Neon lights

28 июля 2078 года Сеул, торговый центр «Хэнбок» И мы молчали. Молчали, когда я закончила банные процедуры и одевалась. Молчали, когда я ждала у бассейна, пока он принимал душ. Молчали, когда возвращались к ребятам назад. Заснули рядом с друг другом в оглушительной тишине, не желая отказываться от недавно обретённой близости. Я чувствовала, что хочу поговорить обо всём, что произошло, но мой язык отказывался слушаться. Воздух между нами был плотным, тягучим и неприятно вязким. Мы увязали в болоте невысказанных мыслях, душа друг друга этим спёртым воздухом наших взаимных обид и непониманий. Мы оба хотели начать этот разговор, но каждый из нас беспокоился о чувствах другого, поэтому продолжал молчать, и этим сохраняли гнетущую атмосферу между нами, не догадываясь, что решение ближе, чем подсказывает сознание. Позавтракав с командой, я вернулась назад на ложе. Хотелось немного отдохнуть, забыть о происходящем, пока было время на это. Сидя спиной к выходу, я смотрела на кучу вещей, оставленных здесь спасавшимися покупателями. Надо мной нависла тень, она остановилась у границы кровати и замерла. Этой тенью был мой нефритовый принц, которого можно было узнать даже по лёгкому движению руки. Он плавно опустился на кровать и обнял меня со спины. Я немного дёрнулась, оскорбительно для него, но позже прижалась спиной к его сильной груди. Моя голова легла на его плечо, а руки плавно поглаживали Хвана. В зеркале я видела наше милое отражение, как мы нежились в объятьях друг друга. Как бы это ни было хорошо, недосказанность между нами снова дала о себе знать. Внутри кольнуло, напоминая о реальности. Перед глазами возник тот мальчик. Тело само собой сжалось, дав понять Хёнджину, что воспоминания никуда не исчезли. — Поговорим? — спросил парень, отпуская меня. Он явно сильнее — первый решился. Кивнув, я села к нему лицом и взглянула в его глаза. В них прятался страх, обеспокоенность и отвращение, которое он направил на себя. Его руки дёрганно потянулись ко мне и ловко коснулись моих. — Мне жаль, что вчера я повела себя так… как повела, — мне хотелось объяснить, что я не злюсь на него, что понимаю, что иначе было нельзя. — Нет. Ты не виновата в этом. Мне стоило лучше изучить комплекс, не стоило убивать его на твоих глазах. Я вижу, ты боишься меня, — впервые он говорил так быстро, сбивчиво, не смотря в мои глаза. — Я говорил, что я чудовище, но осознать это непросто. — Ты ошибся. Ты не пугаешь меня и твоё решение я осудила лишь в момент его принятия. Ты сделал то, что должен, и была бы я на твоём месте, сделала то же самое. Я знаю, что ты не первый раз убивал, но то, как легко ты решился… — я замолчала, пытаясь подобрать слова. — Меня удивило. — Я не убивал детей и не желал это делать никогда. Вчера была экстренная мера, прибегнув к которой, я запятнал свою душу окончательно, — он с сожалением опустил голову. Смотря на его переживания, я пожалела о своём поведении. Мне стоило начать разговор раньше. — Но ты защитил меня, — я хватаю его за руки. — Ты не один раз спасал меня и всю нашу команду. Да, мне страшно, но не потому, что рядом со мной ты — убийца, а потому, что смерть ходит рядом со мной, и видеть, как пускай даже заражённый умирает — невыносимо. Я принимаю тебя, но не принимаю нашу новую жизнь. Мне страшно постоянно и только здесь, в твоих объятьях, я могу почувствовать немного спокойствия и уверенности. Мой лучший друг умирает, как и все вокруг. Я не переживу если и ты уйдешь, — я говорила с жаром бушующих эмоций, постоянно хватая парня за руки. Оджи поднял свои серо-ореховые глаза, изучая лицо и внимательно слушая каждое слово. — Чонин умирает? — спросил Хван, успев зацепиться за мои брошенные в пылу слова. Его лицо было обеспокоенным, теперь не только из-за меня. — Да, — отрезала я. Голова автоматически опустилась, и глаза наполнились слезами. Я уткнулась головой в его плечо, пряча горячие слезы. — Он болен, неизлечимо. Я призналась и признала, что мой друг присмерти. Жизнь разваливается на части и всё происходящее меня не просто травмирует, а уничтожает. Мне сложно держаться, эмоции вырываются наружу и обрушиваются на стоическую фигуру Хёнджина. Он прижимает меня к себе, не говоря ничего, и поглаживает рукой по волосам. Этот жест передаёт каждую его мысль, испытываемые чувства, то, как он разделяет мою боль. — Он умирает, — прерывая рыдания, произнесла я. — А я… Я не могу ему помочь… Хван не стал меня уверять в простых истинах, сетовать на судьбу или говорить избитые фразы. Он молча сжал меня крепче и поцеловал в макушку. Дождался, пока я успокоюсь, и уложил мою голову на колени, когда моё тело расположилось рядом свернувшись в клубок. Его тонкие пальцы ласково перебирали мои волосы, а металлическая рука гладила спину. — Я не боюсь тебя… — прошептала я. — Я боюсь потерять вас… — Я не позволю смерти забрать меня раньше, — сказал Хван и поцеловал висок. — Мне жаль Чонина и Феликса. Никто не заслуживает такого, но они особенно не заслужили свою судьбу. — Я люблю тебя, — сорвалось с моих губ, так просто и естественно, но совершенно невпопад. Хёнджин замер. Он не ждал, что хоть кто-то ещё в этой жизни, кроме мамы, ему такое скажет. Несколько незваных слезинок упало с его щеки. Он сразу прикрыл глаза рукой, слегка отведя голову в сторону и прячась за шторкой из чёрных волос. Настала моя очередь разделить переживания его сердца. Привстав, я ловко пересела на его колени и развела его руки в стороны, позволяя увидеть глаза, наполненные болью, с влажными от слёз уголками. Он посмотрел в мои глаза, где отражалась его душа, и прижался горячими губами к моим. Его руки сильно сжали и притянули меня к себе, выбивая последний кислород из лёгких. Я отвечала на терзания его губ, углубляя поцелуй постепенно, пока мы не отстранились с тяжёлым дыханием. — Я тоже люблю тебя, — шёпотом произнёс оджи, а после с новым жаром поцеловал. Языком я ощущала солёный привкус слёз. Наши смешались в одну, став определённой приправой к важным словам, произнесённым только что. К той страсти, что не потухала с первой секунды знакомства. К будущему, которое теперь мы строили вместе. — Я хочу тебя порадовать, — вдруг сказал Хван и стёр большим пальцем слезу с моей щеки. — Не знаю, согласишься ли ты на такое, — сразу в его глазах появился огонь хитрости. — Но собери вещи в какие можешь переодеться, что-то очень красивое. Мы отправимся в одно интересное место. — Сюрприз? — спросила я, обняв его за шею. — Именно, — он довольно легко посадил меня с колен обратно на кровать, после чего встал и отправился в никуда. Как оджи себя ведёт, так он и ощущается. Серьезность и уверенность на грани с легкостью и вызовом. Он привязал меня к себе, скрепил любовью. Позволил стать частью его мира, каким бы ужасным он ни был. А я впустила его в свой мир грязи и разврата, где он быстро принял правила. Утерев слёзы, я встала и разобрала гору одежды, среди которой, ещё в первый день, заметила голубое платье. Оно было из небесной струящейся ткани с вырезом качели и короткой, но в несколько слоёв, юбкой, а на спине были завязки. Мне повезло, что оно было моего размера. Свернув, я бросила его в рюкзак. Выползла в зал, отыскав гору обуви, нашла пару босоножек своего размера, отдалённо подходящих к платью, так же закинув в рюкзак. Я уже забыла, как это бывает, когда ты готовишься к… свиданию. Даже умудрилась найти косметику и немного накраситься, уничтожив следы слёз. Вскоре ко мне вернулся Хёнджин, всё так же одетый в чёрные брюки и водолазку, но с рюкзаком за спиной. Протянув мне руку, повёл к вентиляции, куда мы снова залезли. Теперь мы двигались в другую сторону от предыдущей цели. Петляли по воздуховодным путям, пока не оказались у открытого люка. Мы выползли из него, так как он был на полу, и в тёмных очертаниях я узнала бар. Оджи ловко перебрался через барную стойку и скрылся где-то в стороне, после чего во всём помещении загорелся свет. Я зажмурила глаза, не привыкшие к свету после долгого времени в темноте. Когда открыла их, поняла, что основной свет выключился, и остались работать только гирлянда из лампочек и несколько светодиодных лент. Выйдя из-за барной стойки, я увидела развлекательный центр со старыми автоматами, бильярдом и боулингом. Проход в него был завален обломками, и единственная возможность пробраться — вентиляция. Мы могли бы перебраться сюда и спать на диванчиках перед дорожками, но это мысль на будущее. — Я пойду включу дорожку и вернусь за тобой, — Хёнджин отошёл в сторону пульта управления, а я воспользовалась этим моментом и стала переодеваться. Скинув с себя всю пыльную одежду, я забросила её за стойку и принялась натягивать платье и босоножки. Мне удалось самостоятельно завязать шнуровку на спине до того, как в поле зрения появился оджи. Он сам тоже успел переодеться в чёрные брюки и белую широкую рубашку. Теперь мы были настоящей парой красивых людей на настоящем свидании. Я не могла оторвать взгляд от Хёнджина. Он всегда красив, но в костюме особенно. И его отросшие волосы, которые он забрал в небольшой хвост на затылке, выглядят мило. Его ухмылка стала самой тёплой улыбкой, сопровождаемой горящими глазами. Он протянул мне руку, после чего потянул на себя и заключил в объятья. Приподняв над землей, он покружил меня под тихо играющую мелодию из колонок по периметру центра. А как он поставил меня на пол, мы недолго покачались из стороны в сторону, прижатые друг к другу. — Ты прекрасно выглядишь, — Хёнджин шепнул мне на ухо, после чего поцеловал шею и провёл широкой ладонью по талии. — Идём? — спросил он, замерев и глянув в сторону боулинга. — Идём, — я вязала его за руку и последовала за ним к единственной работающей дорожке. Лаковое покрытие совершенно не испортилось, всё ещё выглядело новым и готовым к использованию. Начищенная до блеска и смазанная маслом древесина ждала, когда по ней отправятся в путь круглые разрушители спокойствия. Шары были разложены на стойке по весу и блестели наливными пузиками в свете неоновых ламп, ожидая, пока мы выберем необходимые. Хёнджин взял себе несколько и положил их на стойку рядом с пинспоттером. Он нёс их, будто надувные. Я же выбрала себе одни из лёгких, которые еле донесла, что очень позабавило оджи. Плюхнувшись на синий кожаный диван, он тихо посмеивался, наблюдая за моими потугами. — На каблуках ещё сложнее их нести, — сказала я, с шумом опустив шары. — Ты могла бы попросить меня, — и снова эта его ухмылка. — А может я хотела настроиться с ними на одну волну, чтобы выиграть у тебя, — я ответила ему такой же соблазнительно-коварной улыбкой. — А мог бы молча взять и помочь. Так он и сделал, встал и принёс ещё несколько лёгких шаров на стойку. Стоило ему пройти мимо, как в нос ударил приятный аромат парфюма. Тяжёлые ноты бергамота, смешанные с терпким цитрусом и глубокой древесиной, стали приятным дополнением и отражением Хёнджина. Как же он хорош собой. Интересно, а если бы не вторжение в Йоаке, у нас был бы шанс встретиться? Обратил бы он внимание на меня? А я на него? А может мы уже виделись и просто прошли мимо друг друга? Я так сильно ушла в мысли, уставившись в одну точку, что пропустила все слова, сказанные Хваном только что. Я с вопросом уставилась на него, прикусив губу и сведя брови на переносице. — Не хмурься, — он легко щёлкнул меня по носу. — Уже понял, что не слушала. Я буду первым бросать. Я отмерла и подошла ближе к линии, откуда Хёнджин готовился бросить шар. Замахнувшись, он отпустил его, как профессионал отведя правую ногу назад. Его шар катился прямо по середине, так стремительно, что не было сложности сбить страйк. Звук падающих кеглей разнёсся по залу, аплодисментами оджи. Хван победно улыбнулся и освободил путь для меня, указав руками на место. — Прошу, миледи, — он красовался, радуясь своей победе. Выбрав удобный шар, я встала к линии и, замахнувшись, отправила его вперёд. Закружившись, он улетел в бок и съехал с дорожки. Раздражённо вздохнув, я вернулась к стойке, куда только что с шумом вернулся шар Хёнджина. Выбрав очередную жертву, я снова пошла пытать удачу, но на этот раз парень решил помочь. — Не крути, — он подошёл сзади и взял мою правую руку в свою. — Бросай вперёд, — его горячее дыхание опалило кожу на шее. Я вся изошлась мурашками. — Смотри, как рука плавно идёт, — брюнет несколько раз провёл моей рукой, демонстрируя, как необходимо бросать шар. — У тебя получится. Его аромат дурманил голову, но я держалась. Стоило ему отойти, я, размахнувшись, кинула шар, и он, слегка съехав с середины, угодил в кегли, сбив все, кроме двух. — Ура! — я даже подпрыгнула от успеха и крепко обняла Хвана, напрыгнув на него в процессе. — Я же сказал, — такой взгляд, обращённый на меня, я ещё никогда не видела. В нём было больше, чем он мог сказать, а я — услышать. — У тебя всё получится. Всё, что зависит от тебя — получится. — Спасибо. Ты самое дорогое, что было в моей жизни. Ещё никто не проявлял ко мне столько заботы, любви и внимания. Прошу, будь рядом со мной всегда, — мне удалось сказать то, что давно сидит в моём сердце и душе. — Останусь, — он легко поцеловал меня в макушку, скрепляя своё обещание. Мы снова вернулись к игре, в которой Хёнджину не было равных. У него получалось выбивать страйк за страйком, без тени усталости. Мне же приходилось прикладывать все усилия, чтобы хотя бы часть кеглей упала. В какой-то момент мне стало неинтересно смотреть на таблицу с очками, его превышали мои почти в четыре раза. Оджи пытался помочь сравнять счёт, но все попытки были тщетны. Несколько часов увлеченной игры пролетели незаметно. Наигравшись и порядком устав, мы переключились на бар с закусками и алкоголем. Хёнджин как хозяин накрыл стол из закусок, пары бокалов с терпким виски, разбавленным колой, в сопровождении печенья пуноппан. — Когда ты успел всё это найти? — изучая срок годности печенья, спросила я. — Это было тут, — он указал на полки с алкоголем и множество шкафов за стойкой с разбросанной едой. — Мы нашли это место, когда впервые изучали вентиляционные пути. Думали, найдём выход или еду, — Хван тяжело опустился на высокий барный стул. — Сюда можно перебраться, когда Феликс будет в состоянии двигаться. — Я тоже об этом подумала, когда увидела это место, — я села рядом с парнем и отпила немного из низкого бокала. Виски разлился жаром по горлу и опустился в голодный желудок. — Здесь есть свой уцелевший туалет и только холодная вода. Но для жизни этого вполне достаточно, — он аккуратно открыл пачку и принялся поглощать вяленое мясо. — Если мы захотим надолго остаться — тут самое безопасное место. Если захотим уйти, придётся пробираться через весь торговый, ближе выхода, чем из магазина, нет. В любом случае нам придётся сражаться с толпой заражённых. — Ты веришь, что у нас всех получится выбраться? — я открыла микропачку чипсов, а затем арахис и ещё пачку вяленого мяса. На вкус это было чуть лучше, чем лапша, завариваемая нами каждый день. Немного разнообразия. — Я очень хочу верить, — его глаза смотрят на стол, чтобы не столкнуться с моими. — Но знаю, что так не будет. Всегда есть жертвы. Моё лицо сразу поникло. Всё время до этого я была в другой реальности, там, где у нас с Хёнджином обыкновенное свидание. А теперь наши забавы, прыжки радости от сбитых кеглей, шутки и вальяжное сидение на диване в обнимку встало комом в горле, неподдельным кощунством. Боль Феликса, болезнь Чонина отзывались во мне. Считав изменение моего настроения, оджи положил руку на моё бедро, даруя опору и успокоение. Я сделала ещё один большой глоток виски, душа себя напитком. — Прости, мне стоило промолчать, — Хван наклонился к моему уху и прошептал эти слова, после оставив мимолётный поцелуй на плече. — Я вечно рублю с плеча и не думаю о сказанном. Забудь, давай снова веселиться. Это наше время и мы не можем никому его отдать. — Ты прав, — после моих слов, он наградил меня ещё одним поцелуем. — Я хочу узнать о тебе больше, — а ему всегда удаётся меня удивить. — Кем ты хотела быть в детстве? — Хм, — погрузившись в воспоминания, мне удалось выудить образ актрисы на красной ковровой дорожке. — Я хотела сниматься в кино, быть частью элиты. А может мне просто нравилось внимание и постоянная смена образа. — Немного, но всё же твоя мечта сбылась, — его хитрая улыбка растапливала моё сердце. Я слегка толкнула его в плечо в напоминание, что все шутки о моём прошлом в сторону, и рассмеялась. — Ну, а ты? О чём мечтал маленький оджи? — а вяленое мясо пришлось мне по вкусу, я не могла остановиться есть его. — Хотел быть художником. Я всегда прекрасно рисовал и знал, что это моя страсть. Сейчас уже забросил кисти, но иногда даю себе волю. — Я бы хотела увидеть твои картины. Он открыл голограмму из памяти и показал несколько своеобразных портретов, натюрмортов, пейзажей. Все они были удивительной красоты и изящества, с отличным собственным стилем и отражением артиста, написавшего их. Талант, скрытый за личностью якудза. Может, когда мы выберемся отсюда, у него получится начать заново и стать тем, кем он мечтал быть в детстве. — Они прекрасны, — пробормотала восхищённо я, пока смотрела на сменяющиеся картины. — Нарисуешь меня? — Ни одной кисти не передать тот шедевр, что создала природа, когда ты родилась, — он заправил волосы за моё ухо. — В один день я обязательно это сделаю, но уверен, картина не сравнится с живой тобой, — его рука, лежащая на бедре, переместилась выше, забираясь под платье и поглаживая внутреннюю сторону. — С тем, как ты прекрасна, когда стонешь моё имя, — его горячее дыхание с ароматом виски будоражило мою шею, заставляя мурашки бегать по телу. — А главное творение — то, как твоё тело реагирует на меня, — его пальцы приблизились к чувствительной точке, поглаживая кожу вокруг через тонкую ткань трусиков. — И как наши тела сплетаются вместе. Моё дыхание учащается, грудь начинает рвано вздыматься, пока Хван уверенно разводит мои ноги и отодвигает полоску трусов в сторону. Пальцами разносит влагу от входа к клитору, массирует его под мои тихие стоны. Губами проводит влажную дорожку от шеи к ключицам и границе платья. Металлической рукой снимает бретельку с одного плеча, затем плавно с другого, позволяя платью упасть и оголить грудь. Холодный воздух заставил соски затвердеть, а они — облизнуться парня и припасть к ним. Он целовал, кусал и играл с каждым по очереди, пока рукой изводил меня. Каждый раз, когда я была готова закончить, Хёнджин замедлялся и переключался на влажную вагину. Я сама стала двигать тазом, поддаваясь ему навстречу. Оджи встал за моей спиной и принялся шептать: — Тебе так нравится? — его металлическая рука переместилась на грудь, слегка сжимая её, а другая проникла внутрь меня, растягивая и заполняя. — Да… Да… — отрывисто отвечаю я и выгибаюсь от того, как он быстро вводит в меня свои пальцы. — Посмотри, как ты прекрасна, — он кивнул в сторону зеркала, спрятанного за рядом бутылок с алкоголем. В нём я видела себя со стороны, как сторонний наблюдатель. Мои щёки слегка раскраснелись, на груди находилась уверенная рука. Губы слегка приоткрыты от стонов и тяжелого дыхания. Мне удалось положить руки на шею парню и прижаться ещё ближе, зарываясь пальцами в его волосы. Хван целовал мою шею, не стесняясь оставить засос. А когда он поднял взгляд исподлобья, пересекаясь с моим, резко ускорил свои движения, и мне стало так горячо. Под его взглядом я выгнулась и кончила с громким стоном, разошедшимся эхо по залу. Я ощутила острую необходимость в нём. Встав на ватные ноги, направилась к дивану, взяв его за руку. Он не сопротивлялся, наоборот, шёл уверенно, будто рассчитывал на это. На ходу оджи снял с себя рубашку и расстегнул брюки. Его возбуждение было заметно невооружённым взглядом. Потратив секунду, избавилась от своего платья и босоножек, чтобы предстать перед ним обнажённой. Повернувшись к нему лицом, я столкнулась с его взглядом полным желания. — Ты прекрасна, — прошептал Хёнджин, приблизившись ко мне. Он наклонился для поцелуя, а руки по хозяйски легли на талию. Ему удалось забрать весь мой кислород, проникая своим языком глубоко в мой рот. Терзал мои губы, покусывая, оттягивая их своими зубами, чтобы вновь сплестись с моим языком. Когда я коснулась его члена через ткань брюк, Хван издал на выдохе стон. Мои пальцы пробежались вверх и вниз, ещё больше возбуждая его и немного мучая. Хёнджин невесомо толкнул меня к дивану, затем поднял и поставил на него на колени. Рукой показал, чтобы я повернулась к нему спиной, на что я ответила повиновением. Сзади послышался шорох одежды, и вот он избавился от своих оков. Поцеловав моё плечо, он спустился ниже по спине, продолжая оставлять дорожку из своих ласк. Заставил меня наклониться к спинке, мои пальцы вцепились в велюровое покрытие. Одна из рук погладила меня по внутренней стороне бедра, сжав её до приятного болезненного ощущения. Парень развел мои ноги в стороны, разглядывая картину, что перед ним открылась. Горячая головка коснулась моего входа, он провел ей вниз, затем снова наверх, собирая влагу. Дразнил меня, перед тем, как резко войти внутрь. Я автоматически выгнулась, хныча от наслаждения. — Как себя чувствуешь? — его крепкая грудь коснулась моей спины, Хван был так близко ко мне. — Хочу, чтобы ты вбивался в моё тело до звёзд в глазах, — ответила я, двигая бёдрами так, чтобы те точно касались его. — Уверена, наби? — его голос стал хриплым и низким. — В тебе — уверена, — я положила свои руки на его бёдра в знак готовности. Зал наполнился влажными шлепками и нашими стонами. Хван двигался страстно и яростно, проникая в меня глубоко без остановок. В этом была вся наша любовь, яркая, как огонь, и остервенелая, как то, что он делал с моим телом. Ощутив мою близость к оргазму, Хёнджин замедлился, продолжая входить во всю длину. — Я готов растянуть эту ночь, только чтобы быть с тобой, — шептал он на ухо, а затем оставлял размашистые поцелуи на шее, куда смогли попасть его губы. — Я люблю тебя, — сбивчиво сказала я, после чего его руки взяли мои в свои, заставляя быть в натяжении и выгнуться в пояснице. Он стал входить быстрее, удерживая меня в своих руках, доводя до полной разрядки. Мышцы сжались вокруг него, вытягивая хриплые стоны из парня. По всему телу прошла приятная дрожь вместе с потоком сквирта между ног. Я была готова упасть, но его крепкая хватка не позволила мне это сделать. Сердце билось бешенной дробью, голова полностью отключилась. Подхватив меня, Хван уложил на диван и пристроился рядом. Голова легла на его грудь, а руки обняли его, как самое драгоценное сокровище, что у меня есть. Я слышала, что его сердце тоже быстро бьётся, а рука слегка дрожит, пока поглаживает меня по спине доходя до бедра и ненадолго останавливаясь на ягодице. Вдруг, мне захотелось сделать ему приятно и помучать ещё немного. Переместившись под вопросительный взгляд оджи, я оказалась между его ног. Пробежавшись рукой по его прекрасному члену, мне удалось заставить его возбудиться снова. Хван смотрел на мои действия без стеснения, в ожидании продолжения. Облизываю пересохшие губы, сосредоточив свой взгляд на Хёнджине, но не прекращая двигать рукой по всей его длине. Играю пальчиком с розоватой головкой, пока другая рука ложится на яички, поглаживая их. Он начинает тяжело дышать, в знак того, что стоит продолжить. Усиливаю хватку, продолжая скользить пальчиками по его члену, всё ещё влажному от меня. Слегка ускоряюсь и снова замедляюсь, чувствуя дрожь в его теле. Ласково касаюсь языком уздечки, присасываюсь губами, наблюдая, как Хван запрокидывает голову назад и шипит. Никто не касался его так, как это делаю я, со всей любовью и желанием доставить крышесносное удовольствие. Обсасываю головку, размазывая слюну. Затем медленно погружаю его член в рот, стараясь захватить как можно больше. Медленно отстраняюсь и чуть быстрее возвращаюсь в предыдущее положение. Стараюсь языком пройтись по каждой венке, выступающей на его стволе. — Чёрт, ты даже в этом хороша, — он кладёт руку на мою голову, собирая непослушные волосы у лица. Заглатываю с каждым разом дальше и быстрее, мычу от удовольствия, которое раньше от таких вещей не получала. Он помогает бёдрами, но не сильно, позволяя вести этот раунд мне. Чувствую, как он напрягается, когда голова с бешеным ритмом опускается на его член, позволяя полностью исчезнуть. Хёнджин стонет, почти рычит во всю громкость. Член пульсирует во рту и рукой это ощущается. В последний раз опускаюсь вниз и задерживаюсь, ощущая, что новый вкус разбавляет мою слюну. В первый раз было неприятно, но сейчас всё по-другому, его вкус мне нравится. Без стеснения глотаю, а после элегантно вытираю рукой уголки губ. Обилие слюны не стирается за раз, но и Хвана это не смущает. С наслаждением наблюдает, как я облизываюсь и садится. — Чем я заслужил тебя? — спрашивает он, притягивая к себе для объятий. Оджи целует моё лицо, без желания попасть в конкретное место. Затем я снова ощущаю его крепкое тело прижатым к моему. Приятный запах его кожи бьёт в нос и дурманит. Ради него я готова на всё. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, — честно говорит Хёнджин, не отпуская меня. — Ты моя от головы до пят. Он снова утягивает меня в лежачее положение в его объятьях. Какое-то время мы так лежим, разгорячённые и удовлетворённые. Я начинаю ёжиться от холода, и ему удаётся из неоткуда достать большое покрывало и укутать меня в него. — Ты не планировал возвращаться? — спрашиваю я, когда вижу, что он снова одевается и идёт к своему рюкзаку. — Решил, что нам надо побыть наедине, — отвечает он, возвращаясь. — Взял по мелочи. Он протянул мне широкую футболку и мои оставшиеся у бара трусики. А затем достал те самые декоративные подушки. — Но если хочешь, мы вернёмся, — он присел на диван рядом со мной, наблюдая за тем, как я одеваюсь. — Решать тебе. — Давай останемся тут. Всего одна ночь, нас не потеряют, — с улыбкой решила я. Хёнджин снова лёг рядом со мной, забираясь под одеяло. От него стало жарко, но я и так замерзала, поэтому прижалась к нему всем телом, даже позволила закинуть ногу на него. Его губы нежно коснулись моего виска. — Я бы хотел встретиться при других обстоятельствах. В мире, где я не датенши, а ты не звезда фильмов для взрослых, — тихо сказал Хван. — Я не в том смысле, что мы плохие люди. А в том, что хотел бы для нас обычной жизни, где мы могли бы случайно встретиться на улице. Где мы могли бы ходить на свидания и узнавать друг друга постепенно. Его слова всколыхнули во мне давно забытое чувство обычной жизни, без страха быть задеаноненой. Раньше я часто думала о чём-то таком. О жизни без череды любовников, о достатке без всего того грязного, чем занималась. О чистой любви, которая в этой жизни мне не светила, как я думала. — А что, если бы мы прошли мимо друг друга? — Мы бы прошли мимо друг друга столько раз, сколько это было бы необходимо для того, чтобы влюбиться, — мечтательно сказал он. — Не знала, что ты романтик. — Это было спрятано так глубоко во мне, что только с тобой смогло проснуться, — оджи улыбнулся мне и прижал чуть ближе. — Мы выберемся и станем теми, кем мечтали. Ты будешь рисовать, а я… — я замолчала, силясь вспомнить о том, что могу делать в новом мире. — А ты сможешь стать режиссёром, если не захочешь быть снова в кадре. Представь, сколько всего ты можешь рассказать этому миру, имея свой опыт. — Да, это идеально мне подходит, — я невзначай чмокнула его в щёку и легла так, чтобы смотреть в его глаза. — И что происходит? — со смешком спросил он. — Хочу запомнить этот момент. Вот и всё. — Мы ещё много таких создадим, наби. Лучше засыпай. Неизвестно, что приготовит нам завтра. И в этом он был прав. Возможно, поэтому я боялась закрыть сегодня глаза, но они всё равно меня предали, и мне удалось уснуть.