10
2 февраля 2023 г., 20:00
Сказать по правде, эта минута танца в жизни Изуку та самая, которую он хотел бы раз за разом пересматривать в конце. Когда все видят целую жизнь, он бы хотел только этот момент.
Только томный взгляд Каччана ему прямо в глаза, когда Изуку держит его за бёдра и направляет движения.
Только выгнутая навстречу шея, когда Изуку опускается между широко разведённых коленей.
Только красивый прогиб позвоночника под задравшейся сзади майкой и шикарная задница, по которой Изуку делает вид, что шлёпает. Жаркий контакт их тел сразу после, когда Каччан прижимается к его груди спиной и заискивающе смотрит из-под ресниц, а рука Изуку снова у него на бедре. И в этот раз ведёт именно оно, а не он.
Каччан на коленях, а Изуку давит на его поясницу, заставляя в резком движении развести ноги ещё шире, так, что Каччан почти садится в подобие шпагата. Он гибкий, этот парень. Очень.
Управляя его телом в процессе танца, Изуку чувствует, как его собственное тянется и плавится в ответ.
К концу первого прогона у него во рту сухо совсем не потому, что он досуха выжат. У него дрожат руки. Он хочет сжать в пальцах бёдра Каччана снова, хочет вцепиться в его задницу, поднять его и держать навесу. В первых вариантах у них было что-то такое, но почему Каччан от них отказался, Изуку не знает.
Каччан всматривается в экран и задумчиво постукивает по нижней губе кончиком пальца. Зубы терзают мягкую плоть.
Изуку не выдерживает и касается его кисти, привлекает внимание к себе. Слабо улыбается. Каччан ведёт плечом и прерывает прикосновение. Заметно встрёпанный, в глазах горит решительное и уверенное стремление.
Он говорит:
— Я хочу заменить движение.
Изуку послушно занимает место рядом и смотрит. То самое, где он между бёдрами. Красиво. Со стороны смотрится очень непривычно, он не ожидает увидеть себя вот так. Но ему нравится. То, как они с Каччаном смотрятся в танце. Нравится.
— Почему? — только и спрашивает он. От Каччана исходят волны жара, пока он остывает после своей индивидуальной репетиции и их общего прогона. Изуку незаметно пытается придвинуться поближе. Окунуться в кокон густого запаха.
— Потому что оно примитивное. Слишком предсказуемое. Остальные выглядят более-менее вызывающе, а это выбивается.
— А если закинуть твою ногу мне на спину? — Изуку переводит взгляд и вздрагивает. Красные глаза уже смотрят на него насмешливо и ярко. Каччан забавляется.
— С каких это пор ты такой смелый стал? — и качает головой. — Мы переместим его в конец, раз ты так хочешь его оставить. А пока вот что мы сделаем…
В этой вариации он не разводит перед Изуку ноги. Лёжа на полу, усмехается, мелко посмеивается. Дразнится. Манит к себе пальцем и говорит не трусить. А когда Изуку приземляется на него после волны, ловит за бока руками. Выдыхает, горячий.
Смущению нет здесь места. Изуку смотрит на него, такого неземного, нереального. Незнакомого. Совершенно другой Каччан, не тот, в которого влюбился, но тот, который уверенно забирает его всего себе.
Жадный и сильный. Открытый и готовый для него. Принимающий его. Каччан, позволяющий ему всё это.
— Каччан, — Изуку напряжённо выдыхает, сдувает мокрую чёлку с глаз, — прости за вопрос, но… сексом ты так же занимаешься?
Каччан моргает, наверняка поражённый его наглостью. Вскидывает брови. С разметавшейся влажной чёлкой, не прячущей его глаз и лба, он вообще другой.
Что с ним не так? Изуку кажется, что он бредит. Что в репетиционной совсем-совсем не осталось воздуха, и он погибает, задыхаясь. Что этот Кацуки, прижимающийся к нему и слабо выгибающийся в пояснице, с руками, держащими Изуку за бока, плод фантазии. Яблоко предсмертной агонии.
А потом Каччан обхватывает его бока бёдрами и уверенно перекатывается, садится на него сверху, неожиданно ведёт тазом вперёд. Даже в самой смелой фантазии он не был таким. Изуку давится слюной и хватается за его майку пальцами, сам не понимая, что пытается сделать.
Каччан склоняется к нему. По мокрому от пота лицу скользят его выдохи, щекотные и плотные. Пахнут кофе и ягодами. Глаза насмешливо сверкают.
— Победи, задрот. И узнаешь.
