Зажигая солнце

Pov: Антон

Утром, протерев закисшие высохшие глаза, которые ужасно резал свет солнца из окна, я обнаружил следующую картину. Мне открылся вид через открытые двери на зал. Юная леди старательно тихо и осторожно спускалась с края дивана, высунув язык, заспанная и лохматая. Будучи, блять, какого-то хрена не в своей постели в 9 часов утра. Довольная тем, что ничего не уронила и не разбудила своих «короля» и «рыцаря», а только кошку, которая приняла на себя роль сопровождающего эскорта для миледи, девочка, не замечая, что за ней все же наблюдает потревоженный внимательный «спутник по сказке», с усердием наугад всунула ноги в противоположные по сторонам сандалики, и как солдатик пошуровала на кухню. Плывя ладошкой по стене и гремя металлическими застёжками по полу. Я закрыл глаза и лениво поерзал, будучи уверенным, что Арс уже там, ждёт, пока остынет приготовленная для нас какая-нибудь молочная каша. Но мужчина оказался у меня за спиной — я врезался в него жопой, потянувшись в три погибели. И даже не услышал недовольного мычания в ответ. Голый, повернувшийся широкой спиной в родинках ко мне, свернувшийся в клубок, Арсений, видимо, был глубоко во сне. Мы спали как молодые родители точно после нехилой ночи с ребенком. По-дурацки, не на своих местах. Садясь на край, параллельно одеваясь, хмурясь и слыша, как девочка на кухне берет со стула (служившего для нее столиком) какую-то посуду, я вспомнил, что вставал ночью один раз. Отлить и проверить, как она. Малая спала как ангел. Как и ее папочка. Возвращаясь обратно и встретившись с собравшимся идти «по ее пробуженную душу» мной, Кьяра (Кир, как я уже придумал буду ее называть) обнаружила, что ее засекли. И остановилась с кружкой в руках. Мы ещё с минуту посмотрели друг на друга как взъерошенные полусонные воробьи, не зная, как общаться в такой обстановке через коридор, и Кир все же решила зайти к нам в спальню. Девочка подошла, но ещё не придумала, что мне сказать, поэтому застеснялась. Держа глоток воды в щеках и улыбаясь. — Доброе утро. Ты чего бродишь? — шепотом поинтересовался я, чтобы не разбудить Попова, нагнувшись к девочке и взяв кружку из ее теплых пухлых крошечных ручек. — попила? Малая обтерла руки об себя и облизнулась. — Есть хочешь? — предположил я, указав обратно в сторону кухни, понятия не имея, что я вряд ли смогу ей с этим помочь. — а что хочешь? Медведя? Думаю, спящий Арс не будет против, если я верну Синего миледи. Он ему все равно не нужен в постели — есть же я. Правда, сейчас меня у него украла та самая очаровательная дама. — Пип… пи-пи, — тихонько пропищала смущенная Кьяра, глядя на меня виновато и сложив ручки в замочек. Я отпустил челюсть до пола. — Ах… вот оно что, — быстро срастив звуковой ребус, я выпрямился уже не сонно и очень ответственно. И озадаченно. — Давай-ка всё-таки лучше… — я обернулся. — попросим нашего папу… заняться этим вопросом. Я развернулся и аккуратно коснулся Арсовой спины. — Товарищ исполняющий обязанности молодого отца? — зашептал я бодро. — М-м…? — сразу отреагировал тот, лениво не желая просыпаться. Невероятно, он ведь так мне доверял. Если бы она заплакала ночью, я бы подорвался первый, проронив это традиционное «не вставай, я сам». И он бы полностью позволил мне справиться с ней самому. Не переживая. Как и сейчас. А не потому, что ему лень и не хочется иметь дела со всеми этапами отцовства. — Арсений Сергеевич? Вас вызывают к директору. Срочно, — моя уловка была просто гениальна. Мужчина сразу открыл глаза и развернулся, пытаясь понять, почему он в таком виде, раз уж дело происходит на работе, где его вызывают на ковер. — Да, где? Что такое? 10 «б»? Я засмеялся. — Принцесса в беде, — снова завуалировал наш сигнал тревоги. — Что случилось? — Арс свесился на нашу сторону поперек кровати, погладив девочку по голове, серьезно приготовившись выслушать проблему, словно малая у Деда Мороза на коленках загадывает заветное желание. — Нужно как-то помочь ей сходить в туалет, — стеснительно и на легкой панике выдал я, будто это сейчас моя личная проблема номер один. — Ну и что у тебя в этом процессе вызывает ужас? — Попов отреагировал совершенно спокойно и уверенно, даже с некой строгостью инструктора по вождению, перед которым я жёстко туплю, путая педали. — Ну она же девочка, я как-то это… не знаю, как у них там все… — Да ладно… — В смысле, я знаю как, но не знаю как она справляется: на горшок или унитаз, в подгузник — что ещё там бывает! — ещё больше нагнетал я. — Вдруг она меня застесняется, — от растерянности я сел на пол, переобувая ребенку сандалики правильно. Миледи без лишних разрешений лихо взялась за мои кудри, чтобы не потерять равновесие, и пристально контролировала процесс переобувания. — Шаст. Ей полтора года, — вразумил меня без прикрас и гендерных стереотипов Попов. — это ребенок. А не манерная дама из Третьяковки. — мужчина вернулся на свой край и начал одеваться. — одного памперса ей будет достаточно. — блеснул знаниями он. — в сумке все есть. Я в душ. Вот опять это его нежелание сближаться. Поспал и проснулся будто бы все забыл и по-новой решил придерживаться холодной стратегии. Я не смог ничего возразить, поэтому принялся за дело. Сначала мы с сикондящей мадемуазель графиней Поповой посмотрели парочку видео-уроков, как управляться с этим процессом смены, но дети там были меньше и просто спокойно лежали на столике. Я решил договориться с Кьярой, мол, играем в веселые переодевания. И трусики свои она меняет на модный памперс для настоящих принцесс. Благо, они были с клевыми картинками, которые девочка долго рассматривала, пока я подыгрывал и тоже перемерил все свои шорты. Но писать в них за компанию с ней я не собирался. В конце-концов, преодолевая собственное стеснение, я, закрыв глаза, быстро и наощупь натянул на малышку трусики-памперсы. И пофиг, что задом наперед, зато Кир теперь могла любоваться принцессами и облегчиться в светской компании. Когда Арс вышел из душа, мы уже сели завтракать. Ребенок сидел у меня на коленях и по сути заблокировал мою деятельность на кухне. Поэтому мы оба ждали нашего папочку. Я чувствовал, что за то, что я разделил с Кир это утреннее ответственное мероприятие, девочка начала мне гораздо больше доверять. Есть яичницу вместе с нами она не захотела и раскапризничалась. — Ну что мне сделать? Снова эту мерзкую кашу? — мужчина присел перед ребенком. — яйца на завтрак очень полезны, — Попов все ещё был кем угодно с маленькой леди — нутрициологом, психологом, учителем — но только не отцом. — Угу, — тихо выдал я в эхо кружки, допивая чай. Ну а чё, она все равно не понимает… Арсений строго глянул на меня. Но намек просек. Кьяра с театрально измученным лицом настойчиво протянула указательный палец в сторону каш на полочках. — Ка-а-асу… В этот момент уже я встал на ее сторону и надавил на Арсения. — Ну разведи ты ей эту несчастную хрень… Арс начал раздражаться, поэтому взял все пачки и показал перед лицом дочери. — Какую? Я заметил краем глаза, что они с разными фруктовыми вкусами. Почти как обычные, типа «Ясно солнышко»… И усмехнулся, шепнув малышке на ухо. — Бери с ананасом. Кьяра сразу же правильно ткнула ладошкой в жёлтую упаковочку. И Арсений сдался на роль личной поварихи. Я подставил ладошку бодрой девчушке и она от души хлестанула мне пятюню. Моя девочка. Дети все чувствуют… — Вот подрастешь, я тебя в баскетбол научу играть, — замечтался я, придирчиво и аккуратно подтягивая два ее хвостика на голове. — Нет, — строго перебил Арсений у гарнитура, стоя к нам спиной. — А мы тебя не спрашивали. Она уже меня главным в семье считает. Да? Но в этот момент, с деловым серьезным видом маленькая барышня все же спрыгнула с моих колен и подошла к Арсению, заключив его ногу в крепкие объятия. — Съел? — мужчина обернулся на меня с тарелкой и чайником в руках, смешно и мило хвастаясь честью быть избранным миледи. Я улыбнулся и закатил глаза. Точно одна семейка. Чтобы очаровать и развеселить угрюмого Арса с утра, малышка решила снять бантики с волос и состроить из себя домовенка с шухером на голове. — Очень красиво, — безэмоционально оценил тот. Кьяра помотала головой и бросила резинки на пол. — Давай сделаем тебе новую прическу? — это задание взял на себя я. Девочка покосилась на меня-молодого-«отца» и попятилась назад. Чуть не вписавшись затылком в угол. Благо, Арс вовремя подставил ладонь. — Ние-ет, — обиженно и недовольно сразу надулась крошка, глядя на меня упрямо и нахмуренно. — Видимо, как парикмахер ты не внушаешь ей доверия, — Попов сел за стол и начал остужать завтрак принцессы. — Я просто хвостики завяжу и все. Как было, — я вооружился розовыми резинками и протянул руку капризной миледи. — Ни нада, ни на-ада-а-а! — почти что в истерике воскликнула малышка, закрываясь ладошками и вереща для пущей убедительности. Арс усмехнулся, а я чуть не оглох. — Без волософ, — но слёз наша гостья не выдала, угрюмо следя за реакцией «Короля» на это «условие». Мы с ним одновременно переглянулись. Девочка-то с характером, палец в рот не клади. Начала привыкать к нам и показывать свое вредное «я» и внутреннего монстрика. — Хочешь «без волосов»? — обречённо вздохнул я и снова перевел беспомощный взгляд на Арса. Он заинтересовался этой ситуацией и помог мне уговорить ребенка, обратившись к юной скандалистке. — Давай мы сначала Антону сделаем хвостики, а потом тебе? Увидишь, как это красиво и не страшно. Давай? — он умел шантажировать детей, зная их интересы и желания. Я мог это точно подтвердить. Но в смысле? Хвостики мне??? Кьяра очень неуверенно и запуганно едва покивала, соглашаясь скорее с первой частью условия, и то все же опасаясь за мою жизнь в этом испытании. — А-арс!.. — это предложение, о котором меня даже не спросили, напрягло меня, и мой бунтарь-подросток внутри поддержал Кьяру. — Главное же показать ей личный пример, что это не страшно, — спокойно оправдал себя и свою инициативу Попов, усаживая дочь прямо на подоконник, чтобы ей было видно, что происходит с моими кудрями. Но девочка быстро обхватила свою голову обеими руками, нахмурившись и закрывшись. Хитрюга. Арс подошёл ко мне сзади, гипнотизируя меня полуулыбкой, и заботливо погладил по голове. — Я аккуратно. — Да блин, нет! — Они не отвалятся, — мужчина ласково коснулся моих кудряшек, которые были длиннее всего в области челки. — Я тебя уже дольше нее уговариваю, заметь. Принцесса… Вместе с усмехающимся Арсением звонко засмеялась и Кир, может, и не понимая, о чем мы говорим, но явно чувствуя веселье от этой ситуации и наших отношений. — По-твоему, это смешно? — я оскорблённый изогнул бровь, обернувшись на нее, и смешно грозно и вызывающе посмотрел на ребенка. Наши с ней отношения в свою очередь веселили Попова. — Думаешь, она захочет теперь, чтобы я ее заплетал? — вновь развел руками мужчина, строгим голосом угомонив нас обоих. И на удивление для него, да и для меня самого, я все же согласился быть «моделью» и подопытным кроликом. Лицо у меня сразу стало очень серьезное, задумчивое, напряжённое и ответственное. Такой Арс меня удивлял, ему не хотелось грубить, спорить с ним, когда его внутренний отец чудом смог провзаимодействовать с моим внутренним ребенком. После нашего воссоединения мне казалось, что эти отношения ушли на второй план, их заменила модель «любовник-любовник». И даже «партнёр-партнёр». Но Арс по-прежнему своим авторитетом и спокойствием вызывал полное доверие и послушание с моей стороны, в то же время раскрывая и в себе нежные и трепетные черты… — Если это будет уродски — поиграем в игру «уложи Арса на лопатки»… — в полной тишине произнес я угрожающе, терпя издевательства над своей гривой. Пока Попов бережно делал ровный пробор среди русых кудрей, я доостужал кашу и передал ребенку вместе с ложечкой. Будет есть как попкорн в кинотеатре, наблюдая за этим цирком. — И я разрешу уже ей заплести тебе все, что она посчитает красивым… — докинул ещё одну угрозу я, когда Арс приступил ко второму хвостику. Улыбаясь от этих милых и забавных комментариев с моей стороны Арсений начал медленно и крайне бережно разделять мои кудряшки. Я чувствовал, что его движения выверены, аккуратны, но уверенны. Он точно знал, что делает. И будто бы раньше тренировался каждый день… Этот процесс и внимательный контакт по-настоящему заворожили Кьяру. Девочка застыла, доев сама всю кашу (которая конечно была по всему подоконнику и ее лицу), наблюдая за тем, как творится новая прическа для «рыцаря». А вообще… Все эти касания моих волос, затягивания резинок и положение стоящего за моей спиной Попова… Напомнили мне школьные времена… И в конце-концов очень меня завели. Я уже не мог остановить возникшие в голове мысли про оттягивание за волосы и воспоминания о том, КАК Арсению нравится этот фетиш, фетиш на мои кудри. Как я специально касался ими его тела — скользя от шеи и вниз… — Хорошо? — тихо спросил он. — Ну… лучше чем я себе представлял. — краснея как рак, стеснительно ответил я, трескаясь в улыбке. — Да? А я вообще-то ребенка спрашивал… — Арс понизил голос, заканчивая «прическу» лёгким массажем головы в две руки и прижимаясь плотнее к моей спине сзади. Я покрылся мурашками. — Вижу я, как тебе хорошо… Я быстро положил ногу на ногу и прикрыл свой восторг руками. И услышал, что за спиной малышка хихикает весьма игриво, хоть и тихо, чтобы не спалиться. — Кьяра…! Визг испуганной и веселящейся крошки, ринувшейся с рук Арсения прочь от нас обоих и спрятавшейся в зале, раздался на всю квартиру. Она уже выучила эту мою интонацию. Я не видел, но Попов тоже улыбался весьма двусмысленно… После оценки моей прически строгим экспертом с растопыренными волосиками с высоты роста «Короля», сидя на его шее, как на троне, Кьяра все же позволила нам-«родителям» в 4 руки завязать себе два хвостика, пока отвлеклась на журнал с картинками уже в гостиной.

***

Pov: Арсений

— Ну, Кьяра Арсеньевна, сударыня? Можно ваш плащик? Он показывал ей каждую игрушку из комода и уже те, что она отбросила, придумывая им новые роли и комбинации. Не умолкал, развлекая ее и внимательно следя за реакцией. Он безумно ею увлекся. Я был уверен, что это испугает такой мой «груз». Наверное, поэтому я и держался от нее на расстоянии холода… Но Антон принял ее так, как я и мечтать не мог. Конечно, это первое знакомство, конечно, она во многом ангел, конечно, это только первые дни и никто не записывает его в отцы и не побуждает удочерить ее в равной степени со мной, хотя это полностью моя ответственность и моя дочь. Я был рад, что он полюбил её и даже не задумался о том, чтобы «погулять где-нибудь пару дней, дела, мама, друзья, побуду у себя дома, не хочу вам мешать, лезть в твою семью, плохо на нее влиять»… Теперь они — моя семья. Самая настоящая. Они вместе смотрели мультики на ковре в зале. Антон объяснял ей сюжет как своей подруге, зная, что она абсолютно не понимает бóльшую часть его слов. Но она смотрела на Шаста неотрывно, раскрыв рот, теребя медведя, словно он анализирует перед ней Мастера и Маргариту. Уверен, ей больше был интересен мультик под названием «Шастун»… Все ее игрушки под его руководством и фантазией становились для нее новыми, дорогими и увлекательными. Наш дом каждый час превращался то в космический корабль, то в замок принцесс, то в джунгли, я только и делал, что наблюдал за их приключениями по всей гостиной. Не в силах прочитать и страницы книги. А вообще я уже и не отказался бы присоединиться.

***

После обеда она проснулась, не отоспав свои законные 3 часа. Где-то за моей спиной звонко и тревожно раздался плач малышки. Это жутко перепугало меня и заставило буквально сжаться от волнения, которым я не мог управлять, как не пытался. Посуда выпала у меня из рук в раковину и я на настоящей панике ринулся к спальне. — Ну-ну-ну, кто это у нас здесь плачет? — все, что я смог, это просто заглянуть за дверь. Да что я собирался делать вообще? Ей нужна мать. Я с этим не справлюсь сейчас, я просто не знаю, что с ней делать. Таких истерик на пустом месте я боялся с самого ее рождения. Раньше я всегда вызывал скорую, там… Были женщины, которые ее успокаивали. — Арс, там малая че-то плачет!.. — Антон был занят в нашей спальне разбором вещей и тоже не мог подорваться. Он вообще молодой мальчишка, не в его призвании и природе растить маленького ребенка. Я вцепился руками в дверной косяк и ручку и опустил голову, стараясь погрузиться в себя и словно успокоить пространство вокруг, чтобы и она угомонилась. Но… — Возьми ее, чего ты… — Тихо подошёл ко мне сзади Антон, не понимая, почему я даже не захожу в комнату. Я начал паниковать, оказавшись между ним и ней, едва справляясь с вырывающимися эмоциями беспомощности. — Я не… Не знаю, как… чего она… — я пытался произнести хоть что-то своим обычным голосом, но сформулировать не получалось. Господи, я боялся, что если возьму ее на руки, то не смогу потом отдать никому… Антон напрягся от моего такого состояния. Он наверняка никогда раньше не держал на руках ребенка. И что с ними делать понятия не имел. С паникой во всем теле я все же подошел к кровати, где Кьяра уже скомкала покрывало, садясь, вся растрепанная, опасливо глянул на нее, словно на дикого зверя. Антон притих, наблюдая за этим. Она посмотрела на меня такими глазами. Обиженными, обвинительными, но в них ещё была надежда. Я видел, что она хоть и ничего не понимает, но винит меня, что я бросил ее… Я не выдержал именно этого детского взгляда, полного слез. Поэтому протянул руки и не особо аккуратно взял сжавшегося ребенка на руки. — Все хорошо, вот так… — я не знал, от чего она могла в принципе заплакать. Не понимал, что это полуторагодовалая крошка, которой мог присниться кошмар. Я прижал ее к себе, всю съежившуюся, хныкающую, дрожащую. Такую маленькую… Такую невероятно маленькую! Я понимал, что делаю это нелепо, неудобно и неправильно. Она уткнулась мне в шею мокрым носом и щеками и стала потише. Я замер посреди детской, терпеливо дожидаясь, когда она успокоится. Поглаживая ее по спине, похлопывая ладонью и не отнимая уха от ее крика. Я был готов ждать и быть рядом с ней столько, сколько ей понадобится. А со стороны двери на нас смотрели затаившись зелёные глаза парня, нервно кусающего пальцы и молчащего, чтобы не спугнуть магию между нами. Я чувствовал каждое изменение тональности плача, каждый хнык, шмыг, мычание и вздох. Эмоции крошечного комочка, полного чувств. Как ее пальчики сжимают мою футболку, как она пытается успокоиться, потому что устала кричать и обижаться, будучи уже взятой на руки. И устала отрицать во мне того, родного, второго человека в ее жизни. Теперь первого… Часть ее семьи, того, кто дал ей жизнь и ответственен за нее. Не знаю, сколько я простоял с ней, только лишь тихонько покачиваясь. И Антон. В дверях. Наблюдая и не дыша. — Она сейчас уснет… — шепнул мне Шаст, держа руки у рта, переживая за нас. Я начал покачиваться из стороны в сторону, тоже положив голову ей на плечо. Прижимая к себе. И она затихла. Чуть-чуть подрагивая, восстанавливая ровное дыхание. Которое быстро перешло в глубокое, словно организм сам впал в транс, убаюкивая ее. И я успокоился вместе с ней. Каким же теплым был этот светящийся кусочек добра. Наверное, Кьяра была всем тем хорошим, что умещалось в нас с Ней и копилось все годы… Она взяла от нас это, и так появилась на свет. Но я не стал хуже, не потерял это хорошее. Оно было со мной всегда. В моем сердце. Дочь задышала глубоко и тихо, ослабла в моих руках. Я почувствовал, как теплая знакомая ладонь поддерживающе сжала мое напряжённое плечо. Руку отца, который внимательно и очень бережно и надежно обнимал дочь. В этот момент, когда Антон мне улыбнулся, я почувствовал гордость. Ощутил себя сильным. Мужчиной, отцом, опорой, защитой, львом. И в этой воцарившейся тишине я чувствовал, что мы стали одной семьей. Это было невероятно. — Ну вот, — тихо подытожил Антон. — Многодетный папаша получаешься, — и, глядя на меня, поцеловал меня в плечо. — Кушать будешь? — эта его забавная имитация заботливой жёнушки меня расслабила и отвлекла. — Семейка, блин, — но я был очень рад тому, что сегодня смог себя пересилить. Несмотря на дрожащие руки и ноги, которые под коленями свела судорога от напряжения и волнения. — Хочешь, я возьму ее? — Антон видимо заразился моим приливом родительской ответственности. — Нет, — тут же заволновался я, не в силах даже разжать руки. Переступил с ноги на ногу, делая вид, что укачиваю Кьяру. Я испугался, что даже Антон пытается у меня ее забрать… Хотя и прекрасно понимал, что не простою с ребенком на руках просто посреди комнаты, ее нужно уложить обратно. Меня с этого момента будто подменили. Я подошёл к кровати и опустил девочку на одеяло, словно самую дорогую и хрупкую статуэтку в мире. Затем отстранился, не дыша, сдерживая дрожь и эмоции внутри. — Ты куда? — Антон обернулся на меня, роющегося в вещах в коридоре. — У тебя сигареты остались? — В рюкзаке может валяются, а что? Я с опущенной головой прошел мимо к балкону, не зная, что сказать. — Дашь мне одну? Я… — и махнул рукой, выйдя из комнаты. Антон быстро отрыл две какие-то отсыревшие пыльные затрепанные сижки среди сора на дне школьного рюкзака и, прикрыв дверь в детскую, зашёл за мной на балкон и закрыл дверь. Мы несколько часов разговаривали о Кьяре.

***

Pov: Антон

К вечеру она проснулась в очень хорошем настроении. Сначала сонная покушала вместе с нами суп (хотя Арсений нифига не доел, больше отвлекаясь на нее и просто отходя от сегодняшнего), потом расшевелилась, пока я читал ей интерактивную книжку, разыгрывая с ней сценки оттуда и бегая за ней с щекоткой по всему залу. Периодически врезаясь в Арса, за что он смешно понарошку ругался. Потом мы достали с балкона бизиборд, которой любящий и ответственный папа купил дочке ещё до рождения. Собирали мы его, конечно же, вместе, долго, строго следуя инструкции. При чем сначала ее вслух с выражением читал я, стараясь отвлечь от отламывания деталей малую, а потом ещё раз перечитывал про себя Арсений, ничего не понимая. Кьяра пару раз дала ему по лбу отвёрткой, после чего он в панике выхватил у нее это из рук, пока та с визгом унеслась из комнаты. И мысленно три раза поблагодарил бога за то, что она ещё не проткнула себе ею глаз. Как можно догадаться, в сам бизиборд девочка играла ровно 3 минуты.

***

И вот наконец-то наш последний вечер. Мы уже опытные родители, специалисты по детскому сну, перестирали все вещи, уложили детскую сумку и приготовили все ко сну мелкой. Несмотря на такую родительскую нежную атмосферу вокруг, меня этот образ папочки-Арсения под вечер всегда привлекал как-то особенно. Не просто уютно. — Давай, закрывай глазки и спи. И если ты научишься засыпать сама, как взрослая самостоятельная принцесса, тете Кате будет куда проще готовить тебе кашу с ананасом по утрам. — приговаривал папочка, складывая детские платьица, стоя спиной к лежащей в кровати малой. Я заглянул в детскую, улыбнулся, подмигнул Кир и осторожно прополз гуляющей походкой мимо. — Че делаешь? — и, мурлыкая, прильнул ладонями к спине мужчины, положив подбородок ему на плечо. Но, конечно, не дождался ответа и скользнул лапать его более откровенно — по талии, груди, рёбрам, обнимать и прижиматься. Какого-то черта меня безумно захватила вся эта обстановка дома и семейного спокойствия. Семьи, а не лютого гей-порно, что у нас творилось каждое утро и вечер. Уюта, тепла, любви и единения. Все это здорово завело меня сейчас. И я даже стал вести себя как юная сексуальная любовница. Потому что целых 2 дня без наших взаимодействий после опыта в парке… Это как посмотреть весь сериал за ночь, а потом все выходные ждать финальную серию. При чем каждые 5 минут пересматривая ее трейлер. — Шаст, ребенок в комнате. — с улыбкой осудил меня тихо Попов, чуть выпрямившись и ответно прижавшись мышцами. — Ну и что… — бурчал и мурлыкал я, не отрываясь от поцелуев Арсения между лопаток и за ушком. Кир уселась ровно посреди кровати, ухватила пальчиками носки на ножках и с такой заговорческой хитрой мордочкой замерла, улыбнувшись во все молочные зубки. Будто осознавала, что подсматривает за тайными делами взрослых «пап». — Она же все видит и понимает, — все так же был терпеливым, загадочным и нежным мужчина. Но я чувствовал, что он определенно заводится и для этого мне даже не нужно было видеть или трогать его член. Я всегда подмечал малейшие изменения его состояния, особенно в эту сторону. Поэтому я стал более явно, нагло и дразняще прижиматься к нему бедрами и массировать поясницу. Он и не вздумал меня оттолкнуть. — Я буду вести себя тише, обещаю, — я аккуратно скользнул руками под футболку Арсения. И поцеловал его в шею, до куда доставал (ведь я был ниже), в противовес своих покорных невинных обещаний пошло шипя ему на ухо и прикусывая мочку. Горячо и влажно. — Хоть и хочу, чтобы мы сделали это так, чтобы я не мог не кричать… — я совсем осмелел и прошептал ему все прямым текстом, своим самым соблазнительным голосом. — Может я тебя порадую? М? По-быстренькому… — Нет, — с улыбкой шепнул он, кладя свои руки на мои, но не в силах их убрать. — Ну давай… — я совсем разнаглел. — Шаст… Увести руки на свою грудь, чтобы ущипнуть за соски, он мне всё-таки не позволил. — Так, а кто это у нас ещё не спит? — ловко вывернувшись из моих игривых объятий, мужчина быстро и авторитетно прошагал к мелкой, которая уже вовсю рассматривала узоры на подушках лёжа и засыпая под наши воркования. Я цыкнул языком, облизнувшись и будто просмаковав вкус его тела и вспоминая поцелуи, которых был лишен уже второй день. Ладно. Выходные ничто по сравнению с целой жизнью, которая, я верил, у нас ещё впереди.

***

Pov: Арсений

Сами мы уснули где-то часа в два ночи. Точнее, только Антон. Спал как котенок. Улыбался, прижимаясь ко мне. Меня захлестывали новые мысли, чувства и тревоги. Я не мог заснуть. Наверное, ещё и потому, что засыпалось мне действительно лучше после определенной разрядки. А может потому, что я этой ночью впервые задумался о многом. Надолго вперёд. Я лежал на спине, обнимая привычно плечи парня, положившего голову на мою грудь. Сам закинул одну руку за голову и в этой позе мечтателя просто лежал в тишине, слушая его едва уловимое дыхание, где-то в комнате тиканье часов и звуки за окном во дворе. Вот так повернулась судьба. Вот, что случилось с нами спустя несколько месяцев, как меня поставили на замену одному классу. Теперь мы семья. Но я почему-то ещё не чувствовал, что мы навсегда вместе. Что мы настоящая не то, чтобы крепкая, а даже пара, и тем более семья. Я был совершенно встревожен и просто дрожал от плохого предчувствия. Что и его у меня скоро заберут… И все наше счастье просто имеет срок. Который скоро закончится. А что могло из этого выйти? Я же совратил и забрал в свой дом под свою ответственность невинного потерянного мальчика, который не успел познать выбор в этой жизни. Или же ему повезло, что его соул встретил его так сразу? Что будет, когда он захочет уйти в свою жизнь? Ведь он не может быть рядом со мной всегда. У него начнется университет, возможно, даже работа, новые знакомства. А я так и останусь в школе. Что если он не настолько привязан ко мне и захочет попробовать что-то… Другое? Сам. Свое. Новое. И тогда наша связь может разрушиться, а пропасть — стать гораздо больше чем была до 11 января… И все же я благодарен абсолютно всему, что сформировало наш путь и отношения. Сейчас я бы не отменил ничего, ничего не стал бы исправлять. Господь не просто так свел нас однажды и назначил соулами. Мое спасение, мое пристанище, мое счастье — в нем. Он делает меня лучше с каждым днём. Я стал другим человеком.

***

Вот этот момент. Я старался не думать о нем, в траурной тишине дожидаясь звонка в дверь. Пока Шаст досматривал с ней мультики. Катя вернулась за малой. Не могу передать вам, насколько часто билось мое сердце, когда я смотрел в эти глаза. — Кто у нас тут маленькая храбрая принцесса… В эти бездонные невероятно светлые глазки моей родной девочки. Пухлая крошечная ручка держала мой палец. Сонная улыбка на круглом личике, эти тонкие темные волосики на головке, белое платьице с лимонами и розовые сандалики. Сам я не мог отвести взгляд от нее, на руках у Кати, Кьяра пленила и заставляла меня забывать обо всем, только бы я остался с ней, был ей самым лучшим отцом. Но я не мог. Я не чувствовал себя им полностью и уверенно. Очень важный момент потерян, я пропустил невероятно значимый момент в ее жизни, в наших отношениях. Но я всегда буду любить и защищать ее, готовый отвести от нее все опасности и зло. Мы проводили Кьяру и Катерину. Я поцеловал малую, ещё сонную, ведь утро было ранее. И, закрыв за ними дверь, ещё долго ходил по комнатам, убеждая себя, что все вернулось на круги своя и будто бы не было. Я снова одиночка в своей холостяцкой квартире. Хоть и не совсем. Антон сидел на диване и молчал, наблюдая за мной. Как настоящий взрослый, он все понимал. И не стал ничего говорить, утешать меня, отвлекать. Терпеливо дожидаясь, пока я справлюсь с чувствами собственной силой. Я знал, что он гордится мной. И я был ему благодарен. Что он пережил этот период вместе со мной.

***

Pov: Антон

Наконец-то. Мы остались вдвоем. Быть в «пустом» доме без Кьяры, где все ещё свежо напоминало ему о выходных с ней, Арсу было тяжело, поэтому чтобы отвлечься, мы красивые поехали в ресторан покушать. По возвращении, дом уже не казался заброшенным детским садом, а в темноте вечера очень даже напоминал моему спермотоксикозному восемнадцатилетнему мозгу притон и вообще БДСМ-комнату. Зайдя внутрь на шуточках, веселье, сытые и довольные, мы принялись менять наряды на домашний шмот. Но этот процесс окончательно запустил в моей голове ту самую реакцию. По-честному сказать, у меня стоял ещё с утра. И любой взгляд и прикосновение Арса напоминали мне об этом, что приходилось скрещивать ноги в беспомощности и прикрывать все салфеткой. Официантка все время очень мило улыбалась, видимо, заметив мою реакцию. Хорошо, что она не знала, что это адресовано совсем не ее короткому фартушку… Пригласить Арсения уединиться в туалете я тогда постеснялся. Но здесь, в алом свете летнего заката, в который была погружена душная комната, я сказал себе «Все, нахуй. Сейчас». — Арс, а ты можешь раздеться для меня? — такое мое смелое заявление отдавало вайбом актива, поэтому я покорно сел на край нашей постели перед Арсом. Который успел пока только расстегнуть пиджак. Чем собственно и завел меня. Попова эта просьба удивила. Но я видел, как его мысли разгоняются по типу «Вау, как заговорил этот взрослый мальчик»… — Раздеться для тебя? — Ну там, подвигаться как-то прикольно… — на этом моменте под пристальным взглядом я сдался и вернулся в роль стесняшки, опустив глаза. А поднял их, услышав, как Арсений молча включил на телефоне какой-то стриптизерский трек, что слушают американские подростки в машине после ночного сеанса кино на обочине. И медленно встал передо мной, отложив телефон на стол. Я понял, что раздевание началось. И он очень охотно отозвался на мое предложение, поймав мой вайб. Затем Арс лёгким толчком руки в грудь уронил меня на спину на середину кровати. А я при этом уже был в расстегнутой белой рубашке. И, завороженно в предвкушении глядя на него, медленно отполз назад к изголовью на локтях. Арсений так сексуально изогнул бровь, что я не смог даже попытаться что-либо на это ответить. Кроме возбужденного выдоха. Оторваться от этих загадочных чарующих синих глаз, которые притягивали к себе в темноте, не давая сгенерировать хоть какие-то здравые мысли, было невозможно. И я улыбался все шире, наблюдая за тем, как он начал двигаться, конечно, утрированно, но при этом ненавязчиво пародируя все известные классические танцевальные жесты стриптизеров. Выходило у него очень очаровательно. Какой же он в костюме, какое у него тело под тканью рубашки. Он снял ее спиной ко мне, играя мышцами, затем повернулся и я вдоволь налюбовался грудью, шеей, грацией медлительных движений. Вся одежда его, кроме нижнего белья, в конце-концов оказалась на полу. Я уже хотел было восторженно похлопать, но Арс разогнался и вжился в роль. И оставил в руках свой ремень. Держа его свернутым вдвое в руках на уровне низа живота, быстро залез на постель, взяв в плен мое тело, поставив по бокам от моих бедер свои колени. — Ну теперь и ты для меня кое-что сделай, — произнес он угрожающе, устраиваясь на мне сверху. — Например? — я надеялся, что он прикажет повернуться спиной, а сам отшлепает. Но не тут-то было. — Сопротивляйся… — прошептал он мне в лицо с ухмылкой. Прежний Арс вернулся. Мои кисти вскоре оказались у кованого изголовья постели. Их к нему крепко привязывали руки Попова. Тем самым грубым ремнем. — Чего? — я по началу не понял, подумал, что он о какой-то борьбе, щекотке или ещё че, но это я просто не отошел от игр с малой. И когда Арсений вполне уверенно и в ожидании погладил мой выступающий бананом затвердевший член под ширинкой брюк, я, кажется, понял, на что он намекал. Не прямым текстом, ведь… Это, если посудить… Странное пожелание. Но, клянусь, оно возбудило меня также и в моменте я не придал этому никакой негативной, сомнительной, насильственной окраски. — Только если ты согласен, — на мгновение учитель и наставник в нем проснулись очень четким и здравым вопросом. — Я всегда могу остановиться. Мужчина поднял руки, не смея меня касаться, и замер в ожидании моего ответа, глядя в глаза. Как же меня подкупало то, что этот человек, будучи сильнее меня, умнее, нетерпеливее, придавив меня к постели, привязав руки, видя мой бешеный стояк и желание, все равно спрашивает моего согласия здесь и сейчас, после всех наших ночей и моих приставаний. Мне достался самый лучший мужчина на свете. Какой же он хороший… — Да, — хоть и с невинным глупым взглядом, но самоотверженным ответом я спустил его с цепи. Когда Арс набросился на мою голую грудь с поцелуями, при этом держа ещё и ноги, чтобы я не вырывался, я чётко поговорил в голове свою роль ещё раз. — Арсений Сергеевич, может не надо?.. — я дрожащим голоском начал проситься на свободу и ломаться, как «школьница» в порнухе. — Надо, Антош, надо, — доминантно приговаривал он нетерпеливо, копошась с моей одеждой и стягивая грубыми рывками. Иногда когда он был сверху, любил резко входить очень глубоко, от чего я стонал неприлично громко, даже болезненно, словно меня шинкуют мачетте. На что Арс просто закрывал мне рот рукой и бархатным шепотом успокаивал, замедляясь. — Тише, Котёнок, стены-то тонкие… Это мне особенно нравилось. Ещё в поцелуях он любил облизывать мою шею, медленно, тягуче, свободно, властно. Это его особый почерк, его подпись в постели со мной. Мы, наконец-то, дорвались. И уснули полностью голые на смятой постели в позах звёзд. Совершенно измотанные и удовлетворенные.