"Клеопатра"

На удивление, Тсуне даже понравилось таскаться с Хибари в участок и рыться в документации, пытаясь выследить хоть какую-то ниточку, способную навести их на нужный след. Реборн не звонил, и вообще все было глухо, как в танке. Ни единого следа, ни одной зацепки, кроме того, что эта новая «Клеопатра» наверняка безумный фанат Савады, о чем с усмешкой предположил Хибари. В отделе никто и не подозревал, что Тсунаеши не просто детектив, а самый что ни на есть настоящий преступник. Единственный, кто изредка на него косился, был Мукуро: майор чуял в миловидном шатене что-то не то. Да и Кёю Рокудо знал слишком хорошо – брюнета никогда бы не заинтересовал такой простачок, каким Тсунаеши ловко прикидывался. - Савада, подъем, - услышав голос Хибари, Тсуна недовольно застонал. - Не буду, я только лег, - прохныкал шатен, переворачиваясь на живот и накрывая голову подушкой. Кёя раздраженно фыркнул и от души шлепнул Тсуну по заднице. Юноша подпрыгнул, обиженно пискнув. - Собирайся быстрее. Поступило сообщение о новом убийстве. - Оо, - с Савады мигом слетел даже намек на обиду, и он поспешно скатился с дивана, подтягивая джинсы. - Именно. Мукуро уже там, ждут нас, - кивнул Хибари, накидывая на плечи легкий плащ, а Тсуна поспешно влезал в купленную не так давно толстовку. Ему стоило огромных усилий уговорить Хибари на поход по магазинам, но все же брюнет сдался и раскошелился. Так что Савада, хоть и был пленником, но подготовленным к любым погодным условиям. - Кто на этот раз? – осторожно спросил Тсуна, усаживаясь в машину. - Хирург из центральной больницы, - сообщил Хибари, мельком просмотрев карту. – По всем данным – святой человек, спасший не одну жизнь. - А по моей базе пробивали? - Да. Пусто. - Черт. Зачем же он невинных людей убивает? – Тсуна закусил губу, испытывая острое раздражение к нежелательному подражателю. – Только репутацию мне портит. Хибари выжимал из машины максимум ее скорости, допустимой в черте города, поэтому на место преступления они прибыли довольно быстро. Обычная высотка, оцепленная полицией по периметру, из окон высовываются любопытные и перепуганные люди, неподалеку от полицейских припаркована машина скорой помощи. Когда они подъехали, к ним уже вылетел Рокудо, что-то быстро и сбивчиво сообщая Хибари, но Тсуна не слушал. Он был напряжен как струна. Эта вторая «Клеопатра» раздражала, и очень сильно. Сплошь и рядом одни неправильные действия. - Седьмой этаж, Лар – сан вас там встретит, - Мукуро провел их до лифта. – Я дожидаться не буду, уже все услышал, да и не мое это дело, так что оставляю все на вас, Кёя – кун, Тсунаеши – кун. - Привет Джессо передавай, - помахал Хибари, утягивая шатена за собой в кабинку лифта. – Тсунаеши. - А? – юноша вздрогнул, неосознанно прижавшись к сильному телу рядом. - Выходи из транса, нас ждет работа, - хмыкнул мужчина, потрепав шатена по волосам. Тсуна кивнул, собравшись с мыслями. Даже мельчайшая деталь, подмеченная им, как настоящей «Клеопатрой», может очень помочь следствию. - С Лар Милч старайся не разговаривать, - тихо шепнул ему Хибари, когда они выходили из лифта. – Она хоть и патологоанатом, но я не уверен, что ее просто так можно провести. - Хорошо, Кёя – сан, - кивнул Тсунаеши, вслед за Кёей проскальзывая в опечатанную квартиру. Обычная двушка, обжитая, уютная. Везде чисто, нет никакого мусора, свойственного некоторым холостятским обиталищам. Одна комната оборудована под гостиную и рабочий кабинет сразу, а вторая отведена под спальню. Туда-то они и направились, кивками поздоровавшись со снующими полицейскими. У Тсуны даже дыхание перехватило, когда он увидел распростертое на постели тело, накрытое плотной белой тканью: одно дело, когда ты сам убиваешь, а другое – когда видишь оставленный кем-то другим труп. - Хибари, наконец-то, - Лар Милч поднялась на ноги, делая несколько шагов навстречу брюнету. – Это уже выходит за рамки разумного. - Я понимаю, и с некоторых пор работаю не один, - Хибари кивком указал на замершего Тсунаеши. - Савада Тсунаеши, рад с вами познакомиться, - юноша отмер и поклонился, соблюдая все правила приличия и тут же замолкая. Он не хотел подставлять ни себя, ни Хибари. Раз уж он вызвался помочь, то должен сделать все как следует. - Ты уверен, что ему можно доверять? – поинтересовалась Лар, не сводя колючего взгляда с шатена, который, получив молчаливое разрешение от старшего лейтенанта, стал не спеша обследовать комнату, ни к чему не прикасаясь. - Да, уверен, - Хибари сказал это так, что на мгновение и сам поверил, что безоговорочно доверяет Тсуне. Хотя… почти так и было. - Когда он был убит? – тихо спросил шатен, заглядывая под кровать. Как и ожидалось, никаких очевидных следов не было, иначе криминалисты уже что-то нашли бы. - Три-четыре часа назад. - А когда был обнаружен труп? - Час назад. Соседке показалось, что в квартире стало слишком тихо. По ее словам, тут знатно шумели. - Значит, позволил себе шуметь… Как неаккуратно, - пробормотал Тсуна. - Вы что-то сказали? – спросила патологоанатом, холодно прищурившись. Хибари еле заметно напрягся, но Тсунаеши резко развернулся и сверкнул милейшей улыбкой. - Нет-нет, вам показалось. Могу я осмотреть тело? – с долей осторожности попросил он, слегка наклонив голову. Лар Милч пожала плечами, откидывая простыню с тела, обнажая тем самым мертвого мужчину. Тсунаеши низко склонился над трупом, внимательно осматривая, практически прикоснулся кончиком пальца к синевшему на шее засосу, раздраженно цокнул и более внимательно осмотрел грудь, встав так, чтобы ни Хибари, ни, тем более, Лар, не видели, что именно он там делает. Когда же юноша распрямился и повернулся к ним, Кёя заметил в его глазах такое смятение, что стало как-то не по себе. - Я закончил, - Тсуна благодарно кивнул Лар, когда она снова накрыла тело тканью. - Что-то узнал? - Не могу пока сказать. Мне нужно все обдумать. Но не волнуйтесь, я обязательно донесу свои мысли до Кёи – сана, - и, не спрашивая разрешения, Тсуна покинул комнату. Хибари моргнул, озадаченный таким поведением зверька, но все же собрался с мыслями и, ответив на несколько вопросов Лар Милч, поспешил вслед за шатеном. Тсунаеши сидел на небольшой кушетке у лифта и тер пальцами виски. - Зверек? – Хибари погладил юношу по голове. - Возвращаемся? - Да, если ты не хочешь поехать в участок, - Кёя подошел к лифту, нажимая на светящуюся кнопку. - А резон? У нас все бумаги дома, - слабо улыбнулся Тсуна, в лифте позволив себе уткнуться лбом в плечо мужчины. По нему было видно, что в голове у шатена идет бурная мозговая деятельность, для которой его мозги явно не были приспособлены. - Что выяснил? – поинтересовался Хибари, когда они уже отъехали от места на приличное расстояние. - Ммм, не могу сказать, что что-то прям уж полезное, но этот подражатель явный дилетант, - подумав, ответил Тсуна. Хибари хмыкнул. - Я тоже так подумал. Слишком быстро был обнаружен труп. Жертвы, которых оставлял после себя ты, лежали значительно дольше. - И это тоже, Кёя – сан, - кивнул Тсуна. – Еще на вскрытии довольно быстро обнаружат прокол на груди, потому что иглу он использует на порядок толще, да и препарат явно другой. - Уверен? – Хибари сжал руль покрепче, запоминая каждую озвученную шатеном деталь. - Да, хоть и не знаю, какой использовал сам. Но убитого этим же препаратом я узнаю из тысячи одинаковых трупов, можете поверить, Кёя – сан. - В этом вопросе верю, - хмыкнул мужчина, замолчав. Больше им пока говорить не о чем, а обсуждать и дальше убийство не хотелось. Дома они составят записи, подкорректируют уже имеющиеся и все, на этом пока прогресс закончится. Хотя теперь Кёя получил абсолютную уверенность в том, что вот уже во втором убийстве Савада не виноват: в этот раз Тсуна был рядом с ним и старательно разводил на поцелуй, который, кстати говоря, так и не получил. - Кёя – сан, - Хибари поднимает взгляд от документов и смотрит на Саваду, только что вышедшего из душа, куда брюнет с трудом его загнал. И проблема была не в том, что Тсуна не хотел мыться. Он просто категорически отказывался принимать ванную в одиночестве. И эта война была каждый день. - Я внимательно тебя слушаю, Савада. - Когда я ушел, вы сидели за документами. Когда я пришел, вы по-прежнему за ними сидите и даже позу не поменяли! – возмущенно ответил Тсуна, подправив болтающееся на бедрах полотенце. – Я прошу, нет, я требую внимания! - Савада, ты совсем? – от такой наглости Хибари даже слов не мог подобрать. – Какое тебе внимание? - Постельное, - деловито кивнул Тсуна, присаживаясь на краешек кровати. – Я же говорил, что привык к регулярному сексу. А вы меня тут взаперти держите. Компенсируйте, Кёя – сан. - Я это каждый день слышу. Сам себе компенсируй, я тебе ничего не должен. - Нет, естественно, я и сам справляюсь, - быстро облизав губы, Тсуна ложится, чувствуя спиной прохладное покрывало, и сгибает ноги в коленях, прекрасно зная, какой вид откроется сидящему в кресле брюнету. – Но было бы намного приятнее, если бы вы приласкали это тело, - он проводит руками по груди и бокам, выгибаясь навстречу ласке, с немым восторгом ощущая, как тяжелеет серебристый взгляд и как разогревается воздух в комнате. – Я очень отзывчивый, Кёя. Ты останешься доволен. - Что, подсел на свой конек, моя «Клеопатра»? – низкий бархатный голос ударяет по нервам. У Тсуны перехватывает дыхание. - Да, - он снова облизывается, замечая, что брюнет отложил-таки бумаги и медленно, как большая хищная кошка, приближается к нему. – Я же отчасти шлюха. Позволь. Возьми. И у Хибари отказывают тормоза. Это оказалось сложнее, чем он думал в первое время: когда просто слова, намеки, это еще можно вытерпеть, но когда перед тобой раскидывается вот такое сексуальное зрелище… Никакие нервы не выдержат. Он уже не думает ни о чем, нависая над шатеном, прикасаясь горячими пальцами к бледной коже, ощущая трепет хрупкого тела. - Как долго я мечтал об этом, - жарко выдыхает Тсуна, обвивая руками шею мужчины, притягивая к себе и целуя умопомрачительно сладко. Полотенце летит на пол, оставляя шатена полностью обнаженным. Кёя скользит дразнящими, почти невесомыми прикосновениями по бедрам, с каждой секундой все больше теряя крышу. Савада дрожащими пальцами расстегивает рубашку, поспешно стаскивает ее, словно опасается, что Хибари вот-вот передумает, и он снова останется ни с чем. Кёя усмехается и сам опускает руку шатена на свой пах, позволяя почувствовать охватившее его безумное возбуждение. Тсуна сжимает член сквозь брюки, слегка массирует и отстраняет ладонь, принимаясь расстегивать штаны. Теперь он спешит по другой причине – он действительно хочет секса. И как можно скорее. - Возьмешь меня… просто? Сейчас? – сбивчиво шепчет Тсуна, зарываясь пальцами в густые волосы и откидывая голову, открывая больше доступа к шее, подставляясь под опаляющие поцелуи. Хибари оставляет собственнические метки, до пронзительной сладкой боли кусая, и понимающе усмехается: неужели и правда зверек так давно его хочет, что даже ласк не требует? Это льстит, будоражит сильнее, будто взывает к внутреннему зверю, который совсем не против столь откровенно предлагающей себя добычи. Ему даже не нужно проверять – он знает, что в ванной Тсунаеши уже подготовил себя, иначе не было бы этой спешки. Сам себя распалил, но за десертом пришел к нему. Савада ерзает, устраиваясь поудобнее, раздвигая шире ноги и обхватывая ими мужчину, притягивая к себе и безмолвно направляя. В этот раз Хибари не приходится просить дважды: он на несколько минут отстраняется, чтобы достать из ящика тумбочки и раскатать по члену презерватив, и снова приникает к изнывающему от нетерпения Тсуне, плавно толкаясь в тугое отверстие. Шатен выгибается, дернув бедрами: он специально растянул себя так, чтобы все равно было немного больно. Его это сводит с ума, а Хибари наверняка кайфует от того, как он сжал его член. Первый толчок в неожиданно узком теле дается с трудом, но вскоре Хибари срывается, выбирая подходящий для себя ритм, буквально выбивая каждый стон из комкающего в руках покрывало Тсуны. Шатен слабо мечется под ним, кусая распухшие губы и поскуливая, чтобы не сорваться на крики. Его целуют, жадно, дурманяще, добавляя в секс капельку нежности. И Тсунаеши доволен, получая невероятное удовольствие от каждого грубого движения внутри себя, от сжимающей член руки, двигающейся в том же сбитом рваном темпе. После, все еще не до конца восстановив дыхание, Тсуна лежал, пристроившись у Хибари под боком и пытался унять одолевающее его смущение. Он впервые кончил, простонав чье-то имя. И ладно бы просто простонал, так ведь как назло крайне пошло и очень отчетливо. И шатен опасался, что это даст Хибари лишний повод для насмешек на тему «влюблен-не влюблен». - В какой момент ты вгонял им иглу в сердце? – неожиданно спросил Кёя. Тсуна вздрогнул и закусил губу. - Почти сразу после оргазма. Когда сердце на пике своей активности, - тихо пояснил он, посмотрев на Хибари. Тот дрогнул уголками губ и попытался что-то сказать, но Тсуна остановил его, легко коснувшись горячих губ своими. – Но вас бы я убить не смог. Даже если бы получил заказ. - А не врешь, Савада? – прищурился Хибари. Внутри что-то предательски дрогнуло от этих слов. - Не в этом случае, Кёя – сан.