"Клеопатра"

Казалось бы, что отношения должны выйти на новый уровень. А вот фиг размечтавшемуся Саваде. Хотя, самую малость, но Хибари стал потеплее относиться к шатену, пару раз даже удосужившись поцеловать его вместо утреннего приветствия. Ну, Тсуна и этому был рад – хрупкое доверие с каждым днем незначительно, но крепло. Теперь брюнет даже позволял совать нос в полицейскую базу данных, что заметно упростило дело. Тсуна даже случайно сдал парочку преступников, работающих под прикрытием, на что Кёя злорадно усмехнулся, а Савада на весь день впал в депрессию, надеясь, что никто никогда не узнает, как он лоханулся. - Савада, а почему ты стал киллером? – спросил однажды Хибари, поглаживая устроившегося под боком зверька. Тсуна поднял голову и недоуменно посмотрел на мужчину. – Мне просто интересно, что тобой двигало. Какой мотив? - Да никакого, - пожал плечами Тсуна. – Вылетел из универа, потому что там было невыносимо скучно. Познакомился с Реборном, со своими нынешними близкими друзьями. Стал подрабатывать официантом, а по вечерам Реборн тренировал меня. Силовая подготовка, стрельба и прочее. А потом он предложил… В общем, я и тогда считал, и сейчас считаю, что тем типам, которых я лишил жизни, прямая дорога в ад. Они не заслуживали жить, а полиция никогда не смогла бы вычислить их виновность в тех или иных грехах. Я весьма своеобразно боролся за справедливость, вот и все. - А не проще было бы поставлять сведения полиции? – усмехнулся Кёя. Тсунаеши замотал головой. - Сами подумайте, Кёя – сан. Меня бы не приняли всерьез, а Реборна сразу бы упекли за решетку. Он ценный экземпляр. - И не сомневаюсь, - кивнул Хибари, уже успев навести справки относительно этого таинственного Реборна. Киллер высшего разряда. Неплохой у Савады был учитель. – А не смущало то, что из тебя, кроме убийцы, сделали еще и шлюху? - Вообще ни разу, - теперь уже настала очередь Тсуны ухмыляться. – Я никогда не относился к своему телу как к чему-то ценному. Для меня это была всего лишь работа. Сделал свое дело, пришел домой, помылся и все, забыл. Я не помню ни одного «клиента». Точнее, помню всех поименно, но не как любовников. Вот только… вас я вряд ли смогу когда-нибудь выкинуть из головы, Кёя – сан, - хитро щурится Савада, ловко переводя разговор в другое русло, ненавязчиво показывая, что больше не хочет говорить на эту тему. - Не пытайся задобрить меня лестью, Савада. Новых убийств не совершалось, поэтому следствие снова угодило в тупик. К Тсуне в участке уже относились как к родному, он даже случайно познакомился с начальником Кёи, который, впрочем, ничего такого не сказал, только пожелал удачи и наставительным тоном просил работать усерднее. Савада активно закивал, мысленно представляя реакцию этого представительного мужчины на фразу: «А вы знаете, что я настоящая «Клеопатра»?» Страшно подумать, что грозило бы Хибари, узнай кто-нибудь, что он привлек к делу об убийствах самого серийного убийцу. Хотя… до такого тоже надо еще додуматься. И самое обидное, что ни у Тсуны, ни у Хибари не было идей, кем может оказаться этот подражатель. Реборн молчал, а когда Тсунаеши попробовал ему позвонить, выяснилось, что мужчина отключил телефон. Раздраженно цокнув и мысленно обругав наставника всеми доступными ему ругательствами, Тсунаеши тогда вернулся за стол и принялся с двойным усердием перебирать имеющиеся у них документы. Никаких зацепок. Практически ноль информации. Бумаги, присланные из морга, тоже не принесли особых результатов. Да, Тсуна угадал: иглу подражатель использовал в несколько раз толще и препарат оказался абсолютно другой. Лар Милч писала, что предыдущие жертвы умирали от сердечного приступа, потому что введенное лекарство поражало гладкую мускулатуру и препятствовало сердечным сокращениям. Препарат, введенный последним двум людям, блокировал не сердечные мышцы, а всю скелетную мускулатуру, и жертва погибала от невозможности банально вдохнуть. Дальше Тсуна читать не стал, утратив интерес и даже не обратив внимание на написанное название препарата. Это все мелочи жизни. Важно лишь, что его догадки подтверждены. Но это не давало ответ ни на один из поставленных вопросов. Они были в тупике. И из-за этого тупикового положения Хибари стал несколько раздражительнее, чем обычно. Правда, теперь его коллегам приходилось чуть-чуть проще – Тсуна успевал перехватить гнев брюнета на себя и переправить в другое русло, выгодное им обоим. И так могло бы быть всегда. Тсуна прекрасно справлялся со своей ролью беспечного, но продвинутого детектива, и никто не подозревал его. Кроме изредка косящегося Мукуро, который чувствовал потенциальную опасность, но безоговорочно доверял Хибари, поэтому не лез. А зря, как потом подумалось майору. Все чуть не пошло крахом. А все из-за невнимательности. Причем это был единственный случай, когда Хибари признал, что тоже сглупил. В тот день он раненым зверем метался по кабинету, мешая Тсуне сосредоточиться на бумагах. Его бесила новая череда неудач и в этот раз совершенная беспомощность. Никто не знал, куда ткнуться, за какую ниточку потянуть, чтобы распутать этот раздражающий клубок. В конечном итоге, психанул все же Тсунаеши, поймав мужчину за край рубашки и притянув к себе, смыкая руки за спиной Хибари и утыкаясь носом ему в живот. - То, что вы мельтешите, дело не раскроет, - тихо заметил Савада. Хибари хмыкнул и запустил руку в торчащие во все стороны каштановые волосы. - Будь это ты, все было бы намного проще. И я до сих пор не могу быть до конца уверенным, что это все не твоя ловкая игра. - Кёя – сан, а теперь подумайте, - с улыбкой проговорил Тсуна. – Какой смысл тогда помогать вам поймать человека, которого я же и подставил? - Ну а вдруг… - Он бы сразу меня сдал, - уверенно заявил Савада. – В преступном мире не очень ценят безрассудное покрывательство. По крайней мере, в тех кругах, где я вращаюсь. А вешать на себя чужие грехи тем более никто не позволит. - Ладно, почти убедил, - усмехается Кёя, приподнимая голову шатена за подбородок и целуя пухлые губы. – Но не забывай, как только все закончится, тебя осудят. - Я и не забывал, Кёя – сан, - теперь на губах остается лишь подобие улыбки. Внутри все как-то опустело. – Ни на минуту не забываю. - Если я отпущу тебя, то ты вернешься как «Клеопатра», а я не могу этого допустить, - Тсуна собирался что-то возразить, но Хибари заставил его замолчать, опустив палец на губы. – И не говори, что это не так. В этом я не смогу поверить тебе. Ты убийца, Савада, моя «Клеопатра». Это твой образ жизни, и ты не можешь от него отказаться. - Я… - Так и думал, - тихо проговорил Мукуро, проходя в кабинет и закрывая за собой дверь. – Чувствовал неладное. - Сколько ты слышал? – спокойно спрашивает Хибари. Тсуна несколько испуганно и удивленно смотрит на двух мужчин: оба кажутся абсолютно равнодушными и собранными, хотя глаза выдают обоих с лихвой: дикая смесь из волнения, беспокойства и толики страха. - Почти все, - усмехнулся Мукуро. Они с Хибари хищными кошками закружили по кабинету, а Савада вжался в стул. Это плохо. Очень плохо. – Надо дверь закрывать, если есть тайны. - Если ты выслушаешь, то мы все объясним, - осторожно говорит Кёя, примирительно подняв руки. Он не настроен сейчас на драку, но что-то подсказывает, что просто так Мукуро не успокоится. Сапфировые глаза полыхнули неконтролируемым раздражением. - Объясните?! Что вы можете мне объяснить?! – майор шипит не хуже кобры. – Что ты можешь мне сказать, Хибари?! Ты хоть понимаешь, что этот твой поступок равносилен предательству? - Я бы не поступил так, не будь у меня на то веских причин, - Кёя скрипит зубами, сдерживая раздражение. Больше всего на свете он ненавидит оправдываться. Тем более перед Мукуро. - Это измена, Хибари. Государственная измена. За укрытие опасных преступников тоже статья полагается, - снова хождение по кругу. Мужчины сверлят друг друга взглядом. - Рокудо – сан, - осторожно, словно прохаживаясь по минному полю, проговаривает Тсуна. Майор переводит тяжелый взгляд на него. Юноша невольно поежился, но продолжил: - Мою вину не искупить, но, прошу вас, выслушайте Кёю – сана! - Ты – «Клеопатра»? – тихо рычит Рокудо, стискивая кулаки. Тсунаеши кивает. – Ты убил всех этих людей, дела которых подшиты в эту проклятую папку?! – кулак опускается на мягкий пластик, оставляя небольшую вмятину. Савада вздрагивает и судорожно мотает головой. - Не всех. - Что это значит? - То и значит, Рокудо, - сохраняя условное спокойствие до самого конца, отвечает Хибари, разворачивая майора к себе и смотря в глаза. – Выслушай. Просто позволь рассказать, раз уж так вышло. И попробуй понять меня. - Ты подорвал мое доверие, Кёя, - заслышав из уст Мукуро свое имя, Хибари несколько облегченно вздохнул. Первый порыв гнева утих, и мужчина готов слушать. Но он по-прежнему зол, поэтому следует быть осторожнее. Хибари пока не готов отдавать Тсунаеши властям на растерзание. Ушло около сорока минут на то, чтобы тщательно, с малейшими деталями, объяснить все Мукуро. Майор за это время не проронил ни слова, молча слушая ровный голос Хибари и изредка косясь на вставляющего краткие реплики Саваду. От потока информации кружилась голова и на грудную клетку словно давила чья-то тяжелая рука. - Если хотя бы половина из озвученного правда… - прошептал Рокудо, когда Хибари закончил говорить. - Это все правда, Рокудо – сан, - почти таким же тихим голосом ответил Тсуна. – Я убийца. Но я не убивал невиновных людей. И я понесу свое наказание, даже сбежать не попытаюсь. Но для начала мы должны поймать этого подражателя, а без меня… Да что тут говорить, даже со мной это дело зашло в тупик! - Кёя – кун… ты... уверен в том, что делаешь? – Мукуро пытливо смотрит на Хибари. Тот кивает. – Но ведь… как ты смог так просто приблизить его к себе? Ты же был просто помешан на нем! - Я и сейчас помешан. Отчасти, - хмыкнул Хибари, расслабляясь. Рокудо больше не носится и не вопит, а, значит, на время смирился. Можно выдохнуть спокойно. – Но без него я никогда не распутаю это дело. Он – ключ к разгадке, ты и сам должен это понимать. - Когда это дело будет закрыто, я лично прослежу, чтобы вы оба понесли наказание, - холодно заметил Мукуро, закидывая ногу на ногу. – Ну и что уставились? Да, пока я не побегу к генералу Кирие, сообщать о твоем самовольном поступке. С некоторых пор я не меньше твоего хочу засадить «Клеопатру» за решетку. - Теперь я отчасти понимаю, что в тебе нашел Бьякуран, - себе под нос пробурчал Хибари, возвращаясь за стол и опускаясь в кресло. Он искоса посмотрел на расслабившегося Тсунаеши – тот все это время старался слиться со стулом и сделаться как можно незаметнее. - С тобой я еще разберусь, - многообещающе заявил Мукуро, вздернув нос. – А пока… Тсунаеши – кун, точно нет никаких соображений? - Вообще ноль, Рокудо – сан, - приглушенно отозвался Савада. – Сто раз на дню анализирую и все равно без толку. - Ну, здесь я не согласен, - покачал головой Хибари. – Благодаря тебе мы знаем, что этот подражатель – не профессионал, потому что его почерк сильно отличается от твоего. - В смысле? – заинтересовался Мукуро, окончательно успокоившись. В конце концов, Хибари интуиция еще ни разу не подводила. Да и он сам не чувствовал на данный момент от Тсунаеши никакой опасности. - Вот, сравни, - Кёя протянул ему два небольших файла с прикрепленными к ним снимками. – Вот это убийство совершено Савадой, а это – последняя жертва. Видишь? Если не обращать внимания и не зацикливаться, то вроде бы один в один. Но если присмотреться… - Они абсолютно разные, - пораженно кивнул Мукуро, переводя взгляд с одного снимка на другой. – Но по этим допущенным ошибкам все равно невозможно вычислить убийцу. - Да, но… Ой, - Тсуна вздрогнул, ощутив вибрацию, отдающую по столу. Телефон Хибари мигал дисплеем, телеграфируя о входящем вызове. Шатен осторожно взял телефон и радостно пискнул. – А вот и то, чего мы ждали, Кёя – сан! - Реборн? – поинтересовался Хибари. Тсуна быстро закивал и юркнул с телефоном в обнимку в соседний кабинет. У Мукуро расширились глаза. - Реборн? Подожди… Ты хочешь сказать, что сейчас Тсунаеши – кун разговаривает с тем самым Реборном? - Полагаю, в мире не так много людей с таким именем, - Хибари приподнял бровь. Похоже, на Рокудо это произвело большое впечатление. - Неуловимый киллер, наверное, самый молодой генерал в отставке за всю историю… Как он может быть связан с Савадой? – сбивчиво лепетал Рокудо, хлопая глазами. Хибари пожал плечами. - Полагаю, он его наставник. И порой играет роль заботливого родителя. - Офигеть… - протянул Мукуро, судорожно осмысливая ситуацию. Дальше они в молчании ждали возвращения Тсуны, отдаленно слыша его звонкий голос, полный непонятного возмущения. Вернулся Савада минут через десять, смущенный и неловко переминающийся с ноги на ногу. - Ну и? – нетерпеливо спросил Хибари, забирая у шатена свой мобильник. - Я, как обычно, записал наш разговор, так что потом можете прослушать, - проговорил Тсуна, получая в ответ одобрительный кивок. – Еще я рассказал Реборну все, что нам известно. Он обещал добавить эту информацию к своим собранным сведениям и переслать их нам. - Каким образом? – наклонил голову Хибари. Тсуна снова замялся. - А вот тут не самая приятная для вас часть, Кёя – сан. Он… в общем, он пришлет к нам моих друзей. - Савада Тсунаеши… - Они хорошие, честно! И тихие… возможно. И мирные… - А вот это вообще вряд ли, - насмешливо заметил Мукуро, сверкнув сапфировыми глазенками и посмотрев на обреченно застонавшего Хибари. - Только не говори, что они на время останутся у меня в доме. - Эм… Ну вообще-то это входит в планы Реборна. - Савада, я тебя изнасилую, а потом убью, клянусь. - Да я не против, Кёя – сан, я совсем не против…