Зажигая солнце

pov: Антон

Так началась наша скрытая вражда, которая переходила условные границы урок от урока. Я начал смелеть и все чаще вступать с Арсением Сергеевичем в словесные перепалки. Помимо наших гляделок, разумеется. Каждый раз в сердце кололо, когда он поднимал глаза. Точно зная, где я нахожусь и что я точно смотрю на него в этот момент. Глаза его были такими насыщенными вблизи, по-настоящему синими, но покрасневшими, уставшими будто уже несколько лет. Видно, что он бухал. И не спал не один день… Не знаю, курил ли. Никогда не пересекался с ним в нашей условной школьной курилке. Пахло от него всегда каким-то свежим мужским одеколоном, когда он проходил мимо меня, контролируя выполнение задания. Обычно до последних парт мало кто добирался и вообще порой забывал. «Камчатка». Но Арсений Сергеевич уделял особое внимание взгляду сверху вниз в мою тетрадь. Заставляя меня каждый раз забывать родное письмо, моторику рук, русский язык и способность к человеческой речи. Эта его постоянная загадочная ухмылка… Будто говорит он лишь 1% от того, что думает. А думает, судя по хитрому выражению лица, много. Он «сёк» всех и каждого. Кто чем занимался на перемене, кто с кем общался, о чем общался, как регулярно делал задания, отвечал у доски и с кем переглядывался. Видно, первой недели ему хватило, чтобы освоиться и выучить нас по именам и угадать приблизительные черты характеров. Теперь он хотел знать внутренние связи в классе. Но, не будучи его частью, сделать ты этого не сможешь. Не твой уровень, не твоя территория.

***

В один из солнечных, но морозных первых дней февраля Злыдень Сергеевич впервые опоздал. Вчера вечером наше расписание неожиданно изменилось — первым поставили русский. Видно, кто-то из учителей заболел. Такая пора, че поделать? Ждали мы Попова, залипая кто в телефонах, кто просто досматривал сны с ночи, минут 5. А это в школьных реалиях и восприятии подростка весьма дохера. Как я, блять, был «рад» его видеть. Едва раскрыл свои опухшие красные глаза. Вчера вечером мы с Серёгой пили пиво на крыльце моего дома, а потом ночью меня ждал очередной скандал от отчима. Да, такому курильщику как я следовало бы запастись жвачкой. Я дико не выспался. И тут как на зло началось… — Доброе утро, ребята, прошу прощения, я немного задержался… — Арсений Сергеевич бодро прошагал в класс с портфелем, поправляя полы пиджака на ходу. Как всегда не глянув ни на кого из нас, даже когда мы шумно приветственно встали. С бабами трахался всю ночь, поглядите на него. Загадочная улыбочка себе на уме, настроение на подрыве. Ты в школу бегом с Правого берега бегаешь или просто на наркоте? Кстати, вполне возможно… — Открываем учебники, где мы там вчера остановились… Разложившись на столе и рухнув в кресло, устроившись поудобнее, мужчина окинул ищущим взглядом оставленные записи и блокнот. Ребята зашуршали тетрадками и закликали ручками, уткнувшись в пресловутое и привычное «Классная работа»… С последней парты я уже не чувствовал, но сегодня учитель пах кофе и свежестью. Интересно, что он вообще за овощ, чем он занимается? Его не было ни в одной соц. сети, кроме ВК, а там страница закрыта. И на аватарке одинокий силуэт со спины на осеннем фоне на скамейке. Дединсайд, блять. Обручального кольца не наблюдалось, только какое-то серебряное, типа печатки, с круглой поверхностью. И, вроде, какой-то гравировкой… Рубашка всегда застегнута до самого горла. Я сощурился, крутя в пальцах ручку. Ты у нас маменькин сынок или за что-то себя наказываешь? Я задумчиво закусил колпачок, наблюдая за его образом и действиями. Что для тебя значит самодисциплина? У тебя все так дотошно, как у серийных маньяков в документалках, или ты просто не умеешь жить иначе? Служил? Потерял кого-то? Ты точно одинокий человек… Кто в твоём вкусе? Училки? Или молоденькие стройные ученицы, типа нашей новенькой?.. И именно в тот самый момент, когда я один из всех присутствующих залип своим заступорившимся вниманием на его фигуре, Арсений Сергеевич решил максимально эффектно и до дрожи сексуально снять свой пиджак. Сначала с одного плеча, потом с другого, двигаясь так гибко и быстро. Правый рукав, левый… А рукава его любимой черной рубашки оказались закатаны. Вашу ж мать… А «тичер»-то в хорошей форме, горяч, несмотря на сухость и худобу. Я даже нервно и тихо засмеялся над своими неловкими мыслями, отвернувшись к окну. Ага, щас, конечно. Не хватало ещё, блять, стояк на него словить посреди урока. — Антон, а может быть, ты нам всем расскажешь, что тебя там так насмешило? Зараза, он все-таки услышал. Ну а я чё? Если меня спросить — я всегда отвечу. — Идут как-то два солдата по полю, — начал я уверенно и дерзко, опустив глаза, и сделал паузу, проверяя, знает ли большинство класса эту шутку. Хихикнули, в основном, мои пацаны, обратив на меня сговорческие взгляды в ожидании очередного разъеб-шоу. — Один другого спрашивает «Мин нет?» — и нагло улыбнулся, как Чеширский кот, чувствуя полную безнаказанность за свои слова и развалившись на новом месте, как наркобарон. Мне здесь закон не писан и двойки не страшны. Я пришел в мир, чтобы развлекать и заводить «публику», я получал от этого удовольствие. Но Арсений Сергеевич явно не оценил моего чувства юмора. Он медленно вновь нагнулся вперёд над столом, опираясь на руки, словно крадущийся лис, сверля меня пристальным и строгим взглядом. И тихо и до мурашек холодно выдал неожиданное продолжение сией смехуевочки: — А другой ему отвечает — дневник мне на стол положи. …Знаете эту тишину, которая равнозначна протяжному и осуждающему «У-у-у-у» в толпе, когда прозвучало что-то максимально негативное в адрес авторитета? Вот это была она. Я облокотился на парту, не разрывая фронтальный зрительный контакт между нами, и закрыл нижнюю часть лица руками в металлических кольцах, угрожающе разминая кулаки. Можно было заметить, как желваки напряглись на моих скулах, а во взгляде воспылала ненависть и предупреждение. Не ту тактику выбрал. Ох и пожалеешь… Решил меня жизни поучить? Ты здесь не лидер. Этим меня не возьмёшь. Я без страха медленно поднялся с места и в звенящей тишине, сопровождаемый уважительными взглядами одноклассников, смело подошёл к столу учителя. И с презрением швырнул ему на край свой истрепанный дневник. — И чтобы завтра под моим замечанием стояла подпись отца. — Арсений буквально прибил его своими синими пылающими глазами к поверхности стола. И этой фразой просто меня добил, чувствуя явное неподчинение и протест в моих действиях. Ребята переглянулись. Я посмотрел на учителя с мстительной жестокостью, но уже побежденным и пустым взглядом. ...Я давно и очень рано испытал то, что ломает взрослых людей. Все здесь знали, что у меня не было отца с 14 лет. Все, кроме него. Я молча вернулся на место, ничего не отвечая. — Записываем тему… «Прямая речь», — по голосу Попова можно было подумать, что этот конфликт выбил его из колеи. Но мне абсолютно поебать.

***

До конца урока оставалось несколько минут. В классе стояла тишина. Арсений Сергеевич, заложив руки за поясницу, ходил между рядами, пока мы самостоятельно изучали текст из сборника ЕГЭ на тему, которую только что освоили. Ненавижу, когда он так делает. Мне омерзительно приближение и движение его фигуры в поле моего зрения, но мужчина словно старался лишний раз не приближаться к моей территории, обходил мою парту и все время останавливался спиной. Я уже минут 5 безнадежно тупил в первое предложение, обдумывая его слова. Настроение мое не поднимется выше плинтуса до конца этого дня. Я надеялся, что хотя бы в школе, вне дома, смогу отвлечься от того ада, который творился со мной дома и вообще преследовал мою семью последние четыре года. Я хотел хотя бы половину дня чувствовать себя в беззаботной, безопасной обстановке, среди сверстников, в месте вечного детства, не обременённый проблемами. Но этой возможности лишил меня именно Попов… Прозвенел звонок. Все начали собираться, и я тоже попытался лениво и тяжело разогнуться, чтобы собрать вещи в рюкзак. И в этот момент на край стола тихо и почти незаметно лег мой дневник. Так и не открытый учителем за сегодня. Я взметнул глаза вверх от учебника, но не на него. Злыдень делал вид, что рассматривает книги в шкафу в конце класса, словно его там что-то может заинтересовать. Но на самом деле я чувствовал, что он понял свою вину. Осознал, что причинил мне боль, и теперь мучается от того, что не в его силах вернуть время вспять. Он не знает всей моей истории, что послужило для меня таким жестоким триггером. В 17 лет. Его никто не тянул за язык. И даже после этого «извинения», не надейся, что мое отношение к тебе когда-либо изменится, ублюдок.

***

— Мне не стоило вести себя с ним, как с ребенком — «дневник на стол» это как-то по-школьному, — мужчина нахмурился, как всегда крутя в пальцах отвлекающий предмет — маленький сиреневый попрыгунчик с водой и блёстками внутри. — вновь сыграла моя импульсивность. — Вас просто бесит то, что вы его не контролируете, вы не знаете, о чем он в тот момент думал, что происходит в его семье. Арсений опустил голову, уклоняясь от собственных выводов. Потому что они были правдой. — …Почему, как Вам кажется, Вы вдруг сорвались? Тишина висела не долго — теперь ему казалось, что это Антон снова смотрит на него осуждающе и обвинительно. Будто бы знает больше, знает всю его изнанку, всю его темную сторону, его жестокого… — Я как обычно не сдержал своих демонов, — признался мужчина. — Не успел утихомирить их после вчерашней ночи. — …Связано ли это с тем, что у Вас был безобязательный половой акт накануне? — Нет, это совершенно не имеет к нему никакого отношения!.. Все равно улыбку сдержать не удалось. Но она была дрожащая и беспомощная, жалкая, натянутая. Оправдание перед самим собой. Арсений судорожно и напряжённо потряс попрыгунчик, заставляя блёстки внутри переливаться. — Это две независимые и несвязные друг с другом темы. — Но Вы были так же грубы и с тем мальчиком. Мужчина метнул мячик в стену. Тот отпружинил и под силой тяжести стукнулся уже о стоящий внизу дивана портфель. Арсений молча одним движением ринулся в другую часть комнаты, не находя себе места. — То, что произошло вчера, лишь удовлетворило мою бытовую базовую потребность, это никак… Мужчина бездумно поправлял каждый предмет на своем пути, на столе, на комоде, полочках и антресолях. — Я не хотел причинить ему боль. А в голове стоял образ парня за последней партой. Его потухшие мрачные глаза… В них было столько смирения, побежденности, боли. Взгляд человека, годы назад пережившего трагедию, которая сломала его жизнь. — …А я ему об этом напомнил… Мужчина больно закусил губу, смотря в пространство блестящими глазами. Паршивое чувство.