в руки. Сильный удар тогда пришелся прямиком по челюсти. Она почти кричит от боли, что разрывает на куски. Перед глазами Андромеда. Её сестра. Не чужой человек и не враг. Любимая ею сестра жестоко прогоняет. Глаза мгновенно расширяются и заторможенная реакция пускает в ход мышечную, заставляя резко нажать на тормоз и постараться выравнять руль. Белла не успевает. Скрипящий звук шин, проделывающих тормозной путь, завершается резким ударом автомобиля о заграждение. Блэк ударяется головой, впадая в беспамятство. Машину переворачивает набок и разбитое стекло разлетается по салону, пока вокруг, наконец, воцаряется тишина.

III

      В больничном ритме Гермиона пытается приходить в себя, прогоняя въевшуюся в неё угрюмость. Её привычная доброжелательность ко всем сменяется натянутыми улыбками и исключительно профессиональными расспросами. Изредка пересекаясь с Гарри, позволяет себе расслабиться на те мгновения, что они вместе, болтая о чем-то незначительном. Она впредь не может отрицать, как важно отвлекаться. После возвращения в Лондон, Джин Грейнджер отметилась извинениями в отправленном сообщении, прося перезвонить и обсудить случившееся, чего Гермиона, конечно, пока не собиралась делать.       В операционной она перестает думать обо всём, кроме работы. Снейп не оставляет её одну, прикидывая в голове вариант с тем, что её моральное состояние должным образом не вернулось к норме. Макгонагалл учтиво попросила его приглядеть за ней. И как наставник, он продолжает напоминать о лучших способах в проведении операций, показывая, как упрощать себе работу. Куда реже старший хирург поправляет недочеты. Гермиона молчалива и отчасти раздражена в то время, когда не занята, потому находит дела даже на пустом, не прохлаждаясь в коридорах Бромптона без дела.       И в те самые свободные минуты, которые считает одновременно злополучными, она думает о Беллатрикс. Проверяет телефон, строит догадки о её состоянии, пишет сообщения, но после стирает, оставляя их диалог пустующим. Она успевает злиться на неё и одновременно жалеть, что не может предпринять большего. Гермиона скучает со страшной силой и проводит дни дома за раздумьями, стараясь лучше понять и разобрать ситуацию практически на крупицы.       В день, когда очередной звонок меняет курс жизни, она проводит в операционной около пяти часов, работая со Снейпом над сложным случаем. Ординатор сосредоточена на каждом этапе работы. Ещё несколько месяцев назад, заменяя Северуса на приеме, Гермиона приметила странный вид двадцатилетней пациентки, жалующейся на непрекращающиеся головные боли и тошноту. Гермиона назначила необходимые анализы и обследования, впоследствии подтвердившие наличие труднодоступной опухоли. Та находилась почти в центре головного мозга, нарушая циркуляцию спинномозговой жидкости и увеличивая внутричерепное давление. Когда подошел день назначенной операции, Снейп взял её на роль второго хирурга, благодаря чему параллельная и слаженная работа значительно ускоряла процесс удаления новообразования.       Он проверяет её наблюдательность, прося помочь. Когда он нарочито приближается к ошибке, Гермиона спокойно останавливает его, предлагая альтернативу и рассказывая правильный подход в нужном случае. Снейп уважает рабочие качества Гермионы и всё больше убеждается в том, что она окончательно близится к успешному окончанию ординатуры. Их связка, сохранившая не одну жизнь, помогла обоим сторонам нарастить опыт и знания.       Северус всегда поглядывает на время, зная, что долгое нахождение в наркозе не сказывается на организме хорошим образом. Он просит Гермиону завершить операцию, говоря, что закончит с бумажной волокитой, отпуская девушку отсыпаться домой после ночной смены.       Домой собирается не спеша и когда плюхается на диван ординаторской, чтобы перевести дыхание, слышит звенящий телефон в своем рюкзаке. Звонки с чужого номера приходят крайне редко. Она хмурится, принимая и вслушиваясь в голос:

— Гермиона, это Лили Поттер, — представляется женщина, говоря быстро и нервно. — Нужно, чтобы ты приехала в больницу Перли. Она в южной части, практически на выезде из города. — Лили вздыхает тяжело. — Беллу экстренно доставили. Я не знаю, что произошло, но нам обеим стоит быть там с ней.