"Клеопатра"

Логичнее всего было бы бежать наутек, потому что пока Хибари встанет с кресла, пока дойдет… Этих секунд двадцати-тридцати Тсуне хватило бы, чтобы с грехом пополам домчаться до лифта (если он, конечно, по дороге не запнется о коврик или свои же ноги, что вполне вероятно). Но шатену, в первую очередь, хотелось подольше поиграть с красавцем-лейтенантом, и только по этой причине он еще не удрал. К тому же, глаза Хибари светились таким торжеством, что грех не поиздеваться над ним. - Проходи, не стесняйся, Савада, - хмыкнул мужчина, вальяжно поднимаясь со своего места и делая шаг к юноше. Тсуна пискнул и юркнул в номер, как-то рефлекторно приземляясь рядом с непосредственным заказчиком. Мужчина хлопал глазами и мелко подрагивал. Хибари же закрыл балконную дверь на защелку и повернулся к своей жертве. - А говорил, что я никогда не смогу тебя поймать, - Тсуна вслушивается в обманчиво мягкий голос, улавливая затаенные в глубине эмоции: удовлетворенность, нетерпение и усталость. Похоже, долго брюнет возился с этим делом, чтобы его выследить. - Не понимаю, о чем вы, Кёя – сан, - невинно хлопая глазами, проговорил Савада, невольно сжимаясь в комок. Ему совсем не нравился этот холодный взгляд. - Все-то ты понимаешь, Тсунаеши. Или тебе больше нравится, когда тебя называют «Клеопатрой»? – брюнет щурится, а Тсуна незаметно сглатывает. Все еще хуже, чем он предполагал. - Я по-прежнему не понимаю, о чем вы. Какая «Клеопатра»? Что вы имеете в виду? – Реборн всегда говорил, что у него профессионально получается косить под дурачка. Сейчас этот навык пригодился как нельзя кстати. - Не прикидывайся идиотом, - тихо рычит Хибари, подходя ближе. – Помнится, ты сам упомянул это дело тогда, в кафе. Это сейчас модно – быть убийцей и официантом одновременно? - Прошу меня простить, - Тсуна потупил взгляд. – Но я не убийца. И никогда им не был. - Не ври. Плохо выходит. - Но я честно не… - Тогда что ты делаешь в номере человека, который должен был умереть этой ночью? - Простите! – тут подал голос ошарашенный мужчина. – Я не собирался умирать! - Это вы не собирались, - отмахнулся от него Хибари, сосредоточив все свое внимания на Тсуне, надеясь уловить в выражении лица хоть что-то. Но нет, ни один мускул на лице юноши не дрогнул. - Я не убийца. И пришел я к нему совсем с другой целью, - шатен пожимает плечами, немного расслабляясь. Сумка валяется далеко внизу, при себе у него ничего нет. Доказать его вину просто нереально. - С какой же, позволь узнать? – хмурится Хибари, косо глянув на явно паникующего, ничего не понимающего мужчину. Забавный кадр. Трудно представить, что он занимался несанкционированной торговлей наркотиками среди подростков, причем продавал довольно мощное средство, дозу которого крайне сложно рассчитать. От этого препарата были зафиксированы три смертельных случая, еще несколько глупых мальчишек слегли в больницу в тяжелом состоянии. И сшибал он на этой наркоте огромные деньги. В принципе да, такой тип заслуживает смерти, но… Всегда есть какое-то «но». - Знаете, зарплаты официанта не всегда хватает, чтобы нормально жить, - скромно улыбнулся Тсуна. – А моя внешность позволяет подрабатывать в несколько ином профиле. - Шлюха? – Хибари морщится. Тсуна обиженно дует губки и только собирается сказать, что брюнет и сам был бы не прочь его полапать, но тут в разговор снова включился заказчик. - И довольно высокооплачиваемая, - мужчина явно старался говорить как можно недовольнее. – Поэтому, не могли бы вы удалиться и оставить нас… - О, обязательно, - Кёя усмехается, и мужчина поспешно захлопывает рот, припоминая, составлено ли завещание. Ему только что привиделся настоящий демон. – Мы удалимся и оставим вас одного, досыпать ночь в спокойствии и гордом одиночестве. Но сначала… Савада, доставай оружие. - Но у меня ничего нет! – позволив ноткам возмущения проскользнуть в голос, заверил брюнета Тсуна. – Даже презервативов нет, честно-честно! - Прекратить цирк! – снова приглушенное рычание. Тсуна некстати думает, что лучше бы Хибари рычал так при других обстоятельствах. Он быстро облизывается. - Так обыщите меня, старший лейтенант. - А почему бы и нет, - усмехнулся Хибари, жестом веля юноше подняться и подойти. Тсуна чувствует, как немеют ноги, но молча подчиняется. Страх отступает на второй план, а на передовую выступает желание оказаться как можно ближе к привлекательному мужчине, почувствовать его прикосновения… Звучит абсурдно, когда он в такой ситуации, но Тсунаеши ничего не может с собой поделать. Он слишком его хочет. Хибари осматривает замершего на расстоянии вытянутой руки хрупкого шатена. Красивый, дьяволенок. Спокойный внешне, хотя в глубине карамельных глаз плещется буря. Вроде и не сомневается, что Хибари ничего не найдет, но побаивается. Значит, вопреки его словам, Саваде есть что скрывать от закона. Ведь Кёя абсолютно уверен, что он и есть «Клеопатра». Иначе и быть не может. Он проводит руками по худым бокам, тщательно прощупывая и подцепляя пальцами рубашку. Савада от прикосновений вздрагивает и прикрывает глаза, закусив нижнюю губу так, что она побелела. Хибари продолжает, поглядывая на шатена и усмехаясь. Как он мог забыть – Тсунаеши всегда твердил, что хочет затащить его в постель, и Кёя подумывал о таком развитии событий, но пока не спешил что-то решать. Сначала нужно определиться в виновности Савады. С пояса руки соскальзывают на бедра, и Тсуну пробирает новая волна дрожи. Хибари словно нарочно надавливает пальцами на выступающие бедренные косточки и присаживается на корточки, оглаживая бедра, проверяя коленный сгиб и несильно сдавливая голени. У Тсуны перехватывает дыхание от такой недо-ласки – он понимает, что у Кёи совершенно другая цель, но от этого не легче. Тело совершенно не подчиняется голосу разума и откликается на каждое прикосновение. А когда мужчина немного закатывает джинсы и касается обнажившейся кожи горячими руками, у Тсуны с губ все же слетает тихий стон. Хибари замирает, не убирая рук, и несколько удивленно смотрит на смущенного шатена. - Я не виноват, что кожа на щиколотках слишком чувствительная, - пробурчал Тсунаеши, уставившись в сторону. – Вы закончили? Мне можно идти? - Нет, - Кёя резко одергивает джинсы и поднимается. – Ты поедешь со мной, а вы, - он обернулся к сжавшемуся заказчику, который уже был не рад жизни, - спите спокойно. - Но я не хочу никуда ехать! – возмущенно проговорил Тсуна, даже не заметив, что руки коснулось что-то прохладное. Озадаченно моргнув, Тсунаеши смотрит на запястье и видит стальной браслет наручника, надежно сковавшего его руку. – А вот это уже нечестно, Кёя – сан. - Еще как честно, - усмехается брюнет, демонстрируя свое запястье. На нем тускло поблескивал второй браслет наручников. «Не сбежать», - промелькнуло у Тсуны. Застегни Кёя на нем оба браслета, убежать можно было бы в любой момент, а дома бы с него наручники сняли. Но так… Крайне неудобно. Савада ради пробы подергал рукой – браслет обжег кожу, достаточно плотно обхватывая запястье, чтобы наручник не слетал. Досадно, а ведь он всегда гордился, что у него тонкие изящные руки. Видимо, недостаточно тонкие. Хибари что-то сказал мужчине, но Тсуна уже не прислушивался, нервно топчась на месте и погрузившись в свои мысли. Ну, приковал Кёя его к себе. А дальше-то что? Неужели и правда отвезет в участок, не имея веских доказательств? Даже если он запрет Тсуну в обезьяннике, ничего этим не добьется. Хотя нет… Убийства же прекратятся. Тогда не останется никаких сомнений, что Тсуна и есть «Клеопатра». Не самая радужная перспектива, да и Реборн по головке не погладит, если он угодит в тюрьму. Срок-то светит пожизненный, что тоже весьма неутешительно. - Пошли, - коротко бросил Хибари, и быстро вышел из номера, потянув вялого юношу за собой. Савада был предельно расслаблен и пугал полным отсутствием мыслей в глазах. Они словно стали пустыми, безжизненными. Но стоило только ускорить шаг и сильнее дергать за наручник, как волей-неволей шатен заворчал, что его, такого хорошего и невинного, злой дядя-полицейский тащит не пойми куда. Кёя на эти ворчания лишь хмыкнул и достал из кармана мобильный, быстро набирая заученный наизусть номер и прикладывая телефон к уху. Тсуна навострился. - Черт, опять, - раздраженно зашипел брюнет, услышав на другом конце провода: «Абонент временно недоступен, оставьте сообщение после звукового сигнала». – Ананас, я тебе сто раз говорил, чтобы телефон не смел вырубать. Забью до смерти, тупоголовый. Когда закончишь свои развлечения с Джессо, возьми ордер на обыск и арест и наведайся к Исикаве Соте. Он будет рад вас видеть. Сбросив вызов, Хибари убрал телефон и коротко глянул на Тсуну. Тот всем своим видом выражал невинность и покорность. Кёя усмехнулся и в знак благодарности кивнул дежурно улыбающейся девушке на ресепшене. Уже другой, менее приветливой. Хотя, наверное, Тсуна бы тоже подрастерял все свое дружелюбие, если бы увидел, как один мужчина тащит другого к выходу, при этом они скованны наручниками. Психика этой девушки наверняка подверглась тяжелому удару. - Что с ним будет? – осторожно спросил Тсуна, когда они вышли к парковке. Хибари примчался сюда не на служебной машине, а на своей личной – изящный форд ярко сверкнул фарами, приветствуя хозяина. - А ты как думаешь? – прищурился брюнет, открывая перед юношей дверцу с водительской стороны. Тсунаеши печально вздохнул – наручники явно не планировали снимать – и послушно забрался в салон, где пахло ароматизатором и немного одеколоном Кёи. – На его совести погубленные детские жизни. - Ну, в каком-то плане эти дети сами виноваты, - пожал плечами Тсуна, пристегивая ремень безопасности. Хибари завел машину и мягко тронул с места. – Их никто не заставлял принимать наркотики. - Да, и за эту ошибку они дорого заплатили. Но продажа незаконна и висит на нем. Срок большой отвалял, - равнодушно отозвался Хибари, придерживая руль рукой. Вторая спокойно лежала на рычаге передач: водрузить и вторую руку на руль мешала короткая цепочка наручников. – А почему тебя это интересует? Волнуешься? - Вы, Кёя – сан, самым бессовестным образом лишили меня ночи секса, - фыркнул Тсуна, отворачиваясь к окну. Послышался тихий лающий смешок. - Не думаю, что он смог бы тебя удовлетворить. - Это вам так кажется, - Тсуна покусал губу. Похоже, у Хибари хорошее настроение (ну еще бы). – А… куда вы меня везете? - Разве не очевидно? В участок. Запру тебя в камере на время, - пожал плечами мужчина. Тсуна вздохнул. - Я ни в чем невиновен. У вас нет доказательств. Разве ваше начальство не поинтересуется, с чего вдруг невиновный гражданин сидит в обезьяннике? Казалось, Хибари только сейчас посетила эта мысль. Он сжал руль и чуть повернул голову к Тсуне. В поблескивающих стальных глазах читалась такая внутренняя борьба, что Тсуна с трудом сдержал торжествующий выдох. Теперь все сводилось к заманчивому гаданию: отпустит или нет? А потом по губами брюнета скользнула не предвещающая ничего хорошего улыбка. - Да, ты прав, в отделении тебя держать нельзя без доказательств. А я их найду. Ты сам мне все расскажешь, - Хибари довольно щурится, снова сосредотачивая внимание на дороге. Тсуна уловил, что они развернулись и теперь едут в обратном направлении. - Эмм… Вы меня где-то высадите? – осторожно поинтересовался Савада. Кёя хмыкнул. - У себя дома. - А, отлич… ЧТО?! - Я уже сказал. - Кёя – сан, так нельзя! – взвинтился Тсуна, совершенно искренне паникуя. Оказаться пленником в доме Хибари – нет уж, спасибо большое. - Можно. Ты будешь заперт, под присмотром и не сможешь сбежать. О тебе узнают, когда я посчитаю нужным. - У вас там что, бункер? – хмуро спрашивает шатен, нахохлившись, как обиженный воробей. - Нет, но выбраться ты не сможешь, у меня прекрасная система безопасности, - мужчина вовсю ухмылялся, в то время как Тсунаеши был мрачнее тучи. Реборн, будь он неладен, это все его вина. Мог бы хоть раз и прислушаться к своему ученику. Если бы он сегодня не пошел никуда, то избежал бы этого всего. А так Реборн лишится прекрасного киллера. Если его не казнят (на счету «Клеопатры» были и несколько крупных политических деятелей), то посадят до конца его дней. - Надеюсь, будешь приносить мне сухарики в тюрьму, - пробурчал себе под нос Тсуна, внимательно смотря в окно. Если повезет, то он запомнит дорогу обратно. А там… вдруг сбежать получится? - Что? – Хибари даже не повернул голову в его сторону, просто среагировал на голос. - Нет-нет, - поспешно замотал головой Савада, мило улыбаясь. – Кстати, Кёя – сан, а как вы узнали, что к господину Исикаве должен кто-то прийти? - Это оказалось довольно несложно. У полиции много источников информации, поэтому вызнать его планы на вечер оказалось делом пяти минут, - пожал плечами брюнет. – А вот вычислить логику убийств было сложнее. - А там есть логика? Они же хаотичные, - недоуменно ляпнул Тсуна, тут же поспешно закусывая губу. – Ну… я слышал, что жертвы между собой не связаны и… - Можешь не юлить, - хмыкнул Хибари на слабые попытки юноши. – Я все равно буду считать тебя виновным, пока не будет доказано обратное. - Так какая там логика, Кёя – сан? – обреченно вздохнул Тсунаеши. Доказано обратное? Да он никогда не докажет свою невиновность, потому что он и есть «Клеопатра». - Убийства совершаются по семь в три недели. Причем скрытый профиль работы убитых в одном профиле, - терпеливо пояснил Хибари. Тсуна внимательно смотрел на профиль брюнета, впитывая в себя каждое слово. – Например, первая серия твоих убийств состояла из насильников детей, верно? А вот эта последняя партия из торговцев наркотиками. Я убил кучу времени, чтобы нарыть на них всех эту информацию. Ее крайне старательно скрывают. Шесть трупов уже было. А из имеющихся потенциальных жертв оставался только этот Исикава Сота. Дальше все очевидно. - Как сложно, - Тсуна с долей восхищения выдохнул. Даже он не замечал этой закономерности. Хотя всегда знал, к кому идет. А этот человек смог. С ума сойти. - Пришлось изрядно поломать голову, - кивнул Хибари, чуть вытянув шею и поглядывая в зеркало заднего вида. Тсуна моргнул. - Уже приехали? - Да, - припарковавшись, мужчина отстегнул ремень. Сгреб в охапку валяющиеся на панели бумаги и посмотрел на Тсуну. – На выход. - А может быть снимите… - И не подумаю, - брюнет открыл дверь и потянул юношу за собой. Тсуна притворно захныкал, выползая из салона. Пока Хибари ставил машину на сигнализацию, Тсунаеши окинул взглядом дом. С виду небольшой коттеджный домик с небольшим ухоженным садом перед домом. Ничего особо примечательного. - Чего встал? – Кёя грубовато дернул его за цепочку, открывая калитку и пропуская вперед. Тсуна поспешно прошел вперед, о чем пожалел ровно через секунду: на него налетел тихо рычащий черный вихрь. - Ланс, в сторону! – рявкнул Хибари. Почувствовав, что вокруг него больше никто хищный не кружит, Тсунаеши прекратил попискивать и открыл зажмуренные глаза. К брюнету ластился здоровенный красавец-доберман, периодически поглядывающий на Тсуну глубокими недоверчивыми глазами. - Познакомься, это Ланселот, - усмехнулся Хибари, потрепав пса по холке. – А это Савада Тсунаеши. Он тут проторчит какое-то время, но если попробует сбежать… Ты знаешь, что делать, да? Тсуне, как человеку, у которого не было даже хомячка, показалось первым признаком сумасшествия – разговаривать с собакой. Но когда доберман в ответ на слова хозяина кивнул… Шатену захотелось немедленно присесть на травку от легкого шока. Пес приблизился к нему, и Савада замер каменным изваянием, стараясь даже дышать реже. Доберман внимательно его обнюхал, периодически вскидывая голову и встречаясь с юношей взглядом, а потом лизнул подрагивающую ладонь. Теперь уже настала очередь удивляться Хибари. - А вот этого я от тебя не ожидал. Ладно, пошли в дом, - Тсуна поплелся следом за мужчиной, рядом неспешно трусил доберман. - Под «особой системой безопасности» вы имели в виду Ланселота? – спросил Савада, переступая порог чужого дома и по традиции мысленно попросив прощения за беспокойство. Ему казалось, что если он произнесет это вслух, Хибари порвет его на мелких Тсунушек. - Он часть этой системы, - Кёя захлопнул дверь, и Тсуна заметил мелькнувшую сенсорную панель. Ну, тогда понятно: сенсоры, датчики слежения, наверняка секретный код на двери и на десерт доберман. Прекрасное правило: всех впускать – никого не выпускать. Живым, по крайней мере. - Подойди, - подчиняться такому приказному тону не хочется, но за ослушание его могут запереть где-нибудь. В собачьей будке, например. Поэтому Тсуна послушно подходит, прикрывая глаза. Тихо звякает металл, и он ощущает свободу на запястье – Хибари снял наручники. - Теперь ты точно не сбежишь, - сказал мужчина в ответ на немой вопрос. – Вверх по лестнице, там направо. «Из него бы вышел неплохой военный командир», - подумал Тсуна, с трудом сгибая ноги. За каких-то три часа или около того на него навалилось столько, что становилось страшно за себя и свое будущее. Хибари шел за ним по пятам, не хуже сторожевого пса. - Третья дверь, - снова этот командный тон. Савада покорно поворачивает в заданном направлении. Брюнет открывает перед ним дверь, и Тсуна сам, не дожидаясь приглашения, проходит, с любопытством осматриваясь. Довольно просторная светлая комната, выполненная в бежевых тонах. Мягкая кровать притягивала взгляд. Всех бы заключенных так держали, Тсуна бы сам сдался бы в руки правосудия. - Посидишь пока тут, - кивнул Хибари, выходя из комнаты. – Располагайся. Мужчина выходит, и в замке щелкает. Выждав несколько минут, Тсуна подлетает к двери и дергает ручку. Заперто. Чего и следовало ожидать, он ведь узник тут. Юноша ложится на кровать, утопая в мягком матрасе. Какое-то время он лежит неподвижно, расслабившись и сверля пустым взглядом потолок. В животе бурчит и неприятно тянет. Наконец, глубоко выдохнув, Тсуна резко садится на кровати. - Неужели он правда рассчитывает, что я буду тут сидеть? – шатен решительно присаживается перед замочной скважиной на корточки и вытаскивает из копны волос затерявшуюся на «всякий грешный случай» невидимку. – Спасибо, мама, что прятала в детстве от меня сладости за самыми разными замками. Просто огромное тебе спасибо.