Власть - Учихам! Мир - Конохе! Пенсия - Хирузену!

      «Орочимару состоит в преступной организации Акацуки (ее численность неизвестна). Его функция в ней под вопросом. Возможно занимается исследованиями в интересах организации. Большую часть времени проводит на территории у западной границы страны Огня, неподалеку от Долины Завершения. Люди, пересекающие границу, утверждают, что там поселился некий «господин», занимающийся благотворительностью. Предположительно, речь идет об Орочимару. И, скорее всего, именно там располагаются его основные лаборатории», — выдержка из доклада Джирайи.       «...исследовать Западную границу и приграничные поселения, обнаружить убежище Орочимару, взять кого-нибудь из приближенных в заложники…», — из приказа хокаге.       «Инструкция гласит, что нам нельзя быть обнаруженными, но при этом Данзо наверняка обо всем уже доложил Орочимару. Выходит, приказ мы уже нарушили, сами того не желая, поэтому можем отклониться от официального плана и действовать, импровизируя», — умозаключил Итачи, перепрыгивающий с ветви на ветвь.       Команда в полном составе выступила из Конохи еще до рассвета. У самых ворот к уже знакомым друг с другом боевым товарищам присоединились двое: напарник Итачи по лифту Оцелот и некий с позывным «Медведь». Учиху покоробило, когда он понял, что нес службу в Корне не с рядовым болваном, а с доверенным лицом Данзо. Ибо Шимура не отправил бы на эту миссию простофиль.       «Старейшина обо всем знает, сомнений нет», — мысленно утвердился Итачи, когда увидел Оцелота. Дремлющее сомнение внезапно пробудилось и все двенадцать часов пути не давало покоя.       Все это время шесть шиноби бежали без остановки, направляясь к Долине Завершения. Меж ними повисла полная тишина, так как беседовать в присутствии шпионов, пусть и по делу, было бы крайне неосмотрительно. Тензо, Какаши, Шисуи и Итачи во всю думали над тем, чем бы занять наблюдателей и разделить, чтоб те не путались под ногами. Вскоре они добрались до первого пункта назначения и устроили привал в самой сухой пещере скалы. Шум водопада как нельзя кстати скрывал все окружающие звуки, поэтому они могли расслабиться, не боясь быть обнаруженными. Хатаке предусмотрительно призвал песью свору и выставил по небольшому периметру в качестве дозорных.       Ямато соорудил костер, дабы натопить убежище и высушить взмокшие плащи и ботинки. Все уселись вокруг очага с консервами в руках и принялись ужинать. Двое из Не умостились в углу немного поодаль спиной к остальным.       «Бесят», — читалось в недовольном взгляде Шисуи, на что Итачи согласно кивнул головой.       Какаши ковырял консервированный суп ложкой, не решаясь снять маску при посторонних. Тензо заметил замешательство семпая, поэтому предложил выйти наружу, якобы покормить собак призыва. И, как только они покинули пещеру, то Оцелот подал голос: — Ли-ис, ой, вернее Итачи, — словно издевался он, — просветишь насчет завтра? Что конкретно придумал ваш командир? — и вальяжно откинулся на стену. — Наш, — встрял Шисуи, немного скалясь. Он с вызовом смотрел на вынужденного соратника. — В рамках задания Какаши Хатаке — наш общий командир. И его приказы не обсуждаются. Вернешься в Коноху, можешь наплевать на него и дальше служить «правильному» начальству. — Не горячись, дружок, — едко ухмыльнулся Оцелот. — Я лишь оговорился, а ты уже целую лекцию прочитал. — Я тебе не дружок, — прошипел товарищ, нахмурившись. Он за секунду помрачнел, будто грозовая туча. — Странно, — театрально недоуменно пожал плечами член Корня, — я-то думал, что нас всех скрепляет Воля Огня, поэтому мы все друг другу, ну-у, — задумчиво протянул он, — как минимум, приятели? — Все так, — холодно отрезал Итачи, пытаясь пресечь словесную перепалку. — А касаемо изначального вопроса, то я в таком же положении, как и ты. Следовательно, ничего не знаю. — Ясно, — негодующе цокнул Медведь, скрестив руки на груди.       «Кретины, нет, пафосные павлины! Общипанные индюки!» — про себя возмущался Шисуи, жадно поглощая паршивый ужин.       «Да уж, Данзо — мастер закладки мин с дерьмом», — мысленно согласился с ним Итачи, греющийся у костра.       Хатаке промокал недолго. Заходя в пещеру прищурился, кожей ощущая враждебную обстановку. Тензо аж вздрогнул, подражая семпаю. Командир обошел костер кругом, присел на корточки между Учихами и АНБУ Не. Он устало выдохнул из-за нелегкой роли и совершенно отстраненно произнес: — На отдых восемь часов, смена караульных каждые два часа. Шисуи, — кивнул в его сторону, — приступаешь первый, — перевел взгляд на Ямато, стоящего напротив, — затем ты, после Итачи, а потом я, — и лениво почесал затылок. — Выступаем завтра утром, а что дальше-то? — Оцелот интересовался, словно преодолевая брезгливость.       Какаши плюхнулся на пятую точку и нехотя бросил, уставившись на тлеющий очаг: — Значит, запоминайте, повторять не буду, — и покосился на Оцелота. — Нам придется замаскироваться. Протекторы Конохи, как и маски АНБУ на недружелюбной территории равносильны мишени. Поэтому перед сном подумайте, как вам перевоплотиться. Легенда такова: мы — частная охрана одного из землевладельцев страны Огня, который ожидает нас на границе в стране Молнии. Письмо-вызов имеется, — сказал, словно отрезал, пресекая возможные вопросы, — как и поддельные документы. — Даже пограничникам доверия нет, — прыснул Медведь. — Доверия нет никому, — тут же парировал Хатаке. — В приграничном поселении разделимся по двое: Шисуи с Итачи, Медведь с Оцелотом, я с Тензо. Шисуи с Итачи пойдут на блошиный рынок, мы с Тензо разведаем обменники и питейные, Медведь с Оцелотом изучат гостиницы. К вечеру встретимся в условленном месте, я всех оповещу. Обменяемся добытой информацией, а дальше решим. Надеюсь, что всем все ясно и вопросов нет, — закончил Какаши и поднялся на ноги, чтобы разобрать походный рюкзак. — Можете отдыхать, — холодно процедил он, расстилая спальный мешок.       Все, кроме Шисуи, свернулись клубочками по периметру пещеры. Хатаке с Ямато почти сразу провалились в сон, чтобы набраться сил для предстоящей разведки. АНБУ Не и Итачи ворочались какое-то время, бороздя зрачками неровности каменной породы. Шисуи же уселся почти у самого края пещеры, наблюдая за прерывистой дождевой стеной. Сквозь нее открывался вид на размытые дали Долины Завершения. Его мысли кружились вокруг Асэми, мирно сопящей на пуховой перине далеко на востоке.       «Принцесса в шелковой сорочке на множестве мягких подушек», — мечтал влюбленный, стараясь оставить все насущные вопросы на следующий день.       То, что он находился на границе, близ логова Орочимару, означало, что начало положено. Уже на этой неделе у него в руках появится информация, которая знаменует освобождение невинной Узумаки из плена Шимуры.       «Наши чувства взаимны», — уверился он.       Шисуи намеревался засватать ее тем же месяцем и привести к алтарю меньше, чем через два года. Он подождет, пока Асэми достигнет брачного возраста, накопит денег, возьмет заем у ростовщиков и купит большой дом в центре деревни, куда на руках занесет уже жену. Два часа грез пролетели, словно один миг. Учиха опомнился не сам, его похлопал по плечу Тензо со словами: — Ложись, мой черед дежурить.       Шисуи послушно кивнул, поднялся на ноги, а затем еле слышно спросил: — Как думаешь, эти двое спят или делают вид? — и покосился на АНБУ Не. — Все равно, — скривился Ямато, заняв место напарника.       Ночной караул прошел без помех под приглушенные звуки дыхания, треск сухих веток, вой ветра и гула дождя. Какаши сдал вахту задолго до рассвета, навязчивым кашлем подняв подопечных. Они недоверчиво переглянулись и прислушались к обстановке: ливень, поразивший большую часть страны Огня, прекратился. Сырость окутывала противной вуалью, заставляя мурашки бегать по коже. Костер разжигать не стали. — Ночью достаточно отогрелись, — буркнул уже перевоплотившийся Какаши, натягивая высохший плащ. Команде потребовалось несколько секунд, чтобы сонное сознание сквозь мрак признало в нем командира. Черный ежик вместо серого вихря, под стать водолазке, горло которой прикрывало даже мочки ушей, темные круглые очки.       «Мать родная не признает», — мелькнуло в голове Шисуи, что искал в рюкзаке завтрак.       Оцелот и Медведь приняли облик братьев-близнецов, наголо выбритых.       «Интересно, они и в реальности походят на бандитов?» — рассуждал Итачи. Действительно, их облик имел мало приятных черт: одинаково сломанные переносицы, круги под впалыми глазами, нездоровый оттенок кожи и глубокая вмятина на подбородках.       Тензо стал длинноволосым блондином с раскосыми голубыми глазами. Благородный воин прошлого, не иначе. Лишь специально помятая одежда с потертостями вторила легенде об охраннике средней паршивости. Шисуи сделался рыжим конопатым сорванцом без одного переднего зуба, словно в детстве яростно бился со сверстниками за булку хлеба. Итачи же перевоплотился в смуглого курчавого брюнета, приехавшего на заработки из-за моря. — Хорошо сработали, — похвалил всех Какаши и дал команду выступать.       К тому моменту, как они достигли пограничного пункта, солнце стало проглядываться сквозь серую осеннюю вуаль. Редкие лучи тепла не добавляли, лишь избирательно подсвечивали местность. Очень к досмотру вытянулась не меньше сотни метров. Люди не самого высокого достатка изнывали от ожидания, будучи увешанными тяжелыми сумками. Некоторые восседали на забитых телегах, у кого-то имелись повозки со всяким хламом. Выглядело так, что вся толпа бежала от неведомого бедствия. Команде резко стало не по себе, ведь ничего похожего в стране Огня не стряслось. — Торгуют? — предположил Ямато. — Наверняка, — тихо отозвался Хатаке. — Узнай.       Тензо тут же подчинился и отправился непосредственно к пограничной службе. Его не было около десяти минут, но когда светлая макушка показалась в начале очереди, то на всю округу прозвучало: — С ручной кладью проходите на досмотр! — в ответ недовольно загудели владельцы тяжелых грузов.       Ямато помахал товарищам в знак того, чтобы те следовали за ним. — Мясо же пропадет! — возмутилась взрослая женщина из толпы, похлопывающая по телеге. — Ну что? — осведомился Какаши, подойдя к пограничному пункту. — Сказали, что большая часть очереди — это торговцы, — подтвердил собственное предположение Тензо. — И давно ли буферные зоны между Великими странами стали выгодными для торговли? — резонно озадачился Шисуи. — Говорят, — пожал плечами Ямато, — что около полугода так.       Учихи вопрошающе переглянулись, сходясь на том, что без Орочимару и здесь не обошлось. Работники пункта не утруждались допросами с пристрастиями, лениво окинули взглядом, мельком посмотрели документы без фотографий, без интереса осведомились о содержимом рюкзаков, поставили печати и пропустили дальше. Халатное отношения к трудовым обязанностям сыграло на руку команде, ускорив муторный процесс, но в каждом зародило неприятное переживание об охранной системе страны. Все по отдельности сошлись на том, что сложившееся положение — благодатная почва для подготовки и проведения диверсии. Граница почти прозрачная — пересекай себе на здоровье. — Отметим это в отчете, — мимоходом произнес Хатаке.       До ближайшего поселения рукой подать. Сорок минут привычным шагом — и они оказались на месте. Не деревня, не город, а беспорядочное скопление наспех сооруженных строений. Покосившиеся деревянные домики соседствовали с палатками. Бугристые размытые тропинки петляли заковыристым лабиринтом. Вода вместе с отходами стекала в образовавшееся в низменности зловонное болото. Команда точно по приказу прижала рукава плащей к носам, чтобы унять приступ тошноты. — Блошиный рынок в самом низу, — протараторил Оцелот, указав пальцем на злополучный водоем. Учихи тут же возмущенно уставились друг на друга. — Удачи, — искренне посочувствовал им Тензо, сделав пару шагов назад, словно пугаясь нарочитого аромата. — Ничего не поделать, — покачал головой Какаши. — Задание есть задание. — Да уж, — прошипел Шисуи, косясь на командира. — Нам, судя по всему, налево, — заявил Ямато, заметивший облезшие вывески заведений. — Расходимся, — махнул рукой Хатаке, уходя в нужный переулок. Оцелот с Медведем отправились направо, в сторону двухэтажных построек. Предполагая, что за более приличным экстерьером могли скрываться гостиницы. — Расходимся, — передразнил командира Шисуи, оставшись наедине с Итачи. Он еще раз посмотрел вниз, а затем перевел жалобные глазки на товарища. Причем непонятно, глаза слезились от тяжелой доли или от резкой вони. Итачи устало выдохнул и пожал плечами от безысходности. — Лучше бы пошли пропустили по рюмочке-другой, — выругался Шисуи, уже направляясь к блошиному рынку. — Черт, — прошипел Итачи, наступив в чьи-то экскременты. — Весело! — истерически взвыл друг и уставился на серое небо. Ему даже не хотелось поиздеваться над пострадавшим, отпустить хоть какую-нибудь ехидную реплику. Лишь с ужасом окинул взглядом неказистые постройки и с вздохнул с обреченным смирением.       Они спустились к водоему, свернули налево, обойдя кругом кучи строительного и бытового мусора. У стихийной помойки развернулось побоище собачьей своры. Псы грызлись за кость с лоскутами протухших сухожилий. Кошки же уселись в ряд на скошенном бревенчатом заборе, ожидая, когда работники местных закусочных принесут горстку вареных рыбьих голов. Шисуи попытался приманить черную одноглазую, но та свирепо зашипела на чужака. Учиха аж шарахнулся в сторону. — Заразная же, — брезгливо цокнул Итачи, моментально скривившись. — Какая разница, — вопрошал товарищ, — здесь болеет все.       В нескольких сотнях метров от края мусорной площадки показалась калитка, которую гонял вперед назад даже легкий ветерок. Ее функциональное назначение осталось загадкой, ибо забор отсутствовал. От главного входа в блошиный рынок сразу же расходились дырявые палатки. Они пробрались внутрь и остолбенели. Не было никаких торговых рядов, понятного планирования, нагромождение шатров разной величины, деревянных будок и отдельно стоящих продавцов. Кто-то выставлял товар на скамьях, кто-то выкладывал на землю, кто-то зазывал к переполненным телегам. — И что будем делать? — недовольно озадачился Шисуи, нервно притоптывая. Вопрос, как и хлюпанье грязи под ботинком тонуло в общем гуле. Все звуки сливались в какофонию, неразделяемую на составляющие. Запахи смешивались в смрад, неподдающийся дифференциации. Волосяные луковицы зашевелились у обоих, словно от нашествия назойливых букашек.       Итачи справился с культурным шоком первый. Он прошел вперед к седому мужчине в шерстяной залатанной накидке, полы которой извозились в луже. Торговец скрючившись сидел на табурете, а товар выставил на длинной скамье. К покупке предлагались местами поржавевшие кунаи, сюрикены, походные ножи. Ассортимент походил на добычу черного копателя, поживившегося предметами с полей Первой мировой войны Ниндзя. Учиха сделал вид, что интересуется приобретением нескольких кунаев для самообороны. Он повертел в руках один, как бы примеряясь. — Зачем тебе такая дрянь? — внезапно проскрипел старик, не поднимая головы. — Мою сумку с амуницией стащили вчера ночью, — непринужденно солгал Итачи, продолжая с притворным любопытством изучать затупленное лезвие. — Я не об этом спросил, — отчеканил торговец. — Ты держишь оружие профессионально. Значит знаешь в нем толк. Зачем смотришь всякую дрянь? — и с подозрением взглянул на него исподлобья.       Учиха слегка опешил от наблюдательности незнакомца, но внешне вида не подал. Он чуть наклонился вперед и потише спросил: — А есть что-то приличнее? — Есть, — издевательски прыснул старик, ухмылкой обнажив беззубый рот. Вновь скрючился и вынул из-под табуретки сверток. Продавец кряхтя поднялся с места и развернул ткань на скамье. Шисуи, только подошедший, сразу же присвистнул. В глазах обоих зарябило от блеска стали. Ножи для метания искрились так, словно их день за днем натачивали не меньше десятка лет. — В них можно смотреться вместо зеркала, — самодовольно загордился незнакомец.       Товарищ схватил один, чтобы примериться к весу и рукоятке, подкинул пару раз, а затем утвердительно выдал: — Достойная вещь. — Вот и я ж об этом, — вновь ухмыльнулся старик. — Четыре тысячи ре. — За штуку?! — тут же возмутился Шисуи, нависнув над торговцем. Тот уселся на табурет, достал из кармана помятую папиросу и подкурил.       «Я так понимаю, что торга не будет», — мысленно подметил Итачи. — Да ты с ума сошел, дед! — вспылил друг, наблюдая за безмятежно смолящим старцем. — Ладно, — похлопал того по плечу Итачи. — Дедуль, скажи, ты сам их куешь? — обнаружив мозолистые пальцы торговца. — Допустим, — умудренно протянул он, выдыхая из носа горький дым. — У тебя талант, — искренне похвалил Итачи, взяв одно из орудий в руки.       Незнакомец затянулся как можно глубже, перевел угрюмые глаза на юношу и шепеляво процедил: — Ты мне зубы не заговаривай. Берешь или нет?       «Да было б что заговаривать!» — подумал Шисуи, положил клинок обратно на скамью и подбоченился. — Беру все, — кивнул Итачи и сделал небольшую паузу, — но только если удовлетворишь мое любопытство.       Старик заговорщицки посмотрел на Учиху, как бы соглашаясь на странную сделку. — Что ты забыл в этой клоаке? Почему не пойдешь работать ко двору какого-нибудь феодала?       Торговец моментально скривился, закряхтел и смачно плюнул на землю. — Вот мой ответ, — брезгливо прошепелявил он.       «Старый хрыч», — мелькнуло в голове Шисуи. — Лучше сидеть в дерьме, чем работать при дворе? — недоумевал Итачи. — На кой хрен мне эта аристократия? — сильнее ссутулился незнакомец. — Они ничего не смыслят в кузнечном деле. Им подавай безделушку поярче да подороже — разве об этом мечтает настоящий ремесленник? — и вновь затянулся во все легкие. — Так и расскажи нам, о чем мечтает настоящий ремесленник? — спросил Итачи и присел на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне.       Старик недружелюбно покосился на Шисуи, затем вынул из кармана потертый портсигар, предлагая папироски Учихам. Итачи отрицательно покачал головой, а Шисуи стало любопытно. Он взял самокрутку, неуклюже повертел меж пальцев, а затем наклонился к торговцу, протягивающему огонек. Затянулся так, что глаза чуть не выскочили из орбит, и закашлялся, бранно ругаясь. Торговец разразился заливистым смехом, разинув беззубый рот. Схватился за живот, пытаясь унять колики, и выдал: — Умора! Сынок, да ты совсем зеленый! — Есть такое… — буркнул Шисуи, пытаясь отдышаться. — Вы, ребята, хорошие, — с неким теплом отозвался незнакомец. — Это редкость в здешних местах. Откуда будете? — Я из страны Луны, — ответил Итачи. — А я из Снега, — прохрипел Шисуи. — Далече, — с оттенком грусти удивился старик и поджал подбородок, словно что-то вспоминая. Учихи с любопытством уставились на него, ожидая пока тот придет в себя. — Знаете… — вдумчиво протянул он, смотря на прохудившиеся башмаки. — Я родился так давно, что и год позабыл, но это было на острове в заливе Ванруда. Сын портовой куртизанки и пирата. Побирался лет до семи где попало. Ночевал в подсобках кабаков, тягал кошельки у пьяниц, воровал еду на рынках, пока продавцы отвлекались на торги, ловил рыбу на самодельную удочку. Помню, лет шесть мне было, несколько часов стою у заводи, клева нет. И подходит дядька, взрослый такой. Ну-у, мне мальчонке тогда так казалось, — и хрипло посмеялся. — Он угостил меня ромом. Пили его когда-нибудь? — и с хитрецой глянул на юношей.       Оба в унисон выдали, нахмурившись: — Не-е. — Зря, — цокнул дед. — Если будет возможность, то обязательно попробуйте. Такой крепкий, аж глотку дерет! — восторженно подметил он, смачно причмокнув. — Через год где-то на наш остров напали работорговцы. Мать уволокли куда-то на Восток. А меня продали в страну Воды. С тех пор я ее не видел. И не сказал бы, что когда-либо по ней скучал, та еще дрянь была, — он говорил об этом весело, словно рассказывая анекдот.       Учихам стало немного не по себе, они слегка поежились. — И чем вы занимались в стране Воды? — вкрадчиво спросил Шисуи. — Чем попало, — пожал плечами старик. — Меня продали в кузничную. Пару лет я драил полы, выносил ночные горшки за мастерами, таскал им еду и выпивку, доставлял заказы. Чернорабочий. А потом меня стали обучать, как инструмент держать, как металл плавить и так дальше. Тогда еще Водоворот не пал. Приехал к нам человек из двора Узумаки и заказал огромную партию катан, танто, нагинат. — Зачем? — насторожился Итачи. — Я мальцом тоже не понял. Заказчик заинтересовался мной и выкупил за двойную стоимость у хозяина кузницы, да перевез в Узушио. Приставили на обучение к придворному мастеру, он-то мне, напившись однажды саке, рассказал, что основатель правящей семьи Узумаки — Ашина потерял своего единственного сына и выдал младшую дочь Аканэ за воеводу по имени Мамору. И в качестве приданого пообещал так много клинков, сколько не было во всем Водовороте. — А Мамору что? — не унимался Шисуи. — Тот владел большим войском. Считайте, Ашина продал дочь за возможность продолжать войну. Мамору я знал лично. С Аканэ познакомиться не успел, ибо она скончалась при родах в возрасте семнадцати лет, — его голос едва слышно дрогнул, он закурил еще одну папироску. — Не сказал бы, что Мамору сильно горевал. Ему было не до нее, он постоянно воевал. И дочкой не занимался. Аюми была очаровательной малышкой. Затем выросла красивейшей из женщин. Только взгляд всегда несчастный. Помню, — затянулся старик, — придет в кузницу и спрашивает, мол, где батька. А мы и знать не знаем, стоим мычим. Через полчаса крик на всю округу, забегаем в конюшню, а она в истерике сдирает одежду с отца, а тот мертвый в петле мотается. Я сгреб ее в охапку и давай драпать как можно дальше, чтоб та опять не бросилась к трупу. Участь ее незавидная оказалась в итоге. Говорят, что когда на Узушио напали, то ее тоже задушили. — А вы присутствовали при нападении на Водоворот? — оторопел Итачи. — Лучше бы меня там и похоронили! — резко рявкнул торговец. Пожелтевшие глаза заволокла пелена слез. — Аюми была моей госпожой, а я не смог ее защитить! — он до хруста сжал кулаки. — Но как же вы выжили? — недоумевал Шисуи, положив ладонь на плечо незнакомцу. — То была свадьба наследницы — Акэми. Она голову потеряла от парнишки по имени Масуми. Он был из крестьянских, но шибко грамотный для своего рода. Развлеклись они разок, та и забеременела. Решили их поженить, чтобы скрыть позор. Иначе бы этот брак никогда не одобрили. Как сейчас помню, стоит она у алтаря в белом кимоно, а под поясом уже живот чуть виднеется. Собаки напали сразу после того, как молодых проводили в спальню для консумации брака. Слышу — взрыв! Тут же крики. Бегу во двор, а там… — он горько всхлипнул и прикрыл лицо руками. — Тише, умоляю, — шепотом успокаивал Шисуи, похлопывая по спине. — Целый отряд двинулся на меня, а я в дом к молодоженам. Пусть я не шиноби, но и не трус и биться еще мог. Встал у лестницы, думаю, вспорю животы, если сунутся, а Акэми пока сбежит. Хоть постарается удрать! Многих я тогда положил, но мне подрезали сухожилия и огрели чем-то по голове. И все — тьма! И ни звука! Очнулся уже на судне, там медик из Конохи сказала, что плывем мы в порт страны Огня. Долго Даймё уговаривал меня остаться при его дворе, предлагал огромное жалование, но я отказался. Набрался чуть сил и отправился на поиски Акэми и ее сестры Аи. Спустя несколько лет скитаний на базаре страны Земли услышал, что в Кусагакуре поселилась целительница, мол, все лечит! Мало ли о ком таком болтают, но я заинтересовался. Давай всех подряд допрашивать, якобы внучок у меня с рождения хворает. Нашел женщину, что вылечила у нее бесплодие, а она и говорит: «Волосы малиновые, а глаза фиолетовые». А это один в один Аи, представляете? Я так обрадовался и сразу же отправился за ней. Деревня-то скрытая, просто так не попадешь. Я подал прошение главе — ответа не было. Напросился на прием к главному феодалу, тот дал мне пропуск, с условием, что буду работать на него бесплатно год. Прихожу в Кусагакуре… — его подбородок задрожал, — а мне сообщают, что та умерла аж месяц назад. Я не поверил, думаю, феодал выходит знал, но специально солгал? Пес плешивый! Сукин сын! — яростно ругался он, скаля десна. — Его душонка более гнилая, чем зубы моего папаши! Рыскал там несколько недель, разузнал кое-как, что Аи прибыла в эту проклятую деревню с мужем и двумя дочурками на руках. Об Акэми с Масуми ни слуху, ни духу. Хрен бы с ними уже, я хотел забрать на воспитание девчонок. Возвращаюсь к феодалу, а он говорит, что подумает, если я хорошо отработаю год. Делать нечего, возглавил его кузницу, — и скорбно притих, помрачнев сильнее прежнего. — Так вы забрали девочек? — аккуратно уточнил Итачи. — Шиш мне с маслом, а не девочки! — возмущенно прошепелявил он. — Горбатился на этого гада год! Весь год просил его хотя бы о встрече с ними, а он с важным видом вечно повторял: «Завтра обсудим!» И когда я выполнил договор и пришел требовать того, что мне полагалось, то он разве руками и с притворным сожалением заявил, что те скончались от какой-то лихорадки. Я тут же собрал свои пожитки и пошел штурмовать ворота деревни. Неделю ночевал на проходной, пока дежурные за взятку не сообщили о том, что девочки живы, но их украли, а Кусагакуре просто не хочет в этом признаваться. — И вы опять отправились на поиски? — с досадой спросил Шисуи, нависая над ним. — Да, я полжизни посвятил Узумаки, как можно было оставить их в беде? Без родных, без имени, без памяти! Словно, они котята из помета бездомной кошки. Тех и то кормишь, ибо жалко, — старик устало выдохнул. — Слухи противоречили. Одни говорили, что видели Узумаки на Севере, другие, что на Западе. Так я потратил все свои сбережения. Есть было не на что. Делать опять нечего — отработал полгода у самураев в стране Железа. Те, слушая мою историю тоже сочувственно кивали, прям как вы, но толку это не принесло. Хоть не обманули, все выплатили и отпустили с миром. Отправился на поиски, параллельно торгуя то тут, то там. А недавно я услышал, что чудом выжившая Узумаки объявилась в Конохе. Думаю, что это одна из тех девочек. Успокоился, что одна сыта и здорова. Но куда же делась вторая? — он легонько улыбнулся, словно держа интригу. — И куда же? — поинтересовались Учихи в унисон. — Пигалицу с малиновыми волосами видели на этом рынке пару недель назад. Вот поэтому, мальчик мой, — он пристально посмотрел на Итачи. — Я сижу в этой клоаке по уши в дерьме, а не пью саке при дворе феодала, покуривая трубку, — и самодовольно ухмыльнулся.       «Сестра Асэми у Орочимару», — осенило товарищей. — Дедуль, — обратился Шисуи, — найдешь ты девчонку, а дальше что? Тебе лет-то уже много. Ни дома, ни семьи. — Я кое-что прихватил из Узушио. Это их наследство, хочу передать им. А также поведать о семье. Я, наверное, единственный, кто был знаком лично с их прапрадедом. Остальных уже нет в живых, — честно признался старик.       Учихи озадаченно переглянулись, безмолвно споря, рискнуть и помочь или все же остаться в стороне. На кону была важнейшая миссия, алиби которой стояло во главе угла. — Отдашь наследство, а потом? — настаивал Шисуи.       Торговец растерянно пожал плечами, а затем с некоторой грустью, запинаясь выдал: — Потом что. Что-что, в Коноху пойду на коленях убежище просить. Ну-у, не для меня может, хоть девчонку возьмут… Авось к другой пигалице пристроят, — и вновь опустил глаза на порванные башмаки, еще сильнее сгорбившись.       Товарищи заметно напряглись. Старик словно напрашивался на их поддержку. Шисуи сунул руки в карманы и просвистел под нос, нервно раздумывая, как поступить. На удивление, первым решился Итачи: — История занятная, — как можно более пренебрежительно начал парнишка, — так уж и быть. Предлагаю сделку, — дедуля глянул на него исподлобья, но с явной надеждой в усталых потускневших от возраста глазах. — Ты далеко не уходи. Мы вернемся через сутки, а может через двое или трое — как пойдет. Разыщем тебя, найдем Узумаки. Если все сложится хорошо, то проводим до Конохи, чтоб вас по пути не зарезали, — несколько по-хамски сморщился Учиха. — Чем же платить за такую доблесть? — ехидно спросил торговец, обнажив десна. — Собирай информацию. Нас интересует все, что здесь происходит. Почему вся нечисть стекается сюда, кто заправляет этим бесноватым праздником жизни. Сиди, слушай и запоминай все, что покажется тебе интересным, — отчеканил Итачи и было отвернулся, как тут же осекся, словно о чем-то вспомнив. — И да, товар мы забираем в качестве подарка, он понравится нашему господину.       Старик не препирался, послушно обмотал добротные клинки тряпками, свернул все в мешок и протянул Учихам свадебную фотографию, уже протертую и засаленную потом. Должно быть, он часто рассматривал ее то ли в знак памяти о счастливом прошлом, то ли от горести по паскудному настоящему, а может и с надеждой на светлое будущее. Изображение едва уловимо передавало черты двух супружеских пар — густые малиновые волосы, тонкие слегка вздернутые носы и большие глаза.       Шисуи будто прошибло молнией, в мыслях сразу же мелькнуло: «Одна из девушек кровь от крови Асэми».       «Это ее мать», — вторил Итачи.       Юноши не стали кланяться дедушке, дабы не разрушить образ наемных бандитов. Их временное амплуа не должно знать приличий. Шисуи лишь бросил напоследок: — Жди, — а когда они отдалились на безопасное расстояние, то недовольно пробурчал товарищу на ухо, — это добро, — и недовольно потряс мешком, будешь сам по свиткам запечатывать. Легенда легендой, но я не подписывался на такой геморрой. — Давай лучше подумаем, как уговорить на эту авантюру Какаши, и как все провернуть так, чтобы псы Данзо не взбрыкнули, — буркнул Итачи, покосившись на напарника.       Тот почесал затылок и шутливо выдал: — Может всем пропишем гендзюцу внутривенно? — Болван! — шикнул Итачи. — Я же серьезно. — Ну а что? — пожал плечами Шисуи. — Какаши поставим перед фактом… Или, немного приукрасим. Скажем, что девочка и старик обладают важными сведениями об Орочимару. А до Конохи доберемся, тогда и будем все расхлебывать. А этих упырей я реально в генздюцу засуну, пусть мечтательно поспят с косточкой во рту, — злорадно прыснул он, едва оскалившись.       Они нехотя прогулялись по блошиному рынку, не подметив кого-то столь же интересного, под стать на вид дряхлому дедушке. Но общая атмосфера все же поражала своей разномастностью. Внешне приличные ремесленники торговали второсортным товаром. Они сбывали втридорога барахло, что просто-напросто не могло пользоваться спросом нигде, кроме этого зловонного местечка. Еще вчерашний мусор здесь превращался предмет потребительского интереса: ношеные ботинки, с грубо подбитой подошвой, залатанные накидки, свертки тканей в катушках, ржавые орудия труда и, конечно же, давно залежавшиеся продукты. — Ну и дрянь, — с отвращением буркнул Шисуи, пряча нос под рукав рубахи. Комок в горле Итачи выступил знаком безоговорочного согласия.       Меж палатками возле мусорных баков роились насекомые, которых отгоняли от себя попрошайки, устроившись рядом. Их возрастной диапазон варьировался от мала до велика: немытые малыши явно младше Саске, исхудавшие подростки, скрючившиеся старики. И все они так явственно молили о помощи, что их жалобность граничила с яростью. Кидались в ноги, цеплялись за стопы, при этом не переставая стонать. Но весь театр закончился тогда, когда один юнец стащил кошелек из кармана прохожего. — Всего лишь мелкие воры, — беспристрастно констатировал Шисуи. — Что всех притягивает в эту клоаку? — недоумевал Итачи, но его вопрос перебил женский зов.       Один из импровизированных рядов блошиного рынка упирался в двухэтажное деревянное строение, выглядевшее на фоне остальных сооружений особняком потомственных аристократов. На пороге стояла женщина около тридцати лет, облаченная в тонкий бежевый халат, из-под которого просвечивались очертания слегка обрюзгшей фигуры. Груди почти доставали до нижних ребер, пряча под собой складки рыхлого живота. Куртизанка, завидев юношей, весело свистнула и поманила плечом, скинув черную кучерявую капну за спину. Нездоровое выражение лица контрастировало со звонким заводным голосом, что создавало двоякое впечатление от представительницы грязной профессии. — Мальчики! Мои прелести красивее вблизи! — и вновь присвистнула.       Учихи подошли поближе, но не для созерцания, а для беседы. Кто лучше проституток разбирается в социологии собственного пристанища? Они взошли на порог, женщина игриво подмигнула и открыла спиной дверь, как Шисуи резко отрезал: — Стой! Хоть расскажи, что умеешь.       Та улыбнулась как можно шире, затем прикусила нижнюю губу и хрипло прошептала: — Все, что ты можешь себе представить. Или желаешь с другом? — она перевела чуть косой взгляд на Итачи, которого тут же взяла оторопь. Она жадно рассмотрела его сверху донизу, представляя, как… раздевает его? Отнюдь, не юношу, а его кошелек. Он сделал шаг назад, чтобы та не дотянулась до него своими липкими ладонями. –Стеснительный, — чмокнула куртизанка, — ничего, и не таких раскрепощала. — Нас интересует иной вид услуг, — попытался охладить пыл незнакомки Шисуи. Проститутка одарила в ответ недоуменным взглядом. — Откуда ты? — Хм, — скривилась она, подбоченившись, — из страны Морей, а что с того? — Да ничего, — холодно произнес Шисуи. — Зачем из страны Морей переезжать сюда? — и непонимающе осмотрелся по сторонам, оценивая дрянной пейзаж.       Проститутка ощетинилась и замолчала, словно воды в рот набрала. Карие глаза уставились друг на друга от возмущения. — Понял, не дурак, — выдохнул юноша, вытащил из сумки несколько банкнот и сунул ей в декольте.       Куртизанка заметно оживилась, спрятала деньги в подмышку, скрестила руки на груди и пролепетала: — Работы больше. — Потому что больше клиентов? — встрял в разговор Итачи, остававшийся чуть поодаль. — Так ясное дело, — самодовольно ухмыльнулась она. — И давно ты здесь? — не унимался он. — Да с полгода как, — просвистела незнакомка. — Никак в толк взять не могу, — отстраненно продолжил Шисуи, приложив палец ко рту, — по всему миру полно бесхозных территорий, но почему все съезжаются именно сюда? И что послужило катализатором?       От последнего слова глаза проститутки закосили пуще прежнего. Учиха словно позабыл о конспирации. Напарник кашлянул, а он поспешил исправиться: — Из-за чего так получилось? — Да кто ж его знает, — заговорщицки протянула куртизанка и подмигнула. Шисуи вновь пришлось платить, а та резко посерьезнела. — Уважаю щедрых клиентов, — и перешла на шепот. — Еще в стране морей я работала в борделе с одной девушкой. Ей надоела работа портовой проститутки, она скопила денег и отправилась в Танзаку, чтобы там подрабатывать ойран. Полгода назад она прислала мне письмо, что один из ее клиентов открыл свой дом наслаждений, — с особым пиететом подчеркнула незнакомка, — близ страны Огня и пригласил туда работать управляющей. Она искала «мастериц» и позвала меня. Клиенты здесь не сильно приятнее, чем в моем родном порту, но их больше и ставка здесь выше. — Кто владеет этим борделем? — сухо спросил Итачи. — Не знаю, хоть пытайте! — чуть громче отозвалась она. — Когда я приехала сюда, то Нона уже ходила в маске. Как-то мы мылись вместе и я подсмотрела, что у нее провалился нос. Подцепила какую-то дрянь. Затем она слегла и передала дела мне. Вот так я замещала ее около месяца, пока та не откинула копыта. Потом мне пришло письмо от хозяина с инструкцией по подсчету и отправки денег. — Хочешь сказать, что у него даже клички нет? — не поверил Итачи. — А почем мне знать? Мое дело ублажать клиентов и считать прибыль! – возмутилась куртизанка. — Так откуда здесь столько людей? — стоял на своем Шисуи. — У каждого своя причина. Знаю, что недавно что-то стряслось в стране Воды, так многие бежали сюда. То ли от суда, то ли от хрен пойми чего. Куча голодных ртов. На голодные рты нашлись торговцы. Маленькие гаденыши сюда прибежали из-за какого-то господина. Представляете, — недоуменно прошептала проститутка, — по слухам сюда переехал какой-то старый, но видно очень богатый хрыч. Так вот вместо того, чтобы тратить свое состояние себе в удовольствие, он кормит всех этих оборванцев! Но воровать от этого они меньше не стали, — недовольно цокнула она. — Тех, кто понравился ему больше всего, он забирает себе в особняк где-то там, на севере в горах, и оставляет жить. Те, небось, лежат себе на мягких перинах и лишь в потолок плюют. Фу! — Они сами это рассказали? — уточнил Шисуи. — Нет конечно. Какой дурак сбежит из роскошного дома с прислугой в эту дыру? Для чего? Чтоб языком почесать? — и рассмеялась глупости собеседника. — То есть? — помотал головой Итачи. — Раз их никто больше не видел, откуда тебе все это известно? — Да как откуда? — развела руками в стороны проститутка, позабыв про деньги подмышкой. — Все кругом об этом твердят! — затем опомнилась и подняла купюры с порога. — И родители их не ищут? — не мог поверить в сказанное Шисуи. — Так сироты они, что ж ты, не слушаешь меня? — откровенно глумилась куртизанка. — Ясно, — буркнул Учиха и пошел в сторону.       Итачи замешкался, почесал затылок, но решился узнать напоследок: — Девочку с малиновыми волосами не видела?       Проститутка нахмурилась, словно копаясь в пучине скомканных мыслей, а затем выдала: — Да как ее не увидеть. Она одна здесь такая. Пробегала у питейной неделю назад, потерялась, брата видать искала. — Брата? — сам себе задал вопрос Итачи. — Да-да, брата, — с видом знатока закивала незнакомка. — Она не из этих оборванцев. Везде ходит со старшим братом, иногда с охраной. Мелюзга болтает, что она внучка того богатенького деда. Общительная такая, никого не страшится. Иногда с воришками играет, но сама кошельки не тягает. — Ничего больше о ней не знаешь? — Она не моя клиентка, чтоб я помнила о ней больше, — отшутилась проститутка. — Ладно, бывай, — махнул рукой Учиха и поспешил за напарником.       «Акэми Узумаки и Аи Узумаки родные сестры, что бежали из Водоворота. Одна из них была беременна Асэми, другая же зачла дочь уже после побега. Они погибают по каким-то причинам, а девочек уводят из-под носа охраны скрытой деревни. Такую операцию могли провернуть лишь опытные шиноби. Одна Узумаки оказывается в руках Данзо, другая же в руках Орочимару, если некий «господин» — это он. Выходит, что похищение — это их рук дело. А может и кого-то одного, просто… Поделились друг с другом? Стоп, ерунда какая-то. Узумаки сейчас — штучный товар, но зачем ради них так стараться? Далеко не все в их клане были сильны и талантливы. Ладно Орочимару, ему девочки могли понадобиться для экспериментов. Но зачем Данзо так рисковать? А если бы операция прошла не по плану, то международный скандал гарантирован! А может и того хуже… Если саннин печется о своей подопечной хоть на десятую часть, как над своей трясется Данзо, то она должна была многое видеть. В ее памяти может крыться один из ключей разгадки их замысла. Ее нужно срочно найти», — умозаключил Итачи.       Они обошли все палатки, сделали несколько кругов вдоль водоема, изучили окрестности блошиного рынка, но более ни с кем в затяжные беседы не вступали. Действительно, здесь кишело сиротами, ворами, торговцами и нукенинами из Киригакуре. Последние оглядывались с подозрением, граничащим с враждебностью. От них за метр несло алкоголем, хуже, чем от болтливой куртизанки. Должно быть, им надоело саднить горло в питейных, поэтому выбрались наружу охладить рассудок.       Вскоре товарищи по миссии встретились под козырьком одной из закусочной, дабы обменяться информацией. Так Учихи сообщили, что местные дети уходят в горы на север, там их след обрывается, а об остальном пока умолчали. Какаши же с Тензо разболтали браконьера, бежавшего от правосудия из страны Волн. Тот поведал, что, по слухам, примерно полгода назад один из мечников личной охраны Даймё разрубил его напополам, но от населения кровавую резню до сих пор держат в секрете. После чего стали редеть ряды шиноби Киригакуре: кто-то бежал, кто-то пропадал без вести, и неизвестно, то ли они живы на свободе, то ли убиты и гниют в земле. Оцелот же с Медведем разузнали, что прозрачность границ связана с приказом Феодала Огня. Доверять их докладу остальные не решились, но на заметку взяли. — Ночевать не будем. Выступаем сейчас. Паккун разведал обстановку. Информация про север вполне правдива, — строго скомандовал Хатаке, все кратко кивнули в унисон. Командир понимал, что их визит не станет неожиданностью, но чем быстрее их действия, тем крепче шансы наступить змее на хвост. Наверняка Орочимару уже сверкал пятками, подчиненные же — вопрос открытый.       Они двинулись на север, в сторону моря Сенсоо, где горная цепь ограждала страну Железа. С каждым километром ветер усиливался, а температура падала все ниже и ниже. Холода страны Снега наступали на остальной континент.       «Вскоре и в Коноху придет зима», — с толикой грусти подумал Итачи, пряча покрасневший нос за ворот плаща. На пути ни единой души. Лишь отряд под прикрытием, облысевший лес в корке инея и кучки ворон на ветвях. Тоска терзала душу. Вдруг он вспомнил, что черные крылья так и не принесли счастливые вести от любимой. Впрочем, печальные письма тоже отсутствовали.       «С тобой все хорошо, Изуми. Я это чувствую», — молился про себя Учиха. Он посмотрел на товарища по правую руку. Тот выглядел куда бодрее, ретиво стремясь вперед. Шисуи пылал надеждой преподнести подарок даме сердца в виде давно потерянной кузины, предвкушая восторженные глаза и поцелуй благодарности. Итачи попытался совладать с переживаниями, заверив самого себя, что счастливый конец для Шисуи с Асэми непременно предвещает радость и ему с Изуми.       «Как же ты далеко…» — отчего-то внезапно защемило в груди у Учих. — Слишком много запахов, — вдруг залаял Паккун, все вопросительного уставились на четвероногого вожака. — В разных местах. Это явно ловушка, — и перешел на рык. — Сколько? — устало спросил Какаши. — Не меньше сотни, — все громче рычал пес. — И все шиноби. — Ерунда, — отмахнулся Хатаке. — Капитан? — недоумевал побледневший Ямато. — Если Орочимару оставил позади себя столько ниндзя, значит об их способностях не слагают легенды. На наш небольшой отряд хватило бы и десятка толковых джоунинов. А эти… — вздохнул командир, — все равно что кошек гонять, — и подмигнул Паккуну, дабы снизить градус напряжения. Сам же решил отправить на разведку несколько клонов и приказать Шисуи с Итачи оценить противника с воздуха.       Вскоре левая окраина леса уперлась в пологие каменные возвышения, что по мере продвижения все увереннее подпирали серое небо. На макушке массива умостилась шапка снега. Горная цепь избороздили множественные пещеры. Одна из них, должно быть, вела в тайное убежище саннина. Вдруг издалека донесся звериный вой. Пес едва слышно заскулил и поджал уши. — Стоп, — резко скомандовал Какаши и замер на месте. — Дальше действуем по плану. И никакой самодеятельности!