Neon lights

28 июля 2078 года Сеул, торговый центр «Хэнбок» Мы вернулись к завтраку после ночи, проведённой в боулинге. Это ощущалось побегом из Рая. Тем не менее, на душе стало радостно, стоило мне увидеть улыбающееся лицо Феликса. Его пострадавший глаз всё ещё был опухшим, красным, но уже заживающим. — Моя спасительница! — именно так вандукон поприветствовал меня, неистово размахивая руками, пока сидел на стойке рядом с кассой. Его ножки по-детски болтались, стуча пятками по пластмассу. Чанбин нервно стоял у стекла, изучая темноту коридоров торгового центра. Нам стало очевидно, что он готовил план для побега отсюда. По спине пробежал холодок. Со провёл по волосам дрожащей рукой и обернулся, бросив на нас тяжёлый взгляд. Его короткий кивок дал окончательно понять: сегодня мы выдвигаемся. Стало тяжело дышать, вновь воздух стал вязким. Может, это от того, что несколько вентиляций перестали работать. Мы вернулись в нашу комнату, помещение с примерочными, чтобы переодеться. Вот так и закончилась история Золушки. Сменив прекрасное платье на удобный наряд с претензией на выход отсюда. Я пользовалась тем, что мы находились в магазине с одеждой, и надела новую футболку со спортивными штанами, предыдущие вещи еле пережили поход сюда. Оджи всё же отдал предпочтение своим вещам, в которых выглядел прекрасно. Мне было сложно оторвать глаз в нашу первую встречу, и сейчас, по правде говоря, тоже, поэтому я закидывала вещи в рюкзак не глядя, набивая его до отказа. Вскоре за нами пришёл Джисон, позвал на завтрак и поговорить всей командой. Мы сели в круг на полу, передавали друг другу сладкие батончики с нугой, пачки с хлопьями и заваренный рамён. Все выглядели по-своему замученными, на каждом лице отпечатался след произошедших событий. Бледнее всех выглядел Чонин, страдающий от головных болей и других мучительных симптомов. Его состояние стремительно ухудшалось: за время, что нас не было, лицо парня приобрело землисто-серый оттенок, а под глазами залегли синяки. Руки, неестественно согнутые, тряслись, держа палочки, силясь себя накормить. Мне пришлось заставить себя есть. Адреналин зашкаливал, чувство голода исчезло и наслаждение от еды так же бесследно пропало. Почему нельзя провести свой последний завтрак приятно? Хотя, стоило Джисону заговорить, моя тревога отошла на второй план. Его очередные шуточки и бессмысленные разговоры разбавили унылый завтрак. Не представляю, как бы мы со всем справлялись, если бы не его жизнерадостность и умение гонять. — Ну, и я ему и говорю: «Чел, ты с реальной свиньёй ушёл из бара! Я никогда бы не посмел так оскорбить женщину!». И стал ему показывать, как он на фото обнимает свинью, — Джисон заливисто посмеялся над своей историей, а мы лишь похихикали. Тем не менее, ему удалось разрядить обстановку. Я отключилась от разговора и со своими мыслями принялась поглощать рамён. Хёнджин заметил это и погладил меня по коленке, чтобы поддержать, немного успокоить. Но голова всё равно осталась полная страха. Ощущать его рядом, чувствовать заботу через такие небольшие жесты было очень приятно. Вот бы у нас была вся жизнь впереди для любви друг к другу и счастья в кругу друзей. Тем не менее, одного из нас уже нет, второй на ладан дышит, а третий потерял глаз. Каждый раз, когда я пытаюсь посмотреть на счастливое будущее, передо мной появляется густая пелена настоящего, ослепляющая мои глаза и путающая мою голову. — Друзья, — Чанбин встал, привлекая к себе внимание и прерывая Джисона. Вся команда замирает, смотрит на капитана в ожидании. — Мы с вами оказались в западне, из которой пора выбираться, — он не смотрит на нас, будто обращает свои слова к вселенной. — Завтра мы попробуем сбежать отсюда. Отправимся на поиски нового пристанища, прежде чем достигнем карантинной зоны. Я знаю, что вы ранены, напуганы и устали. Но вместе у нас получится осилить предстоящий нам путь. Я рассчитываю на каждого из вас, на вашу силу, ум и ловкость. В свою очередь, вы можете рассчитывать на мою. Он говорил как настоящий лидер, человек без страха и с львиным сердцем. Каждый обратил всё своё внимание на него, слушал с упоением. Его словам хотелось верить, а в сердце поднималось воодушевление. Вот так, парой фраз удалось вернуть приятное расположение духа. Но в наших глазах всё ещё читался первобытный страх. Ужас от ожидания встречи с неизбежным. За этими дверьми, что так успешно сдерживали заражённых, оставались смерти близких, невосполнимые утраты, отсутствие будущего, а главное — надежда. Её капля всё ещё была в наших душах, но пройдёт пара мгновений и от неё ничего не останется. — Я бы хотел обрадовать вас, что у меня есть надёжный план. Но тогда это был бы обман с моей стороны. Мне нечего вам предложить, кроме правды, ужасающей меня самого, — его слова звучали честно, но обречённо. — У меня нет ни единой идеи, как мы отсюда выберемся. Есть только слепая уверенность, что вместе это получится. Поэтому сейчас предлагаю отдохнуть, а завтра отправиться в неизвестность. — За неизвестность! — Джисон поднял свой стакан с неизвестно чем, предлагая тост. — Ну что за кислые лица? — он оглядел нас всех, после чего снова поднял руку. — За неизвестность, — поддержала его я, поднимая вслед за ним банку газировки, которую мы украли при последней вылазке в супермаркет. Джисон благодарно улыбнулся и подмигнул мне. Спустя мгновенье тишины к нам присоединились и другие. Они постарались спрятать свою личную боль, радуясь в последний раз. Сегодня точно последний день, но для кого — мы ещё не знаем. Эту простую мысль каждый хранил у себя в голове, без надобности к высказыванию вслух. Так или иначе, их глаза говорили громче. Я надеялась, что мне удаётся лучше скрывать эмоции, но рука Хёнджина, которая так и не покинула мою коленку, давала знать, что мои глаза, как и у других, полны ужаса. После недолгого пира мы разошлись по своим углам, как и завещал лидер, отдыхать. Странные мысли не покидают мою голову. Сейчас угроза быть съеденным заражёнными отошла на второй план, ведь появилось странное ощущение пустоты с пропажей технологий. До этого момента я не задумывалась об отключении интернета, невозможности связаться хоть с кем-то по сети, даже более того, о доступе к собственному счёту. Всё сбоило, не загружалось или не отправлялось. Мы не могли связаться друг с другом, чтобы синхронизироваться при выходе из квартиры Джисона, так и тут с этим не справимся. Мы существовали с технологиями, когда для выхода в интернет требовалось просто родиться. Всё наше выживание как вида было завязано на железе или цифровом коде. И сейчас, среди разваливающегося мира, нам удаётся справиться со всеми ограничениями. Я пересобираю свой рюкзак снова и снова, думая обо всём. Хочется настроиться на позитивное будущее, но тревога не унимается. Хван ловит мои руки, останавливая меня от вечной пытки. Он измученно улыбается, поглаживает нежно по волосам и целует в макушку. — Всё будет хорошо, — тихо говорит он, протягивая пачку кислого мармелада. Я отвечаю ему улыбкой и подвигаюсь ближе, чувствую жар его тела. Вздыхаю от тяжести дня, прижимаясь головой в его накаченную грудь. Не плачу, не грущу, а просто наслаждаюсь теплом любимого человека. В этот момент время замерло, мир сократился до нас двоих. — Ничего не будет, — пробубнила я. — Спасибо за мармелад. — Я понял, для тебя стакан всегда наполовину пуст, — Хёнджин снова поцеловал меня в макушку. Не глядя в его лицо, я почувствовала, как он улыбнулся. — Я обещаю тебе, мы выберемся отсюда, — шёпотом говорит парень и утягивает меня на себя, позволяя лечь рядом с ним и положить голову на его грудь. Не знаю, что ему сказать на это. Простого «спасибо» недостаточно. Недостаточно пообещать быть рядом всегда. Что бы я сейчас ни сказала — этого будет мало, но Хёнджин оценит любое слово. — Я люблю тебя, — решаюсь сказать искренне, без контекста. — Я тоже тебя люблю, — Хван проводит рукой по моим волосам, спускаясь к плечу и легко поглаживая. — Давай проведём последний вечер, как простые люди. Забудем о всём, что происходит снаружи, что ждёт нас завтра. — И что простые люди обычно делают? — я посмотрела ему в глаза. — Лежат в кровати и не встают, — с улыбкой ответил оджи и крепче прижал меня к себе. — Обсуждают планы на выходные, сколько детей хотят и как их назовут. Может о ремонте или об отпуске, — предположил Хван. — Тогда сколько бы детей ты хотел? — я не могла перестать улыбаться, глядя на него. — Хм, — на его лбу пролегла милая морщинка, он задумался ненадолго. — Честно, никогда о таком не думал всерьёз. Я считал, что детям не место в моей жизни. Сейчас одного ребёнка было бы достаточно для счастья. — Мальчик или девочка? — Не важно, я любому буду рад. А ты? Что ты думаешь? — его глаза внимательно изучали моё лицо, пока я обдумывала ответ. — Я тоже о таком не думала, но только лишь потому, что мне кажется я буду плохой матерью. Как будто не умею заботиться о других. Но сейчас понимаю, что не было достойных людей, о ком я могла бы заботиться. — А как же Чонин? Ты прекрасный и заботливый друг для него, я сам свидетель, — серьёзно сказал Хван. — Он был единственным, о ком я хотела заботиться. Сейчас же — не единственный, — я хитро улыбнулась парню и стала вырисовывать узоры на его футболке ногтем. — Наверное, мне хотелось бы трое детей, если будут условия. — Значит трое, — расслабленно сказал Хёнджин. — А какой дом хотела бы? — Такой, чтобы каждому был собственный уголок, а также было место, где могут собраться все. Со своими деталями, определённой историей и отражающий нас. — Есть что-то конкретное? — мне нравилось, что его волновали мелочи. — Да, хочу свой кабинет, чтобы делать витражи, а также гардеробную. А у тебя есть пожелания? — Я бы хотел комнату, где могу тренироваться и рисовать картины. Это всё, что мне нужно. И ты рядом, — он сильно обнял меня, прижимая так близко к себе, что я почти стала просачиваться в него. Такой момент подарил мне чувство спокойствия, уюта, даже лёжа на полу, на кровати из накиданных вещей. Всё, что было до Хёнджина, стало неважно, то, кем я была раньше, — неважно. Важно то, что мы мыслим одинаково, строим общие планы и будем рядом, чего бы это ни стоило. Я уже видела в своём воображении нашу будущую жизнь, шикарный дом, может даже с колоннами, большую гостиную с видом на маленький садик с кустовыми деревьями. Как дети бегают по газону и качаются на качелях, а после пьют лимонад на террасе. Всё это казалось сном или картинкой из фильма, но мне так хотелось, чтобы это стало реальностью. Ладно, не всё сразу, дом успеется. Сейчас главное выбраться живыми из торгового центра. Это первый пункт для начала счастливой жизни. А вторым будет выбраться из заражённого Сеула. Но все ли выберутся? — страшный вопрос, который я стараюсь себе не задавать, но в голову лезут разные крамольные мысли, и от них меня защищает только Хёнджин.

~~~

29 июля 2078 года Сеул, торговый центр «Хэнбок» Новый день наступил неожиданно быстро, я даже не успела насладиться сном и полностью уйти в забытье. Воздух был напряжённым, стало тяжело дышать, и мы все поняли, что вентиляция постепенно начинает отказывать. Тем не менее, никто не суетился, каждый по своему готовился к выходу и пришёл на общий завтрак. Разговоров было мало, больше всех говорил Чанбин, наставляя нас и объясняя план. Я бросила встревоженный взгляд на Чонина. Его лицо выглядело болезненнее обычного, мешки под глазами свидетельствовали его плохому сну. С каждой минутой ему становилось хуже, это читалось в его действиях, в неестественных положениях тела, но он старался всем видом показать, что не сломлен и собирается выбраться вместе со всеми. Когда нужно, он улыбался натянутой улыбкой, а пока никто не видит — стискивал зубы от боли. Подсев к нему, я положила руку на его хрупкую и бледную руку, показывая, что рядом. Его голова легла на моё плечо, казалось, он вот-вот заплачет, но общество других останавливало его. Мы провели весь завтрак вместе, а когда встали, чтобы взять свои вещи, он шепнул мне на ухо. — Не забывай про своё обещание. По спине пошёл холодок. Пустота накрывала меня плотным потоком. Мои глаза наполнялись непролитыми слезами, пока они смотрели вслед другу. Передо мной проносились лучшие моменты нашей дружбы, самые трогательные и лично мной любимые. У меня впервые забирали что-то настолько важное, что лёгкие отказывались дышать, а сердце болезненно сжималось. Мне удалось прийти в себя, когда Чанбин положил пистолет в мою руку. Металл оружия неприятно холодил ладонь, возвращая из приятных воспоминаний. Я осмотрела всю команду и заставила себя отбросить все мысли в сторону. Среди разрушенного магазина стояли выжившие люди, готовые бороться за своё существование до последнего, какими бы подлецами и негодяями они не были. Мы эту кашу заварили, нам её и предстоит расхлёбывать. Оджи подошёл ко мне, невесомо коснулся своими губами моих. Он не любил говорить лишние или избитые фразы, да и ему не нужно было, поступки говорили сами за себя. Я встала рядом с ним, подняв свой рюкзак, и слабо улыбнулась. Хван сделал шаг вперёд, занимая положенное место передо мной, как настоящий защитник. Чонин встал рядом со мной, снова слабо улыбнувшись. Мы встали в привычную картину. После короткого кивка, Чанбин поднял железный занавес и с грохотом освободил нас из лап магазина. В торговом центре было темно, зловеще тихо. Несколько первых шагов дались нам тяжело. Страхом прикованные к полу, мы переступали через себя и шли к небольшой светлой точке, мигающей как маяк вдали. Стекло хрустело под подошвой ботинок. Нам удалось преодолеть расстояние в несколько магазинов без стычек с заражёнными. Я осматриваюсь по сторонам, стараюсь разглядеть опасность в темноте. Резкие звуки и шорохи заставляют меня дёргаться, Чонин подпрыгивает вместе со мной. Остальные держатся лучше нас, потому мы продолжаем упорно продвигаться к выходу. Шаг за шагом отходим всё дальше от нашего убежища, даже появилась уверенность, что у нас получится выбраться. Тишина, оглушающая тишина. Чанбин заставил нас остановиться, пока он осматривает дальнейший путь. Пять статуй замерли на втором этаже торгового центра. Раздался хрип откуда-то справа, но не понятно, как близко этот монстр был к нам. Я пробежалась взглядом по правой стороне, но не заметила в темноте ничего. Взгляд встретился с взглядом Чонина. Его испуганные глаза смотрели в душу, такого ужаса мне не удавалось увидеть никогда. Внутри что-то сжалось, время замедлилось. Я схватила Яна за руку за мгновение до того, как на него выскочил заражённый. Раздались выстрелы с разных сторон. Меня оглушило. Потянув Чонина на себя, мы упали на стекло. Моя голова раскалывалась от удара о металлическую перекладину, от сломанной ограды на краю балкона этажа. Крик Чонина возвращает меня в реальность. Друг вопит от боли, мои штаны пропитываются его кровью. Я не вижу, что происходит, но вдруг становится легче. Джисон поднял Яна и уже тащил его на себе. Послышался гул тварей, бегущих со всех сторон к нам. Чанбин отстреливался, защищая нас. Хёнджин поднял меня на ноги и быстрым взглядом пробежался по мне, оценивая состояние. — В порядке? — спросил он. Я кивнула, не могла заставить сказать и слово. — Все назад. Хван, помогай! — скомандовал Чанбин, продолжая стрелять по заражённым. Я подхватила Чонина с другой стороны от Джисона, нам пришлось волочить его, пока остальные прикрывали нас. Феликс неожиданно оживился и побежал впереди нас. Он заметил заражённых, которые двигались к нашему убежищу с другой стороны, и решил расчистить путь. Мусор нас тормозил, тащить Чонина было всё тяжелее, но крепкие стены были близко. Хёнджин с Чанбином шли спиной за нами, стреляя без остановки и попадая в цель. Краем глаза я видела, как заражённые падали от их выстрелов. У нас была надежда выжить. Неистовые крики раненного животного оглушали, боль в голове тоже давала о себе знать, в глазах плыло. Стиснув зубы мы затащили Чонина в убежище и положили его на пол. Я осталась с другом, осматривая его бледное лицо. Джисон подпрыгнул, схватил защитные ворота, чтобы закрыть за парнями. Хван и Со уже были рядом, продолжали прикрывать Феликса и отгонять других. — Феликс, назад! — скомандовал Чанбин. — Феликс! Вандукон находился в самой гуще заражённых, ему удавалось успешно отбиваться и, заметив брешь, он рванул в сторону нас. Его зацепила рука с чёрными прожилками, повалив на пол. Феликс занес нож над головой, но на него накинулось сразу несколько чудовищ. Хван стал их отстреливать, но крики парня уже разнеслись по торговому центру, отдаляясь эхом. Я подбежала к выходу подключаясь к перестрелке. Стреляя куда-то вперёд, я пыталась помочь другу, хотя надежды было мало. — Феликс! — кричал Джисон, одной рукой держа ворота, а другой стреляя в кучу заражённых. Но мы опоздали. Осталось наблюдать как его раздирали монстры на части. Рука с ножом обмякла и упала на пол. Кровь растекалась по битому стеклу, а крики постепенно стихали. Оджи и Со затолкнули меня внутрь, а Джисон закрыл за нами дверь. Заражённые снова бились внутрь, пытаясь прорваться. Мы замерли смотря на то, как ворота тряслись от несинхронных толчков. — Ты обещала… — раздался шёпот из-за спины. Чонин лежал, постепенно покрываясь тёмными венами. Его левая нога была разодрана, на ней зиял укус. Мой друг был укушен, он умирал. Чанбин припал к любимому, взяв его за руку. — Чони… — прошептал он. — Тебе не придётся этого делать, я уже попросил Джаин… — прошептал Чонин. — Я готов уйти. — Не делай этого! — Чанбин закричал, повернувшись ко мне. Он плакал и был разбит. — Прошу, Джаин… Джисон стоял в шоке в стороне и наблюдал за всем происходящим. Хёнджин подошёл ко мне и положил руку на плечо. Знаю, он бы хотел забрать мою боль, помочь и поддержать. А я подняла руку с пистолетом и смотря в глаза полные слёз Чонина, навела на него. Меня раздирали чувства изнутри, слёзы размывали очертания друзей, а рука дрожала. Только что умер мой друг жестокой смертью. А сейчас мне нужно было убить другого, чтобы он не стал заражённым. Мне не справиться с этим, какой бы сильной я не казалась. На самом деле, сейчас я — раздавленная девочка, которая мечтает оказаться в своей прошлой жизни и вычеркнуть последние недели из жизни. Больше не могу выносить столько боли. Слёзы душат, голова раскалывается, а время медленно уходит. Смотрю на друга, присаживаясь к его голове. Провожу рукой по волосам и смотрю ему в глаза. Теперь ему не страшно, он даже не обращает внимание на невыносимую боль. Целую его в лоб и прикасаюсь к нему своим. — Прости меня, — шепчу я. — Мне очень жаль. Мне жаль, что ты заболел. Жаль, что тебя укусили. Жаль, что мне придётся тебя убить. — Я люблю тебя, сестра, — говорит он, а его бледные губы еле шевелятся. — Я тоже тебя люблю, — я поднимаю пистолет к его голове, снова встав на ноги. Чанбин плачет, склонив голову на груди парня, держит его за руку, пока другой Чонин гладит любимого по волосам. Я не могу видеть эту картину, не могу слышать как Со шепчет слова любви, пока моя рука наводит пистолет на лучшего друга. Хван подходит ближе и шепчет мне на ухо: — Хочешь, это сделаю я? Я отрицательно мотаю головой и решительно сжимаю пистолет. Мне никакого времени не хватит подготовиться к тому, что произойдёт, но я дала слово и намерена его сдержать. Снова смотрю на друга, протирая глаза от пролитых слёз. Лучше буду страдать сама, чем заставлю лучшего друга проходить через агонию перерождения в чудовище. Любая смерть, даже ожидаемая, — это боль. Боль от потери, не прожитой жизни, сожаления о грубых словах и недосказанных чувств любви. Это точка, после которой жизнь не может быть как прежде. Мы будем видеть его призрак всегда, во всех обыденных вещах, которые делали вместе или которые он любил. Чувствовать его запах, слышать голос в тишине и знать то, что его уже не будет рядом никогда. В голове что-то щёлкает, и я смотрю на Чонина уже другим взглядом. Прошло уже много времени, но он так и не обратился. Я бросила взгляд на его шрам ноге от укуса, который на моих глазах затянулся, а вены стали исчезать. Чонин так и остался собой, будто вирус резко вышел из его тела. — Чо… Чонин… — пробормотала я. — Как ты себя чувствуешь? Он резко пришёл в себя и сел. Оглядев нас и глубоко вздохнув, парень встал и помог шокированному Чанбину подняться. — Кажется, я здоров, — утвердительно заявил Ян.