Власть - Учихам! Мир - Конохе! Пенсия - Хирузену!

***

      Дверь в кабинет отворилась. Какаши едва успел выдохнуть напоследок, чтобы сбросить напряжение и надеть привычную маску безмятежности. Он зашёл в помещение и в поклоне спиной почувствовал раздражительные взгляды. За пару часов до вызова к хокаге, с первыми солнечными лучами было стерто из базы данных последнее видео с камер наружного наблюдения. Если спросят, то он сошлется на неполадки в аппаратуре, ведь неизвестно, как упражнялись подчиненные в отсутствие капитана с дорогостоящим оборудованием?       Хатаке надеялся, что Учихи уже укрылись у Хьюг — и что данный факт останется неизвестным на какое-то время для главы Корня. Но он еще не знал об откровениях господина Хиаши, касательно фактической деятельности Абураме. Поэтому худо-бедно ещё верил в наспех очерченный план.       Фугаку смотрел на капитана АНБУ исподлобья крайне мрачным взглядом. Подбородок подпирали ладони, сомкнутые в замок. Казалось, что из-за усталости рухнет не то что голова, а локти вместе с остальным телом. Правление не шло ему на пользу. Еле размыкая рот, он сипло процедил: — У тебя минута на объяснение, — и не сводил замасленных глаз.       Хатаке выпрямился во всю стать высокого роста, чуть надменно приподнял подбородок и приступил к докладу: — Моя команда отправилась по Вашему поручению в приграничную территорию страны Огня. Выяснилось, что там стихийно возникло поселение. Предположительно военная деревня Звука. Её учредитель — никто иной, как Орочимару. Он привлекает туда нукенинов и бедняков. Среди сирот выбирает детей с предрасположенностью к улучшенному геному. Когда мы прибыли к его убежищу, то враг уже был далеко, оставив за собой пепелище. Нинкены взяли три следа. Мы по парам отправились на поиски. Я с Ямато схватил двоих без опознавательных знаков. Нам пришлось вступить в бой, затем связали и допросили. Они рассказали о том, что Орочимару собирает армию шиноби и рыщет в поисках талантов. Предположительно, пленные были подопытными. Потому что когда мы решили увести их в Коноху, то они воспользовались моментом и вырвались, вновь завязался в бой, а их тела покрылись символами, уровень чакры резко возрос в несколько раз, как и физические силы. Доставить их живыми не представлялось возможным. Поэтому мы с Ямато ликвидировали противника и осмотрели тела. Орочимару с помощью специальной метки запечатал в них свою чакру. Он не обладал такими навыками, когда числился среди шиноби Конохи. Предполагаю, что здесь не обошлось без фууиндзюцу клана Узумаки, — и покосился на Данзо, восседавшего позади слева на диване бок о бок с Медведем и Оцелотом. — Допустим, — прохрипел Фугаку и прикрыл глаза, — а что же делали остальные, пока вы с Ямато выполняли свою работу? — Действовали согласно моему приказу, — тут же строго отрезал Какаши, — следовательно, захватить врага любой ценой.       Учиха стал багроветь, на лбу от напряжения выступили вены, морщины углублялись с каждой секундой. — Какой вздор! — фыркнула госпожа Кохару, сидевшая на диване позади справа. — Мы думали, что в тебе больше благоразумия, поэтому и согласовали твою кандидатуру на роль капитана, — с искренним сожалением произнес Митокадо, расположившийся рядом с Утатане. Хатаке обернулся и растерянно пожал плечами, ибо не чувствовал ответственности за чужие ожидания. Кохару скривилась и спрятала недовольную физиономию. — Захватили? — сквозь зубы спросил хокаге. — Никак нет, господин, — торопливо солгал Какаши. — Орочимару с подчиненными скрылся. — А почему ты рапортуешь один, где остальные? — Фугаку осведомлялся будто по заранее заготовленной методичке. Хатаке, почуяв подвох, едва заметно остолбенел. — Часть команды вернулась глубокой ночью. Вас не было в резиденции, поэтому я, следуя инструкции, оставил дежурному письменный отчет, и мы отправились отдыхать. Не могу знать, почему вы вызвали только меня.       В его словах не было лукавства. Действительно, он, Итачи, Шисуи, спящая Узумаки и дряхлый старик проникли в Коноху в полночь под покровом ночи. Учихи с пленными отправились на порог к Хиаши, а Хатаке в АНБУ — удалять данные камер видеонаблюдения. Тензо остался встречать Оцелота с Медведем — они вернулись в деревню, должно быть, около часа назад. Капитан принял такое решение, чтобы не впутывать Ямато в политические игрища и избавиться от назойливых соглядатаев. О двух социально уязвимых решили сообщить после дотошного допроса.       «Они знают о девчонке с дедом», — к собственной удрученности догадался Какаши, на этот случай уже было готово оправдание. Но следующее заявление повергло его в шок: — Мы вызвали не только тебя, — многозначительно и слегка надменно сообщил хокаге, откинувшись на спинку кресла и мертвенно сжав пальцами подлокотники. В кабинете повисла томительная пауза, а испепеляющие взгляды накаляли пространство. Учиха прищурился и перешел на шипение. — Данзо-сама даже отправил своих людей за Итачи с Шисуи, — и внезапно замолк, давая последний шанс во всем признаться. Ему совсем не хотелось заниматься прилюдной словесной расправой над одним из самых заслуженных джоунинов деревни. Тем более, что учудил именно его отпрыск.       Хатаке вопросительно изогнул бровь, искренне не понимая, к чему ведет Фугаку. — Позволите? — максимально вежливо обратился Шимура, что настораживало сильнее всего остального.       Учиха одобрительно кивнул. Старейшина медленно поднялся с дивана, подошел к столу по правую руку от хокаге и, опершись на трость, в непринужденной манере, словно перечисляя бытовые дела, заявил: — Господин Хиаши отказался выполнять сначала мой приказ, а затем и требование хокаге, — и слегка ухмыльнулся. В его единственном уцелевшем глаза одновременно читалось самодовольство и разочарование. Первое чувство было связано с тем, что сопротивление главы клана, выступающего в коалиции противников Корня, сродни самому заветному подарку на день рождения. Второе же относилось непосредственно к Хатаке. Ведь еще пару лет назад Данзо мечтал завербовать его на службу в АНБУ Не.       Шимура посильнее сжал трость, театрально выдохнул и повернулся к Фугаку. Последний закрыл лицо руками, желая лишь провалиться под землю, и сквозь пальцы прошептал: — Продолжайте. — Он отказывается выдать Шисуи, Итачи и двух пленников, — Данзо прикусил губу изнутри, чтобы под волей внутреннего триумфа не расплыться в ехидной улыбке. — Усилил охрану периметра, — нарочно медленно отчитывался старейшина, смакуя каждое слово, — и квартал Хьюга в оцеплении. Я напомню, что по протоколу вся команда должна явиться на отчет к хокаге, если на иное нет уважительных причин. Например, состояние здоровья, другая миссия, чрезвычайная ситуация или объявленное военное положение. Насколько мне известно, в госпиталь они не обращались, об остальном и говорить не стоит. Кроме того, захваченные в плен должны были поступить к Морино Ибики, но не к Хьюга Хиаши. И как капитан команды, прокомментируй, пожалуйста, действия своих подчиненных?       Все озвученные бюрократические тонкости прошли мимо ушей Хатаке, ибо в голове мелькала картина, где по одну сторону забора выстроились воинственные обладатели бьякугана, а напротив стройные ряды шиноби в масках.       «Надеюсь, вы понимаете что делаете, ребята», — мысленно взмолился Какаши и тут же взял себя в руки. — Где Тензо? — как ни в чем не бывало обратился он к Фугаку. — Отдыхает у себя, — буркнул хокаге, скрестив руки на груди и опустив взгляд на заваленный документами стол. Над ним словно нависла грозовая туча. — После выходки Хиаши мы решили не вмешивать его в это дело.       Резкий хлопок. Все обернулись назад. Госпожу Кохару уже переполняли эмоции, поэтому она одним взмахом сложила веер и обнажила озлобленный оскал, абсолютно лишенный былого очарования. Митокадо, сидевший рядом, аж подпрыгнул от испуга и возмущенно уставился на коллегу. — Поразительное хамство! — разошлась старушка, чуть не поперхнувшись слюной. Она горделиво выпрямилась и в недовольном недоумении наклонила голову, осматривая капитана АНБУ с головы до пят на признаки психической невменяемости. — Ты возможно забыл перед кем стоишь, Какаши! Старейшины и хокаге Конохи — это не просто титулы! Поэтому не заговаривай нам зубы и отвечай строго по существу! Что задумали взбунтовавшиеся юнцы? — Не могу знать, — холодно бросил Хатаке и повернулся к Данзо. Утатане вновь фыркнула, но уже с откровенной брезгливостью. — Какаши, — мягко обратился Хомура, — мы вызвали тебя не для наказания, а из желания лишь понять ситуацию и, в случае чего, помочь ее разрешить. — Почему вы перед ним лебезите?! — гневно сорвалось с уст Кохару. — Погоди же, — торопливо отмахнулся Митокадо, подошел к Хатаке, положил руку на плечо и пронзительно взглянул в глаза. — Ты не смотри на их кислые лица, да и тирады тоже не слушай. Мы переживаем за Итачи с Шисуи не меньше тебя. Оба, не побоюсь этого слова, гении своего поколения. Первоклассные шиноби. Именно на таких ниндзя держится военная мощь Конохи. К тому же, здесь очень деликатное дело, — добавил он чуть тише и покосился на поникшего Фугаку. — Расскажи все как есть, убеди их подчиниться приказу и мы забудем об этом… инциденте. Договорились? — он спросил с надеждой на сотрудничество.       «Рассказать о том, что они нарушили мой приказ и отправились в погоню за маленькой девочкой, собрав хвост из иноземных шиноби? А затем я обещал им покровительство и помог проникнуть в деревню незамеченными? Последнее, как уже выяснилось, не удалось, но в остальном я был чертовски неплох…» — мысленно ехидничал Хатаке. — А что прикажешь делать с гневными письмами из Ивы? — не смогла стерпеть добросердечности Утатане и прытко, вопреки почетному возрасту подскочила к столу хокаге, схватила лист бумаги и потрясла тем перед лицом Хомуры. — Ооноки уже в маразме, ему везде чудится объявление войны! Что ему ответить? Извините, дорогой господин цучикаге, — принялась паясничать она, — но отряд из элитных ниндзя Конохи пренебрег приказом и действовал самостоятельно. Да от нас все заказчики сбегут! А другие деревни пустят уткам на смех! — Сошлемся на козни Орочимару, не знаю, — раздражительно затараторил Митокадо, — придумаем что-нибудь! — подбоченился, подался вперед и словно стал нападать. — Я не понимаю, тебя интересует бунт в деревне или выживший из ума Ооноки? Весь мир спит и видит, как того шинигами приберут к рукам. Очередная выходка лишь усилит всеобщую неприязнь. — Хорошо бы, — цокнул Шимура и стукнул тростью, — но ведь Учихи отметились не только на границе страны Земли. — Всем известно, что Такигакуре и Кусагакуре — это вассалы страны Земли, — тут же парировал Хомура. — Международный скандал — это меньшее из зол! — вскричал он. — У нас взбунтовался второй по силе и численности клан в деревне! Если мы решим все по закону, то Коноха утонет в крови, военная мощь заметно упадет — тогда-то точно все заказчики убегут к Ооноки, а он и вторгнется в нашу страну на радостях! — Замолчите все! — резко рявкнул Фугаку и стукнул кулаком по столу. Все сразу уставились на разъяренного хокаге. Он уже стоял на своих двоих и опирался ладонями рабочую поверхность, пыхтя подобно зверю. — Какаши, — сдержанное обращение далось ему с большим трудом, — это предательство или юношеские шалости? Хатаке было начал объясняться, повествуя о деталях задания, но Данзо перебил: — Как ты это допустил? — Замолчите! — вновь отчеканил Учиха тоном, нетерпящим никаких возражений. Меж ним и старейшинами накалился воздух, что у Какаши аж сперло дыхание от недостатка кислорода. Старческие челюсти противно заскрипели, а хокаге распыхтелся громче прежнего — он побагровел подобно закатному небу. Его советники напротив — побледнели от злости, кровь словно застыла в конечностях.       Хатаке искоса глянул на Данзо, затем перевел глаза на Фугаку и с видом, что они в кабинете вдвоем, уверенно заявил: — Никакой измены, — сделал многозначительную паузу, Учиха в это время с облегчением выдохнул и рухнул обратно в кресло, — но и никаких юношеских шалостей. Господин, сложившаяся ситуация требует экстремальных решений. Но что я, что Хиаши-сама и тем более Итачи с Шисуи верны присяге и лично Вам, — и глубоко поклонился. — Спасибо, Какаши, — медленно прохрипел Фугаку и сомкнул веки. — Не вижу ни единого повода для спокойствия, — фыркнула Утатане и с прищуром смерила хокаге. Старейшины угодливо кивнули.       Учиха чувствовал на себе брезгливые взгляды, недовольные вздохи разгоняли пульс, но он с большим усилием заглушил ушные раковины и будто в пустоту скомандовал: — Сутки на решение ситуации. Иначе эшафот.       Хатаке одновременно дрогнул от ужаса и возрадовался. Оставалось надеяться на благоразумие главы небезывестного клана и двух гениев второго прославленного рода, так как расстаться с жизнью по обвинению в ложном предательстве — паскудная перспектива для того, кто служил верой и правдой всю жизнь. Мышцы расслабились, но по спине пробежали мурашки. Щеки, скрытые под маской, загорелись румянцем, а по вискам прокатились капельки холодного пота. Старейшины рассчитывали на пущую строгость руководителя деревни, но высказываться вслух не стали. Митокадо и Утатане решили дождаться, когда часы пробьют тревогу. А Данзо, ненасытный до сурового правосудия, отправился чинить самоуправство. Но его порыв скрылся от наблюдателей, он дождался, пока Какаши поспешил на переговоры к подчиненным, а многолетние коллеги скроются в пустом зале собраний.       Многотомные письменные донесения со всех концов света. Сеть шпионов разрослась до масштаба невообразимого человеческим разумом. Ни один из каге не мог похвастаться столь развитой службой разведки. Пусть в последнее десятилетие кадры и обмельчали. Некогда он мог бы похвастаться своими людьми при дворе Даймё Воды или в ближнем кругу Кумогакуре. Тем не менее, и от нынешних марионеток был толк. Так на стол попадали лишь избранные после фильтрации письма, но и их количество сразило бы наповал стороннего наблюдателя.       По обыкновению Данзо сидел глубоко в кресле и под тусклым огоньком свечи вчитывался в зашифрованные послания на предмет откровения. В такие моменты он абстрагировался от гнусного положения под землей и представлял себя вершителем судеб — сильным мира сего. Он, подобно страждущему в пустыне, рылся в пучине текста, словно в песке, с целью упоения заветным ключом воды. И когда находил запятую, хоть сколь-нибудь достойную внимания, то расплывался под тяжестью дофаминовой волны. Вот уж чье царствие не для умов простых смертных. Шимура читал одно донесение за другим, лишь бы не вспоминать и, следовательно, не нервничать А переживать было из-за чего. Он приказал своим людям захватить один объект и убрать другой. Они должны были доставить бездыханное тело вместе с заложником в подвал организации — а их все не было. Что угодно могло пойти не плану: сопротивление объектов, бестолковость исполнителей, участие третьих сторон — Акацуки, например.       В долгом ожидании доклады шпионов подошли к концу. Данзо потянулся к последнему на столе свитку, как в дверь постучали.       «Они», — затрепетало в груди у старейшины. Дверь отворилась. — Господин, — склонили колени двое в масках, — все готово. Учихи и их глаза Ваши. У Шимуры аж голова закружилась от удовольствия, словно в блаженном опьянении. Щекотливое возбуждение вспыхнуло в тех местах, где, казалось бы, давным-давно завяла жизнь. Он потер переносицу, дабы отрезветь и вернуться в омут хладнокровности. Но несмотря на все попытки рассудок ласкающе шептал:       «Итачи и Шисуи у тебя в кармане».

***

      Утро в кабинете Хокаге почти никогда не бывало добрым — уж точно не в правление Фугаку Учихи. Все валилось из рук, все шло наперекосяк. Можно было по пальцем посчитать количество дней, которые шли размеренно согласно намеченному плану. Он вновь не спал всю ночь, лениво подписывал документы, давясь горьким табаком, к которому пристрастился с месяц назад. Обманчивое успокоение от никотина тут же сменялось навязчивым стрессом до момента новой затяжки. Зубы слегка пожелтели, а в горле свербел склизкий ком, но Хокаге жадно глотал дым снова и снова: до резей в груди и слез из глаз.       Учиха уже не покидал рабочее место, ожидая на рассвете очередного визитера с какой-нибудь неприятнейшей вестью. Как только стало смеркаться — прозвучал стук в дверь. Фугаку спокойно приземлился в кресло и сипло произнес: — Входите. На порог пожаловал неугомонный Данзо, который бодрствовал дольше Хокаге. Но отсутствие сна не влияло на продуктивность его гадливой деятельности. Фугаку не ждал ничего доброго, тело заранее напряглось, сковав кости мышечными цепями. — Чем могу быть полезен? — нарочито вежливо осведомился он и скрестил руки на груди. — Боюсь, что ситуация деликатная и требует Вашего вмешательства. Иначе бы я не осмелился побеспокоить Вас в такой час, — Шимура рапортовал с таким притворным пиететом, так, что только лишь глухой не уловил внутреннее ликование старейшины. Он слишком долго ждал и много проигрывал, чтобы лицедействовать сейчас.       Учиха перестал манерничать и с неприкрытой брезгливостью скомандовал: — Не тяните время — Вам это не по статусу. Докладывайте. Данзо польстила откровенность начальства и закономерный смешок сорвался с уст. — И-зу-ми, — смаковал он по слогам, впиваясь глазами в собеседника, — близкая Вашей семье девушка. Боюсь, что вороньи крылья принесли скорбные вести, — Шимура сделал паузу, а у Хокаге сперло дыхание. — Она попала в засаду. Жива ли — одним лишь Богам известно, — и якобы расстроенно пожал плечами.       Фугаку тут же вынул набитую свежим табаком трубку, подпалил и сделал вдох. — Откуда вести? — на выдохе сквозь дым спросил он. Глаза защипало, веки рефлекторно сомкнулись.       Старейшина скривился неприятному запаху и замахал письмом перед лицом на манер веера. — Вам известно, что в отряде были мои люди. Они прислали письмо полчаса назад. Я отправил им приказ следовать обратно в Коноху. Вот, взгляните, — положил донесение на стол и сел на тахту по правую руку от начальства.       Учиха стиснул трубку в зубах и сжал пергамент обеими ладонями, словно это было способно изменить содержание рукописного текста. Кривые, явно наспех выеденные символы, гласили, что Изуми находилась в конце эскорта, что как раз пострадал на подступах к пункту назначения. Предполагается, что покушение было организовано конкурентами заказчика. Фугаку от злости смял письмо и бросил его в урну, но промахнулся. Данзо лишь больше расплылся по тахте от удовольствия. — Что в это время делали остальные?! — взревел Хокаге, вынув трубку изо рта. — Вы хотите мне сказать, что ваши подчиненные не способны были обезвредить банду средней паршивости и спасти девчонку?! — Они действовали согласно инструкции, которая гласит… — вальяжно парировал старейшина. — Перестаньте мне лгать! — громче вскричал Шимура и вскочил с кресла. — И не нужно меня учить инструкциям! Если бы все шиноби следовали букве закона, то перевелись бы уже давно! — Не такими речами должен сотрясать воздух Хокаге, — цокнул Данзо и отрицательно замотал головой, чем еще более раздражал Фугаку. — Да вы хоть понимаете, — прошипел последний и оперся руками на стол, уставившись подобно зверю на старейшину, — что будет, если глаза моего клана попадут к неприятелю? Или вы все готовы сделать, лишь бы изжить нас? Может и Девятихвостого кому-нибудь продадите?       Обвинения кольнули Данзо в самое сердце. Упоительное настроение в секунду улетучилось, на рассудок накатил гнев. Лицо сморщилось как иссохшая ботва. Побелевшие губы, сложенные в трубочку, просвистели: — Девятихвостый — это по части Вашего клана. А насчет Изуми я отдал необходимые поручения — специальный отряд выступил на поиски. Я достану из-под земли любого, кто посмеет посягнуть на наследие Конохи. И заставлю за это дорого заплатить. Помните об этом, — и одним прытким рывком удалился прочь из кабинета.       «Сукин дед! Старая тварь!» — твердил до рассвета Учиха, медленно хмелея от саке.       Он послал за Какаши. Последний тотчас явился на поклон. В эту ночь действовал не только Шимура. Хатаке вел переговоры до мозолей на языке. Юноши было уже вняли словам командира, но Хиаши оставался непреклонным. Вести, сообщенные Хьюгой, не шокировали Какаши. Мало что на этом свете могло удивить его, но шпионаж Абураме слегка зацепил. Он собрался рапортовать о неудаче дипломатической миссии, на что уже пьяный Хокаге небрежно махнул рукой и сказал: — Пусть сидят себе у Хиаши, раз им понравилось у него в гостях, — и нервно посмеялся. По вискам катился пот. Хатаке стало не по себе от увиденного — тело едва заметно дрогнуло. — Мы не будем плясать под дудку Данзо, пусть идет к черту, — и залпом опустошил очередную рюмку. — Свяжись с господином Джирайей. И передай ему от меня послание. Дело срочное, — он протянул небольшую записку, засаленную мокрыми ладонями. — Как только пришлет ответ — немедленно доложить. Свободен.       Хатаке поклонился и отправился выполнять поручение. Он хотел было узнать, что стряслось с Хокаге, но боялся узнать тревожные обстоятельства. А вдруг тогда совесть заставит его помочь? Ему не нужны были лишние неприятности. Хватало уже одного оцепленного района и двух бунташных подчиненных.       Фугаку же, увидев пустую бутылку, уснул сладким сном прямо в кресле. Ему нужно было всего лишь несколько часов грез, чтобы перевести дух, а тогда уж можно позаботиться о спасении несостоявшейся невестки, подавлении бунта и искоренении смуты. Яркие кадры теплой палитры вереницей сменяли друг друга, но все вертелось вокруг одного — семьи. Последнее, что осталось в памяти, это ужин с женой и сыновьями пару лет назад, когда Учихи еще не помышляли о перевороте.       «Счастливое было время», — мелькнуло в голове, а часы тем временем пробили полдень.       Хокаге лениво потянулся, потер глаза и буркнул под нос: — Пора повидаться с сыновьями, — и отправился к гостеприимному Хиаши Хьюга.

***

      Саске бросился к отцу, едва завидев того с верхушки парадной лестницы, на последних ступенях замедлив темп, дабы не выдать всю глубину тоски в разлуке. Он хотел, чтобы в нем видели самостоятельного юношу, а не маленького сынишку, страдающего без опеки родичей. Но нежное детское сердце делало свое дело. Фугаку подыграл младшему и деловито протянул руку вместо теплых объятий. Последний зарделся от гордости. В холл гурьбой высыпались и остальные. Итачи с Шисуи вежливо поклонились, а Хиаши смерил визитера слегка надменным взглядом. — Учихи скоро выселят меня из собственного дома, — в пафосной манере произнес он, изначально намереваясь пошутить.       Юноши ухмыльнулись, а Саске недовольно нахмурился, не считав посыл сказанного. Хозяин пригласил всех к чаю, дабы Фугаку пообщался с младшим сыном хоть сколь-нибудь. Они говорили на отвлеченные темы, стараясь не впутывать в политические интриги Саске, а он только того и ждал. Но время светских бесед окончилось. Хиаши под благовидным предлогом урока каллиграфии выдворил воспитанника из помещения. И только сёдзи сомкнулись — он стал мрачнее тучи. Хьюга скрестил руки за спиной и в наставнической, даже в надменной манере стал отчитывать присутствующих: — Из-за опрометчивых действий вашего клана на территории моего квартала действует военное положение! Знаете когда такое случалось в последний раз? Не тратьте силы, я сообщу. В день, когда бесцеремонно похитили мою старшую дочь — наследницу клана! — он ходил кругами. — Теперь же я трачу ресурсы на охрану двух Учих! Мне задают вопросы, а я лишь твержу, что посчитал так нужным. Вы очерняете мою репутацию. Более того, моя семья окружена врагами. У каждого на спине мишень. Сколько нам еще сидеть в осаде?       Итачи с Шисуи виновато осунулись, словно слушая нагоняи впервые. Но каждый раз становилось на толику стыдливее. Фугаку же нащупал зерно смысла под толщей пустых словесных конструкций. И, как подобает, он посерьезнел и с холодной уверенностью ответил: — Данзо осталось жить не более нескольких дней. Это уже решено, — и стиснул челюсти. Юноши с пугливым любопытством покосились на него. — И каким же образом? — недоверчиво уточнил Хиаши, сделав шаг навстречу и наклонив голову набок. — Зависит от этих двоих, — и кивнул на Итачи с Шисуи напротив. — Выкладывайте, что успели разнюхать?       Повествовать взялся Итачи. Новая информация в голове хокаге преображалась в живые театральные сцены, но с плохим режиссером-постановщиком, так как на лице не дрогнул ни один мускул и ничего не щекотнуло нутро. На полубессознательном уровне беспокойно-суетливо крутилась мысль о том, как сообщить сыну о туманной судьбе возлюбленной. — Каким образом можно легализовать доказательства? — нетерпеливо спросил Хиаши.       Фугаку не сразу откликнулся, слишком увлекшись образами изувеченной плененной девицы. Он слегка мотнул головой, а затем забубнил под нос: — Так-так-так… — все в ответ напряглись, а хокаге лишь стучал пальцами по лаковой поверхности стола. Ожидание давило подобно каменному валуну. — Насчет наблюдений Итачи в Корне… Я могу задним числом подписать секретный спецприказ… — А как же подписи старейшин? — недоумевал Хиаши. — Разве они не должны одобрять подобные миссии? — Должны, — согласился Фигаку, — но поскольку я их подозреваю в шпионаже, то могу сослаться на приказ «О противодействию внутреннему шпионажу» от господина Тобирамы, а он дает мне направо обойти старейшин с разрешения Даймё. Но на это времени нет, — вновь покачал головой хокаге. — Поэтому я беру всю ответственность на себя, — вдруг решительно заявил он. — Пусть феодал потом сложит с меня полномочия, но победа над Данзо — стратегическая для всей страны Огня задача.       Все внезапно воодушевились, глаза несколько заблестели, а спины выпрямились. Но Фугаку продолжил: — То, что вы нашли на миссии, будет легализовано в рамках дополнительного отчета, но нам этого мало… — и покосился в сторону внутреннего двора. — Нужно добыть еще доказательства, ибо обвинения против Главы Корня не могут строиться на домыслах и косвенных уликах. То, что Данзо с Орочимару исследуют клетки первого хокаге, не говорит об их заговоре. Шимура может легко парировать совпадением научного интереса. А вот то, что письма отправлялись за пределы Конохи и страны Огня, говорит о государственной измене. Нам нужно доказать, что переписка шла именно с Орочимару, находящимся в той деревне. Для этого я уже направил приказ Джирайе через Какаши. Если он добудет свидетельства, то немедленно соберется военный трибунал, в рамках которого Главу Корня возьмут под стражу — это даст нам время на ликвидацию его шпионской сети и нейтрализацию сильных сторонников. — Девочка Узумаки, — неловко подал голос Шисуи. — Если мы найдем верного толкового сенсора, то сможем найти свидетельства измены Данзо в ее памяти. — Да-да, — закивал Итачи, вторя товарищу. — Толковых сенсоров в Конохе полно, — парировал Хиаши, — а вот верных нам… — и фыркнул. — Клан Яманка до конца оставался нейтральным, вероятнее всего, таковым и останется. Поэтому помощи от них ждать не стоит.       В мыслях Итачи внезапно возник образ блондинки, которую он не так давно повстречал по пути в Академию.       «Айко», — вспомнил он, но тут же безмолвно поспорил с самим собой. Она — не возлюбленная, не сестра, не подруга, а лишь мимолетная знакомая, следовательно, вряд ли пойдет против своего клана. Но ее способности действительно вызывали интерес и могли бы пригодиться в их шатком положении.       «А может? А может стоит с ней хотя бы поговорить?»       Шисуи почувствовал внутреннюю коллизию товарища. Он не понимал деталей, но одним лишь кратким взглядом дал понять: «Действуй!»       Итачи кивнул в ответ. Ни Хиаши, ни Фугаку не засвидетельствовали немой диалог. Внезапно в помещение ворвался слуга. Криво поклонился и запыхавшись затараторил: — Г-господин, — его зрачки бегали из угла в угол, — г-гость пожаловали. Прошу прощения, на пороге достопочтенный Сарутоби Хирузен. Он требует встречи, ц-цитирую: «Сейчас же!» — и вновь раскланялся, как бы извиняясь за недостаточно почтительный тон.       Хьюга почернел, зашипел, но не из-за нарушения этикета, а из-за глупости прислуги, и яростно разразился на все поместье: — Ты кто такой, чтобы заставлять Господина ждать?! Быстрее ветра сопроводи его сюда, немедленно!       Подчиненный от испуга упал на колени и ползком попятился к выходу, на что Хиаши закричал, сжав кулаки: — Бегом!       Учихам было неловко наблюдать за демонстрацией сегрегации внутри постореннего клана. Да, их клан тоже относил себя к числу традиционных, но он все же строился на более либеральных принципах, а не на механизме патерналистского подчинения. И в связи с чем, естественно, считали себя лучше, но виду не подали, ибо кто они такие, чтобы приходить со своим уставом с чужое поместье?       Хирузен прытко вошел в гостиную, словно позабыв о количестве прожитых лет. Трость в его руках походила не на вспомогательный инструмент для передвижения, а на не слишком изысканный аксессуар. Что оставалось прежним, так это глянцевая лысина с коричневыми старческими пятнами, седые волосы вдоль висков и на затылке, тусклый взгляд карих глаз и пожелтевшие от курения зубы, а меж ними трубка. Он расплылся по креслу, что стояло поодаль в углу, небрежно бросил трость на пол, затянулся во весь объем легких и на выдохе скрылся с клубах едкого дыма. Горький запах заставил всех слегка скривиться, юноши даже зачесали носы, но общее недовольство осталось безмолвным. Так повторилось еще несколько раз, пока Сарутоби не заявил: — Официально — я здесь в роли переговорщика, как и господин Фугаку, — и строго покосился на преемника. — Вы послали за Джирайей? — поинтересовался Хирузен и вновь жадно закурил, все углубляясь в кресло. — Так точно, — отрезал Фугаку по старой привычке, как подчиненный начальству. — Прелестно, — вновь довольно прохрипел Сарутоби, на что получил вопросительный взгляд от Хьюги. — Документы для усыновления Наруто готовы. Джирайе осталось лишь вернуться и подписать их. Надо брать под стражу Данзо. А затем я лично отправлюсь к Даймё, и улажу всю бюрократию. За годы службы у меня сложились с ним доверительные отношения, — сухо констатировал он. — Я бы на вашем месте, тщательно бы обдумывал каждый шаг, буквально, — несколько отрывисто добавил старик, поглядывая то на приемника, то на хозяина поместья, но затем зрачки остановились на двух юнцах, подпирающих спинами стену.       Шисуи растеряно пожал плечами в ответ, словно обороняясь от немого укора, а Итачи слегка сконфузился под пристальным вниманием Хирузена. Последний прожил так много лет и наблюдал не одну сотню хитрых глаз, поэтому сразу почуял запах авантюры. Он, хрустя коленными суставами, поднялся из кресла, подошел к выходу и наклоном головы приказал мальцам последовать за ним. — Хиаши, — строго обратился бывший хокаге, — мы займем твой кабинет. Нужно обсудить недавнее происшествие с Ооноки. — Кончено, господин, — покорно и с толикой трепета поклонился Хьюга.       Троица обогнула коридор, свернула направо и скрылась в рабочем помещении, залившимся закатным светом, едва пробивавшемся из-за серых бумажных штор. Усталость все же нагнала цель, ибо размеренная пенсия не предполагала физических нагрузок, поэтому Хирузен вновь с огромным удовольствием растянулся в очередном кресле, дабы унять гул в костях. Он довольно выдохнул, а спертый воздух превратился в зловоние, перемешавшись с табачным дымом. Шисуи пренебрег приличиями и тут же ринулся к окну, дабы отворить и вкусить порцию кислорода. Итачи же пытался разглядеть за серой пеленой физиономию Сарутоби, чтобы выяснить действительный предмет предстоящего разговора, но старик пресек его старания: — Вам нужно выбраться из квартала? Только не юлите! — Так точно, — отрезал Итачи. — На сколько? — Не более часа, — уточнил Итачи и чихнул. — Вспоминает кто-то… — многозначительно прохрипел Хирузен, стиснув посильнее трубку меж зубов.       «Вариантов, к сожалению, чересчур много», — съязвил про себя юноша. — Что ж, — кашлянул Сарутоби и закопошился во внутреннем кармане хаори, затем достал небольшой свиток, распечатал хрустальный шар и заговорщицки посмотрел на Учих. — Даже в квартале клана Хьюга есть слепые зоны.

***

      Неосознанная тревожность, рассеянность, тремор в конечностях, сонливость вкупе с учащенным сердцебиением — все это преследовало Айко с раннего утра. Она по привычке позавтракала с родителями, собралась и отправилась в семейный цветочный магазин. Замок заклинило, ключ еле провернулся в скважине, по пути к подсобке она опрокинула несколько ваз — те вдребезги, первые же цветы то и дело ускользали сквозь пальцы при составлении композиции, но когда в обед лента порезала запястье, а кровь заляпала уже подписанную подарочную открытку, то Яманака поняла, что что-то стряслось. Это было странное предчувствие трагедии: то ли развернувшейся с ее близкими, то ли личное знамение на грядущий день. В четвертом часу она повидала тетушку, зашедшую в лавку по пути, и та была улыбчива и в полном здравии. Айко продолжила стоять за прилавком, ежесекундно горбясь от усталости. В шестом часу она повесила на входную дверь предупредительную записку, а сама отлучилась на пятнадцать минут на задний двор, дабы подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок. И, подходя к служебному выходу, она услышала снаружи голос дядюшки. Он без удовольствия и вкрадчиво беседовал с… Она предположила, что с Шикаку. Айко замерла, усилием подавила присутствие собственной чакры и прильнула ухом к двери. Это было не в ее характере, но именно сейчас шестое чувство подсказывало, что так поступить будет правильно. И оно ее не обмануло, ибо из обрывков диалога стало ясно — началась какая-то заварушка в квартале клана Хьюга, а господин Хиаши укрывает у себя Шисуи и Итачи, попавших в какую-то беду.       Сердце болезненно сжалось при упоминании имени последнего, а к горлу подступил ком. От странной реакции тела Айко изумилась сама себе, и по коже рассыпались мурашки. Она на секунду потеряла контроль и ее засек дядя. Иноичи тут же попрощался с Шикаку и вошел в подсобное помещение, смерив племянницу подозрительным взглядом. Та в ответ залилась румянцем, а на лице выступил пот. Глава клана ладонью потрогал лоб и ужаснулся: — Ты вся горишь! — Да-да… — нескладно промямлила она и потупила глаза в пол. — Зачем ты вышла на смену?! — продолжал грозиться он. — Я в-вот-вот хотела… отпроситься… — солгала на ходу Айко и вовсе зажмурилась от стыда. — Конечно-кончено-конечно, — затараторил он и погладил племянницу по макушке. — Я сам закрою магазин, ступай домой.       Девчушка тут же юркнула под руку Иноичи на задний двор и захлопнула за собой дверь, позабыв даже про личные вещи. Она бегом петляла квартал за кварталом, пытаясь надышаться, сбить жар, взбодриться, но в сущности не понимала смысл собственных действий и направления пути. Ноги сами несли ее все дальше от дома и донесли до помойки близ рабочих общежитий. Айко очнулась, когда наступила на рыбью голову, чем вызвала неодобрительное шипенье кошек. Она попятилась назад от голодной своры и вышла на тропу, ведущую к тренировочным полигонам.       «Нужна ли ему моя помощь?» — впервые за день внятно и четко заговорил внутренний голос.       «Гениальный сам, гениальный друг, отец хокаге, покровитель сам Хиаши Хьюга — глава собственной небольшой армии шиноби. Смешно, Айко, иди уж домой и не лезь в игры сильных мира сего», — стыдила она саму себя и вразвалочку брела все дальше по тропе. И впереди, на покосившееся дерево пикировал ворон, звонко закаркав.       «Он», — затрепетало сердце. Яманака ошарашенно и с испугом уставилась на птицу, застыв на месте. Они сверлили друг друга взглядами несколько минут, пока девчушка не выругалась вслух: — Чертова трусиха, тебя ждут! — сжала кулаки и ринулась к пернатому. — Веди! — уверенно решительно скомандовала она.

***