3
2 февраля 2023 г., 14:46
То, что их всех троих сегодня отпустили раньше, могло бы стать прекрасным событием, если бы Аки не пришлось до самого ужина, а после и до отбоя терпеть своих любимых соседей. Благо, Денджи успел устать на тренировке, а потому лишь вяло брел за ровно идущим Аки и ныл, что ужин мог бы быть и пораньше. На его способность бесконечно балаболить, к сожалению, усталость не влияла. Пауэр же, отчего-то, смылась куда-то за территорию храма, в лес. Что ей там было надо — одним богам было известно, но тот факт, что на этот слишком долгий вечер двое неугомонных послушников шли не в комплекте, Аки несказанно радовал. Одного Денджи ещё хоть как-то удавалось терпеть.
⁃ Слушай, Аки-чан, а у Макимы-сенсея есть ещё ученики, кроме нас с тобой?
Хаякава не отреагировал, продолжая идти вперёд. За две недели, что новичок уже провёл в стенах храма, Аки даже успел немного привыкнуть к нему, хотя он все ещё раздражал.
⁃ Ты со мной не разговариваешь? — нагоняя его и охая от боли в подбитом на тренировках боку, осведомился Денджи.
⁃ И не планирую, пока не обратишься ко мне так, как следует, — ровно проговорил Хаякава.
⁃ Ла-а-адно, Аки-семпай, — с неприкрытой иронией протянул Денджи. — Так кто-то ещё занимается у Макимы-сенсея?
⁃ Есть один парень, — хмыкнул Хаякава.
⁃ И кто он?
⁃ Вряд ли ты с ним сталкивался, он предпочитает проводить время в уединении. И является одним из немногих, кого я здесь действительно уважаю, — отозвался Аки.
⁃ Чтобы тебе кто-то нравился? — Денджи громко фыркнул. — В жизни не поверю!
⁃ Не кричи, — поморщившись, попросил Аки, пропуская его вперёд себя в хижину, где новичок один махом плюхнулся на футон. — Не время отдыхать, тебе необходимо тренироваться в чистописании.
⁃ Ну Аки-чан! — заныл мальчик. — Давай договоримся, а? Ты будешь делать перед учителями вид, что я занимался, а я…
⁃ Что «ты»? — усмехнулся Аки, ясно понимая, что этому пареньку совершенно нечего ему предложить.
⁃ Не придумал, — искренне сознался Денджи. — Ну, может ты что-то от меня хочешь?
⁃ Чтобы ты сел делать задание по каллиграфии. Я обещал Макиме-сенсею следить за тобой.
⁃ Ты невыносимо скучный! — всплеснул руками мальчишка, но сел делать своё задание, ворча себе под нос.
Аки же задвинул ширму и устроился за низким столиком с книгой, медленно вчитываясь в иероглифы.
Спустя полчаса в хижину завалилась и Пауэр, что-то шепчущая себе под нос. Аки предпочёл не обращать на ее заскоки внимания, а Денджи, судя по тому, что никак не отреагировал на ее появление, наверняка уснул за выполнением задания, и было бы чудно, если бы не расплескал на себя чернила. Хаякава даже сначала подумал его разбудить, но потом вспомнил, что Денджи молчит лишь во сне, и то не всегда, а потому решил дать себе ещё хотя бы полчаса тишины.
Пауэр продолжала что-то неразборчиво бормотать у себя, а после вдруг завопила:
⁃ Нет-нет-нет!
Аки оторвал взгляд от книги, и лишь шире раскрыл глаза, когда ширма, разделяющая их с Пауэр покои, плашмя рухнула на пол в десяти сантиметрах от его лица. Следом за ширмой в его покои влетела тощая, как смерть, облезлая кошка, а после и взъерошенная Пауэр с округлившимися глазами.
⁃ Что?.. — Аки поднялся на ноги, глядя на перепуганное животное.
⁃ Мявка, черт!!! — Пауэр подхватила кошку на руки, а после умоляюще протараторила. — Хвостик, ты же никому не скажешь? Пожалуйста, я тебя очень прошу!
Хаякава всем своим видом выражал искреннее недоумение, но тут же появился и просунувшийся от шума Денджи, пробубнивший:
⁃ Что орешь, дура?
⁃ В храме запрещены животные, — пробормотал Хаякава.
⁃ Но ты посмотри на неё! — взмолилась Пауэр. — Она такая тощая и бедненькая! Она точно умрет там в лесу!
⁃ Выглядит паршиво, — вмешался Денджи, почёсывая растрёпанный затылок.
⁃ Уж получше, чем ты, когда здесь только появился! — надулась Пауэр. — Я тебя прошу, пожалуйста, не говори старшим! Я буду за ней ухаживать, она никому-никому не помешает! Честно-честно! Аки-семпай!
Раз уж Пауэр перешла на такую тяжёлую артиллерию, как вежливое к нему обращение — значит, дело для неё было действительно серьёзное.
Но животные действительно были запрещены, хотя, с другой стороны, Аки, сам по себе, хорошо относился к животным, и в целом ничего против не имел. Да и Пауэр никогда в жизни ни на кого с такой мольбой в глазах не смотрела.
⁃ Ладно, — со вздохом бросил Хаякава. — Но чтобы ухаживала за ней сама. И чтобы в моей комнате я ее не видел. И помой ее, она выглядит, словно блохастая или, того гляди, лишайная.
⁃ Спасибо-спасибо-спасибо! — кинулась к нему на шею Пауэр, и Аки едва удалось избежать объятий.
⁃ А может и меня обнимешь? — подмигнул девушке Денджи, но та лишь показала ему язык.
⁃ А хотя, — подумав, оборонил она, — обниму, если принесешь воды, чтобы помыть Мявку!
⁃ Ага! — радостно встрепенулся мальчик, и тут же бегом рванул в сторону сёдзи.
⁃ А задание?! — только и успел прокричать вслед Хаякава, но Денджи уже смылся.
***
Аки честно пытался игнорировать первые пятнадцать минут попыток Денджи и Пауэр коллективно утолкать Мявку в кадку с водой, которую откуда-то свистнул новенький. Мявка таким положением дел была праведно разъяренна, разодрав в честь этого и Денджи, и Пауэр руки, и Аки даже проникся к кошке уважением за такой поступок. Лишь когда в комнате Пауэр половина половиц была залита водой, у кошки был мокрым лишь самый кончик хвоста, а Денджи носился за несчастным животным по всему небольшому домику, поскальзываясь каждые четыре шага, Аки решился помочь, чтобы этот балаган хоть как-то завершился. Он спокойно поднялся, под синхронные вопли обоих соседей, на девяносто процентов из «Мявка, стой!» от Пауэр, и отборных матюков новенького, прошёл за ширму, ведущую к Денджи и нашарил у того под подушкой припасенный в больших листьях лопуха кусок рыбы, свистнутый с общего стола, а после подгадал траекторию бега кошки и протянул ей тот, усевшись на корточки. Но съесть не дал, и поманил к кадке под молчание соседей. Несмотря на то, что кормили их каждый день, ни разу не пропуская приёмы пищи, выбить дурную привычку набивать карманы едой со стола, из Денджи не удавалось. ⁃ Кис-кис-кис, — тихонько бормотал, Хаякава, попутно засучивая рукава, а у самой кадки сдёрнул с футона Пауэр простыню, оставив голодной кошке кусок рыбы, за который та жадно принялась, не чувствуя подвоха. И Аки ловко смотал запоздало заоравшему животному лапы, стреножив Мявку максимально надежным образом. ⁃ Нихера ты! — весело присвистнул Денджи. ⁃ Не сквернословь, а то тебя так же смотаю, — устало оборонил Хаякава. — Мойте кошку, только молча. И вытрите полы, вы наследили. ⁃ Спасибо, Хвостик! — с визгом кинулась на него Пауэр, но тут же была резко остановлена рукой в плечо. ⁃ Благодари издалека, — поморщился Аки. ⁃ А меня так и не обняла! — надулся Дэнджи. ⁃ Обниму после того, как помоем Мявку, подбоченилась Пауэр. ⁃ Мы не так договаривались! ⁃ Ссорьтесь тише, — закатил глаза Хаякава. — От вас болит голова. ⁃ Это от книжек твоих у тебя голова болит, — фыркнул новенький, но уже потише. Когда истошно орущая кошка была отмыта, Денджи получил свои объятия, и все, кажется, наконец-то были удовлетворены и счастливы, настала блаженная тишина. Почти тишина, потому что Пауэр сюсюкалась с мокрой взъерошенной кошкой, а Денджи удалось усадить назад за каллиграфию, и он бубнил себе под нос о том, что бы хотел съесть на предстоящем ужине. И на ужин они выбрались уже через полчаса, Денджи наелся так, что икал и еле ходил, заодно и свистнул со стола по просьбе Пауэр несколько кусков карпа для Мявки, а Аки сонно моргал, возглавляя процессию к хижине. У него и так не слишком ладилось со сном, а местный график особенности его бессонницы не учитывал, и вставать приходилось как и всем — в шесть, чтобы привести себя в порядок и выйти на физические тренировки. Аки же и вовсе поднимался немного раньше, чтобы в тишине ещё спящего храма тренироваться отдельно, ведь Макима-сенсей говорила, что крепость тела — это основа для крепости мыслей. Последнюю неделю со сном совсем не ладилось — то просто не спалось, то мешал храп Денджи, то болтовня Пауэр во сне. ⁃ Я сильно устал, — с порога оборонил Хаякава соседям, уже открывая свою ширму. — Так что постарайтесь быть тише, пожалуйста. Соседи покивали с умным видом, что уж точно ничего не гарантировало. Хаякава скрылся у себя, разделся до нижних брюк, расстелил аккуратно футон и улёгся, коротким выдохом затушив свечу. На удивление, действительно никто не шумел. Денджи, должно быть, переел и отрубился, а из комнаты Пауэр доносилось лишь негромкое урчание кошки. Аки отключился уже через пятнадцать минут. Холодный ветер пронизывал насквозь. Красный снег в небольших кулачках, промерзшие насквозь пальцы, сплошь красные пальцы, загнанное дыхание, а сердце и вовсе, кажется, сейчас рванется наружу из груди. И все красное перед глазами. Очень холодно. И, отчего-то, страшно. Аки очень страшно. Рядом истошно вопит женщина, визжит так, что слов не разобрать, убегая, спотыкаясь, куда-то прочь, а маленькие руки уже не разжимаются от холода. Лицо жжёт горячей влагой, и все трясётся, каждая мелкая мышца крошечного тела, все дрожит. Он оборачивается, съеживаясь в тощий комок, а сзади только трупы, разрезанные, истерзанные трупы. Множество. Какие-то люди, превращенные в красное месиво, и Аки понимает, что горячая влага на щеках — это ни что иное, как слёзы. И становится, отчего-то, только более жутко с каждой долей секунды ровно до тех пор, пока не… Хаякава распахнул глаза, резко вскидываясь на футоне, сжимая влажное одеяло, пропитанное холодным потом, что сейчас стекал по его вискам. От ужаса сердце заходилось в груди так, что, казалось, его сейчас должен был слышать весь храм, а изумрудные глаза таращились прямо перед собой, не мигая, пока пелена панического страха чуть не притупилась, и не начали появляться очертания скромно обставленных храмовых покоев. ⁃ Эй, — шепнули слева, и Аки дернулся на источник звука всем телом, с облегчением различив знакомые глаза новенького, таращащиеся на него в щелку из-под ширмы. — У тебя сердце так колотится, что аж страшно. Тебе, может, воды, Аки-чан? ⁃ Спи, — высипел не отошедший мальчик, сжимая до судорог пальцы на запястье. ⁃ Тебе плохой сон приснился? — спросил Денджи и тут же зашуршал перегородкой между комнатами, открывая ту до конца. ⁃ Тебе какое дело? — огрызнулся Хаякава, силясь успокоить разошедшееся сердце. ⁃ Мне тоже иногда снятся, — отчего-то смутившись, признался Денджи, усаживаясь на своём футоне. — Особенно когда я один и в темноте. Расскажешь сон? ⁃ Зачем? — нахмурился Аки. ⁃ Знаешь, когда я был маленьким, была одна бабушка в одной из деревень, которая единственная не считала меня проклятым, — неловко брякнул Денджи. — И она говорила, что если рассказать страшный сон кому-то — то он точно не сбудется. ⁃ Не слышал такого, — почти успокоив дыхание, шепнул Аки. ⁃ Ты же здесь с детства, ясное дело, что не слышал, — развел руками новенький. — Так расскажешь? ⁃ Мой сон уже и не сможет сбыться, потому что я в нем был ещё ребёнком, — сам не поняв, зачем ему это говорит, признался Хаякава. — Поэтому не думаю, что это сработает. ⁃ Ну ладно, — если Денджи и обиделся, то виду особо не подал. — Давай оставим ширму открытой? Я обещаю не храпеть. ⁃ Зачем? — шепотом поинтересовался Хаякава. Денджи замялся надолго, закусив острыми клычками тонкую губу, перебрал одеяло в руках, а после, все-таки, сознался: ⁃ Я боюсь один спать… пожалуйста, Аки-чан. ⁃ Ладно, — даже чуть опешив от такого признания, кивнул Хаякава. — Но ты обещал не храпеть. ⁃ Не буду, — клятвенно заверил его мальчик. — Ну… спокойной ночи, тогда? ⁃ Спокойно ночи, — сухо кивнул пришедший в себя Аки, укладываясь на бок, лицом к футону соседа, а Денджи же почему-то покраснел и отвернулся от него, криво заворачиваясь в одеяло. Денджи сидел, едва сдерживаясь, чтобы не ковыряться в зубах, где застрял кусочек мяса. Макима же в свою очередь явно не торопилась начинать своё с ним занятие, преспокойно разглядывая образ какого-то божества, висящего на стене ее тренировочного зала. Денджи уже потихоньку начинал скучать, сидя на полу, наконец хоть немного оценив пользу своего обучения письму и счёту, ведь сейчас он мог хотя бы развлечь себя, пересчитывая дощечки на полу, разве что только до пятидесяти. Макима-сенсей не трогала его две недели, не приглашая на дополнительные тренировки, чтобы он освоился и более менее привык к своей новой жизни. Поэтому новость о сегодняшней тренировке новичок воспринял даже с некоторым энтузиазмом. Было любопытно, чему эта красивая женщина собралась его учить. ⁃ Тебе знаком этот образ, Денджи-кун? — вдруг тихо оборонила Макима, не сводя взгляда с картины. ⁃ Э… — Денджи пошуршал пятерней в своих волосах, взглядывая на странное суровое существо с раскосыми змеиными глазами, закованное в стальную броню. — Не припомню! ⁃ Это Арахабаки, — поделилась женщина, отходя от картины и усаживаясь напротив Денджи. — У людей он считается богом разрушения. Среди многих бытует мнение, что Арахабаки в самом деле был демоном, как и многие другие злые боги. ⁃ А, здорово, — пробормотал Денджи, совершенно не понимая, к чему ему вообще эта информация. — А мы драться будем? Вы дадите мне этот деревянный меч? Он-то думал, что у Макимы на тренировках будет прямо как с этим стариком — Кишибе, и готовился, что сейчас ему снова придётся драться, но пока бить его никто не собирался. ⁃ Сейчас не будем, — качнула головой Макима. — И сядь, как подобает, пожалуйста. Денджи тут же устроился на коленях, ерзая на жёстком полу, а женщина продолжила: ⁃ Люди, в большинстве своём, придумывают себе богов, потому что не могут объяснить какие-то явления. Иногда они объясняют этим какие-то простые вещи, вроде восхода солнца или грозы, — Макима повела расписным рукавом, заставив новичка завороженно заглядеться. — Вот и Арахабаки придумали для того, чтобы оправдать разрушения. Люди ненавидят его, а держат его образы и преподносят дары лишь в надежде, что он не обрушит на них свой гнев. Вот только люди слепы, а потому склонны вешать на других все свои беды. Так, Арахабаки стал виновен не только в стихийных бедствиях, но и во многих других ситуациях, таких, как, например, войны, убийства. Мы боремся с демонами, которых тоже часто несправедливо обвиняют в том, в чем они, на самом деле, не виноваты. ⁃ Как это? — задумчиво хмыкнул Денджи. ⁃ Все очень просто, — чуть улыбнулась Макима. — Ты знаешь, откуда берутся демоны? ⁃ Не-а. ⁃ Тогда стоит начать с того, что демоны бывают двух видов: первородные и обычные. Первые ничем неотличимы от людей, кроме своих демонических способностей. Впрочем, если первородный демон их не использует — распознать такого становится почти невозможно. ⁃ А как же отражение? — фыркнул Денджи с избыточно заумным видом. ⁃ Первородные демоны способны видеть в отражении то, что угодно им самим. Естественно, чтобы остаться незамеченными, они обычно не меняют своё отражение. Обычные демоны же видят в отражении силуэт себя самих, будто собственную чёрную тень. И обычные демоны не могут размножаться, они возникают из людских страхов, — объяснила Макима, покачивая сложенным зонтом в руке. — К примеру, тебе должно быть известно, что на центральной равнине давным-давно не было дождей, что сильно подпортило жизнь простым крестьянам. Есть даже регионы, где люди умирают с голоду от нехватки урожая. Именно поэтому люди все больше боятся засухи, демонов засухи стало больше, и они стали значительно сильнее. Был бы сейчас сезон дождей — ситуация была бы другая. Понимаешь? ⁃ Вроде смекаю, — угукнул Денджи. ⁃ Так вот, допустим, демон войны, — задумчиво продолжила Макима. — Он рождён из людских страхов перед войной. Только вот почему возникают войны? Разве это демон войны первопричина войн? Может ли он сам быть причиной своего появления? Денджи надолго замолчал, раздумывая над словами женщины, а после неуверенно качнул головой. ⁃ Тогда кто же развязывает войны? — легко поинтересовалась Макима. ⁃ Сами люди? — пискнул мальчик, больше надеясь не облажаться с ответом, дабы не получить наказание, чем действительно желая ответить верно. ⁃ Да, к сожалению, все именно так, — тяжело вздохнула женщина. — Люди довольно часто бывают жестоки и страшны, а демоны, которых они так боятся, и с которыми мы для них боремся — являются всего лишь порождениями их страхов. Отрицать опасность демонов — глупо, но на деле получается так, что они, изначально, и не виноваты в своем появлении и своих злодеяниях. О том, насколько люди бывают жестоки, Денджи знал не понаслышке. Ведь, если рассмотреть все его тринадцать лет жизни, то он ни разу не пострадал от рук демона, зато от рук людей — многократно. Но с другой стороны — Денджи все ещё отказывался верить, что все люди такие уроды, хоть и большинство из тех, кто ему попадался вполне под это определение подходили. Но здесь, в храме, отношение к нему было намного лучше. Макима-сенсей вот была к нему вполне себе добра, Пауэр, даже несмотря на свой противный каверзный характер, тоже была совсем не плохой, даже отдавала Денджи свои овощи за столом, старик Кишибе, хоть и периодически хорошенько прописывал ему по самое не хочу, иногда его даже скупо хвалил, сквозь зубы, но все же, да и жуткий зануда и ледышка Аки — и тот, кажется, смягчился, и даже разрешил спать с открытой ширмой между их комнатами, чтобы Денджи не приходилось бояться темноты. ⁃ Ладно, давай я немного расскажу тебе про демонов и историю охотников, — мягко улыбнулась в подтверждение его мыслей Макима, легонько потрепав мальчика по голове. С уроков Макимы Денджи вышел с немного распухшей от потока информации головой, хотя был вынужден признать, что слушать все эти сказки о прошлом именно от Макимы было даже интересно. К тому же, женщина не заставляла его ничего выучивать наизусть или делать что-то сложное, а это мальчика несказанно радовало. У дверей его уже ждал Аки, медитирующий прямо под наружным козырьком хижины на нагретых солнцем досках. Услышав скрип сёдзи, он мгновенно приоткрыл один глаз, поднимаясь на ноги и отряхивая форму, а после поклонился и вышедшей следом за Денджи Макиме. ⁃ Аки-кун, возьми Денджи и ступайте на тренировку, — спокойным, но чуть прохладным голосом скомандовала женщина. — Но перед этим приведите ко мне Ангела. ⁃ Да, сенсей, — низко поклонился Аки, пряча глаза. Последние две недели он был за что-то отстранён от занятий с женщиной, чем явно был очень раздосадован, а в один из дней вернулся неожиданно расстроенным, что даже не ворчал на расшумевшихся Пауэр с Денджи и промолчал до самой ночи, не говоря ни слова. А ещё Денджи на горячих источниках рассмотрел на крепком сухощавом торсе Хаякавы жуткие красные рубцы по всей белоснежной коже. Новичок припомнил, что Хаякава после того, как избил его, говорил про какое-то наказание, которое он собирается принять, и, если эти два факта действительно были связаны, даже почему-то начал жалеть этого слишком правильного парня. В конце концов, Денджи бы не умер и без медицинской помощи от монахов, а скрыв это происшествие, Аки бы сам не пострадал. Но с другой стороны, это он сам и настоял на том, чтобы передать Денджи монахам и самому принять наказание, поэтому, несмотря на жалость, виноватым новичок себя не чувствовал. ⁃ Что за ангел? — уже отойдя от хижины, где проводила тренировки Макима, осведомился Денджи. — Как из сказок? ⁃ Ангел — это имя, — как всегда ровно проговорил Хаякава. — Имя третьего ученика Макимы-сенсея. ⁃ Тот, про которого ты говорил, что его уважаешь? — полюбопытствовал новенький, на что второй мальчик только кивнул. — Почему у него такое дурацкое имя? И почему ты его уважаешь? ⁃ Он попал в храм совсем ребёнком, как и я, но имени ему родители дать не успели. И когда он попал сюда, никто не решался дать ему имени, ведь он был уже вполне в сознательном возрасте, но монахи называли его ангелом за внешность. Он, повзрослев ещё немного, так и не захотел брать себе имени, чтобы не осложнять себе жизнь необходимостью привыкать к чему-то новому, и предпочёл, чтобы его так и называли по кличке, взяв ту вместо имени, — поведал Аки. ⁃ А на второй вопрос ты так и не ответил! — возмущённо упёрся руками в бока Денджи, растрепывая ещё больше и так неправильно подвязанную юкату, с которой у него никак не было сладу. ⁃ Какое тебе до этого дело? — сухо хмыкнул Хаякава. ⁃ Интересно! А куда это мы идём? Неужели к воротам? — продолжил нарезать вокруг него круги Денджи, заставляя Аки жалеть, что в этот раз тренировка с Кишибе у того была не с утра, и силы новичку было потратить некуда. — Разве Ангел не на территории монастыря?! Двое бредущих мимо монахов с тяжелыми вздохами отвели от Денджи взгляды, со смирением пытаясь хоть как-то привыкнуть к слишком шумному новому послушнику. ⁃ В храме надлежит сохранять тишину, — растеряв за две недели всякую надежду, что увещевания хоть как-то помогут этому сорванцу стать образцовым послушником, монотонно пробормотал Аки, скорее ради приличия. — Ангел любит проводить свободное время в уединении в лесу. ⁃ Неудивительно, что такой зануда и сухарь, как ты, нашёл с ним общий язык! — рассмеялся Денджи. ⁃ Не сотрясай воздух, — чуть поморщился Хаякава. — Ступай осторожнее, дорога здесь каменистая. Они вдвоём углубились в лес, уходя куда-то правее по узкой тропинке, которая вскоре и вовсе пропала, сменившись на острые камушки, скатывающиеся из-под ног под горку. Денджи раз пять чуть не навернулся только по причине того, что не имел привычки смотреть под ноги, зато имел привычку торопиться. Один раз даже хватанул Аки за рукав, почти шлёпнувшись на тощую задницу, инстинктивно пытаясь устоять на ногах, на что Аки вначале дернулся, вырвав свой рукав из чужих рук, а после окинул Денджи недовольным взглядом и устало вздохнул, продолжая путь. Денджи, чтобы отвести душу, показал ему язык, когда тот отвернулся. Впрочем, уже скоро они просочились сквозь непроходимый на вид терновник и оказались возле запруди удивительной красоты. Даже Денджи, не искушённый удивительным эстетическим вкусом, — в конце концов, он на улице всю жизнь прожил, насмотрелся, спасибо, — ненадолго засмотрелся. Аки же, казалось, пейзаж совершенно не интересовал, да и пробирался он по скользким мокрым камням весьма уверенно, словно часто здесь бывал. Денджи не сразу различил небольшую фигурку, притаившуюся на противоположном берегу запруди. Человек этот был не слишком высокого роста, лежал на животе прямо на песке, игнорируя факт того, что в мелком речном песке теперь была вся его чёрная форма. Волосы у того были длинные, как у девочки, красновато-рыжего цвета, и свободно спадали по плечам, а ещё он выводил что-то на песке тонкой веточкой. И когда тот чуть повернул голову набок, совершенно не на приближающихся к нему послушников, скорее всего, просто оттого, что затекла шея, волосы чуть сдвинулись, открывая его белое лицо. Ангельски красивое, изрядно женоподобное лицо с тонкими, нежными чертами, пухлыми губами и большими-большими глазами, скрытыми под полуопущенными густыми ресницами. Засмотревшись, Денджи потерял равновесие на скользком валуне и плюхнулся таки в неглубокую запрудь, безнадёжно промочив сапоги, штаны, и нижнюю часть юкаты. Хаякава мельком оглянулся на него, пока мальчик, фыркая, матерился себе под нос, а после, уже отвернувшись, едва слышно то ли кашлянул, то ли хохотнул. ⁃ Доброго дня, Ангел, — коротко поздоровался Аки, спрыгивая рядом с ним на мокрый песок. ⁃ О, — без особого интереса, но довольно приветливо чуть улыбнулся парень. — Аки-кун, здравствуй. Ты что-то хотел? Денджи, к тому моменту, как раз подобрался ближе к ним, весь вымокший, и наконец разглядел, что же этот странный тип чертил палочкой. А это была целая чертова картина, поражающая воображение своей точностью и изяществом. На рисунке была великолепная девятихвостая лисица, скрывающаяся под кустом ежевики, и каждая ягодка на кусте была прорисована отдельно. Денджи ума не мог приложить, как это вообще у него получилось. Картина была настолько детальна, что казалась живой. Будь она ещё и в красках — это точно стало бы самым красивым рисунком, что Денджи видел за всю свою жизнь. Все, что он видел, конечно, в основном ограничивалось образами, висящими в этом храме, и картинками в книжках, что читал вечерами Аки, но и те казались ему вершиной искусства, только вот этому шедевру они и в подметки не годились. ⁃ Я Денджи! — отмер новичок, вспомнив, что даже не представился. ⁃ Я знаю, — так же ровно и приветливо бросил Ангел. ⁃ Макима-сенсей просила привести тебя к ней, — оборонил Аки, тоже засмотревшись на рисунок, застывший у самой кромки воды. ⁃ Да, спасибо, Аки-кун, — Ангел лениво и неспешно поднялся на ноги. — Я дойду сам, ступайте, чтобы я вас не задерживал. И в ту же секунды с сосны над их головами свалилась шишка, рухнув в воду. Брызги воды валом обрушились прямо на рисунок, мгновенно размывая все его формы, образуя на этом идеальном творении плоские мокрые пятна. ⁃ Твою мать!!! — искренне расстроенно взвыл Денджи, напугав Хаякаву. — Гребанная шишка!!! Ты нарисовал такую красивую штуку, наверняка так обидно!!! ⁃ Да нет же, — без всяких эмоций дернул плечом Ангел. — Я рисовал ее от нечего делать. Все равно ее бы смыло водой, или сдуло ветром. А после, ничего не сказав, Ангел неспешно побрел вдоль бережка в сторону монастыря, но совсем не той дорожкой по торчащим из воды валунам, которой сюда пришли они с Аки. ⁃ А куда это он? — брякнул Денджи. ⁃ В обход, — без всякого удивления дернул плечом Хаякава. ⁃ А чего мы так не пошли? — возмутился новичок, уже готовясь обвинить Аки в том, что тот специально повёл его через запрудь, что Денджи в неё упал. ⁃ Там идти с сорок минут. Ангел просто не любит торопиться.***
Денджи пробирался по деревне короткими перебежками, прячась за заборами и выглядывая из-за укрытия на идущих по своим делам деревенских. Сейчас они мило болтают, улыбаются и смеются, сейчас они хорошие и добрые люди. Но стоит им увидеть светловолосого мальца во рванье — они меняются, начиная покрывать ребёнка матом и пытаясь прогнать того из деревни. Камень, размером с кулак, больно прилетел в спину, за ним потоком полетели следующие. Денджи одним рывком долетел до растущего неподалёку дерева и спрятался за ним, аккуратно выглянув из-за него. Стайка из десятка местных детей, всецело разделяющая навязанную родителями ненависть к мальчишке, подбирали камни с дороги и, особо не целясь, бросали их в свою жертву, явно надеясь взять числом, а не меткостью. Дурацкие дети, от них гораздо тяжелее спрятаться, ведь взрослые не разыскивают местного отщепенца, маясь со скуки. ⁃ Ты чёртов демон! ⁃ Фу, мама сказала, что ты проклятый! ⁃ Почему ты просто не умрёшь? Умри давай! Слава богу, на детский крик всегда прибегают взрослые, при которых дети умолкают, останавливая обстрел. Они, конечно грозятся поймать его и оторвать какие-нибудь конечности, но пока ни разу не смогли догнать его. Так и сейчас, Денджи убегал на полной скорости, в спину же его летели самые разнообразные оскорбления. Но это всё ничего, сегодня он уже ел: кто-то додумался выкинуть целую плошку почти свежего риса, а это, по меркам вечно голодного ребёнка, было целым пиром. А если еду искать не надо, значит оставалось одно единственное важное дело. Русый мальчишка добрался до одного определённого двора и, осмотревшись по сторонам в поисках хозяина дома и не найдя того поблизости, ловко перескочил через забор, оказавшись на чужой территории. Почти всё пространство у дома занимал огород, а в дальнем углу лежала и глубоко дрыхла молодая собака, появившаяся в этом доме около полугода назад. Денджи тихонечко, на цыпочках подкрался к животному и едва слышно свистнул. Кэйа, так звал её хозяин, сразу же вскочила на ноги, на мгновение ощетинившись и начав рычать низко и глухо, но, окончательно проснувшись, увидела, кто стоит перед ней, и едва ли не запрыгнула мальчику на руки. Сколько он себя помнил, Денджи чертовски любил собак, а те, обделённые лаской других, с удовольствием отвечали ему взаимностью. Сейчас Кэйа с восторгом бегала вокруг ребёнка, разбрызгивая слюни и едва не задыхаясь от случившегося с ней счастья. Мальчик же сидел на корточках и пытался поймать собаку руками, улыбаясь во все имеющиеся зубы и иногда тихонько смеясь. Когда животное окончательно обессилело, оно упало на спину перед гостем, открыв мягкий живот и подставляя тот под ласковые руки, которые тут же начали гладить шелковистую рыжую шерсть. ⁃ Да блять. Неясно было, виновны в том весёлые подвывания Кэйи или собственная увлечённость происходящим Денджи, но он не расслышал приближающиеся сзади шаги. Судя по голосу, позади, буквально в одном шаге, стоял мужчина, владелец этого дома. Было поздно убегать, и мальчишка сделал единственное, что могло хоть как-то спасти его в сложившейся ситуации — вскинул руки, стараясь прикрыть ладонями голову, но и это уже не могло помочь, и по затылку прилетел сильный удар чем-то тяжёлым. Перед глазами всё резко поплыло, после чего маленькое тельце упало на землю. Денджи не понимал, что происходит, происходящее доходило до него будто урывками. Боль в груди. Ударили ещё раз, но уже по солнечному сплетению. Подняли за волосы — тащили прямо по земле в сторону ворот. И всё это под истошный лай надрывающейся собаки. Мужчина дотащил Денджи до улицы и, не церемонясь, бросил того на дорогу. Голова его была наклонена в сторону дома, и хозяин не закрыл ворота, так что мальчик прекрасно видел, как мужчина медленно подходит с молотком к лающей и рычащей собаке. ⁃ Не… Не трогай её… — ему хотелось закричать, но язык совсем не слушался, да и вряд ли это бы повлияло на что-то. Мужчина замахнулся и со всей дури ударил по собачьей голове. Та издала короткий визг и тут же осела на землю, начав громко и жалобно скулить. ⁃ Блять, хорошая собака была, — хозяин поднял ее за цепь, заставив слабо затрепыхаться в воздухе. — Жалко даже, что проклятая стала. Дальше произошло то, чего Денджи боялся больше всего. Мужчина подвесил собаку на забор, и, почистив ладони о штаны, ушёл к дому. Вечно ласковая и весёлая Кэйа висела на цепи и барахталась из стороны в сторону, цепляясь за жизнь и чудовищно громко хрипя. Денджи сейчас отдал бы все на свете, чтобы встать и спасти её, но сил не хватало даже на то, чтобы отвернуться и закрыть уши, так что мальчик просто лежал и смотрел, как медленно и мучительно умирает его единственный друг. ⁃ Бродяжка, ты чего? Денджи будто очнулся, окинув взглядом хижину, к которой успел даже привыкнуть. Пауэр сидела на коленях чуть в стороне и с удивлением смотрела на впервые задумавшегося при ней новенького. Перед ней лежала и удивительно громко мурчала уже немного раздобревшая кошка. ⁃ Ты чего на Мявку так странно смотришь? Если голодный — иди в трапезную. ⁃ А? Да так, ничего.***
⁃ Дед, я пришёл! Денджи отодвинул широкую ветку громадной ели и беззвучно ступил на поляну, за пояс его, все так же небрежно завязанный, был заткнут обычный свистнутый с кухни топор для рубки мяса. Кишибе вызывал своих учеников в это место, чтобы преподать им урок отдельно от других послушников, а такое с Денджи не случалось уже год, так что светловолосый парень оглядывал поляну с толикой ностальгии, удивляясь своей же сентиментальности. Главной «знаменитостью» этого места было просто гигантская в сравнении со своими младшими товарищами сосна, нижние ветви которой когда-то срезал сидящий сейчас возле обрубков в позе лотоса мужчина. Глаза его были прикрыты, и несведущий человек подумал бы, что старик погружён в послеобеденную дрёму. Но Денджи таким не обмануть, и он прекрасно догадывался о том, что пара внимательных глаз следит за ним из-под сомкнутых ресниц. ⁃ Дед, ты чего? — юный послушник положил руки на колени и нагнулся, на всякий случай держась на приличном расстоянии от своего учителя. — Ты ж там не помер наконец-то от старости? Вместо ответа мужчина коротко замахнулся, одной лишь кистью, и отправил в полёт несколько шишек, метя ученику в лоб. Тот, нисколько не дрогнув, поймал рукой каждый из летящих в него снарядов, тут же выровнявшись и высыпав их на землю, улыбаясь во все тридцать два клыка. По никому не понятной причине, Денджи разрешалось очень многое, в том числе и такие выражения в сторону своего сенсея, что скажи такое кто другой — на нем спустя минуту не осталось бы живого места, а русый парень получал лишь подзатыльник — или вот, шишками. ⁃ И когда ты проникнешься хоть каким-нибудь уважением ко мне? ⁃ Да я тебя уважаю, дед! — возмущение его было искренним, ведь если он и питал это столь чуждое чувство к кому-либо, так это именно к своему учителю. — Ты ж сильный такой, как гадина! ⁃ Начни уже выбирать выражения, не первый год здесь находишься, — старик, не торопясь, поднялся на ноги, отряхнул штаны и слегка размял спину. — К слову, где твоё оружие? Я сказал принести свою катану. ⁃ А, так это… Вот оно, — он достал из-за пояса топор и несколько раз «разрезал» им воздух перед собой. ⁃ Это не оружие. Иди за катаной. ⁃ Да дед! Мне мечи ваши не нравятся, я веса не чувствую, даже замахнуться не могу нормально! ⁃ Нет. Этот инструмент верни монахам, а я тебя жду с оружием. Даю три минуты. — слово «инструмент» Кишибе слегка растянул, показывая своё пренебрежение к этому топору. ⁃ Топор же тоже может быть оружием! — будто в подтверждение своих слов, он метнул топор в ближайшее дерево, и тот, прокрутившись в воздухе несколько раз, воткнулся в ствол, на всю длину лезвия врезавшись в древесину. ⁃ Достал ты меня. Хорошо, — двинулся он в сторону ученика, достав из ножен один из вакидзаси. — Бери своё «оружие». Денджи одним рывком подбежал к дереву, достал топор и встал в стойку, держа своё оружие перед собой в согнутых под прямым углом руках. За проведённые в храме два года худющий мальчишка вырос в крепко сложенного юнца, но время от времени его нужно было осаждать, ровно как в этот момент. ⁃ Готовься, сейчас я буду тебя убивать, — Кишибе поднял свой клинок на уровень плеч и продолжил все так же медленно идти к послушнику. ⁃ Ты сейчас что? Вместо ответа старик совершил один лишь выпад, тут же оказавшись за спиной своего ученика. Денджи прекрасно видел, как учитель проносится мимо него, аккуратным движением вакидзаси нанося удар по шее, но тело его никак не поспевало за глазами, и сейчас он, не успев ничего сделать, упал в шоке на колено, держась рукой за горло. ⁃ Только что я убил тебя, — Кишибе обошёл Денджи и вновь вернулся на точку, откуда был совершён удар. — Прорежь я на миллиметр глубже — ты бы уже захлёбывался в собственной крови. Денджи убрал руку, и на ней действительно не было никаких следов — порез на горле лишь немного щипало. ⁃ Как я уже сказал, сейчас ты будешь умирать раз за разом. Я совершу ровно сотню выпадов. Сможешь парировать хоть пятнадцать из них — оставишь своё «оружие». Усёк? ⁃ Ещё как, — парень поднялся на ноги и вновь поднял топор.***
Аки сидел на коленях на своей половине хижины и занимался каллиграфией при свечах. На улице уже успело стемнеть, когда сёдзи распахнулись и внутрь буквально завалилось подозрительно напоминающее Денджи тело. За всё время совместной жизни Хаякава даже перестал удивляться тому, что эта дурная голова считает чужую комнату своей прихожей, обязательно заходя к себе через неё. Но обычно он практически сразу шёл к себе, а сейчас он лежал лицом вниз так, будто и вовсе не собирался никуда идти. Всё тело его покрывало бессчетное количество неглубоких порезов, в основном собранных у смертельных точек тела. ⁃ Я говорил, что он не разрешит. ⁃ Хер ты там угадал, он разрешил, — огромным усилием Денджи перевернулся на спину, будто специально стараясь показать соседу собранную из острых клыков улыбку. — Сказал заказать нужное оружие у кузнеца, а инструмент все-таки вернуть. ⁃ Ну что, поздравляю, — ответил Аки и продолжил заниматься чистописанием. — А сейчас прекращай валяться у меня и иди к себе. Я сейчас закончу и лягу спать. ⁃ Всё-таки грустно тут без этой дуры, — Денджи и не думал вставать, поэтому медленно полз к своей комнате, толкаясь вперёд всем телом. ⁃ Пауэр не может тут больше жить, мы же не дети больше. ⁃ Да знаю я… — заполз сразу на футон, так и не собранный с утра. — Я это, устал сильно, сразу спать лягу. Спокойной ночи. ⁃ Спокойной. Под шуршание кисти о бумагу сон накатил практически мгновенно.
