SanBathing

      Чон Уён любил спорт, с детства ходил на разные секции и кружки. Для такого активного ребёнка, спорт и игры стали хорошим способом выплеснуть бурлившую в нём энергию. За много лет Уён не растерял своей подвижности, а потому, уйдя из университетской волейбольной команды, купил абонемент в зал.       Заведение было новым, а потому чистым и современным, что весьма импонировало молодому человеку. Вежливый персонал, все виды тренажёров, сауны, спа. Всё было чудесно, и Уён даже получал удовольствие от занятий. А потом случился он.       Его Уён заметил случайно, пока пил воду, возвращаясь в раздевалку после тренировки. Помнится, тогда парень чуть не споткнулся и не поперхнулся одновременно, поражённый внешностью незнакомца. Его лицо не покидало сознание Чона несколько дней потом. Первая встреча стала далеко не последней. Уён всё чаще начал сталкиваться с парнем в зале или замечать его фигуру издалека. Это было несложно. Он значительно выделялся своими пропорциями. Такой тонкой талии и широких плеч Чон ещё ни у кого не видел. А его руки… Тренироваться, пока рядом есть он, стало гораздо труднее, так как Уён не хотел залить всё своими слюнями, которые неконтролируемо текли, когда незнакомец выполнял упражнения с большими весами. Воображение Чона подкидывало мысли о том, насколько сильным было это тело, как мышцы приятно ощущались бы под пальцами или языком, как этими руками можно сжать его шею или ягодицы.       Вы можете подумать, что при таком сексуальном давлении тренировки стали бесполезны, но это не так. Нерастраченная сексуальная энергия шла в расход, пока Уён выполнял третий подход отжиманий, да и его фигура была весьма наглядной мотивацией. А ещё эстетически приятным глазу бонусом от занятий, вселяющим силы даже в вымотанного Чона.       Однако, в один из обычных дней в зале произошло кое-что. Неизбежное, но оттого не менее впечатляющее.       Уён почти заполз в небольшое помещение, выложенное плиткой, в котором располагались несколько душевых леек. Единственное, о чём мечтал парень, это запихать свою уставшую тушку под струи горячей воды, обычно успокаивающие боль в мышцах. Не Газпром, конечно, но мечты тоже сбываются. Уён стоял неподвижно и с закрытыми глазами, наслаждаясь тем, как тепло скользит повсюду и окутывает тело. Была бы возможность, парень уснул бы прямо в таком положении. Благо, в обеденное время в зале людей почти нет и присутствие недвижимого вряд ли помешало бы кому-либо.       Под аккомпанемент таких мыслей Уён услышал, как открылась дверь впуская немного прохлады в наполненное паром помещение. Чон стоял лицом в стену и видеть вошедшего не мог. Кабинки вообще разделялись матовым стеклом, чтобы посетители не смущали друг друга. Да и Уёну дела не было до того, кого там принесло. Парень спокойно продолжал стоять какое-то время. Из соседнего душа полилась вода. Уён, почувствовав некоторое облегчение, направился к своему полотенцу, висящему напротив кабинки. Лишь обернув его вокруг бёдер и повернувшись на выход, Чон периферийным зрением уловил знакомую широкую спину. Глаза сами собой скользнули в том направлении и теперь Уён уже почти выбегал из душевой, чувствуя, как колотится сердце и нарастает возбуждение.       То, что парень лицезрел сейчас, было даже лучше всего, что демонстрировал незнакомец, а это было именно он, ранее, хотя Уён был уверен, что ничего лучше он уже не увидит. Не в этой жизни. Однако он умел удивлять, а картинки перекатывающихся под намыленной кожей мышц на раскачанной спине навязчиво всплывали в голове Чона всё чаще. Понадобилось время, чтобы Уён принял произошедшее и перестал затаивать дыхание каждый раз, когда входит в душевую. В раздевалке Чон тоже его встречал, но там было проще спрятать свой же любопытный взгляд. Да и нагим там незнакомец почти и не был, не то что во время водных процедур.       Уён замечал не только обнажённое тело, но и то, как дружелюбно он общался с посетительницами зала и помогал им советом, как полагается хорошему тренеру. Парень даже смог расслышать краем уха имя таинственного мужчины из чужих разговоров. Сан. От этого открытия Уён был в восторге. Смакуя имя на языке перед сном, парень сделал вывод, что имя подходит владельцу. Сан, как гора, хотя мужчина телосложением был похож скорее на перевёрнутую гору. Но это было вовсе не важно. Хоть знание имени ничего не меняло и не давало Уёну, зато оно грело душу. Почему-то.       С Саном Уён оказывался один на один всего пять раз. Уён считал и помнил каждый. О первом мы уже знаем, ещё три случились в том же душе. Однажды Уён вошёл, когда Сан уже мылся в своей привычной кабинке, а Чону пришлось делать вид, что он моется до тех пор, пока парень не уйдёт. Причиной была эрекция, не сбиваемая даже холодной водой. А неловкость и стыд, испытываемый парнем, отнюдь не усмиряли возбуждение. Зная, что в тот самый момент за стеклом Сан намыливал своё безупречное тело (не то чтобы Уён рассматривал), воображение не давало и глаз закрыть, проигрывая под веками самые непристойные визуализации. Особенно будоражила мысль быть застуканным Саном, которому стоило лишь приглядеться к силуэту за мутным стеклом, чтобы понять, что происходит. Запоминающийся для Чона денёк выдался.       Ещё дважды Сан присоединялся к Уёну, пришедшему в душ первым. Пару раз они даже встретились глазами, что вообще пагубно сказалось на психическом здоровье Чона. Стремясь уйти от неловкости Уён тогда рефлекторно опустил взгляд. Как вы могли понять, лучше это не сделало. Напротив, парню лишь быстрее пришлось сбежать от Сана в тот день.       Лишь один раз они были одни в раздевалке. После особенно утомительной тренировки Уёну даже почудился чужой взгляд на своём полуголом теле. Он предпочитал не думать об этом, дабы не воображать того, чего не существует. Однако, также ему нравились подобные мысли с ещё более интересным развитием. Всё зависело от настроения. Только Сан не зависел, а задавал его на весь последующий день.       В общем и целом, Сан стал небольшой, но неотъемлемой частичкой жизни Чона, добавляющей некоторой пикантности в размеренные университетские будни. Уёну нравилась сложившаяся ситуация. Он будто снова стал подростком, которого смущают собственные чувства, которые позже будут названы первой любовью. Парень смущался, фантазировал, улыбался. Все это действительно делало жизнь капельку интереснее. Однако, предпринимать ничего Уён не планировал, его вполне удовлетворяли собственные чувства. Тем более, глядя в зеркало, Чон признавал, что ему до Сана ещё далеко. Накидывал футболку, шёл на беговую дорожку и по пути ненавязчиво цеплял широкоплечую фигуру взглядом у очередного тренажёра. Уён никогда не заговаривал с ним и никогда не рассказывал о нём друзьям. Сан стал его маленьким секретом, что Чон лелеял в своем сердце. «Как всё-таки приятно почувствовать себя влюблённой школьницей», — посмеивался про себя парень.       Сан мог бы так и остаться недосягаемой мечтой. Идеальной картинкой, на которую только смотреть и можно, а сверху музейная табличка «Руками не трогать!». Но судьба помешала осуществиться этим утопичным планам Уёна. В любой школьной истории любви наступает момент, который рушит всё к чертям собачим. Так вот, Уён его испытал. Снова.       Зайдя, как обычно в душевую комнату, Уён прошёл к облюбованной последней, третьей, кабинке и повесил своё белоснежное полотенце напротив. Повесил уже не глядя, настолько привык к этому действию за последние месяцы. Прошёл в кабинку и потянулся к лейке, ёжась от прохлады. Повернул ручку крана и чуть не взвизгнул от ледяных брызг, что вылетели ему на лицо, волосы и грудь. Подскочив от неожиданности, Уён спешно отвернул струю от себя и принялся ждать, когда пойдёт тёпленькая. Ожидание, пока холоднющие капельки скатывались с волос, казалось вечным, а вода так и не становилась горячее. Ноги парня коченели, поэтому он просто выключил воду и прошлёпал в соседнюю кабинку. Вдруг Сан всегда её выбирает потому, что в ней вода нормальной температуры идёт?       Уён был готов поверить в эту версию, наконец согреваясь и нежась в тёплых потоках. Холод скользнул по ногам, намекая, что кто-то открыл дверь и теперь парень тут не один. Но Уёну было плевать, пока он не мёрз, это всё, что его волновало. Лишь почувствовав, как начала скукоживаться кожа на кончиках пальцев, Чон решил окончить мытьё. Выйдя из стеклянной секции, расслабленный парень из чистого любопытства взглянул, кто же встал под ближнюю к двери лейку.       Вот чёрт. Из-за стресса с водой Уён и забыл, что самое страшное в этом заведении это Сан. Это Сан, водящий мочалкой по выраженному трицепсу, и произведённый этим эффект на Чона. Уён отвернулся так резко, что едва не свернул шею и скорее потянулся к висящему напротив полотенцу, спеша прикрыть срам и вообще скрыться нахуй. Руки, как на зло, не слушались, значительно замедляя процесс, даже узелок никак не желал держаться на бёдрах. А когда Уён справился с этим нелёгким испытанием и повернулся к двери, на его пути встал Сан. Как и у Уёна в скором времени. Чон задохнулся, осознав, что парень осматривает его с ног до головы, намеренно преграждая путь. Поэтому начал Сан:       — Извини, но ты что-то перепутал, — его голос казался ниже, чем помнил Уён из обрывков подслушанных разговоров.       — А? — пискнул Уён, чьё сознание окончательно забуксовало и не давало и намёка на предполагаемый смысл сказанных собеседником слов.       — Я то думал, — усмехнулся Сан, сверкнув ямочками на щеках, — ты на меня пялился всё это время, потому что я тебе приглянулся. А ты просто моё полотенце спиздить хотел.       В голове Чона горело и мигало красное оповещение о патовой ситуации. Во-первых, эти чёртовы ямочки на месте выразительных скул. Во-вторых, полное отсутствие одежды на парне, позволяющее наконец оценить выразительные кубики пресса и не только. В-третьих, слова Сана, которые вообще казались слуховой галлюцинацией. И всё это необходимо было принять, обработать и выдать ответ мгновенно. Кажется, внутренний процессор уёновой головы сгорел нахер от перегруза. Кажется, сейчас Уён и сам последует его примеру, но уже от стыда.       Сан, видя откровенный ступор краснеющего парня, решил помочь и выразительно кивнул куда-то за спину Чона. Тот обернулся и осознал. Его полотенце висело, как и множество раз до этого на крайних крючках напротив последней кабинки. Значит, то, которое сейчас на нём, тоже белое, кстати… Ну, не его точно. А чьё? Уён преследовал умные мысли, но они были быстрее. Когда парень наконец принял то, что отчаянно хотелось бы отрицать, он очень медленно повернулся к Сану, который терпеливо ожидал чего-то. Парень прислонился к стене плечом и сложил руки на груди, смотреть на которую теперь стало ещё сложнее.       — Извини, — прохрипел, просипел, Уён даже определить, что вырвалось из собственного горла не мог. Он просто хотел оказаться где угодно только не здесь. Ну, пожалуйста.       — Бог простит, а я запомню, — не задумываясь ни на секунду хмыкнул Сан, — Я понимаю, оно тебе сейчас нужнее и всё такое, но…       Не въехав, почему полотенце ему нужнее или это шутка такая, Уён поднял глаза на лицо Сана и наткнулся на красноречивый взгляд, указывающий на… Блять. Чону захотелось застонать от стыда и отчаяния. Тело реагировало на Сана, его наготу и сложившуюся ситуацию, как всегда однозначно.       — Прости, — смог выдавить из себя Уён, отворачиваясь от обнажённого парня и наконец снимая чужое полотенце.       Парень сжал его в кулаке, протянув назад в предполагаемую сторону Сана, но почему-то махровую ткань не спешили забирать. Это заставляло нервничать ещё сильнее, но обернуться Уён физически был не способен в этот момент. Напряжённую до предела атмосферу прорезал низкий голос Сана, что, казалось, проникал не через уши, а звучал прямо в голове Чона.       — Видимо, я всё же тебе понравился, — Уён не мог объяснить этого, но кожей чувствовал, что Сан приблизился. Парень зажмурился, а голос продолжил звучать ещё ближе, — Или тебе, в целом, такие ситуации нравятся?       Уён не хотел, чтобы Сан замолкал, потому что даже его голоса хватило бы парню чтобы кончить. Ответить Чон не смог бы, даже если бы знал, что говорить.       — Не молчи, милашка, — раздалось уже у самого уха, и Уён вздрогнул всем телом, едва не выронив полотенце. Именно необходимость сжимать кулак с ним ещё как-то держала парня в сознании, не давая провалиться в абсолютно небытие, — Я ведь могу тебе помочь, хочешь?       Сан не прикасался и пальцем, но Уёну стало жарче, чем под горячим душем, который он принимал всего пять минут назад. Каждую клеточку одолевал зуд, который было необходимо унять. Уёну хотелось плакать от осознания того, насколько он слаб, если даже не пытается бороться с этим. Всё, на что он был способен это прошептать на грани слышимости: «Да».       Сан услышал, судя по тому, как он вырвал из ослабевших пальцев своё треклятое полотенце, небрежно бросив на пол; по тому, как он толкнул покорного Чона к дальней стене. Придерживая парня за бока, Сан прошёл с ним несколько тяжёлых шагов, чтобы прижать грудь Уёна к холодной плитке одной рукой, а бёдра огладить другой. Зафиксированный в таком положении, парень кусал губы, чтобы не скулить от того, насколько прохладная поверхность остро ощущается вставшими сосками. Однако, почувствовал лёгкий шлепок по заднице, эхо которого многократно отразилось от стен, Чон всё же издал первый тихий стон. Повезло, что Уён не видел, как от этого звука потемнели суженные глаза Сана, иначе скончался бы на этом самом месте.       Сана повело. Его рука сама скользнула с лопаток к плечу и оказалась на горле парня, задирая тому голову. Уён затылком почувствовал чужое плечо и рад был даже такой точке опоры, потому что ноги уже не держали. Зато Сан держал. Вторая рука легла на тазовую косточку, мягко поглаживая. Однако Чон почти не заметил этого, так как сам Сан прижался сзади, а его язык провёл дорожку от основания шеи к уху ахнувшего Уёна. Руки того, беспомощно скользившие по стене до этого, теперь сжимали крепкие бёдра Сана, пытаясь вжать его в себя ещё сильнее. Особенно сильно ноготки впились в тот момент, когда Сан наконец провёл влажной ладонью по истекающему естественной смазкой члену парня. Уён даже на цыпочки привстал от неожиданности, выгнувшись в спине сильнее и проезжаясь ягодицами уже по санову возбуждению.       — Неужели так сильно хочется? — опалило горячим дыханием ушную раковину, и глаза Чона закатились. Теперь, распределив предэякулят по всей длине, Сан взял член в ладонь, начиная плавные размашистые движения, — А так было каждый раз, когда мы пересекались тут? Поэтому ты убегал? — у Уёна дышать то едва получалось, не то что разговоры разговаривать. Сана это не устроило и он обхватил Чона у основания, прекращая всякое движение, — А? — требовательно повторил он оставляя поцелуй на острой линии челюсти парня.       — Да, — всхлипнул тот, пытаясь самостоятельно толкнуться в кулак.       Ответ Сана удовлетворил, потому он принялся водить рукой с большей скоростью, чем до этого, при этом максимально проворачивая кисть. Благодарностью стали отрывистые стоны Чона прямо под ухом, которые отдавались пульсацией прямо в член, пачкающий смазкой поясницу парня.       — Какой нехороший мальчик, — на грани слышимости прошептал Сан, прикусывая мочку уха Уёна и резко выпуская того из своей хватки.       Чон едва удержал равновесие, но упасть не дали горячие ладони Сана, через полсекунды уже разворачивающие его. Столкнувшись с хищным лицом Сана, Уён чуть не задохнулся собственным вздохом. Помешали влажные губы стремительно накрывшие чоновы. Сан был нетерпелив, посасывая губы, покусывая и зализывая, ладонями он накрыл ягодицы Уёна. Писк парня потонул в ласкающем нёбо ловком языке. Чон чувствовал, как расстояние между Саном и стеной уменьшалось, и он оказывался в ловушке между холодом и жаром. Противоречивые ощущения рвали в клочья остатки восприятия реальности.       В тот момент, когда ладони скользнули с задницы на поясницу, а ягодицы прижались к плитке, расстояние между парнями перестало существовать. Между ними остались лишь два члена, трущиеся друг о друга и напряжёнными животами обоих. Пальцы Уёна скользили и сжимали напряжённые плечи Сана, пока чужие бёдра имитировали толчки. Чон знал, что между сталкивающимися губами мелькают далеко не только его стоны, и оттого поясница прогибалась ещё сильнее под ладонями, которые так правильно оглаживали талию.       Оторвался от поцелуя Уён в тот момент, когда голова сама собой откинулась, а по телу прокатилась волна удовольствия. Смутно он запомнил, язык Сана, скользнувший по шее ниже и слизавший сперму с груди. Пришёл в себя Уён, лишь когда почувствовал на губах свой же вкус. Тут же запуская язык в рот охнувшего Сана, Чон параллельно опустил руку, начиная быстро надрачивать парню. Тому приходилось опираться о стену локтями по обе стороны от головы Уёна и рвано дышать тому в губы. Кончил Сан с протяжным стоном всего через минуту активных уёновых действий, прижимая того за затылок к своим губам.       Парню понадобилось чуть больше времени, чтобы прийти в себя и перестать видеть белые точки перед глазами. Уён воспользовался этим временем. Но, возможно, не так, как того ожидал Сан. Чон просто выскользнул из-под него, схватил полотенце и вылетел за дверь.       Сан, спиной привалившийся к прохладной плитке, пьяно улыбался. Минуту он потратил на то, чтобы смыть с себя последствия чонова усердия. Парень усмехался, представляя, как сейчас неловко тому будет. Надо только выйти из душевой. Не успеет же Уён за полторы минуты вытереться, одеться и убежать.       — Успел, — разочаровано раздалось в безлюдной раздевалке.       Это всё, что услышал Уён, помимо хлопка дверцы шкафчика, из-за стеклянной двери в сауну. Лишь после удалившихся шагов Чон осмелился выглянуть из тёплого помещения и вдохнуть полной грудью прохладного воздуха. Стоило признать, после того, что случилось с Саном, сауна ему показалась уже далеко не такой жаркой, как раньше.