Зажигая солнце

Pov: Арсений

Но поскольку сам я все же не реализовался как родитель, я скорее больше наблюдал свое новое «приемное чадо» со стороны. Мы начали учиться делить территорию, личное пространство и интересы. — Ты нашел мою книгу? После переодевания в домашнее, я зашёл на кухню и глянул, что так увлеченно рассматривает Антон. Пока за его спиной выкипала вода в кастрюле со столбом пара. Я убавил мощность плиты. Похоже, юный повар проявил инициативу и собирался что-то приготовить: внимание его привлекла моя книга рецептов. Она была старая, по ней… Она когда-то учила меня создавать съедобные шедевры… — Просто стало интересно, что можно приготовить из разных продуктов. — сначала парень отстранился и даже убрал руки за спину, опасаясь, что взял чужое без спросу и что я буду ругаться. — Не знал, что в салат добавляют яблоки, а к мясу — соус из ягод… Я усмехнулся. Невероятно любопытно было наблюдать его искреннее удивление привычным для меня вещам. Меня безумно подкупает такое качество в юношах как интерес к чему-то новому… — Можешь выбрать что-то из вариантов для ужина. Я давно не практиковался. — я закинул на плечо полотенце и приступил к приготовлению быстрого завтрака. Но заметил в раковине чашку с ложкой в ней. Антон пил чай. Хорошо, что без меня он начинает осваиваться. Я сперва вымыл посуду. Один из пунктиков моего привычного порядка в доме — ни одного грязного предмета в раковине. Позже я мягко расскажу ему о правилах. — Ты, я смотрю, поставил воду, смею предположить — для макарон? — Да. По его интонации, не видя даже выражения лица парня, я понял, что он понятия не имеет, что из этого получится. — Можешь выбрать что-то на их основе. — предложил ему я. — Хорошо, Арсений Сергеевич. — Антону идея с совместной готовкой явно пришлась по душе. Он точно только и ждал, когда я предложу что-то подобное… — Только прошу, давай уже без «Арсений Сергеевич», я это слышу в три десятка голосов практически каждый день. — я категорично поднял руки, закончив с посудой. — Тогда… как мне Вас называть? Возможно, мне показалось, но он упёрся ладонями в стол позади себя и наклонил голову так, будто начал со мной флиртовать. Словно я юная девочка на танцах. — «Дядя Арсений»? Или просто? — Ну только не это — «дядей» меня ещё никто не называл, хоть мне и тридцать. — я быстро утвердил тон нашего общения на уровне приятелей по быту. Дяди и племянника. — Можно просто Арсений. — М-м. Я отвернулся, но четко ощутил — это точно был флирт. Я вспомнил слова психолога, мысль промелькнула у меня в голове. Вероятно, он по привычке намекает на то, что готов отплатить мне за такую щедрость и хорошее отношение, чтобы это не значило. Ведь его никогда не любили и не были добры к нему просто за то, что он есть. Как и должны настоящие родители. Но, несмотря на свой серьезный и ответственный подход к «перевоспитанию» этого парня… Парня очень красивого и привлекательного… Я загадочно опустил голову и решил рискнуть намекнуть ему о возможном более личном и близком отношении между нами. — Ну или «Арс»…

Pov: Антон

Я услышал мутные нотки в его голосе и, не разобрав, означают ли они стеснение или наоборот — интимный намек, возбуждено переспросил. — «Арс»? — мне знакома эта форма его имени, я однажды назвал его так. Но помнит ли он, при каких обстоятельствах? Мне нравилось это имя. Сексуальненько, возбуждает. Да, да — не успел я подумать «Как классно будет кричать это с ним в постели», как он меня перебил. — Я ведь могу звать тебя просто «Антон»? — Вы и зовёте — это мое имя. — Ну вот и все. Здесь вроде как пока ещё я устанавливаю порядки. Бля-ять, как горячо он это сказал!.. Как свободно и одновременно доминантно. И сразу вышел из разговора, поставив точку, словно строго хлестнул меня плетью по губам. Да я и не собирался противиться, просто смущённо усмехнулся, опустив голову в книгу с вкусными картинками. На меня смотрела тарелка с длинными макаронами и кусочками бекона. И то, и другое я вроде как любил. — …А-ам, как насчёт пасты Карбонара? — я быстро собрался и сделал выбор блюда на ужин из этой странной книги с невероятными сочетаниями. — Это какой-то известный повар?

Pov: Арсений

Как мило, что он совсем ничего не понимает в премиальных светских блюдах и продуктах… — Тайное общество кабронариев существовало в 19 веке в Италии. — но грузить его нудными фактами я не стал, потому что знал — он не слушать историю пасты хочет, а больше склоняется к тому, чтобы в одном фартуке изваляться в муке по всему моему столу, пока я рядом усердно натираю сыр. Поэтому я быстро объяснил все проще, на его уровне. — Что-то типа повстанцев. — я заглянул в холодильник. — Готовить ее не так сложно, только у нас нет пармезана… — Это я знаю — сыр! — он так радостно загордился этим, словно уделал меня в «Что? Где? Когда?» — Я куплю. Что-то ещё нам нужно? — Антон сразу направился одеваться, мгновенно войдя в роль идеального сына. — и мусор тоже соберите! Меня это немного смутило, но подсознание чётко внушало мне его поощрить.

Pov: Антон

Я накинул куртку и сунул пятки в кроссы. Перед выходом, Арсений Сергеевич подошёл ко мне неожиданно близко, весь такой «папочка» в своих черных очках… — Возьми мою карту, — и сунул мне ее в карман висящей на уровне паха поясной сумки, без всякого стеснения и неудобства. — Ага, — бросил быстро я, от нервов поправляя кудрявую челку на лбу и спеша на выход, потому что стояк уже приближался. — я по-бырику… — Антон! Застегнись, пожалуйста, на улице ветер. — уже с кухни крикнул мне Арс вслед. Я молча послушно застегнулся под самое горлышко, так, что мой «бж-жик» было слышно на весь подъезд. — Спасибо. — даже слегка обвинительным тоном строго повторил Арсений, и я захлопнул за собой дверь.

***

Так начались наши интересные совместные будни. Следующим утром моя соседка — понимающая тетя Лида — позвонила и сообщила, что дома никого нет. Я успею заехать за вещами и ни на кого не нарваться. Пока одевался, я стойко выдержал отпор любым уговорам Арсения Сергеевича, который предлагал съездить со мной. Получив ключи у соседки, я вошёл в нашу квартиру. Моя комната находилась сразу возле коридора, никуда больше я не совался. Кровь никто не отмывал и беспорядок не трогал. У мамы снова депрессия. Ничего выяснять я сейчас не хотел, руки у меня там уже тряслись, как в тот раз. Поэтому, собрав свои немногочисленные пожитки и захватив пару самых необходимых для подготовки к экзаменам книг, я быстро покинул дом, поблагодарив тетю Лиду. Она, кажется, хотела передать, что меня искали парни и звонила сестра, но… Я заткнул уши наушниками и промчался по лестнице вниз. Итак, о моих новых буднях. О наших буднях. На контрасте после 18 лет жизни с моей семьёй, дома у Арсения Сергеевича я ощутил, что попал в настоящий рай. В школе к тому же начались каникулы из-за косметического ремонта к датам выпускного. На занятиях по остальным предметам, кроме русского, мой «домашний учитель» не настаивал, и я погрузился в сплошное безделье. А точнее — знакомство с Ним. Даже, я бы сказал, сдружение. Мы убирались, ходили по очереди в магазин, писали расписание на душ и телевизор — мой футбол шел именно во время его дистанционки. Быть скромным и пугливым я перестал быстро и освоился уже на третий день. Арсений создавал для этого все условия. Хотя, должен сказать, все это так или иначе больше походило на вынужденное и временное сожительство двух абсолютно разных поколений, не связанных ни чем общим. Кроме занятий по русскому, во время которых я словно возвращался в школу. В скором времени это реалити о перевоспитании проблемных подростков стало походить на «Лолиту» в мужской версии… Все чаще я ловил на Арсения весьма пошлые мысли: в процессе наблюдения за ним или совместного решения каких-то бытовых проблем. На днях у него в спальне перегорела лампочка и Арс решил сам ее заменить. Я, как самая компанейская собака, естественно сунул в это свой любопытный нос. Никогда в жизни мне не позволяли вмешиваться в дела взрослых и только с криками прогоняли, даже если я просто хотел посмотреть. Арс поручил мне очень ответственное задание — держать лестницу. Пока сам он весь такой серьезный и самоуверенный, вооруженный отвёрткой, копался в навороченном плафоне. В весьма привлекательных и отлично сидящих на нем серых спортивных штанах, на которые (в определенной области) я все время бросал тот самый мимолётный взгляд. — Током щас как тр-рахнет… — меня просто смущала и даже заводила эта глупая тишина со звуками усердий зрелого «Фиксика-лампочника» переростка, и я начал пороть всякие шуточки, чтобы выразить это чувство, заставляющее меня потеть. Мы уже сами собой перешли на «ты» как дружные парни. И я снова умудрился поспорить с ним насчёт инструкции. Я не знал, прилетит ли мне за эту интонацию и все остальное, поэтому просто инфантильно замолчал, прикусив нижнюю губу в едкой детской улыбочке. Арс как настоящий мастер саспенса (но не лампочек), тоже в свою очередь выдержал интригующую мое воображение паузу. — …Антон, я извиняюсь — долго думал? Я виновато опустил голову, смеясь про себя. Знал, что он оценит мое заигрывание. — Лестницу держи. — вернулся в строгость мужчина. Но по голосу я, не видя его лица, все равно понял, что он тоже улыбнулся. — Да я держу, держу… — а я тем временем уже физически не мог не бросить лишний раз лисий взгляд хищника на его округлый упругий зад в этих серых спортивках. Кстати, моих. Мы не обговаривали это, когда первый раз организовали глобальную стирку, но все вещи в этом доме стали по итогу нашими общими. Рядом со мной ли или просто от прихоти души, Арс начал молодиться и полюбил мой спортивный стиль. Тот ещё модник. — Так, ну вроде есть. Давай плафон. В упорстве, конечно, ему не занимать. Арсений невольно подавал хороший пример супротив моей пустившей корни лени и психозам. Я взял деталь люстры и передал ему, вернув руки на лестницу. Встав лицом уже со стороны его паха. Я клянусь, все это не имело бы никакого двойного смысла, если бы эту ситуацию не осмысливал я. Я давно уже не получал разрядки, и нахождение рядом с ним меня просто изводило. Как если бы кот постоянно наблюдал пробегающую мимо аппетитную мышку под носом, будучи за окном или в клетке. Я пытался сдерживать свой пубертат. Но Он же сейчас не видит. Я зарекся, что это просто удачный случай, сам меня натолкнул — уставился из-под челки на выпирающую область под серой тканью, красноречиво очерчивающей приблизительные размеры достоинства Арса. Я впервые видел его так близко. Мысли просто сводили меня с ума, но от стыда и страха одновременно я не выдал неловким казусом реакцию на то, что мне нравится то, что я представлял. А я представлял, насколько он большой. И насколько большую его часть я смог бы… — О чем задумался?

Pov: Арсений

Краем глаза я уловил, что парень как-то залип перед собой, поймал какой-то дзен в тишине. Я даже и не думал, что голова его сейчас занята отнюдь не проблемами и смыслами бытия… — Не, ни о чем… — Антон быстро опустил голову, переставляя ноги. Он явно что-то умалчивал…

***

Не унывая после нашего неудачного опыта с пастой Карбонара и попкорном на сковородке, который я потом только из ушей Антона не доставал полфильма, мы решили приготовить пиццу. Как порядочный трехгодовалый ребенок и амбассадор «Агуши» Шастун, энергично повторяя «Я сам», разобрал пакет с покупками, пока я мыл руки и надевал фартук, и припылил стол мукой. Да так широко, будто мы не тесто тут раскатывать собрались, а его во весь рост. И разумеется застыл в ожидании, что я скажу ему делать дальше. — Ну будешь сам потом переодеваться, — я позволял ему пачкаться и учиться на своих ошибках, терпеливо наблюдая его с ног до головы в муке.

Pov: Антон

Произнес он это так загадочно, будто изначально предполагалось, что переодевать меня должен был именно он…

Pov: Арсений

Так уж вышло, что на нашем увлекательном детском «Мастер-шефе» я невольно перенял характер Ивлева, хоть и пытался не ругаться, когда Антон делал все не так, как я привык. — Ну подожди, если ты выдавишь по очереди горчицу, кетчуп и майонез — они распределятся неравномерно.

Pov: Антон

Астрофизик-кулинар проснулся, поглядите…

Pov: Арсений

Понимая, что строгий тон и повышенный голос только больше вгонят его в ступор, я терпеливо придержал язык за зубами и молча вручил ему ложку и миску. — Просто смешай все здесь, а потом размажь по тесту. И вернулся к нарезке помидоров.

Pov: Антон

Я видел, что Арс злился, его раздражал любой беспорядок и суета. Но его команды я выполнял исправно и не отпирался. Слизнув капельку соуса с ребра ладони, я молча выполнил указания. Я старался. Правда старался, просто не знал, что делаю не так и что мне надо просто поумерить пыл и послушать его прежде, чем делать и соглашаться. Я не знал, что «чем больше» — не всегда «тем лучше». Наверное, это от жадности и от того, что я из небогатой семьи.

Pov: Арсений

Я понимал, что ему было неловко: он никогда этого не делал, а я готовлю для себя с 16 лет. К тому же это совсем не «пацанское» занятие для такого спортивного и уличного парня, как Шаст. И все же желание находиться рядом было сильнее всяких комплексов и трудностей нашего непонимания. Я обратил глаза на его футболку, перепачканную мукой в районе талии и то, как он пытается открыть банку горчицы, напрягая при этом худые плечи. — Любишь оливки? — открывая консерву, я не придумал спросить ничего интереснее. Это же тоже элемент знакомства. — Не знаю, не пробовал, — спокойно ответил Шастун, залезая пальцами в корейскую морковку. Обязательно, обязательно нужно все здесь потрогать. Дитя, просто невероятное… Разумеется, готовил здесь больше я, а Антон просто делал вид и издевался над продуктами, здорово при этом отвлекая меня своей невинной непосредственностью. Как же это подкупает, черт побери…

Pov: Антон

Я не стыдился того, что не ебу, какие на вкус эти «оливки» и как их отличать от каких-то ещё «маслин»… — Ну попробуй. — приглашающе вздохнул Попов. Я поднял глаза, почуяв малейшее изменение тона его голоса на чуть более интимный. Арс специально выпрямился и поднес ко мне вилку с бледно-зеленой ягодой (?). А я охотно и на всех парусах, не подозревая ничего неприличного, подался вперёд с доверчиво открытым ртом, чтобы попробовать эту штуку. А попробовал в итоге совсем не её. Совершенно неожиданно я столкнулся с его губами, ловко настигшими меня вместо угощения. И неспеша захватывающими мои уста в нежный и осторожный контакт. Целовал он все же размеренно, дистанционно и будто бы успокаивающе, но одновременно предупреждающе. Словно в нем вдруг проснулся хитрый дьявол-искуситель, который в момент перехватил контроль над строгим учителем и решил без предупреждения и моего согласия испробовать, каков я на вкус. Но поцелуй был осторожный, медленный, неглубокий, словно мне ещё 15 и нас в любой момент могут застукать и осудить, а его и вовсе — поймать и расстрелять. Я, разумеется, из-за неожиданности наверное впервые растерялся настолько, что не смог никак ему ответить и отмереть. Но не отстранялся, панически думая, что мне делать и как на это реагировать? Почему мы вдруг перепрыгнули прелюдию перед прелюдией и вообще проигнорировали условный договор вести себя адекватно и уважительно, как добрый дядя и послушный племянник?

Pov: Арсений

Я сразу же прекратил свои приставания, почувствовав, что он совсем окаменел и не собирается отвечать мне «навстречу». Голова моя с досадой и неудачей этого жалкого жеста отвернулась якобы мимо «по касательной» к его шее с шумным выдохом, и я обошел парня с той же стороны, словно ничего и не случилось. И это просто сейчас был не я. — …Слей воду и нарежь их кружочками, — неловко и формально покашляв, я словно расправил ту нашу приемлемую приличную атмосферу как свалявшийся плед, и открыл холодильник, вернувшись к готовке. Парень молча и послушно выполнил указания, все ещё не отходя от непонимания такого моего внезапного поведения. Я как ни в чем не бывало, но все же немного грустный, распаковал упаковку сыра. — …Необычно. — вдруг спустя минуту тишины загадочно произнес Антон. — Правда? — сразу подхватил его тон и диалог я, не зная, о чем именно он отзывается. Что он просто снова играет со мной, раз уж на этот раз я снова уступил своим же желаниям… Я перевел на Шастуна подозрительный недоверчивый взгляд. Он, не убирая загадочной хитрой улыбки, развернулся и закинул в рот ещё одну оливку. — Ага.

Pov: Антон

И все ещё я немного боялся его. В школе все свои выходки я совершал на адреналине, по привычке демонстриуя, что я самый храбрый и дерзкий, когда вокруг полно других ребят. Наедине с ним, осознав, что и дома он — ходячая секс-машина, я намного поумерил пыл и смелость. Я хотел быть с ним, но… Он взрослый, сильный и умный мужчина, мой учитель. Я просто был уверен, что все испорчу и уже не смогу оправдаться стрессами в семье и несовершеннолетним возрастом.

Pov: Арсений

Ты был несовершеннолетним. В душе своей ты маленький, напуганный и травмированный ребенок. Это нормально, что тебе страшно. Это нормально, что ты боишься вступать в серьезные отношения, принимать самостоятельные важные решения и проявлять инициативу наравне со мной. Ты всегда можешь встать за мою спину, взять меня за руку и задать мне вопрос. Сказать мне о том, что ты чувствуешь. Сказать мне «нет». Одно лишь печально — что я сам не мог сказать тебе все это. Потому, что боялся снова полюбить и совершить двойную ошибку. — А это зачем? — Антон в последний раз проверил края пиццы и заметил, что я открыл банку с ананасами. — Секретный ингредиент, — загадочно ответил я, нарезая их мякоть на кусочки. — Ты собираешься добавить это туда?.. — Ты никогда не пробовал такое сочетание? — не знаю почему, но мне нравилось удивлять его тем, что я так гордо и спокойно говорю о чем-то новом, что для меня привычно. А говорю уже как маньяк-педофил, демонстрирующий мальчику гениталии в парке… — Я не хочу, это же отвратительно. — ещё и Шастун говорил с такой милой детской манерой, что я не мог воспринимать его в теле высокого восемнадцатилетнего парня. — Пицца соленая, а ананасы сладкие, — запротестовал он. Мы начали говорить об этом, совершенно не осознавая параллельного двойного смысла всей этой ситуации. — Не попробуешь — не узнаешь. Вдруг тебе понравится, — я невольно заговорил ещё более зловещим и хитрым голосом, коварно улыбаясь, словно змей, соблазняющий юного Адама вкусить запретное яблоко. И Антон, кажется, учуял что-то двусмысленное. Надолго серьезно задумался. — Не волнуйся. Я выложу их только на одну половину — другая будет твоя. — я решил успокоить парня, дополняя свою часть кулинарного произведения. И снова вернул внимание на Шастуна. — запомни: у тебя всегда есть выбор.

Pov: Антон

Что-то меня зацепило в его словах. Хоть это и простая истина, но я задумался над ними, погружаясь настолько далеко в прошлое, что не смог вспомнить ни одного своего решения «на выбор». Все, что я делал, из важного и весомого, всегда имело какие-то выгодные или невыгодные последствия. Шантаж, приказы, условия, принуждение — вот и весь мой выбор. Я не был сам себе хозяином уже очень давно. Этим объясняется и большая часть моего характера и поведения. Все плохие черты обусловлены не самыми лучшими обстоятельствами… Так, простым языком, на кусках пиццы, Арсений учил меня жизни в этом большом и ярком мире свободы и изобилий.

Pov: Арсений

Отправив наше совместное творение в духовку, мы переключились на уборку кухни. Протирали один и тот же стол, каждый стараясь сделать больше и «отобрать территорию». Улыбки не сходили с лиц, но на кухне была тишина. Мы лишь стеснительно переглядывались и общались мелкими жестами. И этого было достаточно. Случайно прикоснуться, столкнуться в узком проходе между столом и гарнитуром, лишний раз нагнуться ближе, прижаться. Так разгорался огонь нашего напряжения в совместном быту день от дня.

***

— Ну как? — Арсений размешал сахар в кружке с чаем и с довольной улыбкой ожидающе посмотрел на меня. Я жевал тот самый кусок его эксклюзивной пиццы. Медленно и с пресным лицом, на котором все было написано. — Ну… — Только честно, не забывай — мы не лжем друг другу в этом доме, — мужчина опустил глаза, нараспев напоминая мне правила. — Вообще не очень, — не прожевав забубнил я. — на вкус как пицца с, блин, ананасами! — я даже начал возмущаться с его специфических предпочтений, вытирая руки, словно после ведра с грязью.

Pov: Арс

И выглядело это чертовски мило. Я не скрыл доброй улыбки, наблюдая, как этот ребенок комкает салфетку, гоняя за щеками вкус, который я убедил его попробовать. Доверчивый просто сил нет… — Ну зато ты попробовал! — подбодрил его я, меняя местами тарелку моей прихоти с обычной классической пиццей. — … Мне понравилось, — после долгой паузы раздумий и прожевав все как следует, произнес задумчиво Антон. — то, что я попробовал. Прикольное чувство, — повторил он как-то расплывчато и будто с намеком, откинувшись на спину стула напротив меня. Хотя это я, наверное, уже слышал их во всем. От этого теперь уже я задумался надолго. Раз уж он и со мной просто пробует… Я ведь сам внушил ему эту свободу. Сам целовал, сам слал фото в ответ, оставлял после уроков, подкарауливал, выделял, баловал вниманием. Хотя знал, что не могу позволить ему всего. Ведь от этого ему будет только хуже. С другой стороны, хорошо, что в таком возрасте, в самый важный момент пробуждения способности истинности, он встретил именно меня. Я смогу позволить ему «попробовать» в безопасной форме, не причиняя боли и уберегая от проблем беспорядочных попыток, что молодые люди совершают в такие периоды, от чего и теряют истинную судьбу. Я удержу его под своим крылом и не позволю ошибиться до тех пор, пока он не встретит настоящую любовь.