Власть - Учихам! Мир - Конохе! Пенсия - Хирузену!

***

      Вынужденный привал дал необходимое время для корректировки запасных планов, а так же для упорядочивания переживаний личного характера. Пока по приказу капитана Ямато, Оцелот и Медведь зачищали путь, разбираясь с неодаренными подчиненными Орочимару, Какаши, Итачи и Шисуи ждали в засаде. Хатаке все же прислушался к Паккуну и опасался удара в спину. Троица ожидала сообщение от воронов, что можно следовать дальше. Итачи же изнывал из-за отсутствия письма от Изуми.       «Должны же черные крылья принести добрые вести…», — надеялся он, подпирая спиной иссохшую кору необъятного дуба и вскинув голову вверх. Серое небо проглядывалось сквозь почерневшую листву и спутанные меж собой ветви, словно причудливая мозаика. Ветер играл на невидимых струнах где-то высоко над землей. Мелодия не сулила ничего приятного, напоминая траурный марш. В этом краю не хватало ни красок, ни света, ни тепла, ни радости.       Какаши с Шисуи стояли напротив, споря. Так капитан нахмурился на очередную реплику и недовольно признался: — Меня не покидает чувство, что вы двое принимаете меня за болвана. Либо выкладывай все как есть, либо отставить любые возражения, — он уже не командовал, а откровенно раздражался.       Учиха прекрасно понимал, что если Хатаке узнает обо всем, то точно откажется подыграть. Да, их связывало общее дело, но идти на поводу у юношеских чувств и косвенных предположений не желал. Приказ есть приказ, а личные мотивы должны оставаться за рамками миссии, причем еще столь важной и деликатной. — Дед ценный свидетель! — все не унимался Шисуи и разводил руками. Он впился глазами в Какаши, словно сын молящий отца о снисхождении, пусть разница в возрасте и делала данное сравнение весьма некорректным. — Докажи это, — с вызовом бросил Хатаке и озлобленно уставился в ответ.       Учиха устало выдохнул, отвел взгляд в сторону и решил приоткрыть завесу тайны: — Он почти всю жизнь провел в Узушио при дворе Узумаки и утверждает, что потенциальная сестра Асэми находится у Орочимару, — и искоса посмотрел на капитана, дабы понять, как тот отнесся к озвученной информации.       Какаши закономерно оторопел, а затем откровенно впал в недоумение: — То есть, — неуклюже почесал затылок, — одна Узумаки у Данзо, вторая у Орочимару, но нам от этого какой прок? — он сделал шаг к Шисуи и заговорил чуть тише, словно успокаивая юношу. — Всем известны твои чувства к Асэми…       Но Учиха тут же оборвал Хатаке, не желая выслушивать нотации или терпеть непрошенное сопереживание: — Дело не в ней! — он сжал ладони в кулаки, чтобы охладить внезапно разгоревшийся пыл, но тщетно. — Можете считать меня глупцом, но кучу лет об Узумаки никто слышать не слышал, а тут они появляются одна за другой. Ставлю все свои сбережения на то, что это не просто так! — его ноздри вздулись, а челюсть стиснулась в хищном оскале. — Не нужно каждый раз в моих действиях видеть тень привязанности к Асэми! Может все вокруг и забыли, но мое имя — Учиха Шисуи. Я — достойный воин клана, служащий Полиции Конохи и уже опытный шиноби! И могу учуять подвох, а в деле Водоворота от него аж несет, причем дерьмом! — Извини, — искренне раскаялся Какаши и похлопал подчиненного по плечу. — Я уважаю и ценю тебя, поэтому доверюсь твоей интуиции. Возьмем мы деда с собой, но после завершения задания. Договорились? — Благодарю, капитан, — строго, но как можно вежливее ответил Шисуи и поклонился.       Итачи был вовлечен в спор лишь краем уха, не отрывая пристального взгляда от серого купола. И как знак надежды, высоко в небе замаячила черная назойливая точка, становящаяся все больше и больше. Ворон пикировал вниз. Приближаясь к земле он звонко закаркал, клянча угощение за проделанную работу. Учиха вынул из кармана горстку зерен и протянул пернатому, тот уселся на плечо и принялся жадно трапезничать. Итачи открепил от лапки заветное письмо и тут же впился в чернила на бумаге:       «Это пятый по счету пергамент, а я никак не могу собрать мысли в складный текст. Значит будешь читать поток сознания (шутка или нет?)       В Танзаку мы задержались на несколько дней. Но это и к лучшему, ибо осенний фестиваль — это нечто! Урожай со всей страны, угощений столько, сколько съесть невозможно. Я даже пригубила сидр из красных яблок, представляешь? Сначала ничего не поняла, а затем меня так приятно расслабило. В общем, предлагаю повторить. Потом мы добрались до страны Чая. Пейзажи здесь отменные: зеленые плантации уходят в небо. И аромат стоит на всю округу. Я даже прикупила по дороге парочку мешочков. Приглашаю на чай, как вернемся с миссий. Пишу на рассвете. Через пару часов выступаем в столицу. Надеюсь, что она мне понравится. Кстати, Яширо вполне себе неплохой парнишка. Не докучает, а больше помогает. Думаю, что больше из вежливости, а не из симпатии. Будь спокоен, со мной все хорошо, все опасения были напрасны.       Знаешь, я скучала по интересным заданиям, поэтому мне хочется после каждого слова писать ВАУ-У! Но если быть честной, то больше все же скучаю по тебе…

Дорогой сердцу и самый милый друг, надеюсь, что и в этом мы взаимны».

      Учиха сам не заметил, как его лицо засияло от счастья.       «Подруга, я тебя всего лишь люблю, но ни в коем случае не скучаю», — мысленно иронизировал он.       Нескладные предложения, но искренние слова. Ее естественная непосредственность будоражила мысли не хуже обнаженной натуры. Изуми тонула в румянце, писав письмо, а Итачи робко смущался, читая его. Ему хотелось расцеловать каждый корявый символ и множественные кляксы, но сдержался под недоуменными взорами боевых товарищей.       «Отвечу позже», — решил он, спрятал бумагу в карман и перевел взгляд и любопытствующих, стоявших напротив.       Шисуи был серьезнее некуда: глаза сосредоточенные, гримаса недовольная, руки сомкнуты на груди, а на плече ворон. Какаши же лениво подбоченился, смиренно ожидая внимания от подчиненного. Итачи вскочил на ноги, осознавая, что витая в грезах пропустил что-то важное. И весь романтический настрой внезапно улетучился. На лице застыл обеспокоенный вопрос. — Все под контролем, — поспешил заверить Хатаке и потянулся, что весь скелет захрустел. — В убежище Орочимару пожар, ни одного толкового источника… — Так что ж тогда под контролем? — растерялся Итачи, поражаясь беспечности капитана. — Неумение слушать — это клановая особенность или просто вы оба два недоумка? — холодно, но с толикой ехидства поинтересовался Какаши. Итачи тут же стало стыдно, а Шисуи фыркнул от возмущения и отвернулся в сторону. — Паккун взял несколько следов, возможно ведущих к Орочимару. Вы пойдете по западному склону гор на север, в сторону моря Сенсоо. Медведь с Оцелотом уже выдвинулись на запад к Юи с Паккуном, он за ними проследит. Я с Тензо пойду на юго-восток в сторону дома, заодно вашего деда разыщу. Вас нагонит мой нинкен — Шиба. Не вздумайте его гладить, если хотите сохранить пальцы в целости. Ясно? — Так точно! — отрапортовали товарищи в унисон. — И еще… — вдруг вспомнил Хатаке, с подозрением осмотрев напоследок подчиненных, — в страну Железа ни ногой. Самураи поднимут вой, если вы явитесь к ним без приглашения, а нам международный скандал ни к чему. Надеюсь на ваше благоразумие.       Учихи кивнули, избавились от маскировки, вернув прежний облик, и выступили в погоню. Горная цепь была пологой, поэтому покорение вершины состоялось в считанные минуты. С нее открывался вид на бескрайнюю серую тундру. Вытоптанная путешественниками тропа, увенчанная припорошенным инеем мхом, вела прямиком к морскому порту. Из него отправлялись суда в страну Железа, Снега и Молнии. Главное не появляться там, тогда-то им и не повстречаются соглядатаи или любопытные зеваки. Но если Орочимару решит затеряться в толпе, то Учихи не останутся в стороне.       Дело шло к вечеру. Ветер завыл сильнее прежнего. Его ледяные иглы пронизывали насквозь и ранили больнее металла. Товарищи укутались в шерстяные накидки и замедлили темп, будучи не в силах сопротивляться напору стихии. Позвоночники свернулись крюком, носы покраснели, из глаз текли слезы, а зубы не попадали один на другой. А как оказывается было тепло днем и у подножия в лесу… — Знаешь! — пытался перекричать гул долины Шисуи. — Наверняка знаешь! Я ведь правда не помешался на Асэми и нахожусь в своем уме! — Береги дыхание! — отозвался Итачи, еле разбирая слова неугомонного собеседника. — Мне плевать на остальных, но с тобой я обязан объясниться! — не умолкал он, пренебрегая дружеским советом. — Ты ведь тоже периодически витаешь в облаках, когда дело касается Изуми! Но на тебя не вешают ярлык влюбленного болвана, все катят бочку именно на меня! — Я почти тебя не слышу! — эхом отвечал Итачи, всматриваюсь в чернеющую даль. — Но думаю, что понимаю о чем ты говоришь! Мне плевать на остальных! Мой брат — это ты, а остальное в пекло! — Да-а! — протянул Шисуи. — Согреться у костра нам бы не помешало!       Итачи собрался сделать очередной натужный шаг, как почувствовал, что что-то тянуло назад. Обернулся и увидел, как крошечная серая пушистая зверушка в синем жилете клыками вцепилась в штанину. Собачонка рычала, должно быть громко возмущалась, но в ушах гудел лишь ветер. Учиха схватил Шисуи за шиворот накидки, дабы тот тоже остановился.       «Это Шиба», — решили оба.       Нинкен отпрянул от юноши и побежал к восточному склону. Они покорно последовали за ним. Там пес разыскал небольшую пещеру, заскочил внутрь и взобрался на выступ в стене, словно на трон. В каменной утробе оказалось куда теплее и несравненно тише, чем снаружи. Учихи принялись разминать конечности и тянуться в разные стороны, чтоб чуть согреться. Шиба прорычал: — Гляньте-ка на этих белых лебедей. Что, нежные шейки застудили? — Отвратительный характер для нинкена, — буркнул под нос Шисуи, не оборачиваясь. — Конечно, я ж не ваша безмозглая птичка! — гаркнул пес. — Ближе к делу, — пренебрежительно бросил Итачи, заново укутываясь в верхнюю одежду. — Мы возвращаемся, — отчеканил Шиба. Учихи обменялись немым непониманием, а затем вопросительно уставились на собачонку. Последний самодовольно завилял хвостом и вздернул нос как можно выше. Они подошли поближе, буквально нависнув над крохотным четвероногим созданием. — Я все понял. Вы не из лебедей, вы из породы напыщенных, но тупых павлинов. — Шиба, или как там тебя, мать твою! — оскалился Шисуи, оскорбленный упреками нинкена. Итачи придержал того за локоть, дабы никто в пространстве пещеры не пострадал. — Не трогай мою мать, она была благороднейшей из сук! — съехидничал пес и хитро улыбнулся. — А тебе от нее достались благородные блохи?! — упражнялся в агрессивном остроумии юноша.       Меж ними встрял Итачи и устало выдохнул: — Прекратите оба, — пихнул Шисуи назад, а сам обернулся к Шибе. — Скажи, что-то стряслось? — Еще бы! — пролаял нинкен и завилял хвостом пуще прежнего. — Горячо любимый Какаши Паккун ошибся. След Орочимару ведет не на север, а на северо-восток. У меня приказ не пересекать границу страны Железа. Мы идем обратно. — Но до границы еще с пару десятков километров, мы еще можем нагнать саннина в лесу у восточного склона, — резонно рассудил Итачи, ища в лице четвероногого понимание. — Ну-у, — недовольно завыла собачонка, — шансов мало, но если вы хотите рыскать в лесу на морозе среди ночи в поисках этой паскуды, то пожалуйста. Шиба рассчитывал переубедить Учих высовываться наружу, дабы сам окоченел не на шутку, но тщетно. Товарищи никогда не чурались странных авантюр, поэтому псу пришлось подчиниться.       Чем ниже они спускались, тем тише становился ветер. Шисуи запустил с десяток воронов осматривать округу на предмет змеиных следов. Нинкен Какаши в самой низине подтвердил, что отчетливо чувствует запах Орочимару в компании еще четверых, добавив, что от всех несет медицинскими растворами. Учихи понимали, что захватить вдвоем саннина — задача со звездочкой. К тому же, неизвестно, каких шиноби он подобрал в качестве эскорта.       «Лучше попробовать и пожалеть, чем струсить и сдаться», — мелькнуло в мыслях Шисуи.       «Лучше рискнуть жизнью, надеясь на успех, чем уйти и сразу же проиграть», — тождественно подумал Итачи. — Решено, — отозвался последний, — Шиба, веди нас к нему, — но пес даже пискнуть не успел, как сухие ветви зашуршали от вездесущего карканья. Пернатые сбились в стаю и закружили над троицей. Юноши поняли все без дополнительных пояснений. Птицы разводили панику. Компания напала не на след Орочимару, она все время следовала за Узумаки, которая с охраной пересекла границу страны Железа.       Итачи вздрогнул от ужаса. Пылающая решительность в глазах товарища словно озаряла округу. Шисуи выпрямился и поддался вперед, готовясь сорваться с места, но друг мгновенно преградил путь и отрицательно закачал головой. — Нет! Не вздумай! — все твердил он. — У нас приказ!       Но Шисуи даже не смотрел на него, узкие зрачки сосредоточились на деревьях позади, тонувших в ночном мраке. В мыслях уже рисовался пограничный пост, стройные шеренги самураев и напуганная девчушка. Учиха отмахнулся от друга, как от назойливого комара. Итачи не стерпел подобное хамство и хорошенько влепил ему по морде. Из рассеченной губы до кончика подбородка протянулась алая дорожка. Шисуи слизал кровь и прикусил рану.       «Бьешь как школьница!» — он одним лишь взглядом метнул немое оскорбление.       Итачи принял боевую стойку, готовясь пресечь потенциальное нарушение приказа капитана. Товарищ лишь надменно рассмеялся и ядовито процедил: — Я тебя отделаю, как отбивную. И ты это знаешь. Но не стану, потому что несмотря на твою дурость и трусость, я все же тебя люблю как родного брата, но видимо младшего. — Это я-то тебе младший брат?! — не на шутку взревел Итачи и схватил друга за грудки. — На себя посмотри! Еще пару часов назад утверждал, что не сумасшедший. А что на практике? Шизофреник обыкновенный! — Ха, — фыркнул Шисуи и прижал лоб ко лбу, — неужели за столько лет ты еще не понял, что я не от любви голову потерял? Это ты взвешиваешь по десять раз все «за» и «против». Мой удел — действовать. Ввязываться в драку, а затем разбираться что к чему! Именно поэтому многие избегают меня. И если ты не готов идти со мной до конца, то скажи об этом честно и исчезни навсегда, — горькие слова приобрели форму сами собой и укололи даже Шисуи, но он предпочитал больное откровение сладостному вкусу лживых речей.       Старший вцепился в волосы на затылке младшего. Младший же посильнее притянул шерстяную накидку старшего. Оба пыхтели как паровозы, но молчали. Шиба застыл на месте, предвкушая развязку внезапного конфликта. Стороннему наблюдателю было невдомек, почему же возник спор, казалось бы, на пустом месте. Дело покоилось не в тонкостях миссии, не в приказе капитана, не в юношеской влюбленности. Оно уходило корнями в далекое прошлое, когда произошел обмен клятвами вечной дружбы, которые были нарушены в одностороннем порядке. Шисуи простил Итачи за молчание о помолвке, но не забыл. Шисуи считался с рационализмом и обоснованными опасениями Итачи, но никогда не смел проверять его верность и искренность на прочность. Возможность подвернулась сама собой.       Глаза Итачи защипало. Он резко зажмурился, дабы спрятать подступающие слезы и, с трудом подавив всхлип, заявил: — Я на вершине сказал, что ты — мой брат, а остальное в пекло!       Они сорвались с места будто по команде. Шиба не сразу опомнился, но когда затылки Учих скрылись под покровом ночи, то он помчался следом, обдумывая, как сообщить обо всем Какаши. Бросить двух психов и заслужить похвалу хозяина или все же прослыть третьим сумасшедшим компаньоном? Собачье чутье подсказывало, что авантюра предстоит дрянная, но жажда адреналина возбуждала любопытство. С Хатаке ему никогда не светит подобное приключение. И он вздорно тявкнул, ускоряя темп. До границы рукой подать, а за ней — одним богам известно, что их ждет.       Товарищи рассудили, что подопечные Данзо никогда бы не сунулись к дотошным самураям, а скорее обошли их с севера ближе к морю. Поэтому помчались вдоль горной цепи, навстречу пронзительному ветру. Дыхание перехватывало, но заветная цель придавала сил. Они не ступали, а скользили по земле. Вскоре деревья поредели, сменившись колючими кустарниками, а те и вовсе перешли в пушистые мхи. Вороны заверещали вновь. Троица наступила на хвост змеиным последышам. Моря не видать, но звуки бушующего шторма сотрясали округу. Громыхало так, словно головы норовила накрыть лавина. Север суров, он не терпел юность и нежность. Пусть глаза уже ничего не различали, горло резало, уши кололо, конечности вовсе не подавали признаков чувствительности, но они неустанно шагали вперед, продвигаясь наперекор пугающей стихии. Даже верные пернатые растворились в дымке, будучи неспособными сопротивляться, а Учихи все же проникли на территорию чужого государства. Да, подобно ворам в ночи или ненасытным браконьерам, скрывающимся от закона, но голос совести не смог предложить иного пути.       Они вновь свернули в лес, за толщей деревьев ветер стих, а Шиба смог вновь взять след. Товарищи подгоняли четвероногого и озирались по сторонам. До рассвета еще долго, поэтому им пришлось полагаться лишь на остроту нюха нинкена. Последний осведомился, не собираются ли Учихи поставить в известность капитана о том, что изначальный план претерпел некоторые корректировки, мягко говоря, но получил в ответ лишь напряженное молчание. — Впереди отряд самураев из десяти человек! — будто бы с восторгом пролаял, а ведь он даже не собирался скрывать любопытства, ведь ему и впрямь было интересно посмотреть на двух гениев из известнейшего клана в деле. — Веди в обход! — рявкнул Шисуи, на что собачонка лишь жалобно проскулила.       Этой ночью удача освещала путь Учихам. Они мчались по враждебной стране, не встречая на пути ни единого сопротивления. Неприятная правда состояла в том, что неприятель следовал так же беспрепятственно… — Неужели эти гады с маленькой девчонкой на руках равны нам в выносливости? — на бегу вопрошал Шисуи.       Троица удалялась все глубже на северо-восток, но дистанция до заветной цели сокращалась едва ли. Шиба констатировал, что до Такигакуре осталось не так много километров. — Черт, — выругался Итачи и посмотрел в темное небо, что еле заметно собиралось светать, — мы можем выбиться из сил. — Не нагнетай, — огрызнулся Шисуи, подсознательно будучи солидарным с другом. — Какаши вскоре начнет вас искать, — напомнил пес. — Разберемся, — в секунду отчеканили Учихи.       Граница страны Железа и Скрытого Водопада серьезно охранялась. Сложно было пересчитать, сколько самураев несли вахту на рубеже военизированного соседа — сорок, пятьдесят? Троица притаилась на вершине пригорка близ водоема, наблюдая за служащими. План состоял в следующем: на рассвете должна быть пересменка, тогда Итачи с Шисуи перевоплотятся в самураев и, слившись с толпой, проникнут на территорию, прилегающую к Такигакуре.       К общему благу, вхождение в ряды самураев прошло гладко. Шиба в это время притаился в кустах возле озера, ожидая Учих. Если что-то пойдет не так, то он просто прыгнет в воду и уплывет к хозяину, но надежда на продолжение приключения теплилась в собачьем сердце. Небо запестрело солнечными лучами. И спустя довольно короткое время двое воинов в латах покинули пост. Нинкен поддался вперед, готовясь драпать. Учихи обошли озеро кругом, добрались до скалы с водопадом и вернулись к прежнему облику. — Так держать, — похвалил их Шиба. — Они далеко? — осведомился Итачи. — Запах застыл на месте, должно быть, они сделали привал, — довольно отозвался пес.       Учихи не на шутку обрадовались, ведь при переходе двух границ они потеряли много времени, которого и так не хватало! Товарищи устремились на всех парах к неприятелю, который обосновался к северу от Скрытого Водопада. Шиба восторженно лаял, Учихи же мрачнели с каждым пройденным километром, понимая, что подчиненные Орочимару — не из числа паршивых чуунинов. И, скорее всего, их ждет ожесточенная схватка, но даже после неприятности не отступят. Ведь с них потребуют отчет и будут судить за нарушение приказа. Все же дела бюрократические казались мелочью по сравнению с разочарованием Какаши. — Они совсем близко! — заявил нинкен. — Но еще к нам приближается группа из четырех шиноби!       Учихи отступили в лес и приготовили ловушку: наспех разбросали мины, натянули лески, активирующие взрывные печати в округе, и оставили ложные следы. Сами же продолжили путь на север. Вскоре зазвучали взрывы один за другим. Звери разбежались в разные стороны, птицы взмыли в небо, а вороны доложили, что преследователи ликвидированы. — Нужно хватать Узумаки и срочно бежать на юг — домой, — взволновался Итачи, ибо вскоре на лесной пожар стянутся все шиноби поблизости, и тогда им не выбраться из западни.       Но внезапно Шиба сообщил: — Они выступили в дорогу. — Сукины дети! — рявкнул Шисуи на ходу.

***

      Какаши не покидало неприятное чувство, словно слизью обволакивающее нутро. Продолжительный сон не подарил бодрость, сносный матрас не снял напряжение с мышц, хмурое утро не принесло ни одного солнечного лучика. Серая пелена укрыла одеялом небо от горизонта до горизонта, а дождь срывался на землю плотной непрерывной стеной. Хатаке не мог подавить непрекращающиеся зевки, и даже третья чашка кофе не справилась. Он выбрался из гостиничного номера и отправился на блошиный рынок к деду, которого обещал забрать в Коноху.       «Хоть узнаю, как его зовут», — рассуждал Какаши.       Он остановился на крыльце, тело стала бить дрожь. Разум никак не мог взять в толк, что за паника обуяла подсознание. В горле неприятно першило. Хатаке попытался откашляться, но все без толку. Незнакомец, видно один из постояльцев, закурил сигарету и спустя минуту на выдохе недовольно прошептал: — Ну и ливень. Паскудное утро — паскудный день. — Да уж, — в том же духе вторил Какаши, сунув руки в карманы и покосившись на едкий дым. — Угостить? — осведомился мужчина.       По обыкновению Хатаке бы отказался, но тревога диктовала желание чуть навредить организму. Сам для себя он придумал оправдание, что лишь хороший табак уймет мерзкую чесотку в горле. Поэтому пальцы уже тянулись к портсигару. Он опустил длинный ворот водолазки, ибо в чужом облике отсутствовала боязнь продемонстрировать лицо окружающим. — Благодарю, — пробубнил Какаши, подкуривая сигарету немного наклонившись. Отвратительный вкус, но невероятно необходимый моменту эффект: сознание охмелело на короткие мгновения, тело расслабилось. Он выпустил несколько неуклюжих колец, на что незнакомец усмехнулся. — Я не курильщик, — честно признался Хатаке. — Все так говорят, — небрежно бросил незнакомец, метнул тлеющий окурок в лужу и спустился с крыльца. Какаши взглядом провожал затылок, пока на перила справа не сел ворон с запиской в клюве.       «Твою мать, Учихи что-то натворили!» — мысленно озлобился Хатаке и грубо вырвал письмо у пернатого. Оскорбленная птица раскаркалась. — Заткнись, — прошипел капитан.       «Мы нарушили приказ и последовали за Орочимару через страну Железа, Такигакуре и вступили в боевое столкновение на границе со страной Земли с подчиненными Орочимару и тремя шиноби Ивагакуре. Саннина среди них не оказалось. Захватили ценного заложника. Направляемся к границе Огня через территорию Кусагакуре. За нами хвост из девяти человек, предположительно из шиноби Ивы рангом не ниже чуунина. Запрашиваем поддержку».       Какаши смял бумагу мертвой хваткой и метнул испепеляющий взгляд на гонца с плохими вестями. Ворон лишь накренил голову, ожидая зерно за выполненную работу. Скелет запылал от гнева, челюсть стиснулась так, что зубы заскрипели, легкие забыли как дышать. Он за одну долгую затяжку выкурил половину сигареты и проглотил приличную порцию дыма. Теперь-то все встало на свои места. Шестое чувство с ночи пыталось достучаться до него, что миссия пошла не по плану. Хатаке застыл и не шевелился, наспех обдумывая план действий и мести. Он не оставит подчиненных в беде, но и не спустит с рук взбалмошность, граничащую с дезертирством.       «Зря они восприняли мою доброту за слабость. Я им не мальчишка вчерашний, что стерпит подобное отношение», — сокрушался про себя Какаши.       «Ямато где-то рядом. Медведь и Оцелот уже должны быть в паре часов отсюда. Нужно направить Акино к ним с приказом следовать в Долину Завершения и ждать нас там, чтоб под ногами не путались. За дедом пошлю Уруши. Потом разыщу Тензо. Пойдем на подмогу к этим кретинам через страну Огня. Не хотелось бы вступать в бой с шиноби Ивагакуре, но если это неизбежно, то дадим им трепку. Надеюсь, что нам хватит сил», — умозаключил Хатаке и ринулся за самым покорным из подчиненных.       Ямато обладал чудеснейшим из талантов: чувствовать, когда в нем нуждались. Капитан едва ли успел сориентироваться в пространстве, как Тензо уже топал ему навстречу. В глазах последнего читался лишь один вопрос: «Сейчас?»       Какаши кратко кивнул в ответ, они тут же рванули в дорогу. На бегу он объяснился с Ямато, что натворили Учихи. Тензо побелел сильнее обыкновенного, ведь самоуправство — страшнейший из грехов по его мнению. Он из соображений воспитания удержался от едких комментариев, но нутро бурлило от возмущения. Ему было совершенно неясно, как член Корня и сотрудник Полиции Конохи могли себе позволить поведение, достойное международных преступников. — Я с них шкуру спущу, — процедил Хатаке. — Больше никогда не отправлюсь на задание с Учихами. Да простит меня Обито.       Они пренебрегли таможенным контролем страны Огня и вернулись домой в обход пограничной службы. Каким бы быстрым не был их темп, но до границы с Кусагакуре около двенадцати часов пути. И капитан все это время молился небесам, чтобы с подчиненными ничего не стряслось. Никаких передышек и привалов. Какаши даже технику призыва выполнил на ходу. Сонный Бисуке не сразу сориентировался, где хозяин, а последний успел удрать далеко вперед. Бульдог кое-как догнал Хатаке, дабы выяснить, в чем состояла соль суматохи. — Веди нас к Итачи. Запах же помнишь? — Так точно, — гавкнул пес и тут же вырвался во главу команды.       День склонился к вечеру, а вечер уже стал сменяться ночью. На горизонте горели огни поста. До Касугакуре рукой подать, но Учих не видать. Ямато забеспокоился не на шутку, ведь если они до сих пор не добрались до страны Огня, то значит их что-то остановило на вражеской территории. А еще он крайне боялся приказа о проникновении в чужое Скрытое поселение, ведь это противоречило всем международным законам. Но сердцем все же чувствовал, что так будет правильно, ибо капитан всегда учил не бросать товарищей в беде. — Бисуке? — обратился к молчаливому нинкену Какаши. — Они близко, но за ними хвост из четырех шиноби. — Как считаешь, они доберутся до границы? — осведомился Тензо. — Не могу знать, — хмуро буркнул бульдог. — Ждем их полчаса. Если не прибудут, то выступаем дальше, — строго скомандовал Хатаке и застыл на толстой ветви самого высокого в округе дерева. Пес и Ямато тут же взобрались к нему.       Минуты тянулись непозволительно медленно. Дыхание Хатаке уже превратилось в шипение, Тензо назойливо топал ногой, стараясь успокоиться, но тем самым раздражал капитана и недружелюбного нинкена. Какаши уже насчитал двести пятьдесят шесть постукиваний, а затем сквозь зубы процедил: — Не беси.       Подчиненный мгновенно покрылся стыдливым потом. Бульдог внезапно залаял: — Чую их на границе. — Одних? — С хвостом.       Хатаке резко спрыгнул вниз и помчался на помощь. Он бежал так стремительно, что зрение не успевало вычленять объекты из пространства: все смазалось в одну грязную палитру. В ушах свистел ветер, подавляя собачий вой и возгласы Тензо.       «Я не позволю моим товарищам пострадать. Не в этот раз и никогда больше!» — лишь восклицало сердце.       Какаши выбежал из леса и полетел с обрыва. На дне каньона, очерченным лунным светом, показались семеро шиноби в компании маленькой злобной собачонки. Итачи, Шисуи, Карин и Шиба были окружены четырьмя ниндзя Ивы. Если последние еще стояли на ногах, то значит запасы чакры Учих исчерпались. Юноши прилипли спина к спине, озираясь на противников. Оба измотанные, с них тек пот рекой, словно под воздействием лихорадки. Накидки изодранными лохмотьями еле доставали до поясницы. Лица в ссадинах, кулаки стертые в кровь, гуляющие локти, звенящие коленные чашечки. Но что хуже всего — абсолютно потерянные глаза, неспособные сосредоточиться на враге.Приземление получилось шумным. Хатаке выскочил из клуба пыли, предварительно спрятав двух теневых клонов под землей. Кунаи со взрывными печатями заставили противников отпрыгнуть в сторону и разомкнуть кольцо. Ямато укрыл Учих деревянным куполом. — Еще одни нарушители, — брезгливо заявил толстяк из Ивы. — Такие же, как и вы, — парировал Ямато, поддерживающий за плечи изнеможенного Итачи. — У нас приказ задержать нарушителей и доставить их к цучикаге-сама! Они вторглись на территорию суверенного государства! — яростно воскликнул долговязый блондин.       Какаши сложил печать, вернул прежний облик, приподнял протектор и активировал шаринган. — Копирующий ниндзя? — нахмурился второй толстяк. — Я — капитан команды. Господин хокаге поручил нам особую миссию по задержанию нукенина Конохи по имени Орочимару. Эта девчонка, — он жестом указал на парализованную Карин, повисшую на спине еле стоящего на ногах Шисуи, — его правая рука. А значит, что наша законная цель. Мои подчиненные выполняли мой приказ, который гласил, что ее нужно захватить любой ценой, — загробным голосом пояснил Какаши, внимательно изучая с головы до ног вражеских шиноби. — Нам нет дела до приказа какого-то там капитана неизвестной команды из Конохи, — прыснул брюнет, оскалившись. — Единственный, кому мы подчиняемся, это цучикаге-сама. — Видите ли какое дело, — холодно протянул Хатаке, сунув правую ладонь в сумку с сюрикенами, — а мне плевать на желания дряхлеющего Ооноки. Я подчиняюсь только достопочтенному господину Фугаку.       Четверка из Скрытого Камня приняла боевые стойки, чувствуя, что обстановка накаляется. Тензо отвел пострадавших в сторону, а затем встал на позицию позади капитана. — Копирующий ниндзя, не дури! — дерзко рявкнул светловолосый, сделав шаг вперед. — Ты силен, но и мы не дети. Пацаны уже не бойцы, вас же всего двое. — Пожалуй, ты прав, — несколько вальяжно пожал плечами Хатаке, сунув правую ладонь в сумку с кунаями. — Джоунины Ивагакуре — достойные противники. Но мое преимущество в потенциальной схватке состоит в том, что вы будете сражаться за выжившего из ума деда, а я — за своих товарищей, — едва договорил он и тут же метнул заточенные лезвия в неприятелей.       Те рассыпались в стороны. Загромыхали взрывные печати. Теневые клоны выполнили технику погребения, затащив двух шиноби по плечи под землю. Толстяк и брюнет запустили в ответ из дымовой завесы град каменных игл. Какаши тут же сложил печати и прикрылся стеной из земли. — Хорошая реакция! — похвалил оппонент, в прыжке занося огромный молот для удара. Его перехватил Тензо деревянными щупальцами. На последнего бросились псы и клыками впились в ладони, дабы пресечь возможность складывать печати. — Отличная работа, — присвистнул Хатаке и присел на корточки напротив торчащих голов. — Я забираю своих ребят. Вас непременно вызволят ваши товарищи, если таковые имеются, — съязвил он. — Непременно передайте всем кого встретите на пути, что шиноби Конохи никогда не оставляют друзей в беде, — взлохматил блондину волосы, выпрямился и побрел к подчиненным. — Знай, копирующий ниндзя, что мы это просто так не оставим! — рявкнул толстяк. — Даже не сомневаюсь, — лениво отозвался Какаши, удаляясь от неприятелей. Он прошел мимо боевых товарищей и кивком скомандовал следовать за ним.       Они плелись молча с полчаса, когда граница стран была преодолена и Ямато проверил округу на отсутствие лишних ушей, то командир поочередно влепил затрещины Учихам. Те, даже если бы и хотели, то физически уже не могли сопротивляться. Оба рухнули с ног на лесной опушке и оперлись на одно и то же дерево. Хатаке подошел вплотную, с грозным видом возвысившись над дезертирами. Всклокоченные брови, мрачный взгляд, поджатые губы прикрывала маска. Он подбоченился не от лени, а чтобы сдержаться от желанного насилия.       Ни Итачи, ни Шисуи не испытывали стыда за свою выходку и хотели объясниться не в оправдание, а во имя понимания, ибо действительно уважали капитана. Они были уверены, что при иных обстоятельствах он бы поступил точно так же. Сам же Какаши уже сомневался в том, что подчиненные ценили его. — Молчите? — как бы саркастично, но с толикой обиды спросил Хатаке. Учихи опустили головы. — Правильно, молчите дальше. Любые объяснения будут без толку, — фыркнул, выпрямился и посмотрел на Тензо, который в это время щупал пульс лежащей на земле Узумаки. — И как она? Эти придурки не перестарались? — Вроде н-нет, — тихо выдавил Ямато, неуверенно пожав плечами.       Какаши подошел к нему и еле слышно пробурчал под нос: — Хоть бы она чего-то стоила, иначе Совет меня с потрохами съест. — Он с вас в любом случае не слезет, — сочувственно прошептал Тензо и слегка похлопал Узумаки по лицу. — Не-а, — выдохнул он и поднялся на ноги, — спит как убитая. — А чего ты хочешь? Ей лет семь на вид. А детская нервная система тяжело переносит гендзюцу, — вновь заворчал Хатаке и с брезгливостью покосился на Учих. — Надеюсь, что она витает в приятных сновидениях.       Шисуи с Итачи были вовлечены в происходящее гораздо меньше, чем того требовала ситуация. Оба тяжело дышали и мечтали лишь о сне. Мышцы не гудели, а дрожали от перенапряжения. Усталость была настолько сильной, что они моргали с трудом. Через пару минут сознание покинуло Итачи, голова которого свалилась на плечо Шисуи. Последний подпер щекой макушку товарища и тоже засопел. Хатаке не стал тормошить провинившихся, так как понимал, что если те не отдохнут, то ему придется тащить их на себе. Он ждал, когда Бисуке оповестит о приближении Уруши с дедом.       — А что с АНБУ Корня? — поинтересовался Тензо. — Ох, — хрипло вздохнул Какаши и потер переносицу, — пусть пока ждут нас в Долине Завершения. Решим позже.       Ямато крайне удивился, но перечить не стал. Через несколько часов бульдог поднял лай. Учихи тут же очнулись, как будто колокола били тревогу. Капитан скомандовал сидеть на месте, а Тензо приказал выступить навстречу Уруши и старику, дабы с ними ничего не стряслось.       Когда Бисуке вместе с Ямато удалились, то Хатаке повернулся к оставшимся подчиненным и в непринужденной манере спросил: — Как думаете, почему я отослал Тензо? — он вновь приблизился к юношам, по-прежнему подпирающим ствол дерева. — В чем подвох? — насторожился Шисуи и нахмурился.       Хатаке проигнорировал реплику подчиненного и с той же легкостью продолжил, переводя взгляд с одного лица на другое — и обратно: — Я хотел поговорить с глазу на глаз. Вряд ли столетний дед представляет интерес кому-то, кроме вас. И вряд ли Ямато из числа болтунов или предателей. Уж кому-кому, а я ему я доверяю всецело, — и сложил руки на груди. — Может мы и не самые исполнительные, но не предатели, — возмутился Шисуи и поднялся. Ноги еще слабы, поэтому тело затрясло, и он оперся левой рукой на ствол, чтобы не упасть. В глазах потемнело, поэтому веки сомкнулись. — Я не уличаю вас в предательстве, — мимоходом бросил Какаши и притопнул стопой. — Но видимо вы считаете меня предателем, иначе я никак не могу объяснить ваше самоуправство. — Капитан, — с трудом прохрипел Итачи, глядя на него снизу вверх с явным раскаянием, — нужно было действовать быстро и… — И поэтому вы не нашли ни секунды, чтобы отправить мне сообщение через воронов. Не отослали Шибу обратно, — резко протараторил Хатаке, чтобы не дать шанса младшему из подчиненных договорить. — Я вхожу в ваше положение даже сейчас, но вы не считаетесь со мной. Прошу, не оскорбляйте мой интеллект рассказами о том, что у вас не было времени. Признайтесь, что просто не уважаете меня, — последние слова отдавали горечью. Он вскинул голову к небу, чтобы не показывать Учихам внутреннее переживание.       Совесть у подчиненных разыгралась не на шутку. Шисуи отрицательно закачал головой, как бы протестуя сказанному, а Итачи все же поинтересовался, дабы рассеять нависшее уныние: — Капитан, так почему вы отослали Тензо?       Какаши натужно улыбнулся юношеской находчивости и честно признался: — Он не предатель, но у нас с вами есть одно общее дело. И поскольку я уважаю вас и ваши секреты, то даю последний шанс во всем признаться, — он с надеждой на ответную искренность посмотрел сначала на Шисуи, затем на Итачи.       Учихи переглянулись меж собой, а потом поведали обо всем в подробностях: собраниях клана и приказах Данзо, визитах Мадары и встречах с Яширо, подозрительной миссии Изуми и общении с Асэми, о шпионаже в Корне и подозрительной паранойи Хиаши. Без внимания не остался и недавний подвиг. Решение следовать за Орочимару было продиктовано желанием поскорее покончить с Данзо и воссоединения разлученных сестер. Итачи больше хотел разделаться со старейшиной, а Шисуи осчастливить Узумаки — хотя одно не отменяло другого.       Дослушав подчиненных, Хатаке с облегчением выдохнул. С плеч словно свалился тяжелый груз. Если с Шисуи он тесно контактировал не так давно, то с Итачи работал уже несколько лет, и воспринимал его скорее за подопечного, ощущая ответственность. Недавно Какаши признался самому себе, что помощь в восшествии Фугаку на пост хокаге была продиктована не только лишь переживанием за судьбу отечества, а потребностью участвовать в жизни Итачи. Ведь если с ним что-то стрясется, то какой тогда из него наставник? Да, разум твердил, что привязываться к людям опасно, ибо сердце не оправилось от ран, полученных в прошлом, но внутренний голос сомневался и подсказывал, что память еще об одном пострадавшем товарище душа в себя не вместит и очерствеет навсегда. К тому же, если исходить из сугубо рациональных мотивов, то согласившись на борьбу с Данзо, он согласился рисковать, но риск должен быть оправданным, поэтому знание всех тонкостей дела — исключительно профессиональный показатель. — Выходит, — решил подытожить капитан и прилег на кучку сухих листьев, — вы проскользнули под носом у самураев, отряд шиноби Такигакуре поймали в ловушку, с четырьмя ниндзя из Касугакуре разделались с помощью гендзюцу, нагнали подчиненных Орочимару на границе со страной Земли, а дальше? — он смотрел в небо, пытаясь визуализировать доклад. — Ну-у, — протянул Шисуи, задумчиво почесывая макушку, и покосился на Итачи, сидящего напротив.       Тот сразу же подхватил: — Орочимару основал собственную Скрытую деревню. И назвал ее звуком, — он говорил медленно, давая капитану время на анализ информации. — Тагакуре получается, — кисло отозвался Хатаке и сомкнул веки.       А в мыслях множились ругательства: «Неугомонная скользкая гадюка. Нелегальное военное поселение у границ нашей страны — прямая угроза Конохе». — Четверо шиноби Звука сопровождали девочку. На границе к ним присоединилось трое ниндзя Ивы, — продолжил Итачи. — Нам пришлось вступить в бой. — И после этого ваша чакра закончилась? — желал подробностей Какаши. — Нет! — с ноткой бахвальства воскликнул Шисуи и вздернул нос кверху. — Двоих из Скрытого Камня вырубили гендзюцу. С оставшимися разделались на кулаках и связали. Схватили Карин — и стали удирать. Но потом… — Видно из Кусагакуре в Иву пришло донесение о проникновении вражеских шиноби на территорию — у них договор о военной помощи, — констатировал Хатаке. — И цучикаге отправил за вами еще несколько отрядов. Что ж, дело — полная дрянь, — неутешительно заключил он. — Мы в жопе, — бодро кивнул Шисуи, Итачи посмотрел на него, как на откровенного придурка. Старший шикнул на младшего. — Мы по уши в дерьме, — еще раз подтвердил капитан и приподнялся на локтях, чтобы оценить физиономии подчиненных. — Гневное письмо от цучикаге уже на столе у хокаге. Даже не сомневайтесь в этом, — строго заявил он. — Но международный скандал, пусть это и цинично, не наши заботы, — голос стал чуть мягче. — Лучше скажите, что вы собираетесь делать с девчонкой и дедом?

***

      Сегодня рано утром господин Хиаши вернулся из спонтанной поездки. Стоит отметить, что в его отсутствие дисциплина в квартале, а тем более в семье главы клана не пострадала. Прислуга дотошно работала по расписанию: подъем, гигиенические процедуры, уроки, дополнительные задания — и так день за днем. Более Саске не противился строгости ни на грамм, а даже с удовольствием отмечал прогресс благодаря ежедневной всесторонней подготовке. Единственную вольность, от которой он никак не хотел отказываться, так это вечерние спарринги с Неджи. На днях он сильно увлекся тренировкой и задержался. Его поймал с поличным воспитатель, когда он на цыпочках крался по большому саду поместья. И до возвращения господина Хиаши приставил к Учихе охранника. Тот нес круглосуточную вахту. И сопровождал даже ночью до двери уборной и обратно. Прям перед завтраком глава клана выслушал доклад, пропустил мимо ушей вольность воспитанника, сказав лишь: «Разберусь позже». Поэтому соглядатай остался при мальчишке.       Саске мельком переговорил с Неджи в Академии. Хьюга сообщил, что его сильно поругал воспитатель и заставил выучить наизусть все сто пятьдесят пять положений из «Кодекса этики ниндзя» под авторством Буцумы Сенджу, так еще и вывести на пергаменте каллиграфическим почерком. Учиха все никак не мог взять в толк, почему Неджи, будучи племянником Хиаши и при том круглой сиротой, проживал отдельно и с опекуном. Он не решался допрашивать друга, так как боялся бороздить душевные раны, но надеялся, что ответ найдется сам по себе.       День прошел так же, как и сотня предыдущих. Вот он взбирался по парадной лестнице на второй этаж, спотыкаясь от усталости. Спальные комнаты господина и юных госпожей располагались на третьем этаже, поэтому Саске отходил ко сну в полной тишине. Лишь дерганное покашливание охранника за дверью напоминало, что он не один в огромном доме.       Учиха пожелал доброй ночи Шину, что нес вахту, забрался под одеяло и свернулся комочком. Конечности гудели от усталости, поэтому объятие сладких грез не заставило себя долго ждать. Ему приснились старые добрые, пусть и крайне редкие деньки, когда они всей семьей собирались за ужином. Хоть ото-сан больше уделял внимание нии-сану, но более это не уязвляло эго. Он хотел еще разок оказаться на застолье узким кругом, пусть с ним вообще никто не будет разговаривать, мальчик просто желал присутствовать среди родных — и на том спасибо. Отец круглыми сутками на работе, брат на миссиях, только лишь матушка с улыбкой встречала в редкие скоротечные выходные. И в последнее время даже она больше предпочитала навещать, а не приглашать. Так они и собирались за вечерней трапезой: Микото, Саске, Хината и Ханаби.       Материнский смех растаял и из коридора послышалось: «Что за срочное дело в полночь?»       Саске не сразу отличил явь ото сна, поэтому не размыкая век растянулся на весь матрас. Но следующая реплика заставила того резко прийти в себя: «Учихи с ума сошли?!» «Это господин Хиаши!» — распознал голос из коридора он, выскочил из постели и прильнул ухом к седзи.       На все поместье разносились глухие удары.       «Кто-то бежит по парадной лестнице», — смекнул мальчик.       Сердце забилось барабанной дробью. Кровь хлынула к лицу, уши горели. Саске не слышал ничего кроме пульса. Он нервно прикусил губу и стал наспех соображать, как выведать причину суматохи.       Учиха сунул походный ножик в карман пижамы, выглянул в коридор и жалобно посмотрел на сонного Шина. Хьюга с подозрением смерил его с головы до пят и кивнул, дабы Саске изложил суть обращения. — В туалет хочу, — пискляво пожаловался мальчик. — Не обязательно озвучивать все как есть, — Шин явно смутился, поэтому принялся еле слышно ворчать на абсурдную службу. Он сопроводил его до уборной и присел на тахту в коридоре. Саске замкнулся на ключ, включил воду, создал теневого клона, а сам принялся вскрывать замок второй двери, которая вела на внутреннюю веранду. — Все в порядке? — поинтересовался охранник снаружи. — Нет! — наигранно вздохнул Учиха. — Живот крутит! — Может позвать врача? — Он здесь задохнется! — специально выругался мальчик, распахнув заветную дверь. — Саске! — возмутился Шин. — Такие выражения не под стать твоему происхождению! Если понадобится врач, то позови.       Учиха оставил вместо себя теневого клона, сам перевоплотился в охранника и спустился по лестнице во внутренний сад, оттуда по террасе вошел в гостиную, из нее в коридор, а потом остановился у входа в кабинет господина Хиаши. Напрягать барабанные перепонки не пришлось, так как глава клана ругался что было сил: — Вы оба понимаете, что завтра утром Данзо с шиноби Корня будет у меня на пороге?! И потребует выдать ваших пленников! И будет прав! — За нами не было хвоста. Он узнает только если в вашем клане есть его шпион, — чуть тише, но не менее эмоционально оппонировал ему… Шисуи?       «Значит и нии-сан здесь», — сердце Саске забилось еще сильнее. — Ты явно недооцениваешь Данзо, раз так узко мыслишь, — фыркнул Хиаши. — Меня не было в Конохе столько дней не потому, что мне приспичило отдохнуть на горячих источниках. Я проверял свою догадку и оказался прав. Клан Абураме шпионит на Корень. Поэтому Данзо знает о том, что вы только успели подумать!       «Выходит, мой одноклассник Шино тоже за мной следит? Теперь понятно, почему он почти всегда молчит!» — рассуждал мальчик. — Вы предприняли какие-нибудь меры? — тут же взволновался Итачи. — За дурака меня принимаете? Естественно! — самодовольно отозвался Хьюга. — Усилил охрану квартала, как вы могли заметить. И приказал приставить к детям круглосуточную охрану.       «Дело не в Неджи!» — внезапно возрадовался Саске, ранее боявшийся, что им запретят общаться навсегда, но спустя мгновение липкое чувство страха сдавило горло. Ведь если ему требовалась охрана, то значит, что он был в опасности. Но от кого его нужно спасать? — никак не мог понять. Где и когда он успел перейти дорогу Данзо?       «Или это потому, что ото-сан стал хокаге? Старейшина ненавидит нас за это?» — пытался найти ответ мальчик. — Ни одной букашки на территории, но полчища по периметру, — раздраженно добавил Хиаши. — Тем более, — бодро проговорил Шисуи, — квартал вашего клана — самое безопасное место в Конохе. — Для ваших пленников — безусловно, — усмехнулся Хьюга. — Но о моей безопасности вы подумали? Этот дед — самая мстительная тварь. Если я помогу вам, то он никогда этого не забудет. — Старейшина не забудет вам руководство Полицией и уже запланированную помолвку, — аккуратно напомнил Итачи. — Резонно, — цокнул Хиаши, взяв паузу для размышления. — Господин, — вкрадчиво обратился Шисуи, — нам не побороть Данзо без вас. Прошу, помогите. Даже не ради нас, ради себя. Вы же сами видите, что он голоден до власти. И как только разделается с Учихами, то непременно возьмется за Хьюг. — Ладно, — вздохнул глава клана, — черт с вами. Оставляйте их здесь. Как-нибудь отобьюсь от нападок совета. — Не выразить словами всю благодарность… — было начал Итачи, как Хиаши его перебил. — Можно дам непрошенный совет? Лучше и вы оставайтесь погостить и носу не показывайте из поместья. Завтра вся деревня будет дрожать от гнева Шимуры. Будьте уверены, он созовет срочное собрание и потребует, чтобы вы предстали пред военным трибуналом. И боюсь, что только в моем доме вы сможете рассчитывать на безопасность.       Саске едва успел понять смысл сказанных слов, как дверь отворилась, а в проеме нарисовался крайне напряженный Хиаши. Он с подозрением глянул на воспитанника в образе охранника и одним лишь взглядом спросил, что же стряслось. — Юный г-господин б-болен, — запинаясь от испуга пролепетал Саске.       Из-за спины главы клана показались очень обеспокоенные физиономии Итачи и Шисуи. Хьюга одним лишь жестом приказал тем оставаться в кабинете, задвинул за спиной седзи и холодно осведомился: — В чем заключается его недуг? — Отравление, понос! — резко ляпнул Саске, а только затем понял, как оплошал и залился краской.       Хиаши наклонился к уху и тихо прошептал: — Ты провел джоунина — это похвально. Подслушивал почти бесшумно — тоже хороший навык. Все долгие месяцы сбегал на тренировки — мне нравится твой авантюризм. Но если ты сейчас же не окажешься в постели, то я прикажу Шину держать тебя на привязи, понял? — на последнем слове он чуть прикрикнул. — Понял, — пискнул Учиха и поклонился. — И еще кое-что, — уже вальяжно протянул Хьюга, — с завтрашнего дня Неджи будет жить с тобой на этаже. Твой брат заварил такую кашу, что мой племянник становится под прицел наших врагов. Учитесь вместе, раз вы так поладили. И не забудь повторить «Табель о рангах шиноби», буду принимать лично, чтоб ты не смотрел на моих пустоголовых подчиненных, а знал твердо, какими навыками должен обладать джоунин, дабы его не провел несостоявшийся генин.

***