Твоя-моя победа

      В последний вечер перед очередным неофициальным соревнованием чисто между знакомыми командами Изуку пробует себя в том, что уже знает. Повторяет то, что изучил первым, когда только присоединился к коллективу.       Он сразу чувствует это. Изменения. Его тело работает совсем иначе.       Он переставляет ноги и взмахивает руками. Ничто не дрожит. Его конечности слушаются, будто только благодаря танцу стали по-настоящему его конечностями. Как будто до этого тело было просто игрушкой, каким-то костюмом, и только сейчас он в действительности владеет им.       Такое странное чувство.       Изуку улыбается. Внутри него зреет воодушевлённость. Уверенность наполняет его волной, с пяток до затылка захватывает собой. Он ей поддаётся и выдыхает, отдаётся неслышной музыке. Она ему не нужна. Танцуя в полумраке комнаты, он искренне наслаждается тем, что делает. Он может не много, но то, что может, так его радует.       Падая на пол, он смеётся от всей души. Ему так легко и хорошо.       Повернув голову, он натыкается на пустую темноту. Вздрагивает. До этого простого момента даже не подозревал, что ожидал увидеть рядом не одиночество. Что это желание настолько сильное.       За последние дни интенсивных подготовок и взаимных провокаций он слишком привыкает к тому, что они с Каччаном вместе валяются на мокром от их пота и разлитой воды полу. Что не обязательно касаться Каччана, чтобы ощутить жар, исходящий от него. Что не обязательно говорить с ним, чтобы понимать.       Любимая часть Изуку во всех этих репетиционных днях не те моменты, где он может бесстыже держать тонкую талию в руках или смотреть. А та, где он может беззастенчиво любоваться. Рассматривать профиль Каччана, пока он смеётся в потолок или говорит о чём-то, неожиданно воодушевлённый или язвительный.       Быть его сообщником — приятно. Быть с ним в принципе — то, чего Изуку действительно очень хочет.       Он не знает, как долго всё это будет длиться. Их танцы, сотрудничество, дружба. Это.       Он не хочет думать.       Он утыкается в ладони лицом. Ему кажется, он до сих пор чувствует сладковатый запах Каччана, так характерный ему. Каччан сладкоежка, как бы ни отнекивался. И все эти мороженые в рожках, все эти десерты, соки, энергетики, кофе со сгущёнкой и сливками — чёрт возьми, это так ему идёт. Придаёт особое очарование такому хмурому и взрывоопасному парню.       Изуку знаком с ним всю жизнь. Но только сейчас, кажется, начинает действительно узнавать.       От понимания того, что Каччан позволяет ему это, Изуку сворачивается в калачик. Этот трепет, щекочущий изнутри, его хочется сохранить подольше.       Изуку смотрит на расслабленно лежащую на полу ладонь. На пальцы, которые ещё сегодня Каччан держал в своих, переплетя небрежным замком. Он говорил о том, что будет завтра, а Изуку просто был в моменте.       Тепло чужих губ на своих он ощущает так же чётко, как отчаянную нужду повторить. Прикоснуться ещё.       Изуку вжимается в пол лбом и закрывает глаза.       Он стал лучше в танцах. Каччан верит ему. Доверяет ему. Он победит — ради него.       Они сделают это. Вместе.       (Он так хочет увидеть эту широкую яркую улыбку снова.)