Часть 6
27 января 2024 г., 12:27
Не успела осесть земля на могиле мудрого царя Владимира, а уж не так крепки богатырские ряды; что ни день, то новые распри там, где Григорий-глашатай об руку с чернецом своим верным пройдёт. И не ради самого глашатая, а ради памяти мудрого Владимира терпел народ новые диковинные указы. Только глашатай радуется, не замечая, как недобро смотрит на него рябой чернец. Если по первости и чурался Григорий-богатырь страшилища шестипалого, то ныне привык к нему настолько, что порой и не замечал с собою рядом. А Кобищу только того и надо! Колдовские умения даны чудищу огромные, и страшней всех - морок силы небывалой. Поглядит добрый человек на портрет колдуна, на холсте написанный али по дереву вырезанный, а то и в металле отлитый али нитями по ковру вытканный, и почудится ему, что на портрете не злой колдун, а отец родной, лучший, мудрейший и справедливейший правитель на свете, и каждое слово его - закон, и воля его непреклонна. Тяжело избавиться от колдовского наваждения, не всякому Кобище является в истинном своём обличье. Лишь богатыри единой силой могли одолеть страшилище, кабы позабыли свои распри да объединились во имя дела общего. Но единой силы у богатырей уж не было, после смерти мудрого царя брели розно и Лев-воевода, и Григорий-глашатай, и Алексей-писарь. А вестимо, один в поле не воин, и метла ломается по прутику.
Ликует Кобище, скоро все богатыри в его власти окажутся, да вот Лев-воевода досаждает, не проймёт его морок! Так порой глянет орлиным своим глазом, словно видит всё чёрное колдовское нутро, и не сдастся проклятому Кобищу... И дружина крепко за воеводу стоит. Силой не взять воеводу, токмо коварством колдовским...
***
...Шли дни, а за днями - недели, за неделями - месяцы, а там и годы. Пообвыклись люди без мудрого Владимира, многим скромный чернец, что шагал рука об руку с гордым глашатаем, по нраву пришёлся, и казалось, что вечно Иосиф-чернец был средь славных богатырей. А кто не ведал правды - верил, что ведает. Нетерпелив был глашатай, допытывался он у слуги своего чёрного: - Долго ль ждать ещё, Кобище ты проклятое?! Когда на царство приведёшь?! Стоит Лёвка окаянный у войска, как и стоял, того и гляди, сам в цари вырвется! Избавиться от воеводы надо, и поскорей! Третий год без царя; старшой Алексей-писарь, пьяница, не потянет престола-то. Канцелярская душа... - А от писаря не хочешь избавиться, Григорий? - недобро усмехнулся чернец в усищи смоляные, глаза его жёлтые звериные сверкнули огоньком. Заалели щёки белые Григория, зла против писаря он не имел. - Недолго, глашатай. И ты сам сделаешь, чтобы Лёвки не стало. А взойдёшь на престол - меня не забывай. - Против войска его как я пойду, Иосиф? - вознегодовал глашатай, неразумными казались ему речи чернеца. - Против войска и не надобно, - хитро усмехнулся Иосиф-чернец. - Без воеводы и войско силы иметь не станет. От царя Владимира власть тебе дана огромная, Григорий. Ты - глашатай, словом своим можешь большие дела вершить. Можешь опорочить воеводу, и отвернутся от него соратники. А теперича бывай, Григорий, утро вечера мудренее, - оборотился вдруг чернец страшилищем кровавым и исчез, оставив смрадный запах серы. Глашатай поспешил прочь из терема, утешиться в объятиях прекрасных лицедеек...***
Настало утро. Не успел глашатай покинуть опочивальню, как ворвался в покои его посыльный, в ноги бросился: - Беда, батюшка, страшная! Голод в нижних губерниях, засуха страшная. Решать надо, как помочь людям, Алексей-писарь собирает пополудни сход, - и протягивает глашатаю свиток. Тот, не глядя, взял свиток и сунул несколько рублей посыльному. Не было в зале белокаменном только Иосифа-чернеца, но Григорий твёрдо знал: он здесь, незримый, в уголке, ждёт своего часа. И решили богатыри единогласно: коль такая беда пришла, надо помочь людям, благо, не опустела казна. Нужно ехать в нижние губернии с продовольственными запасами, да только кому? - Я, - поднялся со своего места статный Лев-воевода, - с денщиком своим Иваном Никитичем отправлюсь. На том и порешили. И никому не ведомо было, что голод тот колдовскими силами вызван, знал чернец, что не откажется Лев-богатырь пуститься в долгий путь, и ему только того и надо было - сманить воеводу подальше от града стольного!
