Позитивное общение

              Намджун: Ну что там? Каков твой вердикт? Юнги: Всё даже лучше, чем я ожидал. Ему не помешает вычитка со стороны, ошибки есть. Но тексты отличные, прямо чувствуется стиль. Либо он пишет уже давно… либо это ещё один талант от природы. Намджун: Что он вообще пишет? Юнги: Приключения, экшн, детективы. Можно подумать, для такого он и создан. Но у него есть и отличные лирические стихи. И они вот совсем ни капельки не хуже моих… Намджун: Ооо, милый, всегда есть те, кому твоя работа даётся легче. Но это не значит, что он лучше. Твои стихи многим понравятся больше)) Юнги: Да о чем ты? Я не завидую, я просто удивлен. Не ожидал, что он так тонко разбирается в стихосложении и построении историй. Юнги: Есть всё же среди нас те, кто на другом уровне. Намджун: Ну да. Как жильцы в многоэтажке. На каждом уровне свои плюсы и минусы. Юнги: Страшно представить, что за минусы меня ждут, если в этом парне такие плюсы)) Намджун: Возможно, он член тайной организации, который затащит тебя в секретную лабораторию и сдаст для опытов. Юнги: Не смешно. Даже шутки должны на чем-то базироваться. Намджун: Она и базируется. На том, что Чонгук сегодня собирался в лабораторию. И смешно то, что тебе он сказал, что планов никаких нет, дома будет сидеть с семьёй. Юнги: Не пытайся сбить меня с толку)) Он имеет право на личную жизнь. Раз у Чонгука нашлись причины не рассказывать, я обязан это понять и принять. А вам с Сокджином доверия всё меньше, что-то вы легко стали тайны выбалтывать)) Намджун: Ладно, подловил. Тогда возвращаемся к волчьим сочинениям. Какие тайные знаки ты смог в них найти? Юнги: Какие ещё знаки? Опять ты со своими секретными лабораториями? Намджун: Нет же, дурашка. Я про психологический анализ автора по его произведениям. Юнги: Я против подобной антинаучной чуши. Сплошные самонадеянные предположения, сделанные из фантазии человека, который для рассказа пытается выкрутить и перевернуть собственный внутренний мир столько раз, что тот разваливается на атомы. Всё равно что гадальные карты разложить. И уж тем более нечего там анализировать парню, который не разбирается в психологии на серьезном уровне. Намджун: Ммм. Очень любопытное мнение. Я изучу статьи и комменты его сторонников в сети. Намджун: Но, может, всё же можно сделать хотя бы элементарные умозаключения? Подростки обычно не вписывают в отношения те романтические и сексуальные моменты, которые самим им неприятны. Что там по парам? Юнги: Нет там пар. Юнги: Самый накал романтики — это родители одного из главных героев, которые где-то на фоне готовятся праздновать двадцатилетие своей свадьбы. Намджун: Хммм. Видимо, мы имеем дело с аромантичным парнем… Юнги: Ты делаешь очередные предположения. Скорее всего, ему просто не интересно писать о романтике и больше нравятся приключения. Но это совсем не значит, что в жизни он ею тоже не интересуется. Намджун: А ты сейчас не делаешь предположения, которые выгоднее для тебя? Юнги: Чонгук пытался расспрашивать меня о моих чувствах, узнал о них у магии, сказал, что я ему нравлюсь и разрешил ухаживать. У моих предположений будет побольше оснований. Намджун: Ладно, опять твоя взяла. Никакой романтики ты не почувствовал при чтении. Юнги: Ну, при желании всегда можно додумать. К тому же есть и другие пути… Рассказ про девочку-барса из «На укус» особенно хорош. Только одна проблема — я ревную, он как будто на нее фапает там за кадром… Намджун: Ооо. Представь себя на ее месте, делов-то. Юнги: Боюсь, мне кое-что мешает ассоциировать себя с ней… и это кое-что не мой пол даже. Намджун: О, ну, поздравляю. Уметь ассоциировать себя даже с существами другого пола — похвально. Наверное. Юнги: Она охотница. Прям прям хищница. Она каждую, мать её, ночь ходит на охоту, гоняется за зомби, купается в крови. В переносном смысле, конечно. Хотя я не дочитал до конца, так что, может быть, и в прямом тоже… Намджун: Иии… Что тебя тут смущает? Ты все каникулы делаешь то же самое. Юнги: Нет, здесь есть большая разница. Я просто сопровождаю Чонгука и немного ему помогаю. Намджун: В принципе, да. Немного помогаешь. Каждую ночь ходя с ним на охоту, гоняясь за людишками и купаясь в крови, от которой джинсы уже не отстирываются)) Юнги: Ты утрируешь и манипулируешь. Намджун: Я такой, манипулятор лихой!) Чего только ни утрируешь, чтобы другу глаза на истину открыть… Юнги: Хочешь сказать, я превращаюсь в того самого «нормального вампира»? Оууу… Не знаю, грустить или радоваться. Намджун: Отсутствию психологических проблем? Ну, не знаю даже, что тут и посоветовать. Юнги: Точно) Может, скоро смогу даже сам разделывать мясо к ужину)) Уловив шум со стороны кухни, Юнги удивленно прислушался. Походило на то, что кто-то выронил стопку кастрюлек и кинулся срочно их собирать. Но мама болела и всё еще крепко спала в ранние семь вечера, а папа принимал душ перед важной встречей с коллегами и даже крылан тихонько спал, повиснув на люстре. Неужели Джунги разбуянился с голодухи? Юнги осторожно открыл металлическую штору, спрятал телефон в карман и выглянул из комнаты, осматриваясь. Из родительской спальни слышался тихий храп, из ванной — пение Пак Вафвафа с его старым дебютным альбомом, а вот с кухни — ни звука. Приоткрыв дверь, Юнги засунулся, одним глазком оглядывая кухню. — Что это ты такое творишь? — усмехнулся он, заходя уже увереннее. Джунги хмыкнул в ответ, видимо, намекая, что и сам толком не понимает. На столе лежала целая горка очищенного картофеля и еще большая горка очистков. Из кружки торчал пучок тоненьких морковок. На блюде рассыпались кружочки дайкона. А сам Джунги держал в руках несколько пакетиков приправ, нюхая и внимательно разглядывая. — Хочу вот потушить мясо с овощами, но никак не решу, чем это всё дело приправить. Какие тебе больше нравятся: розовенькие или зелененькие? — Без разницы, лишь бы не пресно, — пожал плечами Юнги, основательнее присматриваясь к продуктам. — Слушай, а мясо-то где? — В морозилке. — Забыл достать? — Не хотел, чтобы растаяло, пока я овощи чищу. — Джунги… его НАДО размораживать перед готовкой. Мясо — не пломбир. — Юнги улыбнулся, открывая белые дверцы, увешанные магнитиками и записками. — Ладно, начнем варить его прямо сейчас, а следом закончим с овощами. — А что не так с овощами? — Ты же не думаешь, что этого хватит на четверых, если один из них — наш папа?.. Джунги с сомнением поморщил нос и признал. Пожалуй, им стоило добавить ещё столько же.

┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ ┈┈┈┈┈┈♡┈I'm┈┈┈┈ ┈┈┈┈┈╭╯♡┈yours┈┈ ┈┈╭v━━v╮┈┈┈┈┈┈ ┈┈╰━━━╯┈┈┈┈┈┈ ┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

Чонгук долго размышлял над советом, который ему дали Юнги и Сокджин. Думал, что же такое может попросить у отца, чтобы растормошить немного его родительские чувства и ощутить наконец заботу. Он долго подыскивал что-нибудь, что будет легко и не разозлит, ведь охладить отношения ещё больше уж точно не хотел. Но после всё же решил идти ва банк… и, если после такого хода партия сразу закончится, он зато будет знать, как всё на самом деле. Коль уж бить, то по самому больному месту. — Отец, дай, пожалуйста, денег. Укладывающийся у зеркала мужчина замер, удивлённо округлил глаза и оглянулся на сына. Наверное, с таким лицом он выслушивал претензии актеров своей театральной труппы… потому что как вообще к такому идеальному художественному руководителю могут быть претензии? И внезапная порция изумления перед работой, кажется, не порадовала великого маэстро, великого оборотня и не менее великого отца. — У тебя уже закончились карманные? — Да, мы с Мин Юнги пару раз заглянули в кафе, и деньги кончились. Ты же знаешь, я прожорливый. — О, так у тебя свидание? — вдруг широко улыбнулся отец, возвращаясь к укладке. — Тогда понятно, почему ты дома почти не появляешься. — Свидание? С чего ты это взял? — Узнаю в тебе себя юного. Я был таким же суетливым и рассеянным, когда влюблялся. И тоже всё разглядывал в зеркале свою волчью ипостась. Один в один. — Даже странно слышать, что мы в чём-то похожи, — честно признался Чонгук. Он никак не ожидал, что кто-то застал его за рассматриванием собственных глаз, и правда оказавшихся небесно-голубыми, как у щенка. — Какого бы цвета ни был волк, подшёрсток у всех серый, — поучительно и музыкально протянул отец, откладывая расчёску и принимаясь завязывать галстук-бабочку, без которого из дома не выходил. — Юнги так же говорит… — Значит, она мудрая девушка. Она волк? — Юнги — парень, — выдавил Чонгук, глядя на высокие напольные часы с маятником. — Он вампир. Уточнять, что вовсе у них не свидание, не захотелось. Перед ним открылась бездна, которая предлагала проверить отношения таким столкновением, после которого, возможно, уже никогда не удастся их снова наладить… и Чонгук уверенно прыгнул в эту бездну. Уж лучше пусть правда всплывёт и надломит окончательно их и без того хрупкие отношения, чем рано или поздно он начнет встречаться с каким-нибудь парнем и скрываться от родителей, чтобы не нарваться на скандал. Чонгук решил, что готов. — Вампир это н-недурно, — пробормотал отец после целой минуты напряжённой тишины. Поправил завязанную кривее обычного бабочку, «причесал» брови пальцами, одернул пиджак и принялся рыться в своем дипломате. — Вот, только постарайся не быть расточительным. Он всучил сыну пару крупных банкнот и тут же спрятал портмоне обратно. Чонгук молча осмотрел их со странным чувством, как будто видел впервые такие штуки, и спрятал в задний карман. — Даже романтика не должна сносить голову и толкать на глупости. Безумства должны быть разумными. — Как это? — усмехнулся Чонгук, всё больше не веря собственным ушам и глазам. — Поймёшь, когда сердце задумает что-то странное, а разум заверит, что без этого уже никак. — Отец снова улыбнулся, похлопал его по плечу и принялся обуваться. — Главное — не забывай слушать их обоих. Эти ребята умеют помогать друг другу намного лучше, чем кажется писателям, твердящим снова и снова, что чувства и разум вечно в ссоре. А после всего этого он цапнул с тумбы дипломат, снял с крючка свои ключи и выскользнул за дверь, даже не попрощавшись. Чонгук постоял немного в опустевшей прихожей. Ощупал задний карман, проверяя, точно ли там есть что-то бумажное и в меру ценное, осмотрел расчёски, ища следы странного колдовства, похлопал себя по щекам и, убедившись, что всё произошедшее ему не привиделось в сонном бреду, пошел обратно в комнату. Была уже половина девятого, а в девять Тэхён и Чимин будут ждать его в торговом центре… если, конечно, вспомнят, что у них двоих ещё и третий друг имеется. Каникулы перевалили за свою середину. Тэхён с Чимином никак друг от друга не уставали, хотя, как обычно, грызлись на каждом слове. И в аквапарк они съездили, и в кино сходили, и по кафешкам прошлись, и свидание на крыше себе устраивали, и по каким-то заброшкам шарохались, и на взятой без спроса отцовской машине по пустырям гоняли, и домик на дереве себе в симуляторе домика на дереве сколотили, и взрастили, наверное, не одно поколение нетопырят… Слушая об их похождениях, Чонгук даже немного завидовал. Хотя его каникулы тоже никак нельзя было назвать скучными. И всё же он немного скучал — потому что всё меньше чувствовал себя частью жизни лучших друзей. — Всё больше и больше нахожу плюсов в твоих занятиях, Юнги-хён, — вздохнул Чонгук, глядя на не прочитанное до сих пор сообщение Тэхёну, которое отправил ещё дома. Он уже подходил к торговому центру, а на условленном месте никого не было видно. Проверив время, Чонгук глянул в оба конца, похмыкал сам с собой и поднялся по низеньким ступенькам, даже не тратя время на звонок. Он и без этого знал, где искать друзей. Нетопыриная ферма открылась в их городе чуть больше года назад. Просторная комната, открывающая свои двери для посетителей каждый вечер. Там можно было из-за стекла полюбоваться на шебуршащих крохотных летучих мышек, а за отдельную плату даже покормить малышей с рук под тщательным присмотром менеджера. Нетопыри с аппетитом уплетали всё, что им предлагали: и насекомых, и сыр, и кусочки мяса, и ягоды, и кровяные батончики. И, хотя способные уместиться втроём в ладони крошки-хищники и правда были умилительны, Чонгук не представлял, почему такой особой любовью к ним прониклись две нимфы. — Ну разумеется, вы уже здесь, — усмехнулся Чонгук, заходя в первый зал фермы. Чимин тут же суетливо зарылся по карманам, ища телефон и проверяя время. — Насмотрелись уже или ещё постоим? — Насмотрелись, — уверенно ответил Тэхён. — Нам ещё в школу идти, а я должен быть дома в одиннадцать. Идёмте. И, пока сам же не передумал, он первым вышел. Чимин с улыбкой покачал головой. — Мы тут уже почти час торчим, так что и правда пора бы, — пояснил он, — иначе скоро с нас начнут брать деньги и за «попялиться через стекло». — Лишь бы не запретили приходить. Иначе вам придется количество свиданий втрое сократить. — К слову, о свиданиях… — О нет, — скривился Чонгук, сразу поняв, о чем пойдет речь. — Как там у вас с Юнги дела? Ты что-нибудь решил на его счёт? А то время идёт, вампирчик может расчехлить клыки да и впиться в жертву… в смысле, признаться в любви. Придумал, что ему тогда ответишь? — Уже ответил. Они вышли из торгового центра на освещённую ночную улицу и побрели вслед за ушедшим вперёд Тэхёном. Тот преспокойно гулял сам с собой, беззаботно оглядываясь по сторонам и мурлыча под нос. И Чонгук бы с радостью сбросил с хвоста приставучего Чимина и присоединился к мирку без вопросов. — Он реально уже признался? — Да. — Мы думали, он так и не решится до конца каникул. И что ты ответил? — Что подумаю. Он обещал заваливать меня тоннами флирта, чтобы уговорить. Так что посмотрим, до чего дофлиртует… — Чонгук спрятал руки в карманы и поджал плечи, думая, как быстрее и надёжнее свернуть этот разговор. — Больше никаких новостей на личном фронте. — Что ж, может, это и хороший вариант, — задумчиво протянул Чимин, провожая взглядом какого-то незнакомого вампира, дымящего сигаретой. — Юнги ведь тоже в Лесвес собирается поступать, значит, вместе учиться будете. — Но я не уверен, что… — Чонгук вздохнул с досадой. — Моим родителям не очень нравится Лесвес. Они хотят, чтобы я поступал либо в полицейскую академию, либо в Озеран, где они оба учились. Ты же знаешь, мы никак не договоримся на этот счёт. И… скорее всего, если не смогу поступить в Озеран, заставят идти в полицию… — Если не поступишь в Озеран, то станешь не музыкантом, а полицаем, — проворчал Чимин, передразнивая строгий тон оборотня-отца. — Логика. — Да брось, — рассмеялся в ответ Чонгук, пихая друга локтем. — У тебя самого такие же проблемы. У каждого третьего школьника такие! Разберусь как-нибудь. — Ладно. Я просто хотел сказать, что классно поступать вместе со своим парнем. Чонгук лишь невнятно угукнул. Они-то с Тэхёном и правда вместе поступать собирались, даже распланировали, как будут из дома сбегать, если так и не смогут убедить родителей Чимина, что парни на отделении дизайна одежды это нормально. И, хотя ссорились и расставались эти двое стабильно хотя бы раз в месяц, Чонгук не сомневался, что дипломы свои они получат так, как задумали, счастливой влюбленной парочкой. А вот дальше — неизвестно… Рынок труда в их стране и без того уже был перенасыщен дизайнерами одежды и модельерами, а в такой обстановке даже друзья становились конкурентами и врагами. Оставалось надеяться, что кто-нибудь из них после первого курса сменит специальность на интерьер или ландшафт… В своем же выборе Чонгук был уверен на сто процентов. Никакой полиции. Только музыка. Пусть даже придется прыгнуть выше собственной головы и умудриться всё же протиснуться в проклятый Озеран с его космическими требованиями или разругаться в пух и прах с семьёй и сбежать в Лесвес. К слову, если в Лесвес нужны рекомендательные письма, пора бы и ему обдумать этот вопрос и закинуть первые удочки. На тренера-то он точно мог рассчитывать, Чонгук был ценным игроком в команде и представлял школу на всех матчах. А вот учитель музыки и сиренопения вообще помнит, что Гук к нему весь прошлый год ходил на занятия из банальной жалости — чтобы музыкальный кружок не распустили по причине невостребованности?.. — Ну что? — окликнул Тэхён, когда они все остановились неподалеку от главных ворот школы. — Как мы действуем? — Это я вас должен спрашивать… вы тут главные мозги операции, сами всё затеяли, сами распланировали… — Цыц, парни. Действуем так же, как с фотографией. Заползаем через окошко, проникаем в кабинет, хватаем и уходим. Всё. — Отличный план, не прикопаешься. — К делу! — В бой! — Да что вы разорались, сторож вас услышит! — зашипел Чимин, недовольно маша на друзей, и первым поспешил вдоль забора к заднему входу. — Придурки. В этот раз, как и обычно, им не составило большого труда попасть в закрытую школу. Тихонько пробрались вдоль кустов к нужному окошку, легко открыли его, ухватившись за деревянную раму, пробрались в подсобку, а оттуда без всяких проблем просочились в кабинет охранника, вышедшего на обход, чтобы взять из шкафчика нужный ключ. Это спортивный кабинет мог открыть любой — все спортсмены давно помнили наизусть пароль от кодового замка. Кабинеты же с лабораториями охранялись надёжнее, в них без специального ключа попасть было нельзя. Впрочем, и это не стало загвоздкой. Каких-то минут пять, и они уже осторожно осматривались в лаборатории кабинета биологии. — Вот она, — шепнул Тэхён, указывая на небольшой аквариум на полке между настенными шкафчиками. В просторном квадратном аквариуме стояло пластиковое колёсико, бутылочка-поилка, двухэтажный домик с тоннелями и сидела, сложив лапки на сером пузике и уныло глядя на них через стекло, легендарная мышка по кличке Кошка, бывшая всеобщей любимицей последние лет сорок. Грустное это было зрелище. Глянув на такое, не знающий мог и пожалеть беднягу. Но вообще-то учителя и школьники к своему школьному талисману относились с большим уважением и любовью. А то, что она сбегала постоянно, так это просто жажда приключений и бунтарский характер, который так сразу в бисеринках-глазах не разглядишь. Тэхён аккуратно снял аквариум с полки на стол. Чимин выудил из рюкзака заранее приготовленную пластиковую банку с дырявой крышкой. Мышка пошевелила усами. — Она говорит, что не слишком-то комфортабельно, — влез Чонгук, встревая между друзьями. — Что? Да это же просто транспорт! — Ей в этом транспорте на огромное расстояние ехать. Могли бы подушечку постелить и угощение положить, должен же быть хоть какой-то пристойный сервис. Госпожа Кошка отказывается участвовать в своем похищении на таких условиях. — Это ж, блин, кража, — еле слышно прошипел Чимин сквозь сжатые зубы. — Но-но! Это ложная кража, — поучительно поправил Чонгук, поднимая палец. — Это как традиция у вампиров красть невесту, которая уже давно на всё согласна. Невеста знает и готовится, а родителям сообщают о желании пожениться с помощью оставленной записки кровью на зеркале. Кстати, оттуда и пошла поговорка, что настоящие вампиры в зеркалах не отражаются, якобы все настоящие вампиры дочек так любят, что замуж отпускать не хотят, поэтому к зеркалам не подходят, чтобы даже случайно волшебную записку не заметить, иначе прочтение будет означать согласие. — Откуда ты вообще такие традиции знаешь?.. — Юнги рассказывал, как его двоюродную сестру в прошлом году украсть пытались, но окошком ошиблись. Но не отвлекайтесь! Вам нужно что-то предпринять. Сделка может вот-вот сорваться. Чимин с Тэхёном переглянулись и снова принялись копаться в рюкзаках. Один уложил на дно банки свеженький носовой платок, другой вскрыл ради такого дела вакуумную упаковку с морковными колечками, и вскоре идеальный сервис был обеспечен. Кошка кивнула, вытянулась на задних лапках и забралась на подставленную ладонь Чонгука. И даже не возмутилась тем, что ее закрывают на крышку, хотя все ожидали после случившегося… всё-таки она была животным. — Отлично, теперь делаем ноги, — довольно улыбнулся Чимин, укладывая банку обратно в рюкзак. — Возможно, даже успеем до возвращения охранника ключ повесить. Ребята поставили аквариум обратно на полку, на всякий случай оставили на его стенке записку с именем и номером телефона Тэхёна, и закрыли кабинет. Да, у них были почти бандитские планы, нарушающие правила школы, но всё же они не хотели, чтобы учитель Ли разволновалась и кинулась на очередные поиски, если вдруг они не успеют вернуть Кошку до утра. — Вы слышите эти странные звуки? — протянул Чимин, вытягивая шею и изумлённо оглядываясь. — Это мой желудок, — совершенно спокойно ответил Чонгук. — Не поел перед выходом. — Нет же. Это… как будто больная псина скулит. — Точно. Похоже на мою игру на саксофоне, — покивал Тэхён, останавливаясь и тоже прислушиваясь. — Ужасно. Отвратительно просто. — Может, это в трубах вода гудит? У нас в старом доме такое было, — хмыкнул Чонгук, неохотно замерев. Звуки-то и правда жути наводили. — Нет, они гудят, когда вода включена… — Может, призраки? — Тэхён, ну что призракам в школе делать? Все призраки в историческом музее, под стеклом и сигнализацией! — Одна престарелая мышь, Чимини, сейчас тоже должна быть под стеклом и замком… — деловито напомнил Тэ, складывая руки на груди. — Ты слишком ограничен в своем мышлении. — А ты цепляешься за нереальные варианты ради необычности. — Тише вы, это из того коридора, — шикнул Чонгук и толкнул ближайшую дверь. Как и обычно на каникулах, коридор был освещен лишь маленькими лампочками, которые школьники всегда по незнанию звали аварийными. Они немного рассеивали тьму, создавая, наверное, какое-то ощущение безопасности для дневных существ, но ночного хищника лишь сбивали. Это было похоже на сумерки, в которых ночные чувствовали себя максимально неуютно и беззащитно. Так что вот у Чонгука-то по спине так и хотели побежать мурашки. Две нимфы позади беззаботно цапались, проверяя дверь за дверью, как в игре с бесконечными жизнями. А он брел вдоль стеночки, затаив дыхание, стиснув зубы и прислушиваясь к чудовищным звукам. Они то спускались до свистящего шелеста, то напоминали шум грозы, то вытягивались протяжным волчьим воем, то рассыпались на отрывистые вороньи карки. И лучше им было бы идти по своим делам да не лезть, но… Замерев перед приоткрытой дверью, Чонгук осторожно заглянул в щёлку и хмыкнул. — Черт, я думал, он тут хотя бы не один, — нахмурился парень, чуть сдвигаясь и позволяя друзьям тоже заглянуть. — Учитель Бон? — Чего это с ним? — Он бухает, что ли? — В фазу новой луны водяные тоже превращаются в монстров, — объяснил Чонгук, ненавязчиво оттаскивая друзей от двери. — Оставим его в покое. — Новая луна несколько дней назад была, тебе ли не знать, оборотень. Чонгук нахмурился. И точно. Уже несколько дней, как месяц над лесом рос и рос с каждой ночью. Не меньше пяти, если припомнить. — Значит, бухает, — пораженно прохрипел Тэхён, прикрывая рот ладонью. — Учитель Бон… как ни стыдно… В ответ на это песня взвилась особо высоко и зазвенела так, что мозги в голове задребезжали в унисон. Троица зажала уши ладонями, а учитель взялся за куда более басистый и приглушённый припев, в котором уже даже можно было различить что-то отдаленно напоминающее мелодию. — Если б сирены так пели, моряки бы в ужасе за борт бросались, — покачал головой Тэхён. — Как его собственные уши это выдерживают? — Может, подойдем поболтать? — вдруг улыбнулся Чимин, медленно открывая дверь пошире и хитро глядя на друзей. — Спросим, что будет на итоговом проверочном уроке в конце года… — Думаешь, он сейчас помнит, что он учитель музыки?.. — Идёмте — узнаем. Он решительно распахнул дверь и вошёл в кабинет. Чонгук тут же припустил следом. Тэхён помялся какое-то время, взвешивая все «за» и «против», но тоже присоединился. Учитель Бон не сразу их заметил. Только когда ребята, дослушав песню до конца, дружно захлопали. — Ооо, бульбулечка моя, — невнятно пробормотал учитель, расплываясь в улыбке и протягивая руку то ли Тэхёну, то ли Чонгуку, то ли кому-то воображаемому, кого увидел между ними. — Ты тоже пришла? Ты же говорила… что забыла дорогу в мой ром… дом. Парни переглянулись, Чонгук не сдержал усмешку, чуть склонился вперёд и протянул максимально тоненьким голоском, подражая абстрактной женщине-сирене: — Это ты ко мне пришел, карасик мой. — А что с твоим голосом? — Учитель протер глаза и вылупился перед собой. — Чон Чонгук! Я же велел вам не приходить на мои занятия в шерсти! У меня аллергия… спрячьте уши и хвост… Учитель помахал на ребят рукой, как будто прогоняя, а второй между тем ловко и расторопно налил себе ещё самогоночки в рюмку, тут же опрокинув в один глоток. — Вот, так-то лучше, — улыбнулся он, глядя на Чонгука с умилением. — Вы разучили песню, которую я вам дал? — Да, разумеется, — с готовностью покивал Чонгук, не реагируя и не отвлекаясь на удивлённые хмыки друзей. — А вы написали рекомендательное письмо, которое мне обещали? — Письмо… письмо… Ммм… куда же я его положил, — залопотал учитель, роясь по карманам и обшаривая уставленный тарелками с закусью стол. — Где-то тут… О! Вот, нате вам! Он протянул парню какую-то бумажку и горячо пожал руку, как будто медаль за особые заслуги вручал, а не подложку под сушёную рыбку. — Горячо рекомендую! Под мою ответственность! — А что вы рекомендуете? — Лучше, конечно, на яблочках. Классика. Классику надо знать. — Ооой, учитель, а это письмо не тому адресату. Давайте вы мне новое потом напишете, ладно? Рекомендательное письмо для Лесвеса. Идёт? — Ну, конечно, тебе идёт, бульбулечка, тебе всё идёт. Будет тебе письмо, только приходи уже ко мне, я скучаю… Чонгук поджал губы, чтобы не сорваться на смех, пихнул бумажку в карман и кивнул друзьям на деталь, которую они сразу не заметили. Среди тарелок с едой стояла ещё и вторая рюмочка. Учитель явно пил не один. И пора было им сматываться, пока собутыльник не вернулся с обхода… Пришлось спешно распрощаться и линять. — И смешно, и жаль его, — пробубнил Тэхён, когда они уже выбрались за ворота. — Трагедия. — Бульбулечка это его чат-бот. Учитель Бон зажмотил продлить себе платный аккаунт, писал создателям, скандалил, требовал скидку и проворонил своего… бота. Мне Сокджин рассказывал. — Эм… уже не так трагично. — Как посмотреть, — хмыкнул Чонгук, разглядывая бумажку, которую ему всучили. Это был не случайный кусок бумаги, а аккуратно вырезанная статья из газеты, в которой даже подчеркнули пару слов. — Опять этот труп эльфа? Он фыркнул, затолкал вырезку поглубже в карман и достал пискнувший телефон, чтобы проверить пришедшее сообщение. Улыбка сама собой зажглась на лице — это был Юнги, желал доброй ночи и требовал немедленно рассчитать ему скорость падения волка из самолёта, перевозившего контрабандные мандаринки на высоте восемьсот шестьдесят два метра над лесом.

┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ ┈┈┈┈┈┈♡┈love┈┈┈ ┈┈┈┈┈╭╯♡┈you┈┈ ┈┈╭v━━v╮┈┈┈┈┈┈ ┈┈╰━━━╯┈┈┈┈┈┈ ┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

— А зачем вообще им нужна эта мышь? — наконец недоуменно спросил Юнги, отдавая Чонгуку последнюю печеньку, как будто так всегда и происходило и давно в привычку вошло. Они сидели на высокой ветке дуба, любовались изредка снующим туда-сюда заблудившимся охотником, как причудливой зверушкой в зоопарке, и уминали уже вторую пачку песочного с шоколадной крошкой. Всё же покупная еда иногда тоже была бесподобна… — Тэхён нанял ее в качестве модели для своего фото-портфолио и промо-ролика. Будут наряжать в разные костюмчики и снимать. Готовятся к поступлению. — Ооо. Похвально. Я бы посмотрел на итоговый результат. — Я попрошу, когда всё будет готово… — Чонгук отряхнул руки, спрятал пустую пачку в боковой кармашек на рюкзаке и вздохнул, осматривая ближайшие заросли. — А ты… ты вообще на какое отделение поступаешь-то? А то я так ни разу и не спросил за всё это время. — На музыкальное, — спокойно ответил Юнги и удивленно скосил взгляд, когда Чонгук чуть не свалился, дернувшись. — С равновесием у волков проблемы? — Дааа… мы не так приспособлены к висению на деревьях, как летучие мыши. — Чонгук слегка нервно усмехнулся. — Нет, если честно, я просто очень удивился. Ты занимаешься музыкой? — Да. У меня дома старое пианино и гитара. Я немного пишу музыку и сти… с… собирался посвятить этому жизнь. — Но, если так, в музыкальной школе тебе письмо не напишут, что ли? Почему ты говорил, что у тебя совсем голяк по этой части. — Я самоучка. Изучал всю теорию, но дома, не хотелось тереться с другими ребятами и выслушивать высокомерных учителей. Кто же знал, что потом это выйдет мне боком. Если попаду на прослушивание, должен бы пройти его. Но могут ведь и не пригласить, если заявка покажется скудной и хиленькой, поэтому и нужно подкрепиться письмами. — Ммм… Слушай. — Чонгук развернулся к нему и вцепился в соседние ветки, чтобы не ухнуть. — Учитель Бон каждый год отправляет работы учеников на конкурсы. Они начнутся как раз в июле. Сначала будут городские, потом выше, выше, вплоть до национального. Помнишь, его по телевизору ещё показывают где-то в декабре? Попроси его оценить твои старые работы. Может, на конкурс попадёшь… это точно будет хорошей страничкой в заявке. — Ты их даже не слышал, — улыбнулся Юнги, — но уже думаешь, что у меня есть шансы попасть на конкурс? — Я думаю, у тебя есть шансы и победить. Такой человек, если чем-то увлекается, значит отдается этому всей душой. Разве я не прав? — Да… — Юнги кивнул, соглашаясь. — Возможно, стоит попробовать. Но я впервые об этом слышу. Почему? — Учитель Бон в прошлом году сказал, что каждый раз было одно и то же — никто не хотел участвовать, никого это не интересовало, и он перестал трезвонить о конкурсе, зазывая желающих. Начал просто выбирать одного способного ребенка из кружка музыки, всучать ему песню собственного сочинения и отправлять на городской конкурс, чтобы всего лишь галочку получить от директора. Так было проще. Юнги хмыкнул. Да, музыка и стихи — увлечения куда более редкие. Рисующих ребят в их школе всегда хватало, с разными талантами и умениями, но хватало. Умеющих танцевать — тоже. Да и хорошо поющие находились. Но вот сочинять песни… Возможно, только они с учителем Боном и занимались таким. — А ты не хочешь поучаствовать вместе? — спросил Юнги, прерывая наступившую тишину и чуточку пододвигаясь. — У тебя очень красивые стихи, мне они понравились. И на кое-что из них я мог бы подобрать музыку. Тогда бы и у тебя появилась полезная страничка. М? — Я… думаю, что… там кто-то есть, глянь! — Чонгук пихнул его в плечо, указывая куда-то вниз. Юнги мотнул головой, растеряв весь настрой на флирт и удивленно оглядываясь. — Только что появился! — Ничего себе, — пробормотал Юнги, пригибаясь и поправляя очки, чтобы лучше рассмотреть. — Впервые вижу открытый магический проход. Казалось, кто-то флуоресцентную краску разлил прямо на воздух. Она слегка клубилась, мерцала в свете полумесяца и никак не исчезала. Ходили слухи, что ни один из рискнувших прикоснуться к магическому проходу не вернулся домой живым, так что спуститься и посмотреть поближе не тянуло, но издалека взгляд оторвать было сложно. — О, ну наконец-то современный человечишка. У него что-то вроде смартфона есть. Юнги склонился ещё ниже, рассматривая пожаловавшего охотника. Это был молодой парень в довольно обычных для их мира джинсах и куртке. Он ползал на коленях, увлеченно бормотал что-то себе под нос и, судя по всему, фотографировал причудливые цветы и ягоды. Когда из одного куста на него выпрыгнула проворная белка, бедняга вскрикнул от испуга, плюхнувшись на задницу, но тут же восторженно протянул к ней руку, предлагая вынутый из кармана орешек. Белка обнюхала подачку и приняла. Не отравленный, значит. — Что скажешь? — Современные гаджеты из других миров можно дорого продать, — прошептал Чонгук, наблюдая за тем, как незваный гость стелется по земле, чтобы сфотографировать белочку. — Но я весь в сомнениях. — Тоже думаешь, что он не охотник? — Есть такое ощущение. — У него три пистолета и два клинка. Для биолога многовато… — Юнги чуть свесился с ветки. — Можем подойти поближе и заговорить для надежности. — Ага. Чтоб он нам с этого «поближе» в глаза по пуле засадил? Кто его знает. Может, он давно нас заметил и прикидывается невинной рыбкой, чтоб мы ближе подошли. — Тогда будем ждать. — До утра? Упустим добычу. — Что-то из этого нам придется сделать, — вздохнул Юнги, возвращаясь на прежнее место. — Либо напасть, либо заговорить, либо уйти и упустить. Моё последнее предложение — кинуть в него жёлудь, чтобы спугнуть. Чонгук вскинул брови и расплылся в улыбке, бросившись искать в карманах что-нибудь, что не жалко. — Да пошутил я! Если он умелый охотник, это наше местоположение моментально выдаст! — Тогда что? — Слушай… сейчас мы аккуратно спустимся, соорудим из веток и моей куртки чучело с рогами, сами спрячемся, а его магией направим к этому охотнику. Он примет чучело за монстра. И тогда точно раскроет свои замыслы — либо нападет, либо, если вдруг он всё же биолог какой-нибудь, испугается и убежит. — Хороший план, — тихо одобрил новый голос. Чонгук с Юнги уже даже не удивились. Просто выжидательно посмотрели на оборотня, подсевшего на соседнюю ветку так тихо и незаметно, как призрак. — Но слишком много мороки. Моё чутьё говорит, что он не представляет опасности… — Для тебя — может быть, — фыркнул Чонгук, отворачиваясь. — Я спущусь и проверю. Если это кровожадный охотник, ваша безопасность полностью под мою ответственность, — усмехнулся оборотень-ведьма, спрыгивая на землю. — Вот же… засранец, — процедил Чонгук едва слышно. — Упустили добычу. Черт, а такой хороший набор… Юнги пихнул его в плечо, отвлекая от раздосадованного ворчания. Внизу уже завязывался разговор. Охотник с улыбкой приветствовал незнакомца, не скрывающего красное магическое мерцание на волосах, и даже горячо пожал ему руку. — Меня зовут Чон Хосок, — с улыбкой рассказывал парень, похоже, тоже не видя в собеседнике угрозы. — Можно просто Хосок, не люблю формальности. Я человек из другого мира. Он махнул рукой себе за спину, где всё ещё мерцал волшебный проход. — Микото. Оборотень. Скажите, с какими целями вы прибыли в этот лес? — Ооо… это… — Хосок натянуто рассмеялся, потирая шею. — Трудно так просто объяснить. Видите ли. В моём мире существовало древнее пророчество, гласящее, что однажды родится великий спаситель, который отправится в магическую червоточину, порождающую монстров, победит зло и запечатает ее, тем самым освободив мир. Когда я родился, все ведуны хором твердили, что я и есть избранный. И вот… стукнул мне двадцать один год — отправили меня на великое дело. — Спасение от зла. Звучит и правда неплохо, — покивал Микото, улыбаясь, как настоящий дипломат. — Только есть одно «но»… — О, я догадываюсь, о чем вы! Вообще-то наши лучшие учёные давно сошлись во мнении, что червоточина представляет собой пока ещё не понятный для нас природный объект, способный перемешивать параллельные вселенные. Всасывает всё, что приближается, и выплёвывает на другую сторону. Чонгук с Юнги переглянулись и тоже спустились с дерева. — Буквально несколько дней назад удалось на практике доказать, что червоточина ведёт в целый параллельный мир, а вовсе не в какое-то средоточение черной магии и зла. Был отправлен сверхтехнологичный зонд, который обыскал лес и вернулся… эм… с трупом. Хосок замялся, глядя на присоединившихся ребят. То ли думал, стоит ли познакомиться и с ними отдельно, то ли не хотел рассказывать кровавые подробности при подростках. — Это был труп эльфа в жёлтой куртке? — предположил Юнги, хмурясь. — Ого, вы в курсе? Да. Наши криминалисты выяснили, что его не мог убить наш зонд, вы не подумайте… — Не волнуйтесь, — отмахнулся Микото, — здесь три свидетеля той смерти, не думаем. Что было дальше-то? — Ну… при нем даже были документы. Это доказало, что здесь живут разумные существа других видов. Так что мою миссию немного переоформили. Теперь я могу либо изучать новый мир и собирать информацию, доказывающую, что он безопасен, либо сражаться со злом и спасать мир, если придется. Вот. Местные переглянулись. Кажется, всем было слегка не по себе от такой встречи. — Ладно, слушай сюда, Хосок, — начал Микото, по-приятельски приобнимая гостя за плечи и ненавязчиво разворачивая. — Здесь живут разумные виды, да, но этот мир всё равно для вас опасен, и тебе не стоит в него углубляться. Так и передай своим: труп вы вернули без проблем, но живым существам между мирами путешествовать нельзя. Не приходи больше и скажи, что все силы нужно бросить не на попытки истребить зло внутри червоточины а на постройку сдерживающего предприятия вокруг неё, чтобы случайно выплюнутые монстрики не разбредались и никому не угрожали. Договорились? — Но как же… — Рад, что ты со мной согласен! — улыбнулся Микото и толкнул растерянного парня в мерцающее облачко. — Счастливо! В ответ он, разумеется, уже ничего не услышал. Проход поглотил ухнувшее тело и снова закрылся, сжавшись до крохотной точки, парящей в воздухе. В таком виде они и оставались большую часть времени. Такими Юнги видел их много раз. Но в ту ночь было очень странно осознавать, что где-то в другом мире только что вывалился из такого же прохода человек, с которым они разговаривали секунду назад. — Почему вы даже не дали ему осмотреться, учитель? — Етить, — поджал плечи Микото, оглядываясь на парней. — Не зови меня так. Уж лучше по имени. — Ну так? — нахмурился Чонгук, складывая руки на груди. — Почему… Микото? — Не надо на меня супиться. Я сделал это, чтобы жизнь ему спасти. Переход из мира в мир не проходит бесследно. Магия другого мира не приживается в новом, через несколько дней человек начинает сходить с ума, а через месяц уже в муках умирает. — Микото покачал головой, видя недоумение на лицах. — В школе об этом больше не рассказывают, да? Ну ещё бы, программу по ООН знатно урезали. Почитайте про эксперименты сороковых годов. Наши учёные много раз пытались сохранить жизни охотникам, но всё заканчивалось одинаково. Чтобы пришлый смог выжить, здешний должен разделить с ним свою магию. Юнги охнул. Он и правда слышал что-то смутно похожее в каком-то старом чёрно-белом фильме. Очень странном фильме о пришедшем из другого мира мужчине и лисице, которая подарила ему часть своей магии. — Да это же всё равно что брак без возможности развода, — с сомнением хмыкнул Чонгук. — Никто на такое не согласится. — Поэтому и нельзя допускать переходов, которые мы не готовы прервать убийством. Микото в последний раз глянул на крохотную точку в пространстве и уверенно зашагал в чащу, на ходу доставая клинок. Где-то далеко впереди слышался другой голос. Видимо, ещё один охотник. — Нуу… что ж… — рассеянно протянул Чонгук, пряча руки в карманы и оглядываясь. — Знаю, ты сегодня не настраивался… но, раз он в лесу, нам добычу не урвать. Займёмся физикой? — Только на моих условиях, — ответил Юнги, завороженно глядя на мерцающую точку и думая, от чего у него кружится голова. От шока из-за увиденного, от радости, что не придется охотиться, или от дефицита крови на овощной диете. — За каждую ошибку я буду тебе чёртика на груди рисовать. — Спасибо, что не на заднице… — Это на следующей неделе.