Позитивное общение

              — Наделённые разумом животные пугают, — едва слышным шёпотом прошипел Чонгук, отворачиваясь. — К счастью, их в нашем обществе единицы. Это ведь последствия каких-то магических несчастных случаев. Должно выполниться много разных условий, чтобы животное получило разум. Насколько я понял, этот крот стал разумным, когда случайно попал на склад магических удобрений где-то в теплицах за городом, где его придавило бочкой, облило волшебной жидкой подкормкой и ударило током в новолуние. — Ммм, теплицы. Врут они всё про экологически чистые овощи. Коверкают бедным зверям жизни. — Лучше скажи, ты что-нибудь понял из этого разговора? Чонгук оглянулся через плечо. Крот уже вернулся к своим делам и вовсю активничал, наматывая на какую-то гнутую деревяшку длинную гирлянду. — Я понял, что он хотел о чем-то заявить. Но самого заявления не понял… он говорил, что ждёт прихода кого-то из жильцов, какой-то светящейся самки. И что у него уже почти всё готово. Не знаю… он решил кому-то за что-то мстить? Юнги улыбнулся, забавляясь такому предположению. — Нет. Крот собирается признаваться в любви какой-то жительнице этого дома, — пояснил он, пряча разговорник в рюкзак. — Очень надеюсь, не моей маме. Он тоже понял из беседы, больше походившей на монолог крота, от силы половину. У крота были серьезные планы на даму, так что и подготовка требовалась серьезная, вот он и проковырялся почти два месяца. Сначала месяц просиживал столы в администрации, добиваясь то ли каких-то изменений, то ли разрешения внести изменения. А потом месяц трудился над переоборудованием придомового участка. И вот наконец добился желаемого — обеспечил их давно погрязший во тьме дворик ночным освещением для тех, чьи глаза не приспособлены к жизни во мраке. А заодно… — О! Это сердце! — всполошился Чонгук, пихая Юнги локтем, как будто тот не смотрел ровно на то же причудливое деревянное сооружение из двух половинок, сложившихся в сердечко, оплетенное гирляндой с красными огоньками. Лебёдка трудилась, треща, конструкция поднималась, и через минуту над дорожкой, ведущей к крыльцу, встала подобно воротам арка, лучше всяких слов говорящая о намерениях и чувствах крота. — Ничего себе, я только сейчас понял! — Уоооо, — протянул Юнги одобрительно и даже в ладоши похлопал, выражая восхищение. Доедающий в сторонке сливу Мандаринчик настороженно замер, навострив ушки, и прислушался со своей ветки. — Потрясающе. Крот что-то там пискляво ответил, указывая на конструкцию. Юнги непонимающе нахмурился, но Чонгук тут же подскочил, принявшись отцеплять крюк лебедки и вообще помогать с уборкой инструментов. — Я, конечно, не знаю, что скажет ваша возлюбленная, — пробормотал Юнги, оглядывая ставший таким уютным и милым двор, — но работу вы проделали огромную, это достойно уважения. Надеюсь, она оценит. Крот покивал, благодаря, и вдруг шикнул, как будто прося всех стихнуть. Выбежал на середину дорожки, привел себя в порядок и замер на задних лапах. Напротив, не сводя с него удивленного взгляда, стояла госпожа Ча — соседка Юнги с третьего этажа. Оборотень-медведь, которая даже в человеческом виде чем-то напоминала маму-медведицу с тремя детьми. Добродушная хохотушка, которая в то же время слыла одним из лучших и самых суровых офицеров их полицейского участка. Она стояла в своем медвежьем виде, от чего форма со светоотражающими полосками смотрелась слегка забавно, держала на согнутой лапе пакет с покупками, которые, очевидно, сделала после смены в ближайшем мини-маркете, и, вроде бы, понимала в происходящем чуть больше, чем Юнги ожидал… Крот запищал что-то на беглом зверином — Юнги, еле разбирающий слова, весь напрягся, пытаясь вникнуть. Госпожа Ча громогласно зарычала в ответ на ещё более странном диалекте — Чонгук вцепился в плечо Юнги, теребя за толстовку и явно требуя перевода. Крот странно прочистил горло и вдруг запел. Честное слово, это точно была серенада! Причем, исполняемая настолько от души, что Чонгук с Юнги даже отвернулись и неспешно побрели прочь, не желая мешать в такой интимный момент. Но звуки кротячьего пения ещё долго звучали в ушах обоих. — С ума сойти, — выдохнул Чонгук, ошалело оглядывая улицу, когда они зашли на третий круг вокруг детской площадки, которую «обхаживали» просто на автомате. — Кажется, она ему тоже симпатизирует. Она ведь подпевала, мне не послышалось? — Такое не могло послышаться. Мозг не способен такое выдумать, пока не услышишь в жизни… — пробормотал Юнги отстраненно, сам не понимая, что несёт. Но ещё больше не понимая, как мог себя с Чонгуком странной парой считать. — Ну… уж кто, а госпожа Ча точно заслуживает счастья в личной жизни, так что, если это ей подходит… — Ах, июнь, пора любви! — Я думал, пора любви — весна. — Любое время — пора любви, если есть настроение и возможность, — философски пожал плечам Чонгук и улыбнулся. — Кстати, ты ведь меня на чай пригласить обещал. Или на кофе… не помню, на что мы там договорились… — Да. Кофейня в паре шагов. — А может, в гости? — Я… — Юнги подавился собственным возражением. А так можно было? Просто брать и напрашиваться?! Хотя, погодите, он же и сам примерно так и делал, только не с кофе, а с отношениями. Юнги мотнул головой и затараторил, пытаясь уложить все свои доводы в минимум секунд: — У меня родители дома. И, возможно, брат-извращенец. Я не уверен, что ты морально готов к этому знакомству. Моя мама, она, знаешь, она может переходить границы, когда приходит в восторг, а от тебя она в него не то что придет, прилетит на кожистых крыльях. Да и отец мой любит что-нибудь ляпнуть странное. Думаю, им нужно сначала привыкнуть к мысли, что я… что у меня… мы… — Но ты говорил, они в гостях у тети до утра. — О боже, точно! — с облегчением рассмеялся Юнги, уже почти привычно цапнул Чонгука за руку и потащил обратно к дому, надеясь быстро и незаметно прошмыгнуть мимо объясняющейся парочки. — Чего ж ты сразу не напомнил! У меня дома есть обалденный миндальный кофе, ты обязан попробовать его с маминым ореховыми печенюшками! То есть… вообще-то моими, но по маминому рецепту. Мама болела долго, поэтому готовил печенюшки я. И, кажется, не стоило это говорить, а то теперь я рискую двинуть кони от смущения… Дома и правда никого не оказалось, хотя Юнги до последнего опасался, что напутал или что брат передумал идти в гости. Но никого не было. Мама по телефону сказала, что они вернутся еще нескоро. И ребята окончательно расслабились, пользуясь выпавшей редкой возможностью. — Блин. Ну скоро ты там? — почти прохныкал Чонгук, нетерпеливо поезрав на подушке, чем вообще-то только еще больше замедлил процесс. — Прояви понимание! — возмутился Юнги, шлепнув его по спине. — У меня, между прочим, руки трясутся от волнения! Он невольно облизнул клыки, закусил губу, перехватил ручку покрепче и вернулся к работе. Чертик на пояснице Чонгука был уже почти готов, оставалось только дорисовать ему еще пару пушистых хвостиков, огромные оленьи рога на спине и маленькие крылышки на голове… всё то, что скопом и отличает древнюю нечисть от обычных существ, которые всё еще существуют, а не только будоражат фантазию археологов, раз в пять лет находящих косточку-другую от их скелетов. — Представляешь, я никогда раньше не рисовал себе татуировки гелиевой ручкой, — вдруг поделился Чонгук, осторожно пытаясь оглянуться через плечо. Юнги старательно тупил взгляд, чтоб ни в коем случае не встретиться. — Кто б мог подумать, что начну сразу с задницы. — Это всё моё плохое влияние, прости. Бабуля мне всегда говорила, что я что угодно через эту самую задницу пытаюсь сделать, потому что только так у меня получается. В детстве я никогда не понимал, что она имеет в виду. — Юнги закрыл ручку, щелкнув колпачком, отложил ее в сторону и взялся за смартфон. Этот шедевр точно нужно было запечатлеть, а потом похвастаться Намджуну. — Хотя, возможно, и сейчас не до конца понимаю. Но я люблю, если уж браться за что-то, то по хардкору, сразу бросаться в самые дебри. — Хм. Ну да. Месяц назад ты чуть ли не впервые в жизни со мной заговорил, а сегодня с меня уже трусы падают по одному щелчку твоих пальцев. — Главное — не забывай, что всё это во имя знаний и умений, — улыбнулся Юнги, привставая на коленях и показывая получившиеся фотки. — А если подумать, может, я тоже такой? — Какой? Юнги уселся на постель и осмотрел сгорбленную на ее краю фигуру. Чонгук всё листал фотки, разглядывая рисунок древнего монстрика. На фоне горящих лампочек с жарким светом он выглядел настолько уютно, тепло и мило, что хотелось крепко обнять и греться душой. Так редко показывающиеся волчьи ушки стояли торчком, и каждая шерстинка будто светилась изнутри, как искорка огня. Юнги даже вспомнить не мог, когда в последний раз чувствовал себя настолько хорошо, как будто в его мире просто не было никаких страхов и неприятностей. — Я с самого детства знал, что каждый оборотень должен повзрослеть, — пояснил Чонгук, возвращая телефон и усаживаясь удобнее, — превратиться в настоящего волка, чтобы стать полноценной частью клана, а не просто еще одним родственником. А в итоге мне пришлось сначала стать частью собственного маленького клана, чтобы повзрослеть. Найти друзей, наставника и… тебя. Пошел обратным путем. — Мне кажется, многие действуют и живут не по тому шаблону, который общество считает правильным. На то мы и сложные существа. Важнее — какой результат. До столицы, например, можно долететь самолетом, доехать на поезде, автобусе или машине. А можно дойти пешком, хотя этот путь выберут редчайшие единицы. Но если ты никуда не спешишь, а опыт такого путешествия будет для тебя интересен и ценен — почему бы и нет. — Намекаешь, что я должен ценить свой опыт и радоваться, потому что получил не только то, что пытался получить, но и намного больше? — Нет, просто рассуждаю, — честно признался Юнги, невольно протягиваю руку, чтобы потрогать мягкое ушко. — Но ценить опыт и радоваться тому, что имеешь, никогда не помешает. Нам с древних времен это объясняют. Уверен, даже черти сидели где-то неподалеку от пещеры, дожирали сырого собрата и обсуждали на своем несформированном языке жестов, что нужно ценить любой опыт и радоваться, что смог убить нехорошего соседа, даже если сделал ты это не дубиной, как все. — Хотел бы я на такое глянуть. — Где-то есть веб-комиксы и с таким сюжетом. — А про вампира, рисующего оборотню ручкой чёртиков на заднице? — Думаю, в мире пока ещё существует не абсолютно всё, что можно себе вообразить. Но ты всегда можешь сделать свой комикс. — Уверен, ему ещё и какую-нибудь премию дадут. Как остросоциальному произведению о дружбе видов. В прошлом году ведь снова выиграл самый никчёмный из всех номинантов. — Ты следишь за вручением национальной премии? — Отец следит за театральными номинациями, так что и я с детства привык. На моих глазах Пак Вафваф получил пять наград… и в прошлом году заявил, что официально отказывается от всех последующих номинаций пожизненно, потому что нужно давать дорогу начинающим артистам. — Я читал об этом на «Лапки Ньюс», — покивал Юнги, вдруг почувствовав дуновение какого-то приятного благоговения. — Пак Вафваф потрясающий. — Дааа, — расплылся в улыбке Чонгук, поджимая плечи. — До сих пор постоянно вспоминаю, как мы всей семьёй его концерты смотрели на каждый праздник. В детстве это казалось чем-то необыкновенным! Однажды мы праздновали День Семьи, мама наготовила мои любимые говяжьи рулетики в беконе, папа сделал нам всем из списанных театральных занавесов плащи, как у средневековых рыцарей-оборотней, и мы с братом придумывали танцы под любимые песни Пак Вафвафа. — А я вот, увы, почти не помню тот вечер, когда мы ездили на его концерт. Мне было восемь, и я так перевозбудился от поездки в столицу, похода на концерт и парк аттракционов, что та поездка в моей памяти похожа на сплошной белый лист. Но зато до сих пор помнятся эмоции, необыкновенная радость, это была одна из самых счастливых ночей в моей жизни. — Знаешь, это даже забавно, что у нас есть такие счастливые воспоминания, связанные с одним и тем же артистом. — Что, думаешь, нас уже с детства связывали нити судьбы? — В таком случае они нас связывают еще с половиной страны, Пак Вафваф всё же самый популярный артист последних двадцати лет. — Чонгук усмехнулся, осторожно подтягивая штаны. — Я скорее имел в виду, что так намного интереснее делиться детскими воспоминаниями. Мы даже с Чимином и Тэ редко обсуждаем что-то такое… — Серьезно? Ну… если так, ты можешь рассказать мне еще немного, как вы проводили праздники с семьей.

┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ ┈┈┈┈┈┈┈♡┈kiss┈┈ ┈┈┈┈┈┈╭╯♡┈me┈┈ ┈┈╭v━━v╮┈┈┈┈┈┈ ┈┈╰━━━╯┈┈┈┈┈┈ ┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

Не прошло и пары дней, как они снова встретились с Микото и Хосоком. Погуляв между пустырями на окраине за горой, они ехали на автобусе в центр и вот тогда-то и увидели эту парочку, ютящуюся в самом конце салона на задних сиденьях. Оба уткнулись в телефоны, перешептывались и о чем-то хихикали. Даже влезать в их идиллию не хотелось, но вокруг парней была сложена целая груда коробок и сумок, что будило любопытство. — Вы опять по магазинам? — с весельем спросил Чонгук, нависая над парнями. Те совершенно одинаково подняли совершенно одинаковые кислые взгляды, а после уже ни разу не одинаково улыбнулись. Микото — по-отечески, едва заметно, Хосок — широко и задорно, как близким друзьям. — Какой там, в магазинах после нас ничего не осталось, — усмехнулся Микото, ногой придерживая один из пакетов. — Мы уже едем в Ловушку, чтобы всё это добро отправить. — И заодно в игрули играете, — покивал Чонгук, демонстративно заглядывая в экран. Что-то в этой картине казалось ему очень забавным и в некоторой степени даже романтичным, потому что парни не столько играли, сколько друг другу помогали и подсказывали. — О, эту я не знаю. Из твоего мира, да? Интересная? — Простенький платформер про худеющего пингвина. — Ндааа, этому шарику не помешает сбросить пару десятков килограмм. — Я… не очень хорош в видеоиграх, — пробормотал Микото, закрывая приложение и пряча телефон Хосока ему в карман. — Поэтому он и толстый. А вы, судя по одежке, тоже в лес, так? Часто же вы охотитесь. — А я не очень хорош в охоте, — невозмутимо ответил Чонгук, не теряя улыбки, — так что тренируемся, пока на каникулах время есть. Кстааати… может, когда закончите с отправкой подарочков, потренируешь меня немного? Это, конечно, была наглость, но у Чонгука имелся отличный план. Маленькая хитрость, подсмотренная у хороших психологов и просто великолепных манипуляторов — бабули с дедулей, которые когда-то весьма ловко лет двадцать убеждали одну волчицу в чем угодно. — Ну… я даже не знаю, нам после этого, вроде как, нужно будет еще много всего сделать… — Правда? Как жаль, я так надеялся на учителя. Ты ведь самый классный охотник из всех моих знакомых. — Мы правда планировали сходить в бибилиотеку и книжный магазин, — бубнил Микото, глядя в окошко. — Хосок хочет собрать как можно больше полезной информации об этом мире для следующего письма. — Что ж, раз так, то в следующий раз… — Чонгук сделал выразительную паузу, любуясь, как едва заметно поджимаются губы, — хотя бы покажешь полянку, где больше всего проходов открывается, окей? А мы взамен дадим Хосоку интервью! — Да-да, конечно, — закивал Микото. — Без проблем покажу. У меня есть одна любимая проплешинка, там куча охотников всегда появляется. — А Хосок, случайно, не из этой проплешинки? — Из другой. Сидящие парни переглянулись, видимо, тоже думая, что разговор звучит странновато. Хосок вернул чужой смартфон. — Здорово, что он работает, — вдруг тихо хмыкнул Юнги, глядя на смартфон, который Хосок достал из собственного кармана. Он очень походил на привычные им, но на задней стенке были логотип и название не существующей в их мире компании. Лого с кометой, облетающей планетку, ему, конечно, нравилось, но надпись Чонгук разобрать не мог. — Повезло. — Да. В ремонте техники нам состряпали переходник, так что теперь я могу свободно заряжать его и пользоваться. Звонить не могу, но мне и некому звонить, зато фото и заметки работают без проблем. — Поразительно, как много общего между нашими мирами. — Но всё равно… у вас есть то, что у нас сочтут невозможным. — Хосок слегка нахмурился и отвел взгляд, как будто неожиданно смутившись: — И я сейчас не про рогатых и крылатых. — Тогда про что? Про магию? — Да. Я двадцать лет не мог представить, чтобы в самом деле, а не в сказках, одно существо моментально превращалось в совершенно другое. Человек в хорька! Такие метаморфозы просто поражают… — Если бы ты, прожив двадцать лет, впервые увидел то, как вода превращается в пар, ты бы тоже очень удивился, — ответил Микото, а после всполошился: — У вас ведь это тоже так работает, вода превращается в пар, да?.. — Вода? В пар?! — встрепенулся Хосок, округлив глаза. — Ладно-ладно, шучу, разумеется, это работает так же! Он тихо рассмеялся, глядя на удивленные лица приятелей. Они приближались к центру, автобус постепенно наполнялся народом, становилось шумно, но спокойно — без опасений можно было обсуждать что угодно, среди галдежа их всё равно не услышат. Так что так они и ехали до самой конечной остановки, ища сходства и различия двух миров.

┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ ┈┈┈┈┈┈♡┈pretty┈┈ ┈┈┈┈┈┈╭╯♡┈wolf┈ ┈┈╭v━━v╮┈┈┈┈┈┈ ┈┈╰━━━╯┈┈┈┈┈┈ ┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

В городе в ту ночь было довольно тихо, а вот в Ловушке снова как будто за каждым кустом кто-то бродил. Но всё же Чонгук не ждал никаких неприятностей. Они ведь уже так здорово привыкли к лесу и охоте, что могли любую проблему решить. Наверное. — Ты ведь помнишь, как найти нужный проход? — спросил Хосок, с очевидной опаской оглядываясь по сторонам. Он дергался от каждого вскрика совы и каждого шуршания в траве. Счастье, что в этом лесу волки не водились… и что иноземец тихое тявканье с грызниками не ассоциировал. — Точно? — Два раза уже сказал — да, — вздохнул Микото, спокойно сворачивая на тончайшую тропинку, на которую мало кто решился бы свернуть в здравом уме. И чуть там не застрял из-за висящих со всех сторон пакетов. — Я знаю лес как свой собственный хвост. — Хвост? Как это понимать? Хвост сзади, его как раз плохо знают! — Может, я не о том хвосте, — буркнул Микото, на мгновение замерев и вдруг встрепенувшись, поправляя висящие пакеты. После этого, видимо, стало легче идти и терпеть происходящее, так что продолжил парень уже вполне миролюбиво: — Щенки древесных ведьм всегда спят, свернувшись клубочком и укусив себя за хвост, так что успевают его хорошенько узнать. Отсюда и выражение. Чонгук удивленно хмыкнул. Он тоже слышал такое выражение пару раз, но уж очень давно, успел забыть, как это вообще понимать. Так что внезапно он уже узнал что-то новое из этой прогулки, хотя обучения не ожидал. — А, вот оно что, — покивал Хосок и вдруг вскрикнул, подпрыгнув чуть не выше кустов и отбиваясь от какой-то задевшей его ветки сумкой с подарками. Чонгук придержал нахальную ветку, чтоб не лапала где не разрешали. — Ох, боже мой, такими темпами я не доживу до смерти… Может, нужно было взять с собой Молнию и Ветра? Здесь же так опасно! — Не нужно. Я защищу тебя не хуже собак. А когда избавлюсь от всего этого хлама, то и намного лучше. Так что не визжи, свети себе под ноги, а не мне в глаза, и шагай дальше. Чем быстрее перекинем вещи, тем быстрее пойдём в библиотеку. Чонгук мысленно усмехнулся, представляя, как нежная психика гостя будет реагировать на ночных посетителей этой самой библиотеки. — Уже почти пришли, — послышался позади голос Юнги. — Не почти, а пришли. Микото оттянул нависшую ветку и открыл проход на знакомую всем им поляну. Хосок замер. Чонгук выглянул из-за его плеча. На поляне блестели в свете луны несколько десятков закрытых проходов. Одни — крохотные, словно пылинки, другие — заметно больше, как будто вот-вот откроются «нараспашку» и выпустят кого-нибудь. Чонгук уже плохо помнил, почему так по-разному бывает, это в самом начале года проходили. Знал только, как их заставить открыться и почему этого делать не нужно. — Уверен? Не вижу ничего похожего на червоточину. Микото сбросил с себя пакеты, сложил их на краю поляны и вдруг превратился. А после подошел к Хосоку, тщательно обнюхал его ногу и кинулся скакать через высокую траву, пробираясь вглубь и принюхиваясь к воздуху. Чонгук удивленно глянул на вставшего рядом Юнги. — Думаю, это стёб, — шепнул тот едва различимо в шорохе листвы. — Или попытка убедить. — Ну что там? — нетерпеливо спросил Хосок, плетясь следом и вытягивая шею, будто это поможет лучше видеть. — Чувствуешь? — Нда, точно… убедить. — Довольно изобретательно, — с улыбкой пожал плечами Юнги. — Наверное, человеку, который не знаком с магическим чутьем, проще поверить, что проходы можно найти по запаху, чем довериться эфемерным объяснениям «Я знаю, потому что магия». Уверен, учитель из него получится хороший. Чонгук только усмехнулся в ответ, наблюдая за крупным черно-бурым хорьком, вставшим на задние лапы, вытянувшимся по струнке и нюхающим маленькую мерцающую звёздочку над собой. Выглядело и правда довольно убедительно. По крайней мере, Хосок, судя по реакции, безоговорочно верил. Аж просиял весь, когда Микото снова превратился и торжественно продемонстрировал расширяющийся проход. — Лучше не подходи слишком близко, — окликнул Юнги, когда человек уже собирался побежать к середине поляны. — На всякий случай. — Да, — согласился Микото. — Мы переправим вещи с помощью магии, чтобы не соприкасаться с ним. Даже наши ученые до сих пор не изучили проходы как следует, так что простым школьникам и студентам лучше не соваться. Хосок понимающе кивнул и стал перебирать пакеты с коробками да сумки, которые с собой притащил, то ли проверяя, не потерялось ли что по дороге, то ли решая, в каком порядке всё это добро перебрасывать. Микото принялся помогать, накладывая двигающие чары. Наблюдая за ними со стороны, Чонгук сложил руки на груди. В обычной ситуации он бы попытался хоть немного помочь, но эти двое так здорово ладили, будто уже не первый год вместе грузчиками работали. — Что скажешь, хотелось бы глянуть, что там? — спросил Чонгук, кивнув на проход. — В других мирах? — Любопытно, конечно, — тихо ответил Юнги, усаживаясь в траву, чтобы удобно наблюдать. — Но я и в своем-то мире кучу всего не знаю и не видел еще. Больше тянет не просто к новому, а к приятному, так что я бы выборочно посмотрел. Например, на трогательные комедии из разных миров, попробовал бы их шоколадные батончики, на домашних животных глянул бы. — Ооо… да. Одомашненные хомячки — звучит круто. Если люди ладят с этими дикими и высокомерными грызунами, то должны быть поразительны. Мы могли бы у них чему-то поучиться. — Приручать хомячков? — улыбнулся Юнги, глядя снизу вверх. Чонгук не сдержался и плюхнулся рядом, уже даже не удивляясь, что постоянно так и тянет туда, где этот вампир. Они что, уже ролями поменялись? Теперь Гук начал следом бегать? — Да, вообще-то согласен. Обмен опытом — это всегда очень полезно. Мир Хосока развит, кажется, примерно на том же уровне, что и наш. Но, уверен, мы всё равно могли бы друг другу много рассказать… и как раз были бы готовы и способны воспринять чужие знания. — Надо почту наладить… — Сурово зыркнув на приглядывающуюся из-за дерева вощебрюхую косулю, Чонгук сорвал пушистый луноцвет и прикусил чуть горький стебелек. А потом добавил, перейдя на шепот, чтоб точно никто лишний не услышал: — Если б Хосок остался тут жить, было бы очень удобненько, могли бы и правда прорыв устроить… — Ну, шансы есть, — ответил на это Юнги. Чонгук кивнул, глядя как неспешно и аккуратно исчезает в магическом проходе очередная коробочка с подарками, плывущая по воздуху, шурша травой. Не было понятно, продолжает ли работать магия при переходе на другую сторону хотя бы в пределах ауры прохода, поэтому Микото старался действовать осторожно и не поднимать груз слишком высоко. Сначала они собирались даже позволить Хосоку самому всё отнести и оставить у «червоточины», не уходя от ее ауры далеко. Но, как уже было сказано, никто из них не знал, не будет ли последствий. Так что от этого плана пришлось отказаться. Червоточина находилась на окраине леса, в каких-то метрах двадцати от дома Хосока, так что не приходилось сомневаться, что гору коробок очень скоро заметят — подарки будут получены. А раз так, незачем и рисковать. Разве что — на всякий случай Хосок вложил по одинаковому письму с объяснениями в каждую из них… на случай, если что-то стащат раньше, чем заметит кто-то из его семьи. Чонгук со странным весельем представлял, как его сестра с радостью кидается читать десяток писем от ушедшего навсегда братишки, а там копия за копией, копия за копией. Иронично. — А если они не дозреют?.. — Значит, Хосок умрёт спокойным и довольным, — буркнул Юнги, явно тоже чувствуя неловкость от подобной темы разговора. — Он такой вариант даже не рассматривает и просто готовится к смерти. В конце концов, редко кто влюбляется с первого взгляда и способен довериться такому чувству. Амель Бартоли и ее муж — уникальный случай. Обмениваться магической энергией приходится с частотой от пары недель до суток, то есть, если даже разлюбить и расстаться, вам придется хоть раз в неделю спать… или целоваться несколько раз в день. — Черт, не грузи реальностью, лучше буду дальше думать, что они дозреют. — Чонгук сплюнул пушистый цветок, осознав, что успел уже весь стебель сжевать. — Хосок классный… Он нахмурился, неосознанно ища рукой еще один цветочек, чтобы заесть тревогу. Отвлеченный и почти рабочий разговор «грузчиков» успел переломиться. Даже не слыша слов, они могли всё это легко понять — у Хосока слезы на глаза наворачивались, бедняга то и дело утирал их краем рукава. — Нам бы тоже повезло, если б он остался. Ты только представь, круто иметь такого друга, м? Хосок замер с последней коробкой в руках, всхлипнул и заговорил что-то неразборчивое про маму. — Ну, наверное, ты прав, — пробормотал Юнги, подавая ему солнцецвет — сладкого брата луноцвета. — Хотя я и не очень-то представляю, как сложатся наши отношения, если он останется. Будем ли мы вообще общаться? Хосок выронил коробку, снова вытер глаза и вдруг натурально заревел, как наевшийся забродивших ягод медведь. Микото тяжко вздохнул. Собрав волосы, он странно потер между ладонями кончики, заставив загореться магическим пламенем, откинул за спину, чтоб не мешали, и раскинул руки, зазывая в объятия. Заливающийся слезами Хосок, казалось, не должен бы ничего вокруг видеть и замечать, но тут же досеменил до него, как так и надо, и уткнулся лбом в плечо. Кончики его волос тоже слегка засветились. — Всё еще боишься, что не дозреют? — усмехнулся Юнги. — И нет, и да, — ответил Чонгук неуверенно. — Сам сказал — мало кто доверяется, раз знакомы мало. Месяц всего. Надо бы им поторопиться и хорошенько узнать друг друга… — Ну, вот у нас прошёл почти месяц. Чонгук перевел взгляд и перекатил стебелек на другую сторону, чуть облизнув губу. Юнги, собиравшийся дерзко намекнуть, смущенно глаза потупил от этого зрелища. — Не пытайся меня заткнуть таким способом, а то Мандаринчика на тебя натравлю. — А каким способом тебя нужно затыкать? — рассмеялся Чонгук, склоняясь ближе и старательно щекоча его щёку цветочком. — Как в интернет-новеллах? Поцелуем? — Не знаю, сработает ли это, но можешь попробовать. — Согласись, будет странно, если мы начнем целоваться в такой момент, — покачал головой Чонгук, принявшись с увлечением грызть сладкий стебелек. — Согласись, будет печально, если мы так и не дозреем… Наш мир полон опасностей, в Ловушку все ходят с пониманием, что можно и не вернуться. Кто знает, оба ли мы доживем до конца каникул. Может, нам тоже нужно быть смелее? Чонгук затих, удивленно округлив глаза, сглотнул цветочек и хмыкнул. Немного успокоившийся Хосок в который раз утер слезы, кажется, промокшими насквозь рукавами, забормотал что-то и присел, осматривая валяющуюся коробку. — Снова предлагаешь встречаться? — Да нет… я просто имел в виду… — Я согласен. — М? Серьезно? — Юнги заметно напрягся всем телом, выпрямившись. — Не оговорился? — Не оговорился. Я уже это обдумывал, так что ответ окончательный. — Ого, я… В соседних кустах что-то подозрительно хрустнуло, как сухая ветка под тяжелой ногой, зашуршала листва и послышался громкий строгий голос, властным командным тоном велевший: — Никому не двигаться! — Из зарослей показалась высокая женщина со змеиной головой и в форме полицейского. Вскинув руку, она растопырила пальцы. Между надетыми на кончики большого и среднего пальцев стабилизаторами трещали крохотные волшебные молнии. Простейшее оружие полиции, которое обездвиживает и доставляет дискомфорт, но не ранит. Вот только даже его так просто не активировали, дело разворачивалось серьезное. — Медленно положите коробку на землю, поднимите руки и отойдите от портала! Чонгук с трудом сглотнул, осознавая, что от неожиданности даже при всём желании не смог бы пуститься наутёк, хотя мысль такая мелькнула. В этот момент из куста за их с Юнги спинами вышел напарник змеи — мужчина с серыми волчьими ушами и аккуратной бородкой. Он эффектно щелкнул пальцами, включив свои стабилизаторы и без всяких слов доходчиво объяснив, что нужно делать. Оба поднялись. — Что случилось, офицер? — как можно миролюбивее спросил Микото, послушно поднимая руки. — Мы что-то нарушили? — Что у вас в коробке? — строго ответила вопросом на вопрос женщина-змея, неспешно подходя ближе, но даже не думая опускать растопыренную пятерню. — Там… — Микото растерянно мотнул головой, и сам смотря на коробку с таким видом, будто впервые ее видит. Бросил просящий помощи взгляд на перепуганного Хосока. — Сладости, да? Кажется, леденцы. — Да-да, точно, — затараторил Хосок, — в этой коробке леденцы со вкусом крови, пачка цветочного сахара и ореховое печенье. Всё, ничего больше. И письмо. Сладости и письмо, только это, ничего больше. А! Еще, кажется, несколько жвачек с разными вкусами, но это точно всё, клянусь, госпожа офицер! Полицейские переглянулись. По лицам было прекрасно видно, что в такие объяснения никто не верит. Женщина осторожно расстегнула одну из подвесных сумок на поясе и вытащила похожий на круглое складное зеркальце приборчик. Быстро мазнула по пластиковому боку пальцами, прикладывая магию, и подняла. Прибор заискрил и развернул напоминающий голограмму полупрозрачный экран. Это была сложная магия, тратящая много сил, но она позволяла спокойно смотреть сквозь предметы, что абы кто делать не умел. — Похоже, там и правда упаковки со сладким. — Да-да, просто слаб... сладости! — закивал Хосок. — Ничего незаконного или опасного! — Еда тоже может быть опасна, — перебила женщина, пряча прибор. — Но, по крайней мере, мы можем без опасений доставить это в участок для изучения. Кто вы такие и что задумали, парни? — Разбираться будем уже в участке, — влез мужчина-оборотень, складывая ладони крест-накрест. Чонгук скривился, прекрасно поняв, что этот жест значит. В ту же секунду его будто кто-то со всей силы под колени пнул, ноги подкосились, голова закружилась, перед глазами потемнело, легкие сдавило, выжимая воздух до последней капельки. А через мгновение они уже попали на телепортационный полигон полицейского участка — светлый и совершенно пустой ангар с мягкими полами. Мужчина помог Чонгуку с Юнги встать и бросил: — Здесь они охотнее расскажут правду.

┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ ┈┈┈┈┈┈┈♡┈miss┈┈ ┈┈┈┈┈┈╭╯♡┈you┈┈ ┈┈╭v━━v╮┈┈┈┈┈┈ ┈┈╰━━━╯┈┈┈┈┈┈ ┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

Сокджин: Нееет. Конечно, нет, дурашка!) Дело совсем в другом)) Намджун: Ладно, умник, так в чем же дело? Намджун: Ммм… Не хочешь отвечать? Намджун: Эй, Сокджиииин? Намджун: Ааа… тебя нет поблизости, ясно. Ох уж эти внезапно садящиеся телефоны. Видимо, так я и не узнаю, в чем же там дело… Намджун: И телефон у Юнги разряжается. Намджун: Странно. Не реагирует на оповещения, чем это они там заняты? Уже больше часа игнорит! Намджун: Три часа полнейшего одиночества и асмр-видюшек. Тоска. Намджун: Блин, Юнги, ну где ты там, почему не ставишь меня заряжаться? Пять часов уже от тоски изнываю! Я не хочу отрубаться от интернета! Намджун: Юнги!!! Спаси меня! Хнык… мне хватит сил только на одно оповещение, пожалуйста, услышь его и вставь мне зарядничек!