Твоя-моя победа

      Теперь тот странный взгляд Каччана становится понятным. Изуку нервно сглатывает и глупо тычет в себя пальцем.       — Я?       Каччан хмурится. Глубокие линии пролегают между его бровей, одна скользит вверх. Его мимика всегда была очень богатой.       Он фыркает.       — Головка от хуя. Не тормози. Или ты тут ещё одного тупицу видишь? — насмехаясь. Закатывает глаза. — Ты прав, точно, тупиц тут дохрена. А ты такой один. Исключительный, мега-тупица.       Изуку прикусывает губу. Нервно вцепляется во влажную футболку на груди пальцами и склоняет немного голову к плечу. Может, он бредит?       — Я не понимаю. Ты хочешь… поставить танец? Со мной?       Каччан замахивается. Изуку знает, что он не ударит.       — Я так и сказал. Тебе это на лбу азбукой Морзе выбить, что ли?       — Почему со мной?       Раньше он бы наверняка ответил что-то в духе: "А я перед тобой отчитываться должен?", — и дал бы леща. А сейчас выходит:       — Скажи мне, почему нет? Так, чтобы это не звучало запредельно тупо.       Что на это ответить?       Изуку оборачивается. Небольшая группа других танцоров заканчивает убираться в зале. Они веселятся, хихикают и что-то обсуждают. Им не до разговоров между ведущим танцором, одним из лидеров коллектива, и каким-то не особо взрачным, хоть и подающим надежды, им. Изуку.       — Я думал, что ты выберешь для этого кого-то более профессионального, — тихо говорит он.       Каччан хмыкает.       Раньше он бы сказал: "Это не твоего ума дело", — или: "Думать у тебя получается плохо". Но сейчас…       Когда Изуку возвращает взгляд к нему, он тоже смотрит на ребят. В его глазах нет заинтересованности.       — Гораздо легче обучить с нуля, чем переучивать уже наученных. Плюс Мина, хах, эта дурында, все уши мне прожужжала тем, какой ты способный. Как бы мне ни было тошно это признавать, но я с ней согласен. Из тебя может выйти толк.       Изуку не сдерживается и вбрасывает робкое:       — Или дух.       Каччан скалится в самодовольной улыбке. Глаза снова горят. Он выглядит заряжённым на бой и готовым к усердным тренировкам. Кажется, у него уже есть план занятий.       — Это особенно. — Он принимает более расслабленную позу, а Изуку не может не обратить внимание на разлёт его плеч в очередной раз. На красивый изгиб ключиц и тонкие жилы сосцевидных мышц, к ним крепящихся. — Чтоб как штык, понял? Завтра начнём.       Изуку мямлит что-то о том, что лучше ему ещё посмотреть. Каччан неожиданно оказывается перед ним. Склоняется к его лицу, смотрит спокойно и решительно. Ухмылка более сдержанная — насквозь пропитана опасностью.       — Будь готов порвать им задницы, задрот.       Даже если это означает, что сначала придётся порвать самому Изуку — чтобы за ним угнаться.       Каччан уходит, не дожидаясь ответа.       Изуку провожает его взглядом и видит: он точно знает, что делать.