Зажигая солнце

Pov: Арсений

Я зарекся больше не допускать повторения этой ситуации. Это плохо. Очень плохо, нехорошо, возмутительно, неприлично, катастрофа — мы оказались в одной постели. И провели в ней ночь. Не хотелось сравнивать Антона с собачкой, но тут работал тот же принцип. Я — абсолютно мягкий и благосклонный человек в этом плане, что подтвердилось именно с ним. Ведь в школе я все тот же строгий, принципиальный, настойчивый и бескомпромиссный Попов А.С. Но растаял под его жалобным и милым «Ну Арсений Сергеевич, можно…?» Поражение, тлен и позор — я в плену у восемнадцатилетнего мальчика… Очередным солнечным утром Антон повел себя как-то странно. Я собирал себе перекус на кухне и поглядывал, с каким выражением и обиженным видом он читает вслух отрывок из «Онегина» — книги, что я ему посоветовал. И зачитывал он не случайный эпизод, а вполне ясные настроения обиженной Татьяны в самом финале, когда Онегин приехал к ней после отвержения. Причина ли этому то, что вчера я предусмотрительно и красноречиво закрыл дверь в свою спальню, хоть и не до щелчка, на ночь? Хотя раньше такого не делал. Трактовал ли он это как намек, что я больше не хочу с ним подобных вечеров? Обиделся ли он? Я терпеливо и с любопытством наблюдал со стороны. Антон тем временем, не имея в этот день никаких дополнительных занятий, хозяйничал по части завтрака и экспериментировал с молочными коктейлями. Я купил ему для этого все: бананы, которые он дольками ломал в блендер, мороженое, которое тоже пошло в ход, будучи варварски выскребано из стаканчика пальцами, и молоко, капли которого летели на книгу от неосторожного изливания в ёмкость кухонной техники. «…я тогда моложе, Я лучше, кажется, была, И я любила вас; и что же? Что в сердце вашем я нашла? Какой ответ? одну суровость. Не правда ль? Вам была не новость Смиренной девочки любовь? И нынче — Боже! — стынет кровь, Как только вспомню взгляд холодный И эту проповедь… Но вас Я не виню: в тот страшный час Вы поступили благородно, Вы были правы предо мной. Я благодарна всей душой…» Мда. Ну и дура. — прокомментировал мой юный сожитель сей отрывок, словно великий критик, задирая коленки и ноги на стул. И не глядя специально на меня, но определенно ко мне обращаясь… — Прогнать его надо было, ссаными тряпками, — Антоша перелистнул страницу, смахнув кожуру от банана и весь мусор со стола. — а этот бедный несчастный Онегин!.. Я поглядывал на актерский кружок паренька, так и слышал в его устах «Онегин» на лад «Орсений»… — Дурак старый. И что ему только надо было от нее? Если он вел такой разгульный образ жизни и крутил с юными девахами? — Шастун в свою очередь обвинительно и хитро поднимал на меня глаза, следя, слушаю ли я. — он просто строил из себя честного и благородного, якобы не хотел марать голову глупой девчонке. В 15 лет. — парень высказался и пафосно захлопнул книгу, добавив в массу для коктейля ложку сгущенки. — Понял, что теперь уже никому не нужен. А поезд уже ушел. Закон бумеранга получается. Меня всё-таки задело это сравнение. Я понимал, к чему он клонит и что по поводу нашей схожей ситуации думает. И решил выдать какой-то колкий ответ этому Шастунишке и от себя. Не так Я его воспитывал — язвительность и умалчивание это плохая штука. — Даже у Татьяны хватило смелости после всего этого с ним поговорить. А не просто закрыть двери. Я остановился и выразительно строго и устало, но не зло посмотрел на парня. Затем взял со стола разделочную доску, прислонил к блендеру перед собой и крутанул регулятор на полную мощность, лишь на долю секунды. Этого хватило, чтобы брызги от молока разлетелись по всему углу обеденной зоны стола, стенам, окну, занавеске, стульям и Антону. …С кудрей парня капали красивые белые капельки, которые складывались на лице в тонкие струйки, обрамляющие скулы, губы, нос и подбородок. А некоторые от моргания нежно оседали мельчайшей росой на опущенных ресницах. — Пейте, дети, молоко. Будете здоровы. Окатил я его эффектно. Надо вовремя закрывать крышку блендера, не баловаться с едой и следить за своим языком в сравнительных оборотах речи в адрес учителя. Мой «щит» сработал и я отложил дощечку в раковину в полной тишине. — Два за анализ. Пять за выражение. — вздохнув, оценил я ученика по-учительски справедливо, когда он поднял на меня угрожающие зелёные глаза, не шевелясь в полном шоке. И принялся донельзя соблазнительно и нескромно облизываться. Перехватывать языком капельки с кончика носа, вокруг рта и у самого подбородка. Его язык имеет большой потенциал, как оказалось, не только в острословии. Делал он это гордо и несломленно, якобы спокойно осматривая себя. Словно он как в крутом боевике сейчас медленно достанет из-за пояса пушку и вышибет мне за это мозги. После чего развернется и уйдет, сдув дымку с раскаленного дула. Но как бы не так — ты просто милый очаровательный котенок, когда так агрессивно и обиженно себя ведёшь. Мой Котенок, которого я никак не могу перевоспитать. Да и надо ли? За ним так забавно наблюдать, видеть насквозь любое его состояние, понимать по глазам и детским намекам, на что он обиделся и чего на самом деле желает… Не придумав никакого «крутого» и такого же унизительного и колкого ответа в мою сторону, парень медленно встал из-за стола, ничего не поправляя в своем мокром образе, и под мое сдержанное молчание вынужденно покинул кухню.

***

Что ж. Не сказать, что это прям первая большая ссора между нами в одной квартире, но обстановочка весь следующий день была напряжённой. Под вечер его игнор — ведь я разговаривал с ним в бытовых моментах как обычно, вежливо и по делу — начал меня беспокоить. Я, как известно, тоже натура с характером. Не мог же я как маленький «вцепиться ему в ноги» в проходе и сильно-сильно обнять. А ещё не забыть предложить мизинчик и старую-добрую поговорку про «мирись-не дерись». Перед сном, когда парень не вылезал из комнаты уже больше двух часов, не собираясь пересекаться со мной в ванной и уж тем более желать спокойной ночи, я всё-таки предпринял одну детскую манипуляцию и оставил дверь к себе в спальню широко открытой. Да! С ним так и надо! Он же ребенок настоящий — вы посмотрите на него! А я естественно бы не опустился до таких уловок, я же взрослый, я учитель, я умнее…

***

После ночи затишья началась наша жестокая игра в «Самый упрямый». Радовало этим ожидаемо тихим утром только одно — взаимодействовать нам все же придется. Дополнительные по физике. А у меня три последних урока у восьмого. Ехали мы молча. Не знаю, как бы это «взаимодействие» подтолкнуло бы нас к примирению. Антон всю дорогу сидел в наушниках и хмуро смотрел на солнечный день за окном. Я поглядывал на него в зеркало. Подумайте! На поле боя его оставил, девушку у него увел, на деньги в казино кинул! Смертельная обида на все времена… Что ж. Эта уверенная и упрямая детская манипуляция и стойкий игнор с его стороны даже немного заводили. Посмотрим — зуб даю, он не продержится и часа из трёх стандартных за решебниками без разговора со мной. Наши кабинеты на одном этаже. После первого урока я уже ждал его у себя. Не стал даже заполнять журнал и как обычно ровнять стопки тетрадей на столе, готовясь, что сейчас в кабинет прискачет этот зайчик с ором про то, как он смог провести опыт с замкнутыми цепями. Но никто не появился. Я подумал, что они решили заниматься без перерыва, просто сократить общее время за счет этого. Ну что ж, хорошо. После второго урока я всё-таки загнался. Вышел прогуляться до окон, быть может, он бегает курить. Переживает… По пути мне встретилась Анастасия Михайловна. Боже… Эта болтушка сразу же зацепила меня под локоть и увела обсуждать сплетни о выпускных в других школах в учительскую. И что вы думаете? Перемена большая. Репетиции и организационные обсуждения всего и вся сейчас были повсюду. Мой 11 «б» (а точнее те, у кого сегодня допы) рассажен вдоль стенки. Распределение букетов. — Синицына — Евгении Петровне. Васин — Серова Надежда Викторовна. Не забудь. Она в самом конце будет стоять, запомни. Пока завуч зачитывала список, я отделался от англичанки и осторожно прошел мимо ребят, взяв рандомный журнал с полки. — Антон — ты даришь директору. Внешний вид чтобы с иголочки, никаких кед и кроссовок! — постучала по столу ручкой Марья Георгиевна. «Обеспечу», — мысленно сыграл роль отца на родительском собрании я, подернув бровями и следуя обратно к двери. Антон тяжело и замученно вздохнул, опустив глаза в пол. А был ли у него вообще костюм на выпускной? Рубашка, туфли…? Он ведь ушел из дома, где, я уверен, и без того материальное положение нестабильное. Я решил дождаться его у выхода из учительской. Парень вышел последним и поникшим. — Антон, — я, поборов собственное достоинство, хоть и не признаваясь себе в этом, остановил ученика за руку. — я не собираюсь играть в эти детские игры. Как ни унизительно — да. Я действительно сдался первым. И даже в глаза ему посмотреть не мог. — Арсений Сергеевич, Вам что-то нужно? — прямо, хамовато и в лоб переспросил Шастун, словно я его преследую (а я, конечно же, нет). — У меня занятия через 5 минут. Так, значит, заговорил. Хорошо. Глубока обида, надо же. Обрызгали дворового пацана молоком, когда он защищал свои девственные принципы. — Ладно, хорошо, прости. — улыбнулся я, через ком гордости в горле, сухо и по слогам произнося эти слова. И Антон, кажется, хотя бы немного развернулся ко мне лицом и пошел навстречу. — За что? — устало закатил глаза он, словно я — цаца, которая выпрашивает у Папика айфон. — За то, что облил тебя, — на какой-то момент я действительно почувствовал, что мы поменялись местами. И теперь я веду себя как провинившийся подросток. Добавляет некоего огонька в наши отношения, в сексуальном плане — ролевая игра. — Облил чем? — Антон надменно улыбнулся и наклонился ближе к моему лицу, чтобы наш подробный диалог никто не услышал. Вот же кудрявая зеленоглазая сучка метр восемьдесят с нескладным привлекательным телом и прескверным характером… — Молоком. — я наполнил этот ответ всей доминантной строгостью и уверенностью, что у меня остались, но при этом не надавил, вынуждая его простить меня угрозами в следующий раз утопить его в этом блендере. — Прекращай, ну уже хватит вести себя как малолетка, это не делает тебя взрослым и благородным юношей. — без своего нудежа «мамаши в детской поликлинике» я, конечно же, не мог. Не надо меня выводить — у нас обоих ещё час за соседними стенами. Шастун оглядел пустеющую рекреацию и, задумав что-то, наклонился к моему уху. — В месть за это я оболью молоком Вас. — произнес он угрожающе и обнадеживающе. Я долго всматривался в его хитрющее лицо. Только лисьих ушей не хватало к этой смазливой белой мордочке. Тронешь — убежит, тряся пушистым хвостиком и надменно вереща. Нет, ну постойте. Он это серьезно? — Ну уж нет… — тихо и самодовольно фыркнул я, раскрестив руки, словно цыганка впаривает мне что-то в переходе. Абсурд. #яжеучитель. — Ну как знаете… — Антон тоже в свою очередь очень быстро забрал свое предложение «с общего стола» в карман и развернулся покинуть наше «казино». Но я совершенно инстинктивно его перехватил. — Стоять. — придется идти на компромисс. Ну ладно. #Яжееголюблю. — Хорошо. — согласился я рассудительно. — Но только не в школьной столовой. — это уже выдало мою разыгравшуюся фантазию. В тот момент я осознал, что я дикий ревнивец и собственник. Я даже неполного дня такого напряжения не смог вынести без мыслей о нем каждые 5 минут… — Ну что Вы, Арсений Сергеевич, даже и не думал… Ах, вы посмотрите на него. Он ещё и имеет наглость подыгрывать мне в этой неприличной игре. Маленький дьяволёнок. Мы так хорошо понимали друг друга. От этого россыпь мурашек разбежалась по плечам и я даже не услышал звонок над своей головой, провожая парня пристальным взглядом…

***

Вечером он ушел выносить мусор и за хлебом, но загулялся допоздна. Уже стемнело, а его все ещё не было дома. Полчаса назад он ответил мне сухой смс-кой, что встретил какого-то друга и они недалеко, на районе. — Где ты был? Я уже чуть весь Воронеж на крыло не поставил… — вроде и с шуткой, но обеспокоенно выдал я, когда входная дверь наконец-то хлопнула и парень спешно скинул кроссовки, проходя в кухню с пакетом. — Да с корешем, не важно… Смотри, что я купил. — Антон с гордостью достал из пакета буханку хлеба и жирненькое бутилированное молоко. Вот оно что. Ты всё-таки не забыл. Моська у него была конечно довольная, хитрая и угрожающе загадочная, словно он из секс шопа с привоза вернулся. С добычей. Ладно. Раз тебе от этого полегчает в твоём пацанском сжатом от обиды очке, по-вашему говоря… Лишь бы этот цирк побыстрее закончился. Я шумно выдохнул, ничего не говоря, и начал расстегивать свою белую рубашку (не успел переодеться после онлайн-репетиторства).

Pov: Антон

Думал, я не пойду на принцип? Ты ошибся, папочка. Зря ты меня задел. И я не только про финт с обрызгиванием. В следующую же минуту я изменился в лице — моя уверенность улетучилась в мгновение. Какое же у него было охуенное тело… Нет, я говорю не о монстре со спортивных выставок, не об Аполлоне с плаката туалетной воды, но это, блять, просто было… Искусство в моем понимании. Грудь вся усыпана родинками, как я и видел в своих фантазиях, плечи поджарые, гладкие, рельефные, нетронутая нежная святыня. Нечто недоступное мне, невидимое, далёкое. Неизученное, тайное, всегда скрытое, интимное, близкое к душе и доверию. Пялиться долго на это я не мог. Поэтому, когда Арсений приготовился, я наощупь открутил крышку бутылки, чуть забрызгав пальцы от спешки. И, облизнув разомкнутые от внимательности и сосредоточенности губы, поднял ёмкость над его головой и медленно наклонил горлышко. Я чувствовал себя скульптором, который делает последний штрих, придающий статуе особенность и неповторимость. Горячую отличительную черту. При контакте с его волосами, лицом, кожей, даже молоко, как мне показалось, приобрело некую эстетику харизматичности и сумасшедше красивого интима. Он терпеливо принял мою месть, сдерживая свой холодный гнев из чувства униженности глупым мальчишкой. От чего выделились скулы на его лице и проступили мышцы пресса… Куда я, засмотревшись, пролил гораздо больше положенной дозы, попав при этом и на пояс брюк, что явно разозлило Попова. — …Ой, — сделав невинные глазки, я наигранно посмотрел на него, медленно отставив молоко на подоконник. Арс раздражённо негромко выдохнул, понимая, что брюки идут в стирку и до завтрашнего утра не высохнут. — Виноват… — а я в свою очередь очень быстро переобулся в выебистого озабоченного нимфомана из школьной порнушки и плавно, но уверенно наклонился к его прессу, чтобы слизнуть сбежавшие капли. — Стоять. Я, конечно, сразу же был перехвачен за шею его рукой. Подняв глаза, я будто бы увидел, как он досматривает ход моих мыслей, в которых мое лицо и язык с россыпью ласк гуляют по всему его стану, тщательно вылизывая мои же молочные пакости. И отпустил, так и не придумав никакого объяснения. С настороженностью и разочарованием я медленно выпрямился, провожая взглядом его нервный уход в ванную. Да что же с тобой не так? Что не так в твоей голове с нами?..