Твоя-моя победа

      Несмотря на помощь Мины, Каччан меняет часть хореографии прямо на ходу. По его мнению, выбранной постановке не хватает искр. Он говорит:       — В этот раз нам выделили минуту. Мы должны показать что-то такое, чтобы точно стрельнуло.       Чтобы они захотели ещё.       Изуку приходится тяжело. В тесной репетиционной душно — футболка быстро начинает липнуть к телу. Каччан касается его смело и уверенно. Кладёт руки Изуку на изгибы собственного тела и требует от него "отложить нахрен всю вот эту чёртову святость" — требует жадности. Жажды обладать.       Изуку чувствует: это закончится… чем-то. Как-то.       Это не просто танец.       Что-то в нём очень сильно откликается на то, как Каччан смотрит ему в глаза, склоняя голову к плечу. Как выгибает поясницу и вжимает зад ему в пах. Всего лишь движение в танце, но Изуку чувствует, как каждый раз теряется в себе от этого.       Провокационно, хах. Для кого?       Иногда ему кажется, что Каччан смотрит на него по-особенному. Как будто дразнит. Сколько же сил уходит на то, чтобы на него не накинуться.       Его дыхание к концу репетиций хриплое и сорванное. Он выкладывается даже больше Изуку, ведь ему-то нужно смотреть за ними двумя. Он не может сконцентрироваться только на себе или танце. Он должен быть уверенным в том, что выбранный им партнёр не подведёт его. Что справится на все сто.       Это тяжело, чёрт возьми.       Вот здесь, в этой проклятой репетиционной, Изуку внезапно понимает про себя нечто важное. Он не то чтобы только хочет Каччана, не-а. Он не только восхищается им, не только пускает слюни. Его любование нечто большее, чем просто жадное впитывание вообще всего-всего-всего, что Каччан делает.       Он понимает, что в нём сидит влюблённость — самая настоящая, невозможно крепкая, опасная — и это его пугает.       Ему нравится с Каччаном дружить, но любить его больше, чем друга? Слишком рискованно. Не потому, что Каччан явно в танец отдаётся больше, чем любому возможному партнёру. Но потому, что это в принципе Каччан. Недоступный. Не заинтересованный в ком-то таком, как Изуку — нерешительном, неумелом, неопытном и вообще…       Вместе с тем Изуку осознаёт: пугает его не то, что он влюблён в парня. Пугает то, в какого именно. Перспективы. Далеко ведь не радужные, простите за каламбур.       Готов ли он потерять всё это?       Каччан шипит и отталкивает его от себя. Изуку по инерции отступает на шаг и вдруг находит, что чуть-чуть всё же выше. Тот смотрит на него злобно. Тычет в грудь пальцем.       — Ты думаешь вообще не о том, чтоб тебя. Не настроен на работу? Вали тогда нахрен отсюда.       Если бы он только знал…       Изуку поджимает губы. Хочет переубедить, но чувствует, что не получится. Он и сам не уверен. Ему нужно время подумать, разобраться в себе. Не ожидал он, что так внезапно впадёт в кризис. Не вовремя.       Каччан сверкает глазами. Выпрямляется. Цокает и отворачивается. Хватает телефон, бутылку с почти выпитой водой и стремительным шагом покидает репетиционную.       Изуку смотрит ему вслед. На закрытую, слегка заедающую дверь. На собственные ладони, колющие от жара чужой кожи.       Он утыкается в них носом и вдыхает поглубже запах карамельного кофе и пота. В паху становится ещё туже. Он чувствует себя грязным и неправильным.       Что же ему делать?